Пока мы вместе

В последнее время Банчан, если и возвращается в общежитие из студии, то только к утру, и сил ему хватает, лишь на поспать пару часов, принять душ и выпить кофе, чтобы утром вновь отправится в студию. Для их последнего альбома не хватает лишь одной песни. По правилам компании, каждый альбом должен иметь набор песен на разные темы, объединенные общей тематикой, чтобы фанаты могли слушать и ассоциировать музыку с разными ситуациями. В случае с новым альбомом единственная недостающая песня должна была быть романтической. Палки в колеса тут ставила тематика альбома «Свобода и принятие тяжёлых решений». Хенджин предлагал не мало своих текстов, но они не подходили по тематике и требовали корректировки по рейтингу, ведь компания всё-таки рассчитывала на аудиторию из подростков. Почти тоже самое было с работами Хана. Банчан не предлагал решительно ничего, что было подозрительно, хотя подозревать его, казалось, было не в чем. Свою личной жизнью и переживаниями он ни с кем не делился. Так, среди всех участников, что чаще всего пишут или текст или музыку, остался Чанбин, который уже давно написал текст, но никак не решался принести его в студию, и дать на утверждение лидеру группы. Он противоречиво боялся, что его могут не понять, и одновременно боялся того, что в конце концов поймут. Чанбин раздцмывал, что раз песня о любви, то сперва участники могли бы подумать, что она про кого-нибудь из других корейских групп, с которыми Чанбин очень тесно общался. Только вот, что у него ни к кому из девчонок не было романтической симпатии все знали наверняка... А про мужские группы? Его бести из Ateez был занял, поэтому так как он в песне не упомянул ничего про то, что его возлюбленный уже занят, то на него точно бы не подумали. И углубившись каждый бы все равно рано или поздно догадался, что она посвящена участнику ИХ группы. Конкретному участнику группы. Учитывая, что часть СКЗ уже была разбита на парочки, то оставалось не так много человек, на кого Бинни мог бы положить глаз. И тут... Все бы поняли, кому он посвятил песню. А что хуже всего... Банчан скорей всего догадался бы первым. Не зря же он лидер. Бинни страшно боялся, что это произойдет. За все время после того, как он написал песню, он не раз во сне, мучаясь одним и тем же кошмаром, видел, как Линоу непонимающе читает текст, водя по нему взглядом сверху вниз и обратно, раз за разом, уже зная, про кого он, но не веря этому, ищя подвох. Старший бы кротко посмотрел на Хана, который в упор бы глядел на самого Бинни, пытаясь понять, правдива ли песня. Хёнджин, пробежав глазами по тексту, опускает руки, держа лист и смотрит в пол, не решаясь взглянуть ни на Чанбина, ни на Чана. Бин представлял, что Сенмин и ИН переглянутся, что Феликс широко раскроет глаза и возарится на него и Чана, который в свою очередь, не поднимет глаз от текста. Он сомнет бумажку, не глядя на Чанбина, и выбросит её в мусорку вместе с его сердцем. Он не заговорит об этом никогда больше, скорей всего отдалиться… "Как ты мог такое предложить?" - сердце Бинни сжимается. "Мы больше никогда не заговорил об этом," - он ещё во сне хватается за одеяло, и прижимает руки к груди.... "Наверное, мне стоит рассказать JYP об этом..." - Чанбин просыпается от ужаса и вскакивает. Этого Бинни боялся больше всего, он не мог пережить того, что Чан его оставит или даже возненавидет, особенно до такой степени, чтобы выгнать из группы. Для Чана вечный флирт и объятия были приемлимой нормой общения, к которой Со привык и не хотел отпускать. Чан обнимал его на концертах, в студии, в общежитие, играл с его щечками, нежно прижимался к нему. Чанбин редко отвечал ему тем же, боясь, что это раскроет его истинные чувства. Так, испуганный собственными мыслями, Чанбин оставил идею предложить песню для нового альбома, убрав её в безликую черную папку с множеством других брошенных черновиков.

***

Сегодня он вновь пришел в студию после тренировки в зале. Занятия спортом помогали расслабится и даже как-то забыть личную драму, но оказавшись в студии, Чанбин почувствовал, что его бодрое спокойствие после душа улетучилось и на его место пришло сковывающая неловкость. Как обычно, на своё месте перед ноутбуком, работая в программе для монтажа аудио, заваленный стопками бумаг с текстами и нотами уже сидел Банчан. Когда Чанбин вошёл, Банчан даже не заметил, погруженный в работу он редактировал какой-то трек. Без мейка, еще не полностью пришедший в себя после пары часового сна, лидер СКЗ выглядел по-детски мило. Чанбин умиляясь небрежному соне невольно мило улыбнулся, но тут же стряхнул улыбку с лица, словно это помогло бы ему прекратить думать о друге в романтическом ключе. Он мотнул головой, пытая вновь "сбросить с себя чувства", и, как ему было свойственно, подсел к другу и ущипнул егоза ляжку, вызвав недовольный звук от лидера. — Ай! Бин! — дед заскрипел и отодвинулся, покачав головой, как Чанбин, но в его случае, скорее, чтобы сбросить с себя сонливость, - Доброе утро. Ты рано..., - он зевнул и похлопал Бинни по ноге, но тот её отдернул. — Доброе утро, - Бинни посмотрел на часы, было уже 10 часов утра, - Ты вроде в 6 утра вышел, - Чанбин невольно выдал, что наблюдал за ним, - Рано? Даже незаметил как четыре часа прошло. Ты хоть спишь? - голос Чанбина был чуточку насмешливый, как обычно, но Чанбина очень беспокоило состояние друга. Просто опять, он боялся, выдать свои чувства.... — Попробуй тут выспись… - старший громко вздохнул и потянулся, оголив пресс под задравшейся футболкой. Чанбину очень хотелось завернуть Чана в одеяло и заставить поспасть еще немного, но нежные чувства в его голове переплеталлись с незыбленным уважением к лидеру, непозволяющем прерывать работу и позволять себе лишнее. — Ты преувеличиваешь, как обычно. У нас больше месяца, чтобы собрать новый альбом. И студия нас теперь не оставит, можно так не надрываться, - Со имел ввиду, что им не срежут часы работы и финансирование, если они немного потянут. Хотя Чанбин так же понимал, что его слова вряд-ли повлияют на такого заядлого трудоголика, как Банчан. — Зачем группе столько авторов, если мы собираемся клипать альбомы из песен других композиторов? — личное чувство Чана, как продюсера оказалось задето. Он подумал, что Чанбин хочет купить песню другого автора и вставить в альбом. — Я не это имел ввиду, - Чанбин немного растроился, что его не поняли, - просто ты мало отдыхаешь, - сказал он напряжённо и добавил более теплым голосом, - это не здорово, — Чанбин начал разгружать рюкзак, поставил свой ноутбук на стол и заметил, что черная безликая папка с отброшенными черновиками магическим образом оказалась у него в рюкзаке. "Наверное, захватил её нечаянно вместе с нотами..." - Бинни замялся, не решаясь достать её из рюкзака, и вздрогнул, когда друг начал говорить. — Ты бы очень помог, если бы написал новую песню, а не отвлекал меня, — Банчан снова громко вздохнул и пододвинул свои бумаги, освобождая место для принадлежностей Чанбина. Видимо, подумав, что тот не может достать свои вещи из-за отсутствия места. От неловких действий лидера, вызванных недосыпом, часть бумаг слетела со стола, и парни принялись собирать их, Банчан издал третий громкий вздох. Чанбин внимательно посмотрел на него, в мыслях у него пронеслось, что это не нормально: "Трудоголизм - это одно дело. Тут, кажется, все серьёзней..." — Не надрывайся… - сказал он, что неожиданно получилось в текст со своей забракованной песней. По телу пробежались мурашки, словно Банчан от одной фразы мог понять его чувства. — Со, сейчас не до этого, - Банчан устало поднялся со стопкой своих бумаг и медленно сел за стол. Чанбин поднялся вслед, думая, стоит ли продолжать петь. Он только подошел к столу, когда Чан выронил ручку и скрипя и стоня начал нагибался, чтобы ее поднять. Чанбин резко быстро подошел, поднял и положил ручку в руку другу, потом также быстро сел, скоростью и резкостью своих движений, показывая все свое недовольство. — Слушай! Я что-то придумал... - он начал зачитывать строки, - Не надрывайся, цени каждодневье, Пускай каждый день приносит наслаждение, Жизнь коротка, не упускай её в спешке, В бездумной рутине… Глотая пельмешки! Он усмехнулся, заменив последную фразу в своем тексте чем-то смешным, чтобы поднять атмосферу в студии. — Ну, на счёт пельменей это глубоко! — Банчан наконец рассмеялся. Чанбин невольно ласково улыбнулся, он давно не слышал смех Чана. Но тут же опомнился, и продолжил шутить. — Конечно! Ими надо наслаждаться, а не глотать, чтобы забить живот! Мне кажется, ты так работаешь, что забываешь, что музыка — это в первую очередь про страсть и эмоции, а не галочка в бумажном отчёте перед компанией, - продолжил он свою мысль. — Не надо меня учить. Идея хорошая, но не в тему… Надо, чтобы песня была про тяжёлые решения. И не из разряда «оторваться от тебя так тяжело» как предложил Хёнджин, - голос выдал явное напряжение от темы. "И давно ты не мог от кого-то оторваться, Чан?" - пронеслось в голове у Бинни, и он вспомнил пару минут назад маячавший перед его лицом пресс лидера, тут покраснел, и едва не дал себе пощечину от подобных мыслей, но, всё-таки, прежде подумал, что со стороны в контексте это бы выглядело странно... Если бы вообще не выдало Чану, что Бинни только что думал о нём всякие грязные мыслишки. Он тяжело выдохнул, надо было как сменить разговор, пока он не стал красным как помидор. — Но его песня была звучная и правдоподобная… Думаю, ему действительно бывает трудно оторваться от Феликса, - Чанбин сказал последнюю фразу тихо и хорошенько не подумав и не придумав, как ему сменить тему. Банчан спросонья продолжал подтягиваться, оголяя живот, и у Бинни от неосознанно желания узреть кубики Чана, должно было уже развитая косоглазие, и возможно косомозгие.... Ведь в группе не было принято в рабочей атмосфере обсуждать личную жизнь её членов. — Не важно, - Чан это неприемлил, его голос был серьезен, - это не в тему. Нужно, чтобы любовь сопровождалась тяжёлым решением, которое было бы понятно всем…- его голос упал. Чанбин чувствовал, что Чан знает это чувство, он и сам вынужден был ощущать его 8-12 часов каждый день. Особенно это садило в такие моменты, когда человек, которого он так любил, сидел в паре сантиметров, но одновременно был недостягаем. - Ты сам-то как? - спросил Банчан заботливо, - Хорошо поспал? Ты ведь тоже вчера поздно вернулся. "Все равно намного раньше тебя..." - Чанбин почувствовал стыд, хотя он правда чуть ли не падал вчера от желания поспать, пока шел до общежития. - Конечно... - Хорошо позавтракал? - Да, мама. Хорошо покушал. - Точно? Мне кажется, ты как-то похудел. "Заметил... Но ем я хорошо. Это всё из-за нервов, из-за него... И как ему об этом сказать?" - Я сушусь. - Ааа. Блин, я давно не был в зале. Надо будет сходить на неделе. Сходим вместе? "Тебе бы в СПА сходить, а лучше взять отпуск на месяц..." - Конечно, но у меня завтра день ног. Думаю, если ты продолжить качать свою задницу, она на сцену не влезет. - Почему всех так беспокоит моя задница? "Я бы тебе объяснил, но не знаю, сможем ли мы после этого остаться друзьями." - Я бы не сказал, что она кого-то беспокоит, скорее лежит в глаза - Бинни специально не договорил, сделав двусмысленный намек. - Пфф, - Банчан рассмеялся, - Ты сегодня уже был в зале? - Да, конечно. - Перед тем, как ты сюда пришел? - в голосе лидера прослеживалось беспокойство. - Да, зал с 6 по 9... - И ты сразу пришел сюда? Бинни, а как же отдых? Мы договаривались... - Ты сам первый всегда нарушаешь этот уговор про отдых! - Я же лидер. Для меня это норма... "Я сомневаюсь", - пронеслось в голове у Бинни, но он ничего не сказал вслух. Эмоции были на пределе: "И зачем ты так обо мне беспокоишься? Только тревожить мои чувства..." Он вновь и вновь боялся выдать свои чувства интонацией или чем незначительным. "Я тоже о тебе беспокоюсь, Чан. Я люблю тебя..." — Я люблю тебя, — сказал Чанбин внезапно, внимательно смотря на сонного, но сосредоточенного Чана. Желание беззаботно обнять его было таким сильным, что Чанбин потряс головой, желая избавиться от этих мыслей. — Что? — Чан его, видимо, не расслышал, но повернулся к нему лицом. И что-то подсказывало Бинни, что он всё услышал. — Я над песней думаю, — соврал Чанбин: Я люблю тебя, но не могу признаться в этом даже себе… Банчан ждал продолжения, как музыкальный продюсер, не осознавая, что для Чанбина это была не просто презентация песни. Мы так близки, но я чувствую, что чувства наши далеки… Я так хочу разрушить эту стену между нами, Но боюсь, что нас завалит обломками, Что наши отношения никогда не станут прежними Что ты не примишь меня… (мои чувства) Должен ли я разрушить стену? — Это припев, — пояснил Чанбин. — Хммм, — Банчан задумался над песней, с интересом и смущением, взглянув на Чанбина, глядящего себе под ноги, — Это… Хорошо. Думаю, можно с этим работать. У тебя есть продолжение или это был экспромт? — Чан усмехнулся с надеждой, что Бин придумал это только что. - Я не могу раскрыть тебе свое сердце, Ведь боюсь, что оно окажется в помойке вместе с черновиками, Сгорая на месте от моих чувств, Я утешаю себя тем, что мы ещё вместе… Но я так хочу разрушить стену… — Хорошо… — Банчан, неожидая продолжения, слегка замялся. Его смущало, что Бинни вдрут стал серьезным и не смотрел на него, шутя над текстом как обычно. Со даже не начал говоить о музыкальном сопровождении. Крис затарабанил по клавиатуре, выводя текст новой песни. Когда он остановился, в комнате повисло молчание. Он не решался просить продолжения, боясь, что оно оправдает его ожидания. Так продолжалось пару секунд, недосып брал своё, Чан не мог сосредотачится и на новой песни и на чувствах друга, но его эмоции тоже начали зашкаливать, лишь ухудшая ситуацию. — Думаю, с этим можно работать, — неуверенно сказал лидер и отодвинул ноутбук. Чанбин вскользь увидел свой текст. Такой правдивый и оттого жестокий, — Надо будет доработать и прочесть группе, чтобы распределить вокальные партии… В комнате было напряжено. Чанбин решительно достал черную папку. — Вот полный текст, — не глядя на Чана он протянул ему лист. — Окей... — Банчан явно был удивлен, он медленно взял лист, повернул его к себе и принялся читать. Когда он дочитал, он продолжил молчать. «Он все понял,» — пронеслось в голове у Чанбина, на его лице изобразилась боль от осознавания, он пожалел, что отдал текст. Молчание продолжалось. Банчан начал перечитывать текст в третий раз. Наконец, Чанбин не выдержал. Он резко положил руку на колено лидеру, так что Крис от неожиданности быстро повернулся, чтобы взглянуть на друга, уже не такой сонный. Чанбин задержался на пару секунд в нерешительности и, наконец, поцеловал друга. Он тут же хотел отстранится, что Чан не сопротивлялся, возможно, еще не доконча поняв, что Со не шутит, потому продолжил поцелуй, и в итоге надавил на друга, так что он едва не потерял равновесие. — Стой. Нет. — Банчан отстранился, Чанбин отодвинулся, но Крис не успел продолжить: со стороны двери начали раздаваться звуки шагов, судя по громкости и ритму, Хана. Банчан сглотнул и положив текст с песней на свои бумаги, попросил: — Давай, обсудим это позже… Эм... Сердце Чанбина замерло, он сам все еще не до конца понял, что сделал, но кивнул.