Сквозь ладони

— Кто там? — крикнул Какучо из глубины квартиры. Он стоял у плиты, пока младшая Сейшу крутилась за столом, вылепливая из теста фигурки. — Да, хотела кое-кому яйца оторвать и собаке в будке отдать! Отойди! Девушка проходит на кухню и становится на пороге в своих домашних пушистых тапках: — А ну поведай мне, какого хрена творится?! Вы вместе?! Это что за херня?! Решил воспользоваться мною?! — Давай не сейчас, — произносит Какучо, не отвлекаясь от готовки. Аяко закрыла дверь. Девочка смотрит на знакомую тетю и машет рукой. — Здравствуйте, а вы с нами данго будете? Аям хлопает ресницами. — Что значит… В смысле не сейчас? — говорит она шепотом, чтобы ребенок не слушал. Переводит на нее взгляд, а затем на мать ребенка. — Что происходит? Двери квартиры вновь открываются и Изана проходит туда, где слышит копошение. Ну не квартира, а проходной двор какой-то! — Охуеть рассадник! Че за херня?! Спишь с моей женой, так ещё и с любовницей?! — Ебальник завали. — Какучо шикает на бывшего друга, — Ая, уведи Мико. Девочка смотрела на всю эту картину мокрыми глазами, пока мать не взяла ее на руки. — Идем, солнышко… Она увела ее в другую комнату. — Что, Изана? Неприятно? — спрашивает Хитто, отключая плиту. — Не по понятиям как-то, — он ступает шаги к мужчине и становится почти вплотную, шипя ему в лицо. — Решил всех у меня забрать?! Аям оттягивает Изану за волосы назад и меняется местами с ним: — Я не буду ругаться… Просто объясни, что происходит… Она держит слезы в глазах. Неприятно. В душе раны ссаднят, губы поджимает, чтобы не расплакаться прямо здесь. — А что происходит? — Какучо и рад бы еще пощекотать им нервы, но видя, как Аям нервничает, решил сойти на нет. — Я Хару обещал, что молчать буду… Тебе никогда не было ни до кого дела, а она ради тебя от своей жизни отказалась… Ты мне говоришь о понятиях? — Какучо ткнул того в грудь пальцем. — Я сказал тебе не обижать ее. Сказал, чтобы ты определился, но тебя жизнь ничему не учит, да? Снова по той дорожке? Тебе было мало портить жизнь Аям. Ты взялся за Аяко? Ямамото шмыгнула носом. Хотела сегодня ему рассказать кое-что, но не время. Не сегодня. Она устало садится на стул и потирает лоб, пока Иназа дерётся на словах с Какучо. — Кому я жизнь портил? Всех все устраивало, Какучо. Я не знал, что ты крыса… — Да хватит на него наезжать! Это все из-за меня. Хотела бежать от тебя, потому что надоел мне своим контролем. Пять лет сидела дома без возможности даже за ворота выйти одна… Предложила Аяко стать твоей любовницей, потому что видела, как ты на нее смотрел. Не знала же, что она с Какучо… Хотела просто убежать… — потирает глаза, чтобы слезы не шли. Вздыхает тяжело и опускает голову. — Спасибо, Аям, знаю! — Курокава держал руки в карманах и смотрел в потолок, подрыкивая. — Боже, я надеюсь, идиотизм не передается по наследству? Кричите потише, Мико только уснула. Аяко прошла к крану и взяла стакан. Налив воды, та выпила ее и посмотрела в кастрюльку. — Аям, можно на словечко? — зовет ее девушка в сторону, видя, как те собачатся и им не до них. — Что-то ты побледнела. Пойдем на балкон. Подышишь, — та протянула ей еще один стакан воды, прихваченный по пути. — В каком смысле? По наследству? — Изана провожает взглядом девушку, а после повернулся на Хитто. — Чье наследство? Поясни… — Ниче я те не буду пояснять. Тебе больше известно, кого ты там ебешь. — Какучо отвернулся от него к столу, где лежало не долепленное данго, и принялся его расставлять на подставку, чтобы приготовить. Обещал ведь мелкой.