Манипулятор

За время обучения в UA, 1-А класс многое осознал, но особенно быстро они усвоили склонность Бакуго не обращать внимания на травмирующие ситуации, на которые ему, вероятно, было наплевать с высокой колокольни. Этот мальчик представлял собой чёртову угрозу для общества. Мина была почти уверена, что ему следует использовать свою нынешнюю договоренность оригами с Гончей собакой, чтобы получить настоящую терапию, но однажды она подняла этот вопрос перед остальным классом, (без Бакуго, она не хотела умирать) Изуку только что громко. — Терапия чего? — Он хихикнул. Киришима обменялся несколько обеспокоенным взглядом с остальной частью комнаты.  — Э-э, по многим причинам? Разве его не держали в заложниках несколько раз? И я видел, как новостные станции обвиняли его в инциденте на Камино; это должно было повлиять на него. Мина кивнула в знак согласия, радуясь, что она не единственная с таким мнением. — Каччан в порядке, — подтвердил Изуку, закатывая глаза. — Ладно, ну, он, вероятно, немного мертв внутри, — поправился он, игнорируя фырканье Урараки, — Но это его не расстраивает. Если бы он был расстроен, ты бы знал. — Хорошо, а как насчет сбоев Бакуго? Что, если он действительно расстроен этими вещами и просто скрывает это, притворяясь, что это фейк? — отметила Мина. Изуку снова засмеялся, как раз в тот момент, когда Бакуго вошел в комнату, оторвавшись от телефона, в то время как остальная часть комнаты быстро действовала так, как будто они не обсуждали открыто его психическое состояние, пока его не было рядом. — Какого черта ты смеешься, Деку? — огрызнулся он, оглядываясь по сторонам, в то время как все остальные отказывались смотреть ему в глаза. — Они думают, что ты расстроен и нуждаешься в помощи. Предательство. Высшего порядка. Какого хрена, Изуку, ты собирался убить весь класс... Бакуго повернулся к группе, которая осторожно оглянулась на него, ожидая, что он либо закричит, либо взорвется на них. Вместо этого он сделал нечто совершенно худшее. — Ребята, вы говорите обо мне за моей спиной? — Его лицо сморщилось, голос приобрел трогательно-грустный оттенок, он слегка захныкал. Всхлипнул. Очаровательно, на секунду подумал класс и тут же застонал. — Но это так подло. Урарака ударилась лицом о подушку перед собой, громко застонав. У остальных были такие же побочные реакции, а Изуку еще раз рассмеялся. — Не делай этого, Бакубро, — умолял Киришима. Бакуго сделал шаг к нему, грубо вытер нос, когда по его щекам покатилась одна-две слезинки. — Я думал, что мы друзья, засранец. — Их одноклассник-психопат сплюнул, на его лице отразилось пугающе реалистичное чувство страдания и предательства. — После Камино обо мне за спиной говорят достаточно людей, а теперь вы, ребята? — Боже мой, заставь его остановиться. — прошептал Тодороки, расширив глаза до пугающего размера. — Мы не учителя, ты не можешь поступать с нами так, Мидория, перестань смеяться! — Мина огрызнулась, ужаснувшись странной вине, которая просачивалась в ее сердце, так и к человеку, которого она знала, манипулировавшим ею, чтобы заставить ее почувствовать это. Бакуго жалобно фыркнул, и Киришима сломался. — Иисус Христос, что ты делаешь? Все, что ты хочешь, ты можешь получить, черт возьми, только, пожалуйста, перестань плакать! — умолял он, даже пытаясь сложить руки вместе, как в мыльной опере. Еще одна слеза скатилась по щеке Бакуго. Он открыл рот, его голос звучал надрывающимся. — Этот сэндвич, ты собираешься его съесть? Киришима взглянул на свою тарелку на кофейном столике, на которой лежал почти нетронутый сэндвич. Его глаза стали полуприкрытыми. — Просто дай ему чертов сэндвич, — приглушенный стон Урараки донесся оттуда, где она все еще пыталась зарыться в подушках. — Возьми, — Киришима практически сунул тарелку в руки Бакуго, и мальчик взял ее, и на его лице внезапно появилось выражение чистого самодовольного удовлетворения. Мина чертовски ненавидела его. — Эй, ребята, какие же вы идиоты. — сказал им Бакуго, говоря сквозь отвратительно большой кусок сэндвича. — Это такой крысиный ход, — заскулил Каминари, крепко прижав лицо к ладоням. — Почему ты не можешь просто получить травму из-за плохого опыта, как все мы? Почему ты должен быть таким? Бакуго проглотил кусок сэндвича с беспощадным лицом. — Вы называете это травмой только потому, что вы козлы. На самом деле, они просто билеты на выход из тюрьмы, которые я могу использовать на чутких придурков вроде вас. Он убежал, оставив за собой тишину в комнате, сумев слегка травмировать почти целый класс подростков и получить бесплатную еду всего за три минуты. Мина ненавидела его, но должна была признать, что это впечатляло. Изуку не переставал хихикать полчаса.   ***   Вот в чем дело. Большая часть сотрудников UA...? Немного боятся Бакуго. Это не понизило их репутацию среди студентов, заметьте, которые находились примерно в той же лодке.  Всемогущий имел тенденцию нервничать и чувствовать себя виноватым, чем Бакуго воспользовался, но в остальном, похоже, даже не заметил этого. На самом деле Всемогущий был единственным человеком, за которого Мина не осудила Бакуго за манипулирование, потому что, было ли у кого-нибудь из них желание получить что-то близкое к особому обращению, которое бывший герой номер один оказал Изуку? Тогда это была чертова победа всего класса. Айзава, казалось, в основном смотрел на Бакуго с настороженной, смиренной усталостью. Серо однажды заметил, что каждое их общение создавало атмосферу перегруженного работой социального работника, прибывшего забрать своего «проблемного ребенка-сироты» из 12-го приемного дома, из которого его выгнали за несколько месяцев до этого. Это было очень конкретное наблюдение. Никто с ним не был не согласен.  Сущий Мик, как и остальные личные учителя 1-А, конечно же, входили в группу сотрудников, которые чертовски боялись этого ребенка. Однажды Бакуго пришел к их обеденному столу с миской рамэна, которую, как он утверждал, украл у парня. Он только что вошел в учительскую и взял его со стола перед собой, сохраняя зрительный контакт. Сущий Мик ничего не сказал. Мина просто не могла поверить, что дошла до того момента в своей жизни, когда ее одноклассник проделывал клише «кражи обедов», как хулиган из американского школьного фильма, за исключением ее взрослого учителя, профессионального героя. Другие учителя, те, которых 1-А не так часто видел, если только их обучение не включало другие классы UA, были немного другими. Они явно видели в Бакуго своего рода криптида, пытающегося мельком увидеть его, как если бы он был редким животным, а они были туристами, пытающимися получить хорошую историю из своего отпуска. Поведение Бакуго, как и собственные ужасные истории Сущего Мика, явно распространились по всей школе, и теперь каждый раз, когда другому сотруднику приходилось прерывать занятия 1-A, чтобы поговорить о чем-то с Айзавой, им приходилось наблюдать, как, кто бы это не был, осторожно смотрел на стул Бакуго, как будто он был волком, собирающимся напасть на них. Бакуго никогда не прерывал зрительный контакт. Это было здорово.  Полночь... это совсем другая история. Она была странной.  Мина как бы почувствовала, что Бакуго ей не слишком нравится. Она была ответственным учителем в том смысле, что никогда не позволяла своей неприязни влиять на её оценки или методы обучения, но было ясно, что она узнала о репутации Бакуго среди учителей и из-за этого была менее чем впечатлена им. Однако это было еще не самое странное. Самое странное заключалось в том, насколько вежливым и уважительным был Бакуго, когда разговаривал с ней. Это было очень тревожно.  Хорошо, Мина хотела уточнить; когда она сказала, что Бакуго был вежлив и уважителен, она главным образом имела в виду, что он не пытался активно терроризировать женщину, что для него... Это было немного не в его характере. Не было ни криков, ни попыток манипулирования, ни плача; Он вел себя как... обычный старый студент. Хороший студент. И по какой-то причине Миднайт, похоже, это не понравилось. Айзава привык смотреть, как она учит его, с усталой тоской в ​​глазах. Это было немного грустно.  Никто в классе понятия не имел, почему Миднайт такая, или почему Бакуго в ответ такой. Это было почти так же, как если бы она искала возможность сбить Бакуго с толку и продолжала всё больше раздражаться, когда Бакуго отказывался дать ей основания наказать его.  — Ты думаешь, она пытается добиться твоего исключения?  Киришима спросил его однажды, после того, как Миднайт была вызвана, чтобы помочь классу 1-А во время классных тренировок, и она провела почти всю сессию, почти осмеливаясь дать Бакуго действовать по отношению к ней вне очереди; чего он по неизвестной причине так и не сделал. — Вероятно. — Бакуго, похоже, это не беспокоило. — Я думаю, ты ей просто не нравишься. — прокомментировала Мина.  — Но что она имеет против него? Я имею в виду, я понимаю, но почему? — спросил Серо, заскулив, когда Бакуго сильно ударил его по руке. — Может быть, все дело в историях, которые учителя рассказывают о том, как он плакал? — предложил Киришима, на что Бакуго закатил глаза.  Каминари фыркнул. — Ну и что, она хочет, чтобы его исключили, потому что он раньше плакал публично? Токсичная мужественность во всей красе. — Или, — затянула Мина, потому что считала Каминари идиотом. — Может быть, ей не нравится, что он использует токсичную мужественность как способ манипулировать людьми и получать все, что он хочет?  Бакуго пожал плечами, не беспокоясь. — Дикая, учитывая, что она использует свои сиськи, чтобы делать то же самое с широкой публикой Японии. Киришима поперхнулся собственной слюной, а Серо кашлянул в бутылку с водой, из которой пил. — Бакуго! — Мина ахнула. — Что, если она услышит, как ты говоришь такие вещи?  Бакуго снова пожал плечами. — Она называет меня женоненавистником, я называю её Ребёнком-хищником, она кричит на меня, я плачу, люди меня жалеют, я побеждаю; я думал об этом и не думаю, что у меня есть большой шанс, я получу какие-либо реальные последствия. Мина уставилась на него с открытым ртом, а остальные недоверчиво посмотрели на него.  — ребенок-хищник? — растерянно прошептал Каминари. Бакуго не предоставил им милости реального объяснения этого конкретного комментария, вместо этого заметил Изуку и по какой-то причине поспешил присоединиться к нему. Он слегка наклонил голову, чтобы пробормотать что-то на ухо другому мальчику, и они начали тихий разговор, оставив остальных вариться после его слов. — Либо из-за него уволят Миднайта, — внезапно решил Киришима, — или его исключат из-за самого себя. — Так что, Миднайт против Бакуго? Делаем ставки? — спросил Серо, приподняв бровь. Они обменялись взглядами, молча общаясь.  Через пять минут группа разошлась, ставки были сделаны. Бакуго против Миднайт.  Ни один из них не сделал ставки на Полночь.    ***   — Всем хорошо, сегодня хорошая работа! Думаю, хватит, теперь вы все можете идти в душ! — О, спасибо, черт возьми. Мина полностью согласилась с комментарием Каминари, кивнув и рухнув на землю. Остальная часть класса вокруг неё отреагировала по-разному, большинство из них были в поту и задыхались, когда им наконец разрешили расслабиться. Это был еще один из тех дней, когда Всемогущего отозвали по какому-то «срочному делу», и поэтому он позвонил Миднайта, чтобы та взяла на себя его обучение, чтобы он мог заняться чем бы то ни было. Большая часть класса придерживалась мнения, что он не должен иметь возможность делать это так часто, учитывая, что он должен был быть их учителем, но что они могли сделать? По крайней мере, Изуку, похоже, не возражал, хотя, честно говоря, он , вероятно, ничего бы не упустил, учитывая его личные встречи с предыдущим номером 1. (Фаворитизм в этой школе был чушью.) Раздражало то, что Миднайт любила усердно работать со своими учениками. Киришима называл ее садисткой, учитывая ее явную любовь к наслаждению усталостью и болью своих учеников во время тренировок. Она была жестоким учителем. Единственными, кто (что раздражало остальных нормальных подростков) не выглядели так, будто вот-вот упадут после урока Миднайта, были Бакуго, конечно, а также Изуку и Тодороки. — Что с вами троими не так? Мы тренируемся уже чертовы часы, — выдохнул Каминари, посылая злобные взгляды туда, где Тодороки небрежно потягивал воду из бутылки, пока Бакуго прокручивал страницу на телефоне, а Изуку покачивался на пятках. Никто из них даже не вспотел. — Будьте порядочными людьми и потейте, как и все мы, — сплюнул он. — Это была всего лишь рутинная тренировка; я не понимаю, почему вы все с этим боретесь. Это то же самое обучение, которое я проходил в детстве, — невинно прокомментировал Тодороки, от чего Мине, честно говоря, стало только плохо . — Ну, честно говоря, Двумордый, тебя оскорбили, — Бакуго поднял бровь, слегка отклонив голову от телефона. Большая часть класса слегка напряглась, как и все остальные, когда в разговор вступали неудобные темы, но Тодороки лишь смотрел, равнодушно обдумывая свои слова. — Ха, — сказал Он. — Так какое объяснение выдашь ты и Мидория? Бакуго без колебаний ткнул в Изуку большим пальцем.  — Перетренированность как членовредительство, — Изуку возмущенно прокричал, когда Бакуго повернул большой палец к себе, — И всё вышеперечисленное. — Господи Иисусе, пройди терапию, — пробормотал Серо, упираясь руками в колени и отчаянно жестикулируя в поисках бутылки с водой Тодороки. — Вообще... — Твои уроки оригами не в счет, чувак. Бакуго пожал плечами. — Вы все еще чертовски слабы. Если вы хотите получить шанс стать Героями, научитесь держаться на плаву. В ответ Киришима с жалостью рухнул на землю. Мина кивнула ему в знак солидарности. — Ладно, хватит шляться здесь, как маленькие дети. Идите переодевайтесь, — проковыляла Миднайт, щелкая кнутом и направляясь к измученному классу. — Вы все сегодня хорошо справились, вам следует гордиться собой. — Она остановилась, быстро взглянув на Бакуго. — Хотя, Бакуго, тебе нужно поработать над формой во время приземления. Они неряшливые. Мина прикусила внутреннюю часть рта и увидела, как некоторые из ее одноклассников вздрогнули. Это был не первый раз, когда Миднайт публично выделяла Бакуго. Как будто она пыталась вызвать у него реакцию; как будто она хотела, чтобы он кричал на нее, чтобы она могла его наказать. Мине не хотелось это признавать, но она начинала думать, что в теории о том, что Миднайт действительно пыталась добиться исключения Бакуго, была некоторая правда. Как и в любой другой раз, когда это происходило, Мина затаила дыхание и ждала последовавшего взрыва. Если бы какой-нибудь другой учитель осмелился предпринять попытку такого публичного избиения, конец Бакуго наверняка имел бы серьёзные последствия. И, как и в любой другой раз, когда Миднайт пыталась это сделать, Бакуго каким-то образом сделал полную противоположность тому, чего от него ожидали. Он тонко толкнул Изуку локтем, прежде чем превратить его лицо в извиняющееся, слегка шагнув вперед с большими глазами и сложив руки вместе. Мине показалось, что она увидела, как Изуку пытается достать телефон из кармана, прежде чем манипулирующий блондин ответил. — Ой, извини, я не понял. Спасибо за предупреждение, я постараюсь поработать над этим в следующий раз. Скрывшись от Полночи, Урарака недоверчиво подняла руки, как бы спрашивая Бакуго : — Почему, черт возьми, ты такой? Бакуго не ответил, слишком занятый, невинно глядя на своего учителя, губы которой сжались от недовольства. Миднайт промурлыкала: — Нужно много работать. Бесполезно бегать и заявлять, что ты станешь следующим номером 1, если ты даже не можешь приземлиться. Может, тебе стоит остаться и потренироваться еще немного. — Вы могли бы дать мне еще несколько советов? — Рот Бакуго слегка дернулся, как будто он изо всех сил пытался сдержать свое «невинное» лицо. — Может быть, мне следует спросить кого-нибудь другого; я тоже не думал, что приземления входят в вашу компетенцию, не ваш опыт. Каминари бросил на Мину настороженный взгляд, на который она пожала плечами. Она понятия не имела, в какую игру пытался играть Бакуго. Она просто надеялась, что остальная часть класса не пострадает от такой близости к катастрофе.  Полночь, казалось, попыталась нависнуть над Бакуго, ее кнут соблазнительно взмахивал, когда она высовывалась из бедра. — Не мой опыт?  — Ну, — Бакуго расправил плечи, и Тодороки и Серо одновременно сделали шаг назад, словно почувствовав изменение в воздухе и желая выйти из зоны брызг. — Ты склонен просто нокаутировать своих противников; на самом деле ты не прыгаешь, как я. Айзава-сенсей, скорее всего, будет иметь более ценную информацию для моих тренировок. В защиту Бакуго; то, что он говорил, не было даже технически неправильным. Миднайт все еще восприняла это как оскорбление. Она тут же ощетинилась, выставив кнут вперед, где она успела ударил Бакуго по щеке, без сомнения, слегка покалывало, признался Блондин.  — Меня не выбрали бы учить тебя, если бы у меня не было набора навыков, необходимых для того, чтобы помочь тебе совершенствоваться; на твоем месте я бы следила за твоим языком, — промурлыкала она.  — Верно, — Бакуго пожал плечами, на его лице заиграла невинная улыбка, и он позволил себе отшатнуться от того места, где Миднайт явно пыталась его запугать. — Мои извинения, просто… ну, тебя не выбрали нашим учителем, ты просто замещаешь… Иида поперхнулся собственной слюной, а брови Киришимы приподнялись в предвкушении.  Ярость Миднайт только усилилась, и Бакуго быстро, как вспышка, обнаружил, что его удерживает её кнут, кожаные усики плотно обвились вокруг его запястий и слегка подтолкнули его вперед. — Я победила тебя на спортивном фестивале и могу сделать это сейчас; неуважение к моим способностям ни к чему не приведет, Бакуго, и я не потерплю твоей наглости, как это могли бы сделать другие твои учителя. — Сказала она, и на ее лице появилась удовлетворенная ухмылка от того, как легко Бакуго был связан. Класс наблюдал, почти застыв, ожидая реакции Бакуго.  У Кацуки были самые быстрые рефлексы в их классе; не могло быть, чтобы у него не было возможности уйти с пути этого кнута. Какого черта он делал? Мина получила ответ, когда лицо блондина сморщилось от нервозности, он дернул себя за запястья и болезненно заметно поморщился. — Ой, дерьмо, — он зацепился. — Ты можешь меня отпустить? Это больно, я не хотел тебя обидеть, — слабо сказал Он. Не хотел ее обидеть. Мина почти рассмеялась. На заднем плане Тодороки недоверчиво вскинул руки вверх, а Урарака в усталом разочаровании отвернулась.  Полночь, казалось, сочла безупречную игру Бакуго такой же утомительной, как и ее аудиторию, поскольку она только ужесточила ограничения Бакуго, раздраженно подняв глаза вверх. — Бакуго, не делай этого со мной. Я не поддаюсь этому поступку, как другие. Не показывай себя трусом. — Я не… — Теперь Мина могла видеть, как слезы начали наворачиваться, скатываясь по краям ресниц Бакуго. — Мне очень жаль! — Он сильнее дернул себя за запястья, несмотря на то, что мог бы легко выбраться из них, если бы приложил какое-то серьезное усилие. Миднайт пристально посмотрела на него, открывая рот, чтобы что-то сказать, но тут из кармана на бедре ее костюма послышался жужжащий звук, и она остановилась, вытаскивая телефон из тугой складки ткани. Посмотрев на полученное ею уведомление, хватка кнута на Бакуго ослабла. — Хорошо, у меня есть другие дела. Идите, переоденьтесь и наслаждайтесь остатком дня! — Миднайт внезапно обратился к остальному классу, возвращаясь к ярким глазам и элегантным улыбкам. — Скоро увидимся! И исправьте свою форму к следующей тренировке! — И с этим быстрым напоминанием и подмигиванием она ушла с тренировочной площадки, оставив молчаливую группу подростков позади себя.  Спустя мгновение, когда Бакуго все еще стоял в центре группы, свернувшись калачиком и выглядя в целом очень побежденным, Киришима заколебался.  — Эй.., Бакубро? Ты в порядке? Бакуго глубоко и протяжно вздохнул. Затем он вскочил с яркой улыбкой на лице и развернулся, чтобы посмотреть на Изуку. — Ты все понял? — с энтузиазмом спросил он. Киришима громко застонал позади него. В основном это было проигнорировано. — Понял, не волнуйся. — Изуку ответил, с такой же улыбкой на своем лице, когда он помахал перед собой телефоном, который, как теперь поняла Мина, слегка держал вверх на протяжении всего взаимодействия Полночи и Бакуго. Мидория была рад увидеть широкую улыбку с примесью хитрости. — Ты... снимал? — спросила Мина, ее любопытство и, возможно, легкий страх побудили ее наконец подняться с земли.  Изуку запнулся, и то, что можно было назвать стыдом, отразилось на его лице. — Я… э-э, да. Каччан… Каччан хотел, чтобы я это сделал. — Добавьте это в файл! — закричал Бакуго, триумфально хлопнув Изуку по спине. — Бакуго, почему ты заставляешь Мидорию записывать твои разговоры с нашими учителями? — спросила Иида, сузив глаза. Бакуго обратил на группу свою акулью ухмылку, глядя на них сверху вниз, как хищник, наблюдающий за своей добычей.  *** — Это невозможно, — сказала Мина остальному классу, как только Бакуго и Мидория ушли.  — Он умрет..., — решил Киришима. — Он умрет? Полночь-сенсей умрет, — поправил Каминари.  — К черту этих двоих, — вмешался Серо. — Мы умрём. — Я не могу поверить, что Мидория был настолько слабовольным, что согласился на это, — тихо пробормотала Урарака. Киришима фыркнул.  — Ты шутишь? Пока Бакуго обещает создать еще одну «классическую команду Деку и Каччана», он сможет заставить Мидорию делать все, что он, черт возьми, захочет. — Почему, черт возьми, это происходит, — заскулила Мина, вытянув голову вперед. Она почувствовала, как Урарака утешающе похлопала ее по плечу.  — Я виню общество. — заявила Урарака. — Правда? Я виню тебя, — пробормотал Киришима. Урарака сделала двойной вопль.  — Что я сделала? — Она огрызнулась, обиделась. Киришима пожал плечами. — Придется кого-то винить, — было его объяснение.  Каминари и Мина обменялись несчастными взглядами, а Урарака и Киришима пристально посмотрели друг на друга.  — Я ненавижу этот класс, — хором сказали они. . . . . Недзу играл в шахматы сам с собой на своем офисном компьютере, когда дверь распахнулась внутрь и с громким грохотом ударилась о книжную полку рядом с ней. Директор UA моргнул, глядя на незваного гостя, когда несколько книг упали на пол, с грохотом и трепетом обрушиваясь на прежде тихое пространство. — Вечер, — кивнул Бакуго, как будто он не только что нарушил два правила, но и душевное спокойствие Недзу. Он держал в руках охапку бумаг и папок и с пустым лицом смотрел на Недзу. — Добрый..вечер — ответило животное, спокойно наблюдая за своим учеником, о котором больше всего сплетничали, — Сейчас обед. Я также верю , что обеденный перерыв — это тот час, когда я прошу, чтобы меня не отвлекали. Если это не назначенные встречи или не чрезвычайная ситуация. Бакуго приподнял бровь. — Я могу вызвать чрезвычайную ситуацию, если ты действительно этого хочешь. Недзу посмотрел на него. Бакуго посмотрел в ответ. Часы на стене рядом с ними шумно тикали. — Тогда заходи и закрой дверь, — вздохнул Недзу, печально выходя из-за шахматной доски и складывая лапы на стол, когда Бакуго сел. Он был расслаблен, уверен в себе и немного самодовольен. Недзу не понравилось такой настрой. Это могло означать только неприятности. Бакуго швырнул стопку папок на стол Недзу, не обращая внимания, когда некоторые из них соскользнули с стопки и рассыпались по блестящему дереву.  —Спасибо, что встретились со мной в такой короткий срок, — дипломатично сказал он. Недзу пристально посмотрел на него, не купившись на это. — Ммм. Бакуго одарил его профессиональной улыбкой. — Я собрался с вами сегодня, чтобы поговорить о юридической проблеме в учебном отделе UA. — Что...? — Я подаю на тебя в суд. Недзу уставился на него. После нескольких минут молчания он спокойно взял свою чашку, отпил чай и вернул ее на место на столе.  В ту секунду, когда он это сделал, Бакуго потянулся вперед, взял чашку и выпил остаток. Недзу подумал, что это тактика запугивания. Опять же, возможно, он просто хочет пить.  — Вы подаете на меня в суд? — Недзу проверил, когда Бакуго поставил пустую чашку на стол вверх дном, прямо на деревянный стол. Когда его передвигали, наверняка оставалось пятно от кольца. Кто-то должен был бы это убрать. — Ну, — поправился Бакуго. — Не конкретно на тебя. Я подаю в суд на школу. — Какое облегчение, — сухо заявил Недзу. Бакуго ухмыльнулся. — Хорошо, я понимаю, что тебе это доставляет удовольствие. На каком основании ты подаешь в суд на среднюю школу ЮА? Ухмылка Бакуго стала акульей, и про себя Недзу задавался вопросом, как долго его ученик планировал подобные вещи. Он определенно приложил приличные усилия к подготовке.  В этот момент Недзу не был уверен в своей позиции по поводу ребенка Бакуго. Он слышал немало слухов и прекрасно знал об интеллекте парня; а также его способность использовать свою репутацию в своих интересах, заставив врасплох большинство своих сверстников. Но Бакуго также был достаточно умен, чтобы понять, когда его «противник» не поддался на его эмоциональные манипуляции, как Недзу. В этих случаях казалось, что мальчик нашел другие способы развлечься. (Часть Недзу испытала небольшое облегчение от того, что Бакуго использовал свой интеллект, чтобы получить просто развлечение. Кто знает, что произойдет, если ребенок когда-нибудь решит натравить на них всех суперзлодеев. Он, вероятно, прикончил бы правительство, ведя их вокруг пальца в течение недели.) Бакуго передвинул несколько своих папок, чтобы найти юридическую форму, похороненную внутри кургана. Он поднес его к Недзу и процитировал содержимое, пока директор осматривал его.  — Грубое бесхозяйственность, включая злоупотребление властью, небрежный надзор, а также многочисленные случаи жестокого обращения с детьми и ненадлежащего поведения сексуального характера. На последней части голова Недзу резко вскинулась. — Сексуального  Бакуго кивнул. — Эти обвинения были сделаны конкретно для одного учителя; именно это и побудило меня выступить и подать в суд. — А какой учитель к тебе приставал? Бакуго невинно улыбнулся ему, и когда улыбка щелкнула, лицо Недзу приняло невозмутимое выражение.  — Бакуго, Немури не подвергала тебя сексуальным домогательствам. — Ненадлежащее поведение сексуального характера. Это включает в себя эксгибиционизм, нецензурную лексику, воздействие сексуального поведения; я мог бы продолжать. — Лицо его ученика превратилось в такое, что позволило Недзу увидеть, насколько его позабавил весь этот разговор. — Ты собираешься ее уволить? — спросил он, и в его тоне звучал скрытый смех. — Конечно, нет. Немури не только ценный актив для нашего учебного отдела, но и ответственный наставник для наших учеников, и я не уволю ее только из-за твоей обиды на нее, Бакуго. — Он положил форму на стол. — Я знаю о твоей враждебности к Миднайту, и я был достаточно снисходительным, чтобы позволить тебе продолжать заниматься другими твоими маленькими инцидентами, — фыркнул Бакуго, — Но я боюсь, что мне придется подвести черту. Это по-прежнему место образования. — Она ответственный наставник для детей? — Бакуго проверил. — Отлично. Эй, директор Недзу? — Он скрестил руки. — Как зовут ее Героя? Недзу ему не ответил. Бакуго ухмыльнулся.  В конце концов ему пришлось стиснуть зубы и ответить. — То, что Немури известна как Герой 18+, не имеет никакого отношения к ее обучению… — Она носит костюм доминантки в чертовом классе, Недзу-сан! Недзу вздохнул. — Бакуго, мы с тобой оба знаем, что Миднайт является учителем в UA не является настоящей проблемой; и хотя я и не впечатлен количеством усилий, которые ты приложил к этой попытке шантажа, этого недостаточно, чтобы оправдать что бы ты ни думал, ты из этого выберешься. Бакуго кивнул ему, как будто он действительно принял близко к сердцу то, что говорил Недзу. Затем он полез в рюкзак, достал еще одну стопку бумаг и положил ее поверх остальных. — О, Недзу, мы еще даже не начали. Я уже упоминал, что ты также нарушаешь свои международные юридические обязательства? Я могу добиться от тебя наказания за пытки. Недзу потер лоб, глядя на решимость и самодовольство, исходящие от его ученика.  Через мгновение он схватил телефон на правой стороне стола и нажал кнопку секретаря. — Не могли бы вы перенести мою встречу на 2 часа и предупредить Айзаву, что Бакуго, возможно, опоздает на следующий урок? У меня с ним встреча, которая, вероятно, займет много времени. Он получил подтверждение и положил телефон обратно на подставку, пока Бакуго начал листать папки.  — Согласно международному праву, согласно статье 7, цитирую: — никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство обращению и наказанию. Во время спортивного праздника... *** Айзава вошел в класс, выглядя слегка растерянным.  — Хорошо, Директор Недзу сообщил мне, что Бакуго не сможет присоединиться к нам какое-то время, поэтому мы начнем без него, а он сможет присоединиться позже. Он был еще больше сбит с толку, когда реакция остального класса на это включала громкие стоны, лица, уткнувшиеся в парты, и общее недоверчивое раздражение и покорную усталость. Не считая Изуку, который выглядел так, словно сдерживал смех. — Я вообще не могу поверить, что он доводит это до конца, — пробормотала Мина ей в руки.  — Что происходит? — спросил Айзава, прищурившись и глядя на своих учеников.  — Спросите Бакуго. — сухо сказал Иида.  — Я посмотрю на вас.. — добавил Киришима. Из-за руки Изуку, прижатой ко рту, раздалось несколько приглушенных взрывов смеха.  — Мидория? — Айзава сосредоточил свое внимание на мальчике, почувствовав слабое звено. Он был прав. Рука опустилась, смех Изуку стал более слышимым.  — Он собирается … о боже мой, — он глубоко вздохнул, — Он пытается подать в суд на школу, — он смеётся, когда лицо Айзавы трансформировалось в выражение полного и крайнего недоумения. — Что он пытается ? *** — Вы пытаетесь утверждать, что то, что произошло во время финального тура спортивного праздника, то, что произошло из-за ваших собственных действий, дает вам законное право подать на нас в суд за пытки?   Бакуго ударил пальцем вниз, чтобы выделить нацарапанный текст, написанный в одной из его книг. — Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания; часть 1 статьи 1, термин «пытка» означает любое действие, посредством которого человеку умышленно причиняется сильная боль или страдание, будь то физическое или моральное, в таких целях, как запугивание или принуждение их или третьих лиц по любой причине. Во время спортивного фестиваля, который контролируется и проводится этой школой, меня накачивали наркотиками, удерживали, публично выставляли напоказ и заставляли принять награду, которую я ясно дал понять. Не хочу. Не знаю, как вы, но я думаю, что Комитет ООН против пыток согласится, что это явное принуждение с вашей стороны. — Он упал обратно в кресло, пока Недзу рассматривал лежащие перед ним бумаги - фотографии состояния Бакуго во время церемонии закрытия фестиваля, любовно приклеенную рядом с законом, который, как он утверждал, был нарушен.  По краям были приклеены красные блестящие сердечки, а под фотографией причудливыми золотыми буквами были написаны слова Twenty One Pilots. Ты судья, о нет, освободи меня, — высмеивал принцип, читая.  — Если вам нужны доказательства «тяжелых психических страданий», то у меня есть отчет психологической экспертизы, — еще один лист бумаги опустился поверх многих других, покрывавших стол. — Мне поставили диагноз посттравматическое стрессовое расстройство и тревогу непосредственно из-за действий, навязанных мне во время этого события. Когда Недзу взглянул на Бакуго, он драматично надулся и злобно сверкнул в глазах. — Теперь я боюсь намордников, — фальшиво заскулил он. Недзу начал видеть проблему. Проблема заключалась в том, что эти юридические вопросы выглядели так, как будто они действительно имели место. Он знал, что Бакуго провел бы исследование такого рода вещей и, вероятно, утроил бы свои усилия только потому, что знал, что ему придется противостоять Недзу. Этот документ о посттравматическом стрессе был бы полностью реальным и жизнеспособным, независимо от того, подделывал ли Бакуго эмоции, необходимые для получения этой чертовой штуки.  — Кроме того, если ты хочешь просмотреть эти файлы, — ему подтолкнули еще несколько папок, — наряду с этими журналами и скриншотами статей в СМИ, я думаю, ты увидишь множество доказательств того, что с тех пор, как на спортивном фестивале и даже совсем недавно инциденте в Камино, я стал объектом различных актов клеветы, а также онлайн-запугивания и незаконных посягательств на мою честь и репутацию; хотя они не являются виной школы или ее сотрудников, это действительно произошло как прямой результат действий школы, а также отсутствия защиты, которую школа обеспечивала своим ученикам, несмотря на то, что мы сознательно ставили нас в ситуации, которые легко могли привести к такого рода злоупотреблениям. Таким образом, вы также нарушили статью 16 CRC и может рассматриваться как соучастник жестокого обращения с детьми. Недзу открыл рот, но Бакуго снова оживился, но не закончил. — О! Кроме того, заставив меня принять награду, которую я не хотел, против моей воли, вы как бы нарушили мое право на собственные взгляды и право выражать их, так что статья 12 тоже к черту. Вот, — он хлопнул в ладоши отодвигая вперед особенно толстую стопку бумаги. — Это весь документ CRC; вы нарушили его несколько раз, возможно, вам захочется его пролистать. Было несколько минут, когда Бакуго просто наблюдал, как он просматривает улики, медленно осознавая, что это может представлять собой реальную проблему. В конце концов, Недзу отложил бумаги в сторону и осмелился взглянуть на ребенка (ребенка, и Недзу знал, что Бакуго пережил больше, чем могли вынести большинство детей его возраста, но, Господи, когда ты все так излагаешь, это действительно подчеркивает, насколько многие авторитетные фигуры в его жизни его подвели), медленно выдыхая, пытаясь найти лучший выход из этой ситуации. — Ну, — начал он, — я не могу сказать, что ваши опасения не имеют под собой никаких оснований. Оглядываясь назад, я могу подтвердить, что ситуация на спортивном фестивале была... несправедливой, — сказал он. — Оскорбительно, жестоко и незаконно… — Несправедливо, — Бакуго закатил глаза, продвигая стул вперед, чтобы положить оба локтя на стол Недзу, положив голову между ладонями. — И после признания ошибок, совершенных против вас, я могу принести вам как свои собственные, так и UA в целом самые искренние извинения; и я могу обещать, что теперь, когда эти проблемы были доведены до моего сведения, мы можем сосредоточиться на поиске способов решения этих проблем. Освободитесь и работайте над исправлением психических и физических проблем, которые эти проблемы вызвали у вас. Бакуго прищурился, внутренне взвешивая эти слова. — Мммм, думаю, я бы предпочел просто подать на тебя в суд? Недзу вздохнул. — Мы можем поговорить о том, что стороны, несущие физическую ответственность за инцидент, принесут вам публичные официальные извинения… — Полночь публично извиняется передо мной.. было бы забавно, — пробормотал Бакуго, перебивая его. — Но я хочу большего. Недзу прищурился. — Бакуго, что бы ты ни хотел сделать с Миднайтом, нет. Не будь ребячливым. И, возможно, сказать ребенку, который определенно был вынужден слишком рано повзрослеть, чтобы позаботиться о себе, что ему не следует вести себя как ребенок , было ошибкой, особенно после того, как Недзу понял это, хотя Бакуго, казалось, ни разу не проявлял никакой заботы . Что касается травмы, которую он усвоил за свои годы, он публично верил, что в качестве покаяния за эти травмы он должен оставить за собой право использовать их для как можно большего удовольствия. Бакуго пристально посмотрел на него, и Недзу мысленно вздохнул, задаваясь вопросом, насколько глубокую яму он сумел вырыть для себя. Бакуго схватил еще одну папку. — Переходя к небрежному надзору… Недзу ударился головой о стол, бумаги и странное количество блесток смягчили его падение. — Эта школа была полностью осведомлена о том, что именно мой класс получает угрозы от Лиги Злодеев, и зная это, вы приняли решение упаковать нас всех в автобус и отправить в какую-то случайную часть леса. Могу я добавить, что вы отправили нас туда с очень небольшим количеством контрмер, которые можно было бы использовать на случай, если одна из этих угроз действительно осуществится, что они и сделали, и в результате меня похитили . Под тщательным присмотром взрослых… дайте мне посмотреть, правильно ли я это помню… о да. Я был с горсткой своих несовершеннолетних одноклассников. С нами даже не было учителя, когда на нас напали. Недзу потер глаза. — Место, куда вас отправили, должно было быть секретом… — Ох, отвали, — его профессиональная манера поведения теперь почти исчезла, Бакуго откинулся на спинку стула, размахивая руками, пока говорил. — Независимо от того, отказались ли вы произнести название чертового леса, вы все равно несете ответственность перед своими учениками. Эта ответственность включает в себя адекватные меры безопасности, такие как постоянный надзор со стороны квалифицированных лиц, подкрепление на случай нападения, и буквально любые меры против того, чтобы группы детей уходили одни по ночам. Вы этого не сделали. Это халатность. Ничто из того, что вы скажете, не сможет улучшить ситуацию, особенно учитывая тот факт, что поездка вообще на хер не была нужна; и не смей говорить, что это было «необходимо для тренировок», потому что мы с тобой оба знаем, что с учетом количества тренировочных площадок высокого уровня, которые есть в этом кампусе, нам никогда не приходилось покидать периметр, и ни один судья в это не поверит. — Я понимаю, что инцидент на Камино был просчетом со стороны UA, но опять же, это не означает, что вы получаете бесплатный пропуск, чтобы разрушить жизнь одного из моих сотрудников. — Недзу устало выругался. — О, я не хочу разрушать жизнь Миднайта. Я просто хочу, чтобы ее признали такой, какая она есть, — пожал плечами Бакуго. Недзу скептически посмотрел на него. — Как? — Угроза детям. Недзу снова уронил голову на стол, а Бакуго вытянулся и положил ноги на стол. — И вообще просто подонок, — небрежно добавил он. — Бакуго, — пришлось спросить Недзу. — Что конкретно вы имеете против Миднайт? Это не может быть из-за той роли, которую она сыграла на фестивале. Если бы это было так, у вас было бы множество других целей. — Просто мне не очень нравится ее лицо. — Недзу посмотрел на него. — А ещё она любит томатный сок, типа какой-то чертов монстр… — Ни то, ни другое не является веской причиной для включения ее в иск. — Нет, но я определенно мог бы наказать ее за ненадлежащее сексуальное поведение, — заметил Бакуго. — И вы, ребята, пошли бы на работу по доверенности только за то, что наняли ее. Она носит одежду сексуального характера перед несовершеннолетними и во время общения с ними, делала многообещающие комментарии о своих привычках в одежде и влиянии, которое она оказывает на мальчиков, молодых или старых, и у меня есть видеодоказательства того, что она отказывается изменить эти привычки, когда ее вежливо просит неудобный ученик, а также кадры, на которых она в целом очень угрожает и неуважительно относится к потребностям своих учеников. Кроме того, однажды она сказала, что некоторые из наивностей моей одноклассницы «завел ее», что, вообще, какого черта. — Послушай, я понимаю, что она не настоящая педофилка, — попытался прояснить ситуацию Бакуго, в то время как Недзу отстраненно задавался вопросом, как ему удалось попасть в такую ​​ситуацию. — Но это дерьмо странно для человека. Как для учителя? Кому приходится почти ежедневно находиться в тесном контакте с несколькими несовершеннолетними мальчиками, что включает в себя довольно часто физическое обращение с ними в учебных целях? Я не знаю, как вы это сделали. На меня уже она подействовала. Медленно Недзу сел, поправляя галстук и пытаясь вернуть себе чувство авторитета в разговоре. — Бакуго, я понимаю твои проблемы с тем, как эта школа справляется с событиями. Я понимаю твои проблемы с Миднайтом. — Он вздохнул, Бакуго с любопытством приподнял бровь. — Вы и я оба знаем, что, какой бы твердой ни была ваша логика, шансы на то, что вам удастся успешно разрушить многомиллиардный институт, поддерживаемый множеством правительственных фондов и советов, с помощью одного судебного дела, которое вы начали только из-за обиды на вашего учителя истории искусств, практически ничего. Вы повеселились, но нет смысла продолжать это как юридический вопрос. Я могу помочь вам с возмещением ущерба за фестиваль и инциденты на Камино, но кроме этого мне нужно чтобы ты будешь работать со мной. Бакуго втянул воздух сквозь переднюю часть зубов, глядя на потолок и, казалось, думая о предложении Недзу. Через несколько секунд он убрал ноги со стола, сел прямо и сложил руки и пальцы перед лицом. Любые отпечатки расслабленного, несерьезного Бакуго, появившиеся во время этого разговора, мгновенно исчезли, и Недзу остался с дипломатичным и зрелым соратником, пришедшим не торговаться. Когда глаза его учеников ожесточились, Недзу смутно осознал, что способность Бакуго менять персонажей, как если бы это были просто новые рубашки, была навыком, который не был точно представлен в историях о «Срыве Бакуго», которые он слышал из слухов. — Теперь, директор Недзу, давайте не будем вести себя так, будто вы не знаете, какой ущерб это может нанести вам и вашему «институту». Не говоря уже о том, что вопросы, которые мы обсуждали сегодня, являются лишь верхушкой айсберга жестокого обращения с детьми и их эксплуатации. Эта школа во многом основана на общественной репутации. Ваше финансирование поступает от правительств, которые поддерживают вас, потому что это хорошо для их бренда. Их бренду помогает существование вашей школы только до тех пор, пока ваша школа считается любимой школой-героем, которой она является. Возможно, я не выиграю против вас судебное дело, но студент старшей школы ЮА подает в суд на своих собственных учителей? Средствам массовой информации будет чертовски весело. Независимо от того, признает ли судья вас виновным в преступлениях, которые я представил. Мой иск будет напечатан на каждой новостной станции, в каждой газете, в каждом заголовке в течение многих лет. Каждая деталь того, в чем я вас обвиняю, будет транслироваться, и поверьте мне, я не буду скрывать никаких подробностей ради моей личной жизни. Моя победа не является необходимостью, потому что до тех пор, пока люди будут вынуждены думать о том, чем на самом деле занимается ваша «любимая школа», ваши дни уже будут сочтены. Люди увидят бедного, молодого, травмированного ребенка, пытающегося добиться справедливости за обиды, совершенные вами против него . Я стану жертвой из-за тебя. Люди обратятся. Поддержка уменьшится. Мои одноклассники публично поддержат меня, потому что я подкуплю их своей готовкой и знаю, что это сработает; они буквально готовы продаться за мою еду. Бакуго наклонился вперед, его голос был уверенным и смертоносным в каждом слове, без малейшего колебания, когда он излагал свои угрозы. — Сначала вас покинет широкая общественность Японии. Потом она дойдет до штатов, а за ней последуют США, состоящие из херни. Тогда вы сможете распрощаться со своими договорами и сделками в Америке, и в результате правительство Японии будут вынуждены переосмыслить свою поддержку для вас. Вы будете стоить им доходов, которые они получают в США, и поддержки их собственного народа, не говоря уже о том, что действия вашей школы поставят их в прямое нарушение международного права. У них не будет другого выбора, кроме как разорвать с вами связи, чтобы спасти свою репутацию. Это оставит вас в покое, без финансирования и поддержки, и вы будете медленно разрушаться, как Дерьмовая. Умирающая. Звезда. В кабинете Недзу воцарилась тишина.  Бакуго смотрел на него бессердечным взглядом; тот, который показывал, насколько серьезно мальчик относился к тому, что говорил. И Недзу знал, что это так. У него не было сомнений, что если до этого дойдет, Бакуго посвятит всю свою жизнь этой миссии, просто назло. Просто, чтобы посмотреть как вытянутся их лица. Бакуго был могущественным, и он это знал. Возможно, он стал бы кошмаром, если бы когда-нибудь обратился против них злодеем, но, черт возьми, он и сейчас не совсем ангел. Недзу сглотнул. — Выстрел в «Миднайт» тоже не стал бы причиной сцены, — попытался он. — Здесь люди обращают внимание на персонал. Если Миднайт внезапно уйдет, средства массовой информации захотят знать, почему, и я не думаю, что она станет что-то скрывать… — Я не хочу, чтобы ее уволили. Недзу на мгновение посмотрел на потолок, готовясь. Затем он медленно опустил глаза и встретился взглядом со своим учеником, и, возможно, это был худший кошмар. — Тогда чего ты хочешь? Бакуго ухмыльнулся. *** — Это смешно! Айзава попросил Миднайт помочь во время дневной физической тренировки; именно поэтому она была собрана с Миной и остальным классом, когда к ним подошел Недзу, а Бакуго шел рядом с ним особенно самодовольной пружинистой походкой. В ту секунду, когда он появился в поле зрения, почти весь класс отказался от идеи тренироваться. Даже Айзава, похоже, в некоторой степени разделял это мнение; больше всего он беспокоился о пропавшем блондине во время его отсутствия. Тот факт, что Айзава мог услышать «Бакуго собирается подать в суд на школу» и превратить это в «Бакуго нужна помощь, и я должен быть готов защитить его», только доказывал, насколько эффективны были его манипуляции над парнем. Полночь не вызвала такого сочувствия. Класс тоже не был таким, но в основном потому, что все они искренне верили, что Бакуго вполне может подать в суд на школу, если захочет, и никто из них не хотел заниматься поиском нового образования. — Немури, могу ли я напомнить тебе, что я твой начальник, и… — Недзу спокойно попытался снизить ярость Миднайта, но был прерван.  — Этот ребенок — самый наглый и высокомерный ученик, с которым мне когда-либо приходилось иметь дело, а ты просто соглашаешься с его чушью?! Бакуго надулся, повернул дрожащие губы и посмотрел на Айзаву совиным взглядом. — Айзава-сенсей? — Он прошептал, пока класс смотрел его шоу, и реакции варьировались от ужаса до недовольного веселья по поводу драматизма. — Что я сделал, чтобы она стала такой жестокой ко мне? Айзава посмотрел на него сверху вниз и резко повернулся к Миднайту. — Не грубите моим ученикам, — рявкнул он. Полночь недоверчиво взглянула на него. Ее рот открывался и закрывался, когда она пыталась, но безуспешно, подавить свой гнев. Наконец она выдавила: — Запретительный судебный приказ?! Недзу медленно и с сожалением кивнул: — Это не юридически обязывающий запретительный судебный приказ; скажем так. Просто обязательный запретительный судебный приказ UA. Бакуго привлек мое внимание к множеству, — он колебался, — несовершенных аспектах... Кивнув, Бакуго вмешался: — Да, нарушила обычное международное право и мои права человека. Недзу быстро вздохнул, словно сосредоточившись, а Изуку издал единый смешок, прежде чем шагнуть за спину Тодороки, чтобы скрыться из виду. — В связи с конкретными обстоятельствами я принял решение позволить выполнить просьбу Бакуго. Я поговорил с Бакуго и его терапевтом, и было решено, что это лучший курс действий для его психического здоровья на данный момент. Бакуго бесстыдно ухмыльнулся, глядя на Миднайт, когда она была в ярости. — Какого черта я должна его учить, если я не могу быть рядом с ним?! Это смешно; если это противозаконно, то вы не сможете меня принуждать к этому. — Немури, я приказываю тебе слушать меня. Ты по-прежнему будешь учителем Бакуго, но с сегодняшнего дня ты просто должен будешь всегда оставаться от него на расстоянии не менее 10 футов. Его стул в классе будет временно передвинут дальше, чтобы помогать во время занятий, за которые вы отвечаете. Кроме того, вы обязаны следить за тем, чтобы вы не нарушали эти правила. Если вы не будете соблюдать эти границы, вы будете отстранены без сохранения заработной платы. Слегка прищурив глаза, Каминари наклонился к Мине. — Здесь учителям платят? То есть всем? — Честно говоря, — Асуи наклонилась вперед, чтобы вмешаться в их приглушенный разговор. — За что они будут платить Всемогущему? Я люблю этого парня, но чему он нас научил? — Например, первые шесть месяцев, которые мы провели в UA, — тихо призналась Мина, — я думала, что Всемогущий был просто помощником-добровольцем, который любил слоняться без дела. — Это жалко, — кипела Миднайт, — Он просто издевается над тобой, а ты ведешься на это, как и все остальные идиоты! Позади Недзу и Айзавы, только на виду у Миднайта и остальных учеников класса 1-А, Бакуго начал изображать бегущего человека с широкой улыбкой на лице. В ту секунду, когда он начал танцевать, Изуку отвернулся и уткнулся головой в плечо Ииды, отчаянно пытаясь не разразиться смехом. Миднайт издала прерванный визг, и Айзава повернулся, чтобы посмотреть на Бакуго, который тут же замер и вел себя так, как будто он никогда не двигался.  — Я просто, — вздохнул блондин, вытирая лицо. — Иногда она становится по-настоящему жуткой… и это… — Он вздрогнул, — Напоминает мне, как я был прикован цепью во время спортивного фестиваля. У меня начинается клаустрофобия, и она никогда не слушает, когда я прошу свободного места. Айзава укоризненно посмотрел на Миднайта, которая пристально посмотрела на него. — Немури, мое решение окончательное. Десять футов. — Недзу поддержал. Миднайт выглядела так, словно хотела дать им всем по лицу. Неоднократно.  Поскольку он был садистом, Бакуго выбрал именно этот момент, чтобы достать из кармана рулетку, потянуть за ярко-жёлтый язык и медленно протянуть его к Миднайт. Когда он ударился о ее живот, он посмотрел на нее. — Это всего лишь четыре фута. Тебе придется отойти назад. Миднайт посмотрела на рулетку, а затем медленно подняла голову, чтобы взглянуть на Бакуго, а затем перевела взгляд на Недзу. — Приказ, Немури. Медленно. Мучительно медленно. Со злобой, исходящей из ее позы, Миднайт начала медленно двигаться назад, а рулетка двигалась вместе с ней. Класс, а также Айзава, Недзу и Бакуго молча наблюдали, как будто наблюдали за похоронной процессией; за исключением того, что Изуку, вероятно, не снимал бы, если бы это было так.  В конце концов, рулетка достигла предела, и Бакуго удовлетворенно кивнул. — Десять футов. Наконец-то я могу дышать. Миднайт выглядела так, словно собиралась убить своего ученика.  — Ну, — Недзу, выглядя так, словно сожалел о том, что решил стать директором, хлопнул в ладоши. — Я оставлю вас всех остальным ученикам вашего класса.  И он ушел. Оставив их вот так.  — Что, черт возьми, происходит, — пробормотала Мина. — Я достиг пика, — ответил Бакуго, глядя на своего учителя на конце рулетки со странным видом недоверчивой гордости; как будто он по-настоящему не верил, что когда-нибудь сможет это осуществить. — Я добрался до вершины. Мне больше нечего делать. Теперь я могу умереть счастливым. — Это можно, черт возьми, устроить, паршивец, — тихо отрезал Миднайт. Бакуго был не обеспокоен. — Да, продолжай в том же духе, и я поднимусь на 20 футов. ***   — Ты знаешь это чувство, типа.., — Бакуго сидел в самом конце класса, положив ноги на парту, и листал телефон, ни о чем не беспокоясь. — Вы закончили основную историю видеоигры с открытым миром, и вы невероятно сильны, потому что убили всех больших боссов. Но вы не хотите удалять игру, потому что вы, черт возьми, заплатили за это дерьмо? Значит, ты просто бродишь вокруг, как бог, осматривая колонию муравьев, делая все, что хочешь?  Момо повернулась и покосилась на него, отрываясь от своего листа. — Что? — Как в Genshin? Бакуго кивнул Тодороки. — Да, типа… откуда ты знаешь Genshin? Плечи Тодороки застенчиво приподнялись. — Меня оскорбили, а не убили. Я знаю популярные видеоигры. — Ты не знал, что такое воздушный змей, — высказала свое мнение Урарака из левой части заднего ряда, который быстро превратился в постоянную группу для общения во время занятий Миднайта, благодаря невниманию Бакуго к правилам. — Или Аватар: Последний маг, — прошептал Сато, не отрываясь от работы. — Ну, я знаю Genshin Impact! — Неважно, — Бакуго отмахнулся. — Дело в том, что ты понимаешь это чувство, верно? Момо издала уклончивое, соглашающееся мычание. — Вот что я чувствую, посещая сейчас UA. — Он задумался. — Типа, я победил Недзу. Я победил эту штуку, — он пренебрежительно указал на Миднайта, который смотрел на них кинжалами с передней части класса. Она прекрасно знала, что они болтали во время урока, но уже ничего не могла сделать. Рулетка Бакуго была полностью вытянута и лежала на полу рядом с его стулом. Она не могла приблизиться к нему. — Сейчас я просто плыву по школе. Нет ничего, что я бы не открыл. — Большинство людей удалили бы игру и перезапустили. — пробормотала Момо, отвлекшись. — Ты говоришь мне покончить с собой? — Бакуго лукаво ухмыльнулся: — Осторожно, я могу подать на тебя в суд. Урарака ничего не могла с этим поделать. Она смеялась.  — Хватит болтать во время урока, — отстраненно отрезала Миднайт.  — Прости, — Урарака быстро сделала свое лицо пустым, а Бакуго закатил глаза.  — Не груби, Полночь, я разговариваю с одноклассниками. Карандаш, который держал Миднайт, сломался пополам. — Не думайте, что только потому, что вы убедили Недзу встать на вашу сторону из-за этого дерьмового запретительного судебного приказа, вы не будете наказаны за неуважение к своим сверстникам. — Я думаю, ты перестала быть моим ровесником где-то три месяца назад. Полночь тихо бурлила, прежде чем вырваться из комнаты. Класс смотрел ей вслед. — Она действительно собирается снова попытаться пожаловаться Недзу? — спросил Изуку. — Это уже седьмой раз; разве она уже не понимает, что это не сработает? — Я не могу поверить, что угроза подать в суд сработала так хорошо. Мол, ты еще всего лишь ребенок. Недзу должен быть одним из самых умных существ на планете. Что ты вообще ему сказал, Бакуго? — спросила Мина.  Бакуго пожал плечами. — Пытки, обращение в комитет по правам человека, мирные договоры между Японией и Америкой; много слов было сказано, я не помню. — Ты дьявольский, — сказал Иида, покачав головой. — Спасибо! — Это не комплимент. — Это вопрос мнения. Иида пристально посмотрел на него, а Бакуго фыркнул, вставая со стула. — Ладно, будь так. Я пойду смотреть фильм. Мидория, ты пойдешь? Изуку нахмурил глаза. — Разве через несколько часов у нас не экзамен по английскому? Бакуго, казалось, не очень беспокоился. — Мы оба почти лучшие в классе по английскому; я просто скажу Недзу, что у нас хорошие оценки. Что он собирается делать, говорить нет? — Неохрененно правдоподобно, — пробормотала Мина, переглядываясь с Киришимой. — Можете ли вы представить, насколько это будет ужасно, когда он станет совершеннолетним и профессиональным героем? — прошептал Каминари, поскольку Изуку, очевидно, решил, что шантаж Бакуго против Недзу действительно был достаточной защитой, чтобы ему сошло с рук пропустить экзамен и пойти в кино.  — Не напоминай мне, — пробормотала Мина.  Когда они вышли из класса, Изуку вскинул руку вверх, и они услышали, как он торжествующе кричал в коридоре.  — Деку и Каччан объединяются! — Да, да, что угодно, ботаник. — Представь, как он плачет во время боя с Лигой, — твердо заявила Урарака, — И посмотри, как сдается Шигараки. — Значит, теперь мы делаем ставку на Бакуго против Шигараки? — сказал Серо. — Кто-нибудь из нас сделал бы ставку на Шигараки? — сухо сказала Мина. Громкая тишина была убийственной. Бакуго был чертовски ужасен.