шёпот забытого солнца

SYML — MR. Sandman

Какое на самом деле понятие у слова «боль» и возможно ли вообще описать её словами? Ким сомневается, поэтому просто кричит. Дико. Катастрофически громко. Его разрывает. Силы начинают потихоньку покидать, ноги не держат абсолютно. Хватается руками за плечи рыжеволосого парня чтобы хоть как-то устоять. Больница находящаяся в центре Мадрида, место, которое когда-то обещало исцеление, стало горнилом отчаяния. — Как? — смотрит на друга исподлобья, лицо скривила гримаса нестерпимой боли что вырывается наружу. — Как они это допустили? Это блять лучшая клиника в Испании! Сука! Как это произошло? Тот самый друг что стоит напротив, смотрит с таким сожалением в глазах, что у Кима сердце словно замирает на секунду, или может оно навсегда остановилось в тот момент? Потому что Тэхён не уверен, что этот орган теперь вообще хоть на что-то способен. Он чувствует как тысячи осколков разлетаются, врезаясь в каждый уголочек души, оставляя глубокие шрамы, которые никогда не затянутся. — Они просто не успели, Тэхён. Он потерял слишком много кро… — не успевает договорить, как парень перед ним падает на колени, руками зарываясь в волосы, пытаясь, кажется, выдернуть каждый волос до единого, и как в бреду повторяет одно лишь «нет, нет, нет, нет». Он погас. Навсегда. Последнее что видит перед глазами Тэхён — обеспокоенный взгляд друга. Первое что слышит очнувшись — мерзкий, пикающий звук аппарата, что навязчиво напоминает о том что в живых остался не тот. — Это был не сон? — Тэхён задаёт вопрос куда-то в потолок только открыв глаза, лёжа на больничной койке в небольшой палате. Всё тот же рыжеволосый друг что сидел у изголовья больничной кровати рядом, резко просыпается. — Ты как? — в голосе слышится искреннее беспокойство. — А как по твоему я могу быть, Чимин? — поворачивается, устремляя взгляд другу прямо в глаза, и от того что видит в них становится лишь хуже. В них читается жалость, а значит это правда происходит. — Всё просто замечательно! Лучше и быть не может — грустно усмехается, чувствуя как глаза снова наполняются влагой. — Давай поговорим, а? Эта ситуация подкосила не только те… — снова перебивают. Снова криком. Снова Тэхён. — Эта ситуация? — цитирует друга с нескрываемой злобой. — Ты называешь смерть Чонгука какой-то там ситуацией о которой нам нужно попиздеть чтобы легче стало? — парень смахивает на психа. Сам в ярости, в глазах полных отвращения - собираются капельки слез, а на губах улыбка. Сумасшедшая. Ему просто не верится. Не верится во все происходящее. Сколько бы себя не щипал в надежде на то что он просто спит, и все это страшный ночной кошмар который отпустит его с приходом солнца — не просыпается. Его человека больше нет, а лучший друг вдруг захотел поговорить об этом как о какой-то обыденной ситуации, происходящей каждый день. Ничего необычного, подумаешь умер, подумаешь какой-то там любимый человек. — Я понимаю что тебе тяжело — парень с накрывающей его злостью вздыхает, пытаясь успокоиться. — Я, как видишь, сам нихуя не в порядке, но у нас нет выбора, Тэхён. Нам надо смириться с этим и постараться жить дальше. Ответа Чимин не получает. Тэхёну просто нечего ему сказать. Ему больно. Слова ощущаются как осколки стекла, слишком острые, чтобы их можно было произнести, не причинив новых ран. Почему он должен мириться с этим? Почему Чимин так спокоен? Почему эти проклятые небеса опять сделали такой несправедливый выбор? Поменяться местами с Чонгуком стало невысказанным желанием, отчаянной мольбой к космосу - переписать сценарий. — Когда я могу попрощаться с ним? — спустя, кажется вечность, выдавил из себя вопрос, и это стоило стольких усилий, что все тело от напряжения словно на грани взрыва. — Мне жаль, Тэхён — отвечает друг, смотря куда-то под ноги. — Я просил у тебя всех этих сопливых речей? Я спросил когда я смогу с ним… — парень делает паузу, собираясь ещё раз произнести то, от чего все тело словно парализовало — попрощаться? — сжимая пальцы в кулаки, глядя другу прямо в глаза, из которых вот-вот начнёт просачиваться боль. — Его семья запретила тебе появляться на церемонии прощания — не без труда произносит Пак. Тишина, что последовала далее — оглушительная. — Мне правда очень жаль. Одному богу известно, как долго парень пролежал в той самой койке глядя в потолок который словно был способен дать ему ответы на интересующие его вопросы. Однако ни один из тех что мучал сознание бедного парня — кажется уже никогда не получит свой ответ.

***

Должны ли чувства вообще влиять на кого-то так сильно? Должны ли воспоминания о человеке, что эти чувства вызывает, сжирать изнутри? Почему скорбь приносит такую невыносимую боль, что ни с одной физической не сравнится? Почему при встрече с кем-то, перед тем как в человеке тонуть, никто не предупреждает о том как больно будет захлёбываться? Вопрос за вопросом крутится у светловолосого парня в голове, кажется, уже целую вечность. Он не помнит ни какой сегодня месяц, ни какой уже час, а может, день он сидит над очередной бутылкой дешёвого, но отнюдь не лёгкого алкоголя, пытаясь потеряться где-то там, в спиртной жидкости, на дне бутылки, да хоть где-нибудь. Где-то, где ни одна улица о нём не напомнит. Ни одна деталь, что в глаза бросается, не перенесёт в те дни где он был. Рядом, близко, живой. Парень осматривается и сам себе усмехается, поднося горло бутылки к губам и сжимая глаза, из которых вот вот очередной ниагарский водопад выльется. Сидит в их любимом баре, пытаясь его забыть. Ну не смешно ли? Бар «El Mariachi», когда-то наполненный смехом и теплотой, стал мрачным свидетелем разбитой вдребезги судьбы троих молодых людей. Мерцающие тёплые огни отбрасывали меланхоличный отблеск на потёртые деревянные столы и старые кожаные табуреты. Воздух насыщен ароматом выдержанных спиртных напитков и горьким напоминанием о вечерах, которые раньше были наполнены искренним счастьем. — Тэ, мы закрываемся скоро, едь домой — доносится откуда-то эхом. — Домой? — парень в ответ лишь с горечью усмехается, а на лице ничего живого в миг не остаётся. Холодные, совершенного пустые глаза. Мужчина что попросил Тэхёна ехать домой - Пабло. Бармен средних лет, владеющий баром в котором последние пару месяцев видит этого парня лишь в одном состоянии - полного самобичевания. С каждым приходом тот выглядит все хуже и хуже, но радует что у блондина хотя бы на это ещё силы остались, чего не скажешь о стрижке и бритье. Растрепанный вид рисовал пронзительную картину горя. Взъерошенные волосы беспорядочно падали на глаза, которые когда-то искрились радостью. Теперь эти глаза несли бремя потери. Легкие морщинки, прорезавшие лоб спрятанный за челкой говорили о бессонных ночах и тяжести на сердце, неспособном исцелиться. Мужчина натирает стакан, украдкой поглядывая на единственного посетителя, стоит в сомнениях ещё около минуты, и вздохнув, с громким звуком ставит стакан на барную стойку, накидывая на плечо полотенце. Подходит к «Тэ» сажаясь рядом. — Скажи мне, чего ты этим добиваешься? В ответ тишина, Пабло пробует снова : — Собираешься бухать пока не сдохнешь? В ответ то же самое. Мужчина вновь вздыхает, набирает больше воздуха чтобы озвучить : — Отпусти его, Тэхён. Я понимаю что тебе больно, но... Блондин поднимает глаза, но из-за длины чёлки их все равно почти не разглядеть. Тэхён делает ещё один глоток, немного морща лицо от горечи напитка. — Ты не вернёшь его этим, Тэхё… — не успевает мужчина договорить, как слышит оглушительный для такой тишины, звук разбитого тамблера. — Рот сам закроешь, или тебе помочь? — Тэхён встаёт так близко, что Пабло чувствует его дыхание. Блондин нависает над испанцем, сквозь отросшую чёлку видны налитые злостью глаза. — Даже заикаться об этом не смей — каждое слово будто прожёвывая. Пабло не говорит больше ни слова, нет смысла обсуждать больную тему с тем, кто в одиночку высушил бутылку коньяка за пару часов. Он решает зайти к нему завтра и поговорить с тем на трезвую голову, адрес он все равно знает. Тэхён тем временем уже испарился за громко хлопнувшей дверью, оставив смятую купюру рядом с пепельницей, наполненной десятком окурков. Уже привычный для Пабло натюрморт. Мужчина долго смотрит и на пепельницу, и на закрытую дверь, что оставила после себя гробовую тишину, однако тишина эта не сравнится с той, что царит в сердце только что ушедшего парня. Мужчина знаком с ним давно, а если быть точнее, всю - Тэхёна, жизнь. Бармен знал, что у него есть корейские корни по линии матери, но гены отца - коренного испанца, победили, и внешне Пабло совсем не походил на азиата. Когда ему было ближе к двадцати, его мама сообщила о том, что в Испанию прилетает её дочь от первого брака - Ким Соён, он был в замешательстве. Он даже корейского то совсем не знал, мама никогда не приобщала его к своей культуре. Однако общий язык со сводной сестрой он нашёл с первой же встречи. Только тогда мужчина впервые поблагодарил отца за то что тот выбрал для себя профессию учителя английского, и с самого детства обучал сына. Именно Пабло помогал Соён и трём её друзьям с испанским, но с корейским он так и не подружился, несмотря на то что и сестра, и племянник с его молодым человеком, и Чимин - которого Пабло воспитывал также как и Тэхёна, говорили между собой именно на корейском. Мужчина переживал за племянника, но просто не знал как ему помочь и с какой стороны к этой теме подойти, раз одно его упоминание приводит Тэхёна в ярость. Безысходность буквально душила, но он больше не собирался молча смотреть на то, как Тэхён собственноручно топит себя все глубже и глубже. С улицы слышится громкий крик. Не думая и секунды он перешагивает через стекло, оставленное Тэхёном, подходит к барной стойке, недолго копается в каких-то бумажках в поиске телефона, и находя набирает номер сестры. — Соён? Покупай. Завтра поговорю с ним, и шагу с хаты не сделаю пока он не даст мне своего согласия.

***

Хлопнув дверью, блондин оказывается на узенькой испанской улице с множеством других различных баров, ресторанов и кофеен, которые ещё не открыли свои распростертые объятия посетителям, так как стрелка часов еле перевалила за четыре часа утра. Улица едва освещена естественным светом, парочкой фонарей и гирлянд. Парень оглядывается по сторонам словно ища кого-то, тщетно пытаясь зацепиться хоть за что нибудь. Сжимая пепельную копну волос все на что его хватает - истошный крик в никуда. И крик этот - словно реквием по смеху, который когда-то танцевал на залитых солнцем улицах Испании. Его лицо искажает болезненную гримасу, сразу и не поймёшь - смеётся он, плачет или делает и то и другое одновременно. Парня окутывает лёгкая прохлада, от чего тело покрывается мурашками. Лицо пощипывает от выступивших слёз, горло садит. Крепкий алкоголь, что согревал изнутри, словно выходил с криком за секунды, оставляя Тэхёна один на один с самим собой. Если бы не присущая осени дождливая, и подобная душе Тэхёна тоскливая погода, он бы думал что находится все в том же самом августе. С опухшими глазами, разбитым сердцем и абсолютно пустой головой парень медленно покидает улицу, сворачивая в сторону пляжа. Тэхён бродит среди живописных испанских улиц как призрак самого себя прежнего. Каждый шаг вел его мимо знакомых баров и заветных уголков, каждый из которых нес в себе отголоски навсегда утраченного прошлого. Он смотрит на бар "Bullicio Nocturno" и грустно усмехаясь вспоминает, как впервые пришёл сюда с Чонгуком и Чимином. Последнему тогда вот вот исполнилось восемнадцать, и парни наивно полагали, что будучи совершеннолетним тот сможет купить им коктейли, которыми славился этот бар. На слова охранника о том что несовершеннолетним не получится даже зайти, Тэхён разозлился. Мол, что, у них нельзя выпить колы? Его другу ведь есть восемнадцать, в чем проблема? Двое старших тогда сильно разозлились, и по дороге к круглосуточному за пивом (который Чимин им все таки купил), пыхтели как два петуха, обещая надрать однажды этому охраннику зад. Чонгук, уже привыкший к подобному лишь смеялся наблюдая за тем, как друзья от злости буквально краснели, покрывая несчастного мужчину что просто выполнял свою работу, матом на двух языках. Проходя мимо ресторана итальянской кухни, он вспоминает как Чонгук пытался выставить себя за итальянца перед работником ресторана, заказывая еду на итальянском. Он тогда только начал его изучать, и когда официант спросил что-то о прожарке блюда, Чонгук залился краской и попросил повторить на испанском. Весь тот вечер он больше не смотрел в глаза официанта, от чего Тэхён не мог перестать смеяться, заставляя Чонгука смущаться и злиться ещё сильнее. Пока он блуждал по лабиринту воспоминаний, в его голове появилась мысль о фильме "счастливого дня смерти". Когда-то обычный вечер с друзьями, отражал жестокую иронию его существования. Во время просмотра, больше всего фильм понравился именно Тэхёну, но сейчас презрение к нему росло с каждой секундой. Это больше не было кинематографической историей, это стало метафорой вечной агонии, которую он испытывал. Улицы, когда-то наполненные общей радостью, превратились в галерею душевной боли. Воспоминания, подобно безжалостному убийце, неотступно преследовали его, нанося раны снова и снова.

The Cinematic Orchestra - To Build a home

Собирая воспоминания одно за другим, парень оказывается там, где хранится самое драгоценное. Тысячи разделённых воспоминаний с самыми драгоценными людьми, и самое сокровенное - признание в любви лучшему другу и первый поцелуй. Тэхён оказывается на пляже. Он медленно шагает по песку что ожидал появления следов тех, кто искал утешения на рассвете. Блондин оглядывается по сторонам держа в руках банку его любимого пива с каким-то персиковым привкусом, купил которое в круглосуточном по пути. Начинает светать, где-то за горизонтом впереди виднеются первые лучи солнца. Он подходит ближе к кромке воды, и садится на холодный песок. — Привет, Estrella* — только здесь парень мог разговаривать с ним. Ритмичный звук разбивающихся волн создавал меланхоличный фон, для сидящего на пустынном пляже Тэхёна. Мягкий песок под ним создавал видимость комфорта. Небо, окрашенное в теплые, оранжевые и розовые тона, отражало калейдоскоп эмоций внутри него, что не могли найти себе место. Опухшие глаза что болезненно ноют, снова наполняются влагой. Блондин достаёт из кармана-кенгуру вторую банку пива и немного закапывает её в песке для устойчивости. Открывает ту что держал в руках, делает глоток, морща лицо секунду спустя. — Никогда не понимал, как ты это пьёшь - грустно улыбаясь. После случившегося парень мог улыбаться только здесь, рядом с ним. — Как ты там? Приглядываешь за нами, да? — парень подмигивает куда-то небу, и ему совершенно плевать насколько глупо он сейчас выглядит. На пляже все равно ни души. Они тут вдвоём. — Ты наверное слышал что Пабло сказал мне сегодня? Я ему чуть не втащил, серьёзно... — молчит с минуту, и снова делает глоток. — Прости чувак, но я не могу это пить — усмехаясь, он зарывает баночку пива с противоположной стороны от пива Чонгука. — Оставлю рыжему, хотя он тоже не в восторге будет — снова улыбается, а в голове словно плёнкой появляются воспоминания о лучших в его жизни временах, разделённых с двумя самыми родными ему людьми. — Как он там? Совсем перестал мне звонить, говнюк — блондин цокает, отводя взгляд от горизонта, не хочет ему показывать, насколько его ранит этот факт. — Я слышал он в армию ушёл, странно правда что в Корее, всю жизнь ведь здесь прожил... — говорит все также куда-то в сторону. Первые пару месяцев с того самого дня, Чимин находился рядом с Тэхёном ежедневно. Приходил с восходом, уходил поздним вечером, иногда оставаясь на ночь. Парни почти не разговаривали, изредка обсуждая какие-то общие воспоминания о третьем, самом младшем друге, с улыбками на лицах. В один из таких дней они пришли на этот же самый пляж, и направились к месту, о котором мало кто знал. Это был небольшой кусочек пляжа, огороженный скалой с одной стороны, и огромными камнями с другой. Их словно сбросили с неба в хаотичном порядке. Мало кто пытался пробраться сквозь них, но парни были не из тех, кто говорил трудностям "хорошо, до свидания". Множество раз они пытались перебраться через них на ту сторону, приходя к камням с рюкзаками на плечах. В какой-то момент Чимину удалось, счастью не было предела. Старший закрепил верёвку на камне со стороны запретного пляжа, Тэхён - со стороны доступного, по ней было куда легче карабкаться вверх. Это стало их местом. Трое друзей приходили туда буквально каждый чёртов день. Пока не вернулись вдвоём. Чимин тогда впервые заплакал после случившегося, Тэхён с трудом сдерживая собственные слезы, похлопал сидящего на песке друга по спине. — А помнишь мы притащили пиццу с пивом, и Чонгук запретил нам прикасаться ко всему пока не сфотографирует сие натюрморт на фоне заката? — улыбается рыжеволосый парень, глядя на друга красными, от слез глазами. Они разговаривали уже четвертый час, вспоминая все - от первой драки в шесть лет, до раскрытия отношений Тэхёна и Чонгука. — А нам запретил в кадре появляться, и мы стояли как два додика, ожидая пока он закончит свой фотосет. Тем вечером Чимин не только заплакал впервые после произошедшего. Он впервые искренне рассмеялся, и что ещё более важно - увидел такую же искреннюю улыбку на лице лучшего друга. Их дружба была не просто источником утешения. Она стала спасательным кругом, что помогал Тэхёну держаться на плаву, когда тяжесть горя угрожала утянуть его под воду. Они частенько посещали их пляж вдвоём. Плакали, смеялись, молчали, выпивали, однажды даже остались на ночь, еле притащив палатку, карабкаясь с ней по камням. Тэхён тогда задумался о том что точно не вынес бы всего этого без друга, но озвучить не осмелился. А Чимин в тот вечер рассказал о том что в скором времени улетает в Корею. С того самого момента Тэхён там больше не появлялся. Их место с концами опустело. Какое-то время парни поддерживали связь, частенько созванивались. Несмотря на большую разницу во времени Чимин всегда звонил другу в то время, когда Тэхён собирался спать. Они обменивались парой фраз, рассказывали о том как проходят их дни, и что нового происходит в жизни Чимина в неизвестной для него стране, хотя тот являлся единственным чистокровным корейцем. Отец Тэхёна испанец, а Чонгука - аргентинец. Несмотря на это, парни больше походили на матерей, чему Пабло всегда удивлялся. Со временем, звонки Чимина поступали все реже и реже. Ответы на сообщения Тэхён получал раз в несколько дней, и в конечном итоге совсем перестал. Отправленное три месяца назад сообщение с вопросом о том куда тот пропал все ещё сопровождалось одной галочкой - не прочитано. Тэхён не на шутку волновался, поэтому пришёл в дом семьи Пак, узнав что друг ушёл на службу. Тэхён возвращает взор горизонту. — Как думаешь, Пабло прав? — произносит едва слышно, опуская голову. — Ты ведь ненавидел когда я выпивал больше двух бутылок пива, а сейчас вот бухаю без продыху. Парень вновь замолкает. Глядя в песок перед собой, с дрожащими руками пытается что-то сказать, но ком в горле не даёт возможности произнести ни слова. — Должен ли я... — у него нет сил держаться, Тэхён всхлипывает. — Должен ли я попытаться тебя отпустить? — тяжесть слов повисла в воздухе от признания, что прорезало тишину, словно лезвие. Каждый вздох нёс тяжесть невысказанных прощаний, а соленый бриз смешивался с соленостью его слез. Потеряв счёт времени, Тэхён более или менее успокоился только когда глаза начало пощипывать от уже во всю палящего солнца. Блондин аккуратно встаёт отряхивая песок, и натягивая капюшон посильнее. Щуря глаза, глядя куда-то за горизонт, он тихонько произносит : — Я люблю тебя, cariño*. Сразу после, парень удаляется, в очередной раз оставляя пиво прямо в песке. Всё равно его постоянно кто-то выпивает.