Твои глаза угольного цвета | Дмитрий Матвеев

«Свет кричал, музыка била по сердцу, и только внутренний голос шептал — беги.» — неизвестный дневник

Яркая светомузыка слепила глаза так, что я едва могла различить лица. Всё вокруг пульсировало в ритме оглушающего бита, и я замерла на месте, потерянная, как в тумане. Алина схватила меня за руку и решительно потащила сквозь тесную, качающуюся толпу. Людей было так много, что казалось — стены клуба вот-вот треснут, и всё это хмельное море выплеснется наружу. Каждый шаг в этих ненавистных туфлях отзывался болью — тупой, но навязчивой, заставляющей меня стискивать зубы до скрежета. Тревога нарастала. Словно тень, она уже обволакивала грудную клетку, мешая дышать. На лице — вся моя внутренняя сжатость. Я бросила взгляд через плечо, и Алина, заметив это, улыбнулась мне — легко, безмятежно. Я кивнула, будто в ответ, и машинально повторяла про себя, как мантру: «Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.» Я сдалась — не столько клубу, сколько её настойчивости. Сопротивление казалось бесполезным. С Матвеевым мне удалось сбежать сразу после бала. И до сих пор я не могла понять: зачем он вообще звал меня? Просто эффектная картинка? Доказательство — мол, смотрите, я могу пригласить даже ту, до кого никому нет дела? Смешно. Ни один из его дружков и не подумал бы пригласить меня всерьёз. Все его ответы на мои вопросы были как маски — шутки, нелепости, ничего настоящего. И я не верила ни слову. Мы устроились за одним из свободных столов. Свет продолжал лупить по глазам, будто проверяя на прочность. — Что пить будешь? — крикнула Алина мне прямо в ухо. Я нахмурилась и покачала головой. — Будешь, — отрезала она с характерным вздохом, — Просто попробуешь. Раз уж пришла — надо прочувствовать всё. Она сделала знак официанту, и тот подошёл с такой улыбкой, будто был с ней давно знаком. Перекинувшись с ним парой фраз, Алина заказала сразу на весь стол, после чего плюхнулась обратно на диван. — Ты его знаешь? — спросила я, бросив взгляд на удаляющегося официанта. — Конечно. Я тут завсегдатай. Обожаю этот клуб. — Это ведь клуб брата Олега? — нахмурилась я. Алина приподняла бровь: — Да… А ты откуда? — Сегодня разговаривала с Олегом. Он сказал, что ты часто здесь. Уговаривал и меня заглянуть. — Ах вот оно что! Уже успел пустить рекламу, — засмеялась она. Я вздрогнула и округлила глаза: — А вдруг… он тоже здесь? — Не бойся, он бывает, но вряд ли сегодня поедет сюда, — сразу успокоила Алина. Когда принесли напитки, Алина тут же сунула мне в руки бокал с яркой, немного искрящейся жидкостью. Пахло приятно. Даже слишком. — Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила я, скептически глядя на содержимое. — Последний раз я пила… в церкви. Вино с просфорой. — Перестань, тут почти нет градуса, — она рассмеялась. — Просто чтобы ты расслабилась. Матвеев из тебя высосал всю радость, как дементор. Само зло в костюме. Мы хором рассмеялись и чокнулись бокалами. Наверное, мне просто нужно было позволить себе выдохнуть. Пару глотков — и всё вокруг стало чуть-чуть мягче. Музыка уже не казалась пыткой, а свет не был таким враждебным. Я впервые за вечер позволила себе не думать. Просто быть. Мышцы медленно расслаблялись. Будто включалась в происходящее. Я откинулась на спинку дивана, лениво наблюдая за нашей шумной, расхлябанной компанией. Веселье шло полным ходом. — Неужели тебя так быстро развезло? — рассмеялась Алина, переглянувшись со мной. — По лицу вижу — стало легче. — Да нет, я пока трезвая, — отмахнулась я. — Просто пытаюсь немного расслабиться. — Тебе это необходимо. Особенно после вечера с… — она замялась, подбирая слова, — …с Матвеевым, — закатила глаза, так и не найдя подходящего эпитета. Я слабо улыбнулась и чуть качнула головой. Хотя, если честно, ничего по-настоящему ужасного не произошло. Было неприятно — да, нервно и даже страшно в какой-то момент, но всё закончилось… почти без потерь. Меня не унизили, не изнасиловали, не убили. Всё остальное — лишь надуманные страхи. Малое зло. Личное преувеличение. — Всё было не так плохо, как я думала, — проговорила я вслух, больше для себя, чем для неё. Алина приподняла бровь и вопросительно посмотрела на меня. — Только не говори, что… — Нет! — перебила я её с усмешкой. — Я просто рада, что этот цирк закончился. Теперь можно выдохнуть спокойно. Алина улыбнулась и понимающе кивнула. — А я рада, что ты пошла с нами. Это платье должно было повидать куда больше мест, оставаясь на тебе! — Перестань, — покраснела я и шутливо хлопнула её по плечу. — А что? — засмеялась она. — Ты собрала сегодня кучу взглядов и разговоров, но, по-моему, этого всё ещё недостаточно. — Разговоров? — я нахмурилась. — Конечно. Помимо шепота о твоей «неожиданной» паре на балу, все обсуждали твой образ. — Ох… — выдохнула я. — Боюсь представить, что именно они говорили. — Да ничего плохого! — махнула рукой Алина. — Наоборот, ты выглядела шикарно. — Благодаря тебе, — я подняла бокал, чокнулась с ней и сделала глоток, чтобы смочить пересохшее горло. Я и представить не могла, что алкоголь может действовать на меня так… мягко. Я действительно начала расслабляться. Тревога отступала. Бал, казавшийся началом кошмара, теперь вспоминался почти спокойно. Возможно, даже… хорошо. Я выглядела достойно. А Матвеев… он не был исчадием ада. Вёл себя вежливо, почти мирно. По крайней мере, по сравнению с моими ожиданиями — это было терпимо. Алине даже удалось вытащить меня на танцпол. Да, я не умела особо танцевать, но в гуще людей, наблюдая за девушками вокруг, начала подхватывать их движения. Все двигались плавно, несмотря на рваный ритм песни. Казалось, это была их природа. Мне оставалось только копировать — бедра, плечи, лёгкий наклон головы. Достаточно чувственно, но без пошлости, которую многие с радостью демонстрировали. Меня хватило ровно на две песни. После этого стало душно. От тел, движения, ритма, жара — в воздухе не хватало кислорода. Я пошла освежиться. Оказавшись в уборной, я подставила ладони под холодную воду, наслаждаясь тем, как пальцы постепенно остывают. Хотелось ополоснуть лицо — но косметика, идеально наложенная, сдерживала этот импульс. Пришлось довольствоваться малым, хотя душой я уже ныряла в ледяной бассейн. — Привет, — послышался мужской голос, тихий, с хрипотцой. Я вздрогнула и резко оторвала руки от воды. Повернулась. — Привет, — ответила я, стараясь понять, знакомы ли мы. Парень был явно пьян. Он держался на ногах уверенно, но взгляд… мутный, липкий, слишком внимательный. — Ты сегодня выглядела просто шикарно. Я не поверил глазам, когда увидел тебя на балу, — он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отступила к следующей раковине. — Спасибо… но, кажется, ты ошибся дверью. — Я старалась говорить спокойно, хотя внутри уже колотилось. — Мужская — следующая, с человечком в костюме. Там направо. Он не шелохнулся. — Почему ты в клубе одна? Где твой кавалер? — Почему же одна? Он здесь. Просто… я предпочитаю ходить в туалет без сопровождения. — соврала я, не имея понятия, где сейчас Дима. Парень нахмурился. — Правда? А почему тогда ты была без него? — Он подъехал чуть позже. Ты, наверное, просто не заметил. — Я прижала сумочку ближе к себе, пытаясь обойти его. — И вообще… странно обсуждать это в туалете, тебе не кажется? Сбивать его глупыми вопросами казалось единственным, что я могла сейчас сделать. В голове уже стучал страх. И только одна мысль звенела, как тонкая струна: лишь бы он не подошёл ближе. — А разве твоя подруга подпустила бы тебя к разговору? — он медленно приближался, переминаясь с ноги на ногу. — Такая испуганная, неприступная… — усмехнулся. — Ты и правда думаешь, что Матвеев пригласил тебя на бал по доброте душевной? Я нахмурилась и отступила, лопатками упершись в стену. Рука нащупала край раковины. — Если так — ты просто глупышка. — А почему же? — спросила я, едва слышно. — Ева, Ева… Всё-таки глупышка, — покачал он головой, подходя ближе. — На тебя спорили, кто первый сорвёт с тебя девственность. А Матвеев просто не мог позволить проиграть. Только вот, похоже, и он уже проиграл. — Что за бред? — я цокнула, чувствуя, как дрожит голос. — Ты пьян и несёшь откровенную чушь. — Проиграл, потому что победу заберу я. Он подошёл слишком близко. Я рывком включила воду, резко подставив под струю руку — брызги хлестнули ему в лицо. Отшатнулся — всего на секунду, но этого хватило. Я рванула к двери. Рука уже легла на ручку, как вдруг меня резко дёрнуло назад — и я влетела в чьи-то тёплые объятия. Руки сомкнулись вокруг талии. Я в ужасе уставилась на белый воротничок рубашки, а потом подняла глаза. Матвеев. Его взгляд был устремлён за мою спину — в приоткрытую дверь женского туалета. Лицо резкое, губы сжаты. — Ты в порядке? — тихо спросил он, не отводя взгляда от прохода. — Д… да, — прошептала я, заикаясь. — Тогда подожди здесь. Его рука с моей талии исчезла. Он обошёл меня и пошёл вперёд, в сторону парня, который теперь замер в дверях, будто застыл. Обернулась. Парень пятился назад — с таким выражением ужаса, что мне стало страшно представить, что он увидел. Я всё ещё сжимала ручку сумки, прижав её к груди. Звон в ушах заглушал всё — я почти не слышала, что они говорят. Лишь увидела, как Матвеев резко идёт вперёд. Он чертовски пугал. Даже спасая — всё равно пугал. — Какого хрена ты здесь делаешь? — голос Димы прозвучал низко, почти утробно. Я стояла за его спиной. — Я… я просто хотел… — парень явно заикался. — Что ты хотел? — рыкнул Дима. — Почему Ева так напугана? Он пытался держать себя в руках, но это было почти бесполезно. Он уже прижал парня к стене, сжав кулаки в ткани светлой футболки. — Хо… хотел познакомиться, — пробормотал тот, врет на ходу. Я застыла. Не могла пошевелиться. Просто смотрела, как Матвеев дышит всё тяжелее. — Лжец, — прошипел он и резко дёрнул парня. — Ещё раз подойдёшь к ней — выбью из тебя всю дурь. Понял?! Он оттолкнул его с такой силой, что тот отлетел через полтуалета, ударившись спиной об унитаз. Я даже не успела вскрикнуть — парень рухнул, как тряпичная кукла. Он не весил для Матвеева ничего. Как будто тот отбросил не человека, а пустой мешок. Я хлопала глазами, не веря в происходящее. Парень корчился на полу, а Матвеев… просто повернулся ко мне, будто ничего не произошло. Натянуто улыбнулся и небрежно отряхнул ладони — хотя они были чистые. — Не люблю, когда прикасаются к тому, что принадлежит мне, — проговорил он, не переставая улыбаться, и, обняв меня за талию, повёл вперёд. Я шла, как во сне. Ноги ватные. В голове — пустота. Ничего не понимала. Просто пялилась в пространство, стиснув зубы. — Ты точно в порядке? — он склонился ко мне, заглядывая в лицо. Я подняла глаза. По спине пробежали мурашки, но это был уже не страх — скорее, отголосок чего-то большего. Рука на талии жгла, каблуки врезались в ступни. — Я не принадлежу тебе, — вырвалось у меня. Он усмехнулся. — Вечер ещё не закончился, Ева. Мы остановились. Коридор был тише, чем зал. Почти глухо. — Я не хочу больше проводить время с тобой, — сказала я, задрав подбородок. Но внутри сжалось. Даже не от слов — от того, что я их произнесла. — Вернулись к началу? — он поднял бровь. Я вздохнула, закрывая лицо ладонями. Слёзы не текли, но всё внутри будто ломалось. Мне нужно было прийти в себя. Срочно. — Спасибо… за то, что спас от этого… — я задрала голову к потолку. — Но ты пугаешь меня не меньше, чем он. Он усмехнулся, облокачиваясь плечом о стену. Спокойно, будто всё это — пустяк. — И чего ты так на меня смотришь? — я растерянно развела руками. — Жду, когда ты успокоишься, — пожал он плечами. — Чем я тебя пугаю? Тем, что знаю больше других? — Нет, — буркнула я, скрестив руки. — Ты вообще в зеркало свой взгляд видел? — он вопросительно изогнул бровь, — У тебя взгляд… дьявола. Не меньше. — «Не поминай имя Дьявола всуе» — так ведь у вас, верующих, говорится? — усмехнулся он, отталкиваясь от стены. — Но рад, что ты заметила. — Идиот, — я закатила глаза, тут же прикрывая рот рукой. Он расхохотался. — Ты иногда такая смешная… пока не включаешь свою пластинку. Его рука снова оказалась на моей талии, и мы пошли дальше по коридору. — Какую ещё пластинку? — Православную, — он усмехнулся. — Шучу. Это мне в тебе и нравится. Он отмахнулся, будто случайно проговорился. Его, кажется, забавляло всё, что происходило между нами — если вообще можно было назвать это «между нами». А меня всё ещё трясло. И всё же — когда он засмеялся, я на миг выдохнула. Смеющийся Матвеев внушал меньше ужаса. Хотя… смех у него был особенный: низкий, тёплый, почти бархатный. Привлекательный. Но и он — напрягал. Мы подошли к столику, где оставалась наша компания. Олег уже болтал с Алиной, рядом с ним стоял незнакомый мужчина, явно не из числа студентов. — Боже, спасибо, что ты её привёл! — обрадованно воскликнула Алина, заметив нас. — Я уже начала волноваться. Всё в порядке? Ты какая-то… напряжённая. Я открыла рот, чтобы ответить, но Матвеев опередил. — К Еве приставал Комаров, с моей группы, — с неудовольствием произнёс он, кивнув в сторону парня, стоявшего неподалёку. — Саш, пусть охрана вытащит этого идиота из женского туалета. Тот, к кому он обратился, коротко кивнул, подозвал охранника, шепнул пару слов — и тот тут же скрылся в толпе. — Ева, познакомься, это мой брат Александр, — представил Олег. — Приятно познакомиться, — ответила я, натянуто улыбнувшись. — Для таких девушек просто Саша, — с лёгкой усмешкой поправил он. Улыбка была обворожительной, даже чересчур. Белоснежные зубы… и клыки. Я замерла, но промолчала. Он протянул руку — я вложила свою, намереваясь просто пожать, но вместо этого он коснулся моих пальцев губами. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — но и от него мурашки побежали по коже. — Ладно-ладно, Дим, я понял, — рассмеялся Саша, бросив взгляд на Матвеева. Я подняла глаза и увидела у того на лице лёгкую, но отчётливую ухмылку. — Он слишком ревнив, — усмехнулся Саша, обращаясь к Олегу. — Ага, ещё бы не пугал девушку, — фыркнул тот, окинув Диму испытующим взглядом. Я сдвинула брови, бросив взгляд на Алину. Она лишь пожала плечами: мол, «у них всегда так». — Так, а что мы стоим? — сменил тему Олег. — Я пригласил Алину присоединиться к нашему столу. — Мы же пришли с одногруппниками, — тихо прошептала я подруге. — Хочешь отделиться? — Они уже все свалили, — махнула та рукой. — Брось, всё будет нормально, — заверила она. — Не переживай, Ева, — рассмеялся Саша, — если это бесовское отродье начнёт буянить, я его на цепь посажу. Я хихикнула, неожиданно даже для себя. Он нравился мне куда больше остальных. — Заканчивай, — пробурчал Матвеев. — Всё, хватит болтать, пошли. Мы поднялись на второй этаж, охраняемый у лестницы парой рослых охранников и табличкой с надписью VIP. Я снова напряглась. — Этот вечер никогда не закончится, — прошипела я Алине, которая лишь мягко улыбнулась в ответ. Пространство наверху было другим — темнее, плотнее. Столики отделялись черными ширмами, похожими на балдахины. Но вид на танцпол внизу оставался открытым — с любого из мест можно было наблюдать за происходящим. Матвеев с Олегом направились к одному из столиков, ожидая нас у входа. За столом уже сидели его друзья и несколько девушек. Их смех мгновенно стих, стоило нам появиться. — Всем привет, кого ещё не видела, — весело махнула рукой Алина. Она, как всегда, держалась легко, я же будто приросла к полу, двумя руками вцепившись в ремешок своей сумки. Кожа, наверняка, была уже вся исцарапана ногтями. Сколько бы я ни злилась на Диму — манеры у него были отменные. Прогнал своих парней с дивана, слегка кивнул, предложив место нам с Алиной. Только когда мы устроились, остальные сели. — Сейчас тоже откажешься выпить? — с полуулыбкой спросил он. — Нет, — вскинула подбородок, делая вид, что контролирую ситуацию. — Уже не считаюсь угрозой? — прищурился. — Окстись, — бросила я, — не хочу давать тебе поводов для роста самооценки. Я тебя не боюсь. Это была ложь. Он скользнул по мне взглядом, задержавшись на лице — и ухмыльнулся: — Посмелела? Видимо, алкоголь на тебя действует как тигриное молоко. Он рассмеялся. — Что? — не удержалась я от смеха. — Что? — передразнил, забирая стакан с подноса мимо проходящего официанта. Я покачала головой, избегая его взгляда, и молча приняла бокал из его рук. Мужчины в компании оживлённо переговаривались, но музыка глушила слова. Девушки танцевали у входа, украдкой поглядывая на парней. Алина, откинувшись на спинку дивана, потягивала коктейль и наблюдала за всем со стороны. — Часто ты сюда ходишь? — спросила я, склоняясь ближе к ней. — Чаще, чем в другие места, — пожала плечами она. — Думаю, Шепс-старший мне не простил бы, если бы я тусовалась где-то ещё. Я сразу поняла, о ком речь — о Саше. Существенно сузив глаза, уточнила: — Вы общаетесь? Алина замялась, опустив взгляд: — Ну… да. Мы дружим. С детства. Наши семьи давно знакомы. — То есть и с Матвеевым ты тоже давно знакома? — спросила тише, — А не просто иногда тусуешься? Она тяжело вздохнула, раздражённо цокнула: — Прости… Я не хотела говорить, чтобы не портить наши отношения… из-за него, — она метнула взгляд в его сторону, проверяя, слышит ли. — Но да. Мы время от времени общаемся. — Почему ты решила, что между нами из-за этого что-то испортится? — я нахмурилась. Всё это казалось странным. — Он… своеобразный, — подбирала слова она. — Я просто боялась, были случаи, когда я теряла подруг, но на самом деле, те ситуации были показательными. Не о Диме, а о «подругах». Но решила, что лучше я утаю это, чтобы не потерять наше общение. — Думаешь, он может мне понравиться? — скривилась я, будто речь шла о чём-то заразном. — Он многим нравится. Взбалмошность, манеры… Согласись, если бы он не был таким гадёнышем — ты бы уже влюбилась. — Не знаю, — отвела взгляд. — Даже представить не могу. Он меня… пугает. Мурашки пробежали по коже. Я поёжилась, вспоминая сны. — Он вообще не мой тип. Алина усмехнулась, качнув головой. Очевидно, по моему лицу было видно, что я вру себе. — Ты не злишься? — тихо спросила она, глядя, как котёнок. — Ох, — выдохнула я, покрутив стакан в руках. — Вовремя ты, конечно… Но нет, не сержусь. Склонившись и положила голову ей на плечо. Алина обняла меня за плечи, лениво поглаживая. Я и правда не держала зла. Если она давно их знает, то, вероятно, неприятные ситуации были и раньше. Теперь, наблюдая за ней, Шепсами и Матвеевым, всё стало на свои места. Они были давние друзья. Те внутренние шутки, которые понимали только они, — не солгут. Но странно, что в институте Алина делала вид, будто они едва знакомы. Возможно, сама не хотела привлекать к себе внимание? Вокруг Матвеева всегда толпа. Один он — редкость. Наверное, поэтому я и не замечала Олега — он был в тени моего страха. Как только Дима появлялся, я переставала видеть всех остальных. Мысли заполнялись тревогой, и даже мельком взглянув на него, я тут же натыкалась на это острое, вырезанное лицо. — Получается, ты мне соврала? — тихо сказал голос у самого уха. Я вздрогнула и обернулась. — Я видел, как ты танцевала, — ухмыльнулся он. — А говорила, что не умеешь. — Я не врала, — возразила честно. — Хочешь сказать, вышло неплохо? — откуда во мне столько смелости — сама не понимаю. — Восхитительно, — кивнул он. — Не ожидал от Евы. Но от Лилит… Он снова усмехнулся, сверля меня взглядом. Табун мурашек промчался по коже. — Замолчи, — прошептала я, еле сдерживая смех. — Ладно-ладно, — сдался, подняв руки. — Но это правда было здорово. И в его лице появилось что-то новое. Будто я в игре открыла достижение. Не ухмылка — улыбка. Теплая. Человеческая. Я удивлённо изогнула бровь: — Что это? Дружелюбие? Он поднял брови, а потом рассмеялся: — Тебе показалось. — Нет, нет! Это надо записать в календарь и выделить красным! — рассмеялась я. Впервые за всё это время я засмеялась по-настоящему. Без защиты. Просто — от души. И впервые почувствовала лёгкость. Она длилась всего пару секунд, но она была. — Ты умеешь смеяться? — быстро перевёл стрелки он. — Когда меня не абьюзят в каждом диалоге — да, вполне, — хмыкнула я. — Христианкам вообще-то разрешено смеяться. Он снова улыбнулся, оценивая мою иронию. — А в клубы ходить? Выпивать? — Эх, — выдохнула я. — После этого вечерка придётся отмываться хлоркой и каждое воскресенье быть как штык на службе. Но Бог — всепрощающий. Значит, у меня ещё есть шанс. Он усмехнулся и отпил из бокала, глядя на меня уже по-другому. Будто перед ним сидел кто-то новый. Я часто шутила про веру. Это был мой щит. Церковь давно разочаровала меня, и только юмор помогал справляться с тем, что она со мной сделала. Время не лечит. Мы лечим себя сами. Когда я вернулась домой, первой же скинула туфли. Выдохнула. Наконец-то. Так легко мне не было давно. После всего, что я пережила сегодня, это был почти катарсис. Маленький апокалипсис для моей и без того истончённой психики. Я стояла под душем, размышляя. А всё ли действительно было так ужасно? Нет. Ответ пришёл без анализа. Несмотря на начало — вечер закончился хорошо. Я разговаривала не только с Алиной. Даже с Матвеевым мы… шутили. Это сложно назвать дружбой, но — контакт был. Даже тот парень из туалета не испортил мне вечер. Хотя… если бы не Дима? Я снова вспомнила тот момент, прокручивая его в голове. Он говорил про спор. Спор на меня. Матвеев будто бы не хотел проигрывать. Но что-то не складывается. Да и верить пьяному — идея сомнительная. Я не стану в это копаться. Но правда всё равно всплывёт. Всегда всплывает. И тогда меня накрыло: я вспомнила запах. Когда он держал меня. Терпкий. Чуть сладкий. С нотками хвои. Он шёл ему идеально. Как и сам Матвеев — резкий, сильный, опасный. Этот аромат был его. Отличал. Запоминался. Почему в таком красивом человеке столько… опасного покоя? Может, он не такой, каким я его видела? Может, Олег прав? Возможно. Но проверять я это не стану. Если ошибусь — он меня разрушит. А моя психика слишком дорога, чтобы быть поставленной на карту. Он определённо сможет.