Манипулятор

Отношения Бакуго с учителями UA были одним из многих развлечений класса 1А. Каминари особенно показалось невероятным, как взрослые в заведении так часто говорили об одном единственном студенте. Половина персонала, казалось, была немного напугана блондином, а другой половине, похоже, надоело его отношение и репутация. Казалось, Всемогущий всегда относился к Бакуго с осторожным чувством  вины, но, вероятно, это было все еще потому, что он был убежден, что Бакуго винил себя в отставке Всемогущего, благодаря тому, что класс до сих пор называл «Распадом Бакуго». Честно говоря, Каминари начал жалеть этого парня, потому что всем остальным казалось, что Бакуго может плевать на него. Он не винил себя, но отказался заверить Всемогущего в этом просто потому, что хотел — и это была основная теория Ашидо — это привело к тому, что Всемогущий был очень снисходителен к Бакуго со школьными правилами. Каминари никогда раньше не ощущал смесь чистого недоумения, шока и горечи, которую он почувствовал, когда однажды Бакуго вошел в класс с опозданием на двадцать минут только для того, чтобы Всемогущий отмахнулся от него только потому, что он сказал ему, что опоздал из-за того, что «не спал» предыдущей ночью. Хорошо, нет, это не была ложь , но это определенно не было связано с кошмарами или чем-то вроде того, во что явно верил Всемогущий. Это было просто потому, что они смотрели фильмы до трех утра. Никто из них не опоздал, так что в любом случае это было дерьмовое оправдание. Однако отношения Всемогущего к Бакуго были ничем по сравнению со странностью того, как к нему относился Сущий Мик. По какой-то причине с тех пор, как они начали работать в UA, Сущий Мик, похоже, приобрел привычку...высмеивать Бакуго. Это было неплохо, черт возьми, это было ничто по сравнению с тем дерьмом, которое сказал бы сам Бакуго, и Бакуго почти не обратил на это внимания. Но по какой-то причине Сущий Мик продолжал комментировать, будь то хитрый укол в его адрес во время тренировочного упражнения в классе или шутка в сторону мальчика, когда они проходили мимо друг друга в коридоре. Он не делал этого ни с какими другими учениками, более того, Каминари сказал бы, что Сущий Мик был, вероятно, одним из самых восторженно воодушевляющих учителей, которые были в UA. Так почему же Бакуго был другим? Теория Асуи заключалась в том, что он пытался спровоцировать Бакуго напасть на него, пытаясь отстранить его, но Изуку утверждал, что Сущий Мик на самом деле пытался подружиться с Бакуго, но просто не знал, как это сделать. Мидория сказал, что Сущий Мик привык к счастливым и способным ученикам, которые удостоились чести принять помощь и совет от таких известных героев.  Поэтому, когда появился Бакуго, который неоднократно публично говорил парню отвали, Сущий Мик не знал, что с собой делать. Итак, пытаясь склонить Бакуго к более дружелюбным отношениям между учителем и учеником, Сущий Мик, похоже, пытался общаться с блондином на том языке, который, по его мнению,  был  родным языком Бакуго. Оскорбления и попытки подшучивания. Каминари пришлось признать, что это был не худший план. В любом случае, Изуку также сказал, что он пытался попросить Бакуго быть повежливее с Сущим Миком, но Бакуго только дал ему синяк под глазом за то, что у него хватило наглости просить его о чем-либо. Что звучало примерно правильно. — Откуда ты так много знаешь о Мик-сенсее? — Каминари не мог не спросить. Изуку устало взглянул на него. — Он жалуется на это Всемогущему во время перерыва, а Всемогущий жалуется мне во время нашей тренировки. Это утомительно. О да. Как, должно быть, утомительно, Изуку, быть единственным чертовым учеником, с которым бывший Герой номер один удосуживается тренироваться один на один. Насколько трудной должна быть твоя жизнь. — Почему ты так на меня смотришь? — Фаворитизм в этой школе – отстой. — пробормотал Каминари. Изуку озадаченно посмотрел на него, и Каминари отмахнулся от него. Итак, Сущий Мик продолжал немного раскапывать Бакуго, а Бакуго продолжал безжалостно игнорировать бедного парня. Все было как обычно, за исключением редких случаев, когда Айзава отводил его в сторону, чтобы проверить, как проходит его терапия. Он явно еще не полностью оправился от срыва Бакуго. Бакуго всегда утверждал, что у него все в порядке. Он и в этом не лгал, хотя правдивый показатель «все хорошо», когда дело касалось его терапии, более точно отражался растущим количеством существ-оригами, которые он продолжал оставлять в общих помещениях общежития. Каминари пришлось задаться вопросом, что думает Гончий Пес обо всей этой договоренности. С другой стороны, судя по тому, что он видел, Гончий Пес казался каким-то холодным. Наверное, парень подумал, что это весело. . . — О, И ВОТ УРАРАКА, ЗАЩИЩАЮЩАЯ СВОЕ МЕСТО ОТ ТОДОРОКИ, КАК НАСТОЯЩИЙ ГЕРОЙ! — Я понимаю, что он пытается сделать, но это немного отвлекает, — задыхалась Урарака, уклоняясь от еще одного заряда льда от Тодороки и в свою очередь посылая в него залп обломков. Сущий Мик издал возглас, комментируя происходящее с края зоны боя. Каминари, который был частью команды Урараки в этом групповом упражнении, издал гул с того места, где он сражался с Серо неподалеку.  — Я думаю, он делает это на всех уроках. Это как его хобби: всякий раз, когда у него есть свободное время, он приходит поболеть за тех, кто тренируется. Урарака хмыкнула, благополучно паря над очередной атакой Тодороки.  — Это мило, но он чуть не вытащил меня с поля боя, когда из ниоткуда начал кричать рядом с моим ухом. Вдалеке раздался взрыв, а затем было видно, как Бакуго бросился через крышу здания и полетел к ним на невероятной скорости. — И ВОТ ПРИХОДИТ ЗВЕРЬ 1-А, ГОТОВЫЙ РАЗРУШИТЬ КОНКУРЕНЦИЮ! — Ох, блин, — заскулил Каминари. — Изуку сказал, что справится с ним! В этот момент избитый, но решительный Изуку бросился в погоню за взрывным блондином. Он прыгнул на Бакуго в воздух и врезался в него всем своим весом, отправив их с неба вниз за другое здание, сильный удар был слышен даже с того места, где они сражались на улице. — Ну, — заявила Урарака, — по крайней мере, он выигрывает нам время. — Она резко вскрикнула, когда ее резко оборвали. Каминари издал сочувственное «ох», когда ее отвлечение на это зрелище привело к тому, что ее отбросило в сторону стены выстрелом льда. . . — И КОМАНДА БАКУГО ПРИНИМАЕТ ЭТУ ПОБЕДУ! ОСТАЛСЯ ЕДИНСТВЕННЫЙ ВОПРОС: ДРУГАЯ КОМАНДА ПРИЗНАЛА ПОРАЖЕНИЕ ИЗ-ЗА СВОЕЙ СИЛЫ, ИЛИ ОНА ПРОСТО УВИДЕЛА ЕГО ЛИЦО? — Определенно сила, — горько прокомментировал Минета, уткнувшись головой вперед в груду полуразрушенного здания. Никто не удосужился ему помочь. — Вы все такие слабые, как дерьмо. — прямо прокомментировал Бакуго, глядя на них не впечатлённый, скрестив руки на груди, когда они все пытались отдышаться. Изуку, истекающий кровью из нескольких мест и покрытый синяками, побежал к ним с того места, где его оставил Бакуго, когда он пришел присоединиться к основному бою. Каминари заикался, когда Тодороки начал вытягивать руки, Серо ухмылялся рядом. — Ну да, против тебя! — воскликнул он, размахивая руками. — Мы держались до тех пор, пока Изуку не провалил свою единственную работу! Изуку заскулил, схватившись за ребра и согнувшись в талии, пытаясь понять, как снова дышать. — Да ладно, Серо, я победил его две недели назад! Это было мое лучшее усилие, я все еще учусь контролировать свою причуду! — КАЖЕТСЯ, ОН ПРОШЁЛ ДОЛГИЙ ПУТЬ ОТ ТОГО, ЧТОБЫ ЕГО НЕ ВЫБИЛИ С ПЕРВОГО ДНЯ ШКОЛЫ!» Бакуго повернулся туда, где все еще бредил Сущий Мик, щурясь в его сторону и поднимая руку, чтобы прикрыть глаза. Остальная часть группы наблюдала, задаваясь вопросом, настал ли наконец тот момент, когда Бакуго решил попытаться убить учителя. Это наступало уже давно, и все это знали. Вместо этого они получили следующее: — Кто этот парень? Все недоверчиво уставились на Бакуго. — Это… — рот Урараки то открылся, то закрылся. — Это Сущий Мик, он буквально наш учитель английского языка Бакуго. Бакуго повернулся и посмотрел на нее. — Да? — Каччан, — выдохнул Изуку, все еще пытаясь дышать. — Да ладно, не сердись, ты знаешь, кто он. Бакуго, даже не повернувшись к нему, поднял одну руку и произвел взрыв, отправив Изуку в фонарный столб, где он со стоном рухнул на землю. — Трудный ребенок. Битва окончена, не нападайте на одноклассников. — Усталый голос Айзавы раздался из динамиков тренировочной площадки. Бакуго хмыкнул, засунул руки в карманы и направился к выходу, на ходу пнув обломок камня в измятое тело Изуку. . . Айзава сказал Изуку пойти к Восстановительной девочке после того, как он получил пограничное избиение во время классных упражнений в тот день. Затем он похвалил Бакуго за его навыки во время боя, но напомнил ему, что в следующий раз ему нужно будет вместе с товарищами по команде разработать реальный план,  а не просто стрелять, чтобы выбить дерьмо из Изуку, а затем возвращаться, чтобы прикончить всех остальных. Бакуго, похоже, не принял этот совет близко к сердцу. Он прошел мимо него, чтобы спросить, может ли Айзава одобрить его разрешение покинуть территорию школы после уроков в тот же день. Айзава посмотрел на него с неизмеримым изнеможением. Бакуго ответил неумолимым взглядом. — Нет, я не могу. Мало того, что вы должны сделать предупреждение хотя бы за день, но через пять минут я освобождаюсь от дежурства и буду оставаться таковой всю следующую неделю. — Подожди, почему неделю? Куда ты идешь? — спросила Урарака, внезапно заинтересовавшись. Айзава вздохнул. — К сожалению, хотя моя основная работа — учить вас трудных детей, я также по совместительству являюсь Героем Подземелья. Меня вызвали на миссию, это не должно занять больше недели. — Так к кому мне обратиться за разрешениями? — потребовал Бакуго, задавая важные вопросы. Каминари тихо фыркнул. — Хиз...Сущий Мик будет меня прикрывать, пока я не вернусь, он возьмет на себя классную работу, а также продолжит ваши занятия по английскому. Спросите его, есть ли еще вопросы. И с этими словами Айзава оставил их, распустив класс и сказав им не убивать друг друга в течение той недели, когда его не будет. — Я немного волнуюсь, чувак, — тихо пробормотал Киришима. — Я чувствую, что Айзава-сенсей был единственным, кто действительно подходил как наш учитель. — Да. — Асуи спокойно согласилась: + Он уже пережил много травм из-за Бакуго и Мидо, он выработал толерантность. Я не думаю, что у Сущего Мика есть то, что нужно. — Ребята, вы не преувеличиваете? — скептически сказала Момо. — Разве ты не помнишь Распад Бакуго? — недоверчиво спросил Каминари. — Из-за этого Айзава-сенсей до сих пор ходит с ним на терапию! — Я совершенно уверен, что кто-то столь же мудрый, как Айзава-сенсей, уже ходил на терапию, — опроверг Серо. Тодороки покачал головой. — Он увеличил это количество до двух раз в неделю после Распада Бакуго. Каминари открыл рот, чтобы поддержать Тодороки, только чтобы заметить, как Бакуго стоял в нескольких футах перед ними, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть, куда к ним идет Сущий Мик, с широкой улыбкой на лице. — Я подпишу эту чертову квитанцию любым способом. — Он пробормотал. Каминари толкнул всех, кто был в пределах досягаемости, заставив класс замолчать, когда Сущий Мик приблизился. — Эй, маленькие слушатели! Вы слышали, что я собираюсь заменить там Айзаву на следующей неделе? — Он с нетерпением сказал: — Думаю, нам предстоит проделать большую работу! Каминари нервно улыбнулся ему. Бакуго дал ему неподписанное разрешение. — Извини, сынок, я не могу подписать это, если оно на сегодня, ты должен уведомить меня по крайней мере за двадцать четыре часа! — Сущий Мик с сочувственной улыбкой вернул листок. — Похоже, кто-то не обратил внимания на правила, когда их тебе зачитывали! В тот момент, когда класс осознал, насколько потенциально хреновой может оказаться эта неделя, Бакуго посмотрел на листок, снова посмотрел на Сущего Мика, расправил плечи и тут же опустил их низко. — О боже мой, нет, только не снова—  Каминари поклялся, что услышал шепот Урараки про себя в ужасе. — Ох, черт, да…Я.., э-э, извини. — Бакуго пробормотал депрессивным тоном, понизив голос и пробормотав себе под нос: — Ты тупой чертов идиот, конечно, ты не понял это правильно, просто дай ему больше причин ненавидеть тебя, почему бы и нет? Сущий Мик выглядел так, будто его ударила гребаная молния. Он посмотрел на Бакуго с лицом человека, внезапно осознавшего, что ужасные истории, которые Айзава рассказывал остальным сотрудникам, возможно, не так преувеличены, как он сначала полагал. Его челюсть дрожала, а рот открывался и закрывался, пытаясь подобрать слова. — Э-э, что? Я не… Каминари мысленно аплодировал ему за красноречие. — Ничего, — отмахнулся Бакуго, осторожно держа голову наклоненной к земле и отвернувшись от Мика. — Извини, что беспокою тебя, я знаю, что действую тебе на нервы. Сущий Мик в ужасе уставился на своего ученика. Он бросился вперед, размахивая руками в отчаянной попытке помешать Бакуго уйти. — ПОДОЖДИ! Не надо! Я обещаю! Где ты… почему… Он запнулся, пытаясь произнести свои слова, и Каминари почувствовал, как Киришима повернулся и прижался лицом к его плечу в чистом отчаянии. Бакуго продолжал медленно уходить от них всех, уныло волоча ноги.  В последней попытке остановить его, Настоящий Мик крикнул: — Я думаю… я думаю, если ты никому не скажешь, что я нарушил протокол, я, вероятно, смогу подписать квитанцию ​​хотя бы один раз! Бакуго внезапно остановился, повернувшись к Сущему Мику. Его глаза были красными. — Только один раз? — Он жалобно фыркнул. — Конечно, маленький слушатель! — Стремясь остановить безумие, учитель кивнул. Быстрый, как молния, Бакуго был рядом с ним с ручкой и бумагой в руке. Несколько пораженный, Настоящий Мик поспешно подписал его. В ту секунду, когда разрешение оказалось в его руках, Бакуго вернулся к своей нормальной природе. — Спасибо, Мик-сенсей. — Сказал он, и его голос не выражал ни одной из предыдущих эмоций, которые он изображал ранее. У нынешнего Мика отвисла челюсть. Словно втирая это, Бакуго повернулся к классу, подмигнул им, прежде чем уйти. Сущий Мик посмотрел ему вслед. — Он думает, что я его ненавижу, — встревоженно пробормотал бедняга. — О, боже. — Урарака застонала. Целая неделя. . . Класс устроил массовый турнир «камень-ножницы-бумага», чтобы увидеть, какой бедняга будет вынужден поговорить с Бакуго о его планах на неделю. Каминари всегда плохо умел обращаться с играми. . . — Не мог бы ты, пожалуйста, не пытаться манипулировать нашими учителями, Бакуго? — Но это так легко. — Это психологическая война, и она жестока. — Иди и убейся, Пикачу. Он знал, когда сократил свои потери. Честно говоря, Каминари покинул этот разговор, благодарный, что его не ударили по лицу. . . Два дня спустя Бакуго и Изуку опоздали на уроки. Ну, позже, чем обычно, учитывая, что они оба взяли за правило приходить на каждое занятие, которое они когда-либо посещали, как минимум на десять минут раньше. Примерно за минуту до начала урока Изуку вошел в класс. Он окинул взглядом комнату и тут же разразился смехом, отступив обратно в коридор. Класс переглянулся, и из зала послышались звуки приглушенного смеха, приглушенный яростный шепот, а затем отчетливое чмоканье. Через несколько секунд появился Изуку, одна из его щек стала немного краснее, чем раньше. На этот раз ему удалось добраться до своего стола без смеха, хотя он отказался смотреть кому-либо в глаза или давать объяснения своему первоначальному появлению. Однако он им не понадобился, потому что через несколько секунд в комнату робко вошел Бакуго. Робко. Один взгляд на него, и Изуку прижался лицом к ткани рюкзака, тихо трясясь, пока он с хрипом лез в сумку. Бакуго бросил взгляд на мальчика, прежде чем немедленно вернуться к своему безупречному выступлению, ссутуленным плечам и подавленному выражению лица, когда он медленно подошел к стойке регистрации. Присутствующий Мик, который занимался бумажной работой, пока не пришло время начала занятий, мгновенно оказался в состоянии повышенной боевой готовности. — Здравствуйте, — прошептал Бакуго, протягивая руку, чтобы вытереть один глаз. — Могу я… могу я быстро поговорить с вами? На… наедине? Изуку отчаянно прижимал рюкзак лицом к деревянному столу. Серо с огромным беспокойством посмотрел на него со стула рядом с ним. — Ну конечно, маленький слушатель! — воскликнул присутствующий Мик, явно взволнованный перспективой того, что Бакуго настолько доверяет ему, что может говорить о личном деле. Бедный парень. Они вышли из класса, и в ту секунду, когда дверь захлопнулась, до их ушей донесся звук приглушенных рыданий. — Я не… как, черт возьми, он это делает? — Ашидо практически завыла, обернувшись и недоверчиво уставившись на остальных. — Как? Я просто хочу знать, почему, — пробормотал Серо с ужасом в глазах. Из-за рюкзака Изуку послышалось сдавленное хрипение. Класс сидел пять минут, неловко слушая, как Бакуго плачет и бормочет неразборчивую ерунду своему учителю английского языка по другую сторону двери класса. В конце концов, после того, что казалось чертовой  жизнью, Сущий Мик вернулся. Бакуго с ним не было. Каминари не знал, хорошо это или плохо. — Хорошо, маленькие слушатели, вы молодцы, у одноклассника немного тяжелый день, поэтому я позволил ему взять выходной, чтобы он мог сходить на какое-то время к Гончему Псу.. — Присутствующий Мик хлопнул в ладоши, объявив: — Теперь я хочу, чтобы вы все попрактиковались в своих героических навыках сопереживания и заставили Бакуго чувствовать себя желанным, когда бы он ни вернулся в класс, хорошо? У него тяжелые времена, ему нужна ваша поддержка. Чертовски... Бред сивой кобылы. — К сожалению, это означает, что ему придется пропустить запланированную на сегодня викторину, поэтому он сможет наверстать упущенное, когда почувствует себя лучше. И все это имело смысл. Ох, этот хитрый, злой ублюдок. Ашидо разинула рот и посмотрел на Каминари в злобном, недоверчивом гневе. Он кивнул в ответ, потому что да, девочка, не волнуйся, он тоже это чувствует. Напряженный всхлип донесся из кучи ткани и слез смеха, скопившихся на столе Изуку. . . Однажды они попытались спорить с Бакуго о том, насколько несправедливо то, что он использовал эти навыки против учителей. Реакция Бакуго на это заключалась в том, что он буквально разрыдался в гребаной столовой. Перед всеми. Они были в таком шоке и неверии в то, что Бакуго Кацуки, парень, который никогда не проявлял слабости, сделал такое, что в итоге они были слишком напуганы, чтобы продолжать. Затем появился чертов Всемогущий, беспокойно выведя Бакуго из теперь уже почти полной тишины столовой, спрашивая, не будет ли ему удобнее обедать в учительской. Его слезы вытекли удивительно быстро, и Бакуго спросил, есть ли там свежий кофе. Всемогущий заверил его, что да, есть, и Бакуго может иметь столько, сколько пожелает. К тому времени, как они вышли из комнаты, Бакуго выглядел более счастливым, чем класс когда-либо видел его раньше. Это была чушь. Каминари очень его уважал. . . После этого Бакуго вернулся в нормальное состояние до конца недели. Каминари не знал, произошло ли это потому, что Бакуго решил, что если он слишком рано и сразу воспользуется своими способностями к манипуляции, то это потеряет свой эффект, или ему просто нужно несколько дней, чтобы прийти в себя после публичных слез посреди переполненной столовой UA, но в любом случае все они были рады миру. До последнего дня перед возвращением Айзавы. Сущий Мик ходил на цыпочках все время, пока заменял Айзаву, в чем явно виноват Бакуго и только Бакуго. Каждый раз, когда блондин входил в комнату, Сущий Мик останавливался, беспокойно сканируя язык его тела, как будто проверяя, все ли с ним в порядке. Казалось, он всегда спотыкался в разговоре всякий раз, когда ему приходилось разговаривать с Бакуго, и он невероятно долго колебался, прежде чем медленно отпустить еще одну из тех шуток, которые у него вошло в привычку говорить в адрес Бакуго. И Бакуго, как и раньше, похоже, было плевать на эти шутки. Во всяком случае, он казался  довольным  всякий раз, когда слышал что-нибудь. Это, в свою очередь, придало Хизаши больше уверенности в себе на протяжении всей недели. До одного рокового дня, когда Сущий Мик принес немного закусок, чтобы перекусить, пока он преподавал в классе. Пройдёт меньше двадцати четырех часов, прежде чем Айзава вернётся. Они были так близки к миру. Почему, это должно было произойти именно сейчас ? Каминари будет задавать этот вопрос очень, очень долго. Сущий Мик дал им все рабочие листы, чтобы они сами прошли их, а сам сидел и мирно жевал коробку мини-кексов, которую принес с собой. На середине листа, Бакуго посмотрел вверх. Каминари не мог не заметить это движение краем глаза и оглянулся, привлекая внимание Дзиро. Они оба наблюдали, как Бакуго пристально смотрит на кексы, прежде чем он снова взглянул на свою бумагу и ухмыльнулся. Он поднял руку. — Да, Бакуго? — спросил Сущий Мик, проглатывая кусок кекса. Так мило. Такой невинный. Бакуго съел бы его живьем. — Я не понимаю этот вопрос. Не думаю, что я понял его правильно. Сущий Мик с легким беспокойством прищурился, торопясь посмотреть на лист, на который указывал Бакуго. — Ох, — он коротко рассмеялся. — Ты неправильно использовал уравнение, маленький слушатель. — Он игриво подтолкнул блондина. — Думаю, все это хвастовство было напрасным, да? Ты ведь не такой уж и умный! Бакуго на мгновение уставился на лист бумаги, прежде чем резко сжать кулаки и в отчаянии ударить ими по столу. — Бля, ок, я понял, ты меня ненавидишь, не надо это втирать! — Он сплюнул, Хихашив шоке отпрянул назад, а его голос слегка дрогнул и надломился посередине. — Мне жаль, что я неправильно понял вопрос, но я не идеален! — Ого, я… э, — Сущий Мик явно не знал, как с этим справиться, поднял руки в обороне и нервно бегал глазами по комнате. — Я не думал, что ты так думаешь, малыш... — Перестань называть меня малышом, с твоей стороны просто оскорбительно называть меня так, когда я знаю, что я тебе не нравлюсь, — резко пробормотал Бакуго. Джиро в отчаянии сунула голову в руки, на что он не обратил внимания. — Что… почему ты думаешь, что я ненавижу тебя, малыш? Я не ненавижу никого из своих учеников!— сказал Хизаши с бледным лицом. Глаза Бакуго наполнились слезами, и он театрально указал на себя. — Тогда почему я единственный, над кем ты постоянно смеешься? Почему ты не можешь просто оставить меня  в покое? — Он рыдал. — Ты знаешь, что мне приходится бороться, но ты все равно не остановишься! Ты, должно быть, меня ненавидишь! — Я убью его, — пробормотала Урарака из задней части класса. — Это ужасно. — прошептал Тодороки, побелев костяшками пальцев и глядя вперед, застывший перед трагедией, развернувшейся перед ним. Сущий Мик выглядел испуганным, и было ясно, что он лихорадочно прокручивал свои воспоминания, пытаясь выяснить, не упустил ли он какой-то сигнал о том, что он действительно оскорблял Бакуго на прошлых уроках. Он этого не сделал. — Ох, приятель, мне так жаль, — Сущий Мик опустился на колени рядом со столом Бакуго, искренне положив руку на сердце. — Я действительно не хотел тебя обидеть, маленький слушатель. Я просто пошутил с тобой, я никогда не хотел тебя обидеть! Бакуго фыркнул, вытирая слезы, как ребенок. — Ты просто лжешь, чтобы не попасть в беду. — Конечно, нет! — Хизаши закричал. — Что я могу сделать, чтобы доказать это? Взгляд Бакуго быстро метнулся к коробке с кексами, прежде чем вернуться к газете. Сущий Мик проследил за его взглядом, прежде чем невинно засветиться, схватить коробку и положить ее на стол Бакуго. — Как насчет того, чтобы поговорить об этом позже, а пока ты можешь закончить это за меня, ладно? — Сказал он, явно надеясь на какой-то кивок в сторону прощения. Бакуго схватил булочку, откусил ее и посмотрел на своего учителя. Его лицо было пустым, на лице совершенно не было ни слез, ни печали. Каминари не знал, смеяться ему или плакать. — Ладно, звучит неплохо, сенсей. — сказал Бакуго голосом, лишенным каких-либо эмоций. Сущий Мик несколько мгновений смотрел на него, пытаясь понять, не пропустил ли он что-нибудь. Медленно и осторожно он отступил, щурясь, прежде чем объявить, что всем пора вернуться к завершению своей работы. Бакуго продолжал смотреть на него, и Хизаши продолжал идти назад, пока направлялся к двери, бормоча что-то о том, чтобы взять салфетки, прежде чем резко покинуть класс, практически выбегая. Бакуго фыркнул, прежде чем повернуться к парте Изуку и вручить ему булочку. — Я же говорил тебе, что могу их достать, — прокомментировал он, когда Мидория уважительно хлопнул в ладоши. — На самом деле это было впечатляюще, Каччан. Я не думал, что ты сможешь сделать подобное так скоро после столовой! — Это подарок, — Бакуго пожал плечами, ухмыляясь. — Знаешь, однажды тебе действительно понадобится помощь в чем-то, и никто из нас тебе не поверит, — предупредил Каминари, приподняв единственную бровь. Бакуго повернулся к нему, откинувшись на спинку сиденья и высоко подняв голову. — Да, поверишь, — доверительно заявил он, кивнув. Каминари молча смотрел в ответ. — Он прав, мы так и сделаем, — пробормотал Серо, смирившись. Бакуго ухмыльнулся. — Я ненавижу этот класс, — горько пробормотала Урарака. — Мне нравится этот урок, — сказал Изуку с полным ртом булочки. Бакуго повернулся к нему. — О, да, это не бесплатно, я продаю это тебе. Кекс стоит двадцать тысяч Ён. Мидория подавился булочкой.