История местной лисицы.

— Мама, мама! — воскликнула я, вытягивая руки, чтобы поймать её.       Совершенно тонкая и хрупкая рыжеволосая дама залилась смехом, пока пыталась спрятаться от меня за яблоней. — Ну, ма-ама! Я же всё равно тебя догнала! — прищуривая глаза от яркого солнца, заворчала я.       Мама вышла из своего укрытия и, подойдя ко мне, присела на корточки. Она взяла мои ладони в свои и лучезарно улыбнулась: — Конечно, догнала, лисёнок, просто я подумала, что смогу немного схитрить. Вдруг ты не заметила, что тронула меня за рукав.       Я высунула язык, корча смешную, для моего детского ума, рожицу. — И всё равно, я победила. Уже четвёртый раз!       Мы с мамой обернулись, когда услышали, как нас из дома позвала бабушка: — Нова, Сия, где вы ходите?       Мама жестом сказала мне молчать и подмигнула. Я кивнула, и мы спрятались за большим тюком сена. Мы хихикали, когда разгневанная бабуля стала ворчать что-то себе под нос, отправляясь на наши поиски. — Нова, ты уже взрослая баба, а ведёшь себя хуже дочери! — проворчала бабушка, постепенно подбираясь к нашему укрытию.       Она самым виртуозным способом обогнула тюк и, любя, треснула своей дочери ручкой от граблей по лбу. — Ма-ама! Сколько раз тебе говорила не делать так! — воскликнула моя мама, потирая лоб.       А я залилась искренним смехом, причём неизвестно почему. Тогда ещё я очень много смеялась просто потому, что хочу, а не так как сейчас — определяя, что в данной ситуации мне нужно выдавить из себя улыбку. — Нова, подскажи мне лучше: сколько раз я тебя просила воспользоваться граблями и наконец убрать ту кучу травы? — Мама, я уберу, но сейчас мы играли с Сией, — закатила глаза моя мама.       Бабуля была непреклонна — мама в ту же секунду приступила к данному заданию. Я же, в свою очередь, долго уклонялась от бабулиных уговоров, чтобы поесть суп.       Я была готова абсолютно на всё: убирать за скотиной, помогать маме с травой, доить коров, пойти в лес за ягодами. Уж очень невкусный суп получался у бабушки!       Однако, спустя два часа уговоров, пришлось подчиниться.       Запихивая в себя последнюю ложку этого наказания уже ближе к закату, я услышала, как открывается дверь, и в дом наконец заходит мама. Я с радостными воплями побежала к ней и обняла её ноги (только до них доставали мои руки, если мама не была на корточках). — Как ты, лисичка? — она потрепала меня по голове. — Бабушка опять со своим супом! Когда она уже поймёт, что готовка — это вообще не её?— я без стеснения пожаловалась маме на бабулю, сидящую прямо за моей спиной. — Ну ты и выдра, Сия, — закатила глаза бабушка, опять же обзываясь, но как всегда, любя.       Мама уставше улыбнулась и, вытирая пот со лба платком, висящим на её плечах, присела за стол по правую сторону от бабушки. — Лисёнок, иди пока подготовься ко сну.       Я с надеждой посмотрела на маму: — А мы опять будем ждать огненную фею?       Та хихикнула и кивнула. Я, воодушевившись, рванула в комнату, где спали мы с мамой и принялась готовиться ко сну, пока мама с бабушкой завели беседу, к которой я не особо и прислушивалась. — Нова, что случилось? — напряжённо спросила Риммея, откладывая в сторону пряжу. — Мне предложили работу. Она высоко оплачивается, но нужно будет уехать. Я подозреваю, что надолго.       Женщина нахмурила брови: — Нова, тебе двадцать шесть лет. Сие, всего-то шесть. Ты понимаешь, что я, старушка, которой уже полвека прозвенело, не смогу вырастить это дитя достойно, так ещё и одна?       Нова вскочила, зло пыхтя: — Мама, а если это шанс дать Сие то, чего не было ни у меня, ни у тебя?       Бабушка Фу нахмурилась, но всё же отвела взгляд, ворча: — Если бы Сима не потащило в РазведКорпус к этим обалдуям, то ты бы не стала вдовой к двадцати годам так ещё и на сносях. Пошёл бы работать на ферму, приносил бы деньги в дом, растил дочь, но нет же! Он же мечтал освободить мир от титанов, тьфу!       Нова будто озверела, при упоминании её погибшего мужа, и опрокинула кулаки на стол: — И это была прекрасная мечта, мама! В том, что он погиб так рано, нет его вины. Зато он оставил мне мою мечту напоследок. Я всегда мечтала стать матерью прекрасной рыжеволосой девочке, всегда мечтала назвать её Сия, и я до сих пор мечтаю дать ей нормальное будущее! Поэтому не препятствуй. Я уезжаю завтра. Это займёт всего пять лет. Я буду писать вам и присылать подарки, только доверься мне.       Риммея сдалась, видя запал в глазах дочери. Она тяжело поднялась со стула и пошагала в свою комнату, обернувшись, сказала: — Ладно, езжай, дитя. Но, что скажешь Сие, решай сама.