Книжное приключение. Новая версия.

Его тащат по холодной земле с мешком на голове. Чимин брыкается, но, увы, силы не равны. Где-то рядом был Юнги, он четко слышит, как альфа кричит и ругается и только это немного успокаивает тихую панику в голове. Он рядом, он с ним и, наверное, его тоже тащат. Телу омеги больно, каждым сантиметром он чувствует землю, камушек, песчинку. От особо острых перепадов, кожу пронзают иглы боли и Чимин тихонько шипит, терпит. Теперь его тащат по чему-то мягкому, обволакивающему и шероховатому. «Песок», — понимает он. Вдруг его больное тело поднимают, от чего душа ищет пристанище в сердце, и кидают на что-то твердое. И тут Пак сдается — сил больше нет. Чимин давно понял, что Тэ бросил их, и помощи ждать неоткуда. Мысль о капитане кусает глаза и наполняет их обидой. Он вздыхает, громко, тоскливо и утопает в холодной тьме. Испуг - это первое что чувствует Чимин открыв глаза. Вокруг темно и сыро. Запах мокрого дерева врезается в нос, отчего начинает першить в горле. — Воды! — молит он. Голос утопает в шорохе волн и монотонном гуле ветра. — Чимин-и! — где-то недалеко раздается знакомый голос. Он напрягается, пытается сосредоточить и слух и зрение, которое не как не поддается хозяину. Привстав на локтях, он перебирает ногами, пытаясь сесть. Голова кружиться, а желудок сжимается в комок, и омегу тошнит. — Чимин-и, ответь, ты как? — голос не унимается и становится немного тревожней. — Чимин, это я — Шуга! Ответь мне! — Юнги, ты где, я тебя не вижу! — крутит головой Пак. – Юнги! — Я здесь, рядом, в соседней камере. Нас привезли на корабль и спустили в трюм. Как ты? Как ты себя чувствуешь? — Юнги, мне больно, у меня болит все тело! И я хочу пить! — Чимин замолкает, крупные слезы катятся по его лицу. Он трет ушибленные бока, растирает затекшую шею в секунде от истерики. — Я боюсь! Кто эти люди? Что им от нас нужно, и почему ушел Тэ? — Вспомнив о капитане, он разревелся окончательно. Слезы так и льются по щекам, попадая то в нос, то в рот. Ослабленными руками он утирает их, а ртом хватает влажный воздух, пытаясь остановить истерику. — Чимин-и, успокойся! — кричит Юнги. — Все будет хорошо! Я тебя не оставлю, обещаю. И нас обязательно спасут! Капитан явно был не в себе, он не мог бросить нас. Голос Шуги звучит как-то слабо, и кажется, что он сам не верит в то, о чем говорит — это Пак понимает сразу. Но теплый и знакомый голос альфы помогает успокоится. — Чимин-и, ты присмотрись, рядом с тобой должна быть миска с водой! У меня такая стояла, значит, и у тебя есть, - ласково дает указания Шуга. Омега четко выполняет указания парня. Пак пытается подняться, но, увы, его голова кружится со скоростью карусели и не дает встать даже с колен. Поэтому он, ползком передвигается сантиметр за сантиметром по камере, старается руками нащупать воду. Опустив в миску всю кисть, он вначале пугается, но потом преподает к спасительной влаге. Почти одним глотком Чимин с жадностью осушает всю миску. Утолив свою жажду, он подползает к решетке. Глаза понемногу привыкают к темноте, и омега начинает видеть очертания предметов, но Юнги нигде нет. — Юнги, ты где, я тебя не вижу! - жалобно пищит омега озираясь по сторонам. — Я рядом с тобой, в соседней камере. Ползи сюда на голос! Чимин ползет по краю решетки, вытягивает руку, и нащупывает влажную, но такую теплую ладонь парнишки. Тот крепко сжимает его кисть, не говоря ни слова, осторожно чтобы не причинить боль поглаживает нежную кожу, успокаивает. Так они и засыпают, лежа на холодном полу с крепко сжатыми руками. Нежные лучи раннего солнца аккуратно пробиваются сквозь щели в обшивки корабля. Маленький лучик, пытается подрасти, бежит по телу омеги. Он так хочет передать ему первый привет от солнца. Чимин открывает глаза. Веки свинцовой тяжестью приподнимаются, делая робкий взмах ресниц. Тело онемело и очень замерзло. Пальцы на руках посинели и почти потеряли чувствительность. Пак пытается встать. Камера водоворотом бежит вокруг него и заставляет прислониться к стене. Мокрые доски сразу пропитывают влагой его одежду. Стараясь получше осмотреть свою камеру, Чимин прижимается к стене, не быстро и очень осторожно пробирается вглубь. На полу лежит сено или какая-то трава. Неподалеку от стены валяется пустая миска. Омега, борется с жаждой, облизывает пересохшие губы и постоянно сглатывает сухой ком. За бортом шумит океан. Пак прислоняется к самой большой щелке в стене. Солнце. Оно попадает ему в глаза и ласково облизывает маленькие кусочки щек, которые попадают в поле его действия. Чимин видит океан, он такой тихий и переливается золотом в лучах утреннего солнца. Соленый воздух ударяет в нос, и он громко чихает. — Чимин-и, ты где, ты проснулся? — Юнги, я здесь, все хорошо! Как ты? Пак осторожными шагами перебирается к решеткам. Вокруг почти ничего нет. Напротив, еще одна камера, но пустая, по крайней мере, он там не мог никого разглядеть. На полу лежат канаты и стоят бочки. Больше омега ничего не увидел. Лишь вдалеке заиграл свет. Шум и топот чьих-то ног приводит Чимина в ужас. Шуга тоже слышит шум и сам начинает шевелиться. Омега видит его тень, говорит спасибо богам, что парень жив. Шум приближается и омега жмурится так сильно, что яркие радужные пятна начинают всплывать перед глазами. Его руки крепко цепляются за решетки, а костяшки пальцев белеют. — О, милый, как так могло случиться! — чужой голос разрезает тишину и проносится по всему коридору. Чимин осторожно открывает глаза, закусывает потрескавшуюся губу. Перед ним стоит мужчина лет тридцати, в длинном черном плаще, одетом на голое тело. Он стоит в окружении матросов и эмоционально жестикулирует. Чим замирает, дыхание заходится и кажется, что слабые легкие сейчас взорвутся. Он пытается разглядеть стоящих рядом мужчин, но слабое освещение не позволяло ему этого. Хорошо он видит только его. Минуты кажутся омеге вечностью. Перед глазами замедленная съемка и все движения мужчины такие правильные. Он что-то кричит, показывает на Чимина, бьет кулаком о решетку, заставлял всех шевелиться. Омега не отводит от него глаз, даже боится моргнуть. Черные волосы, аккуратно подстриженные с боков. Мужественные небритые скулы так предательски выдают его возраст, а ямочки на щеках ввергают в шок. Глаза. Глаза светятся черной пропастью Египетских богов. — Как вы могли, я же сказал, чтобы и волоса с него не упало! А вы? Во что вы его превратили? — Черный человек в ярости, его взгляд прожигает насквозь оставляет лишь пепел. — Кто, кто был ответственный за его перемещение? — он сверкает глазами, поочередно смотрит на тех, кто рядом. Его ребята стоят, склонив головы, показывают, как виноваты. Вдруг он с быстротой дикого зверя вынимает длинный кинжал и вгоняет по самую рукоятку в парня, стоявшего недалеко от решетки рядом с Чимином. Омега взвизгивает и отшатывается от холодной стали. На его крик реагирует Юнги, но глухой удар заставляет его замолчать. Потом мужчина одним быстрым движением направляет острие клинка в карман обмякшего на полу парня. В полете ловит ключи и открывает дверь в камеру. Омега, как загнанная лань отходить к стене, пятится от чёрного человека, не помня себя от страха. И только поняв, что отступать уже некуда и спина чувствует преграду, он беспомощно закрывает глаза. Холодная и большая мужская рука берет его маленькую хрупкую руку и подносит к своим губам. Чимин перестает дышать, ощущает легкий поцелуй. Следом пальцы альфы скользят по щекам, стирают слезы и грязь. — Ох, извини моих ребят за такую бестактность! Они будут наказаны. Я сожалею, что они причинили тебе боль! - мужчина говорит четко, ровно с придыханием. Его бас, словно дым обволакивает слух и туманит разум. Он стоит очень близко, с интересом разглядывает взъерошенного, чумазого омегу, который и в таком виде прекрасен. Альфа никогда не видел такой изящной, невинной и можно сказать ангельской красоты. Этот омега создан в другом мире. Мужчина не выдерживает, проходит носом по закрытым глазам Чимина, слизывает мяту и закусывает лимоном монарды. Возбуждение поднимает его “Эго”, и альфа отдергивает ремень узких брюк. Поднимает руку и аккуратно притрагивается к подбородку. Нежно проводит пальцем по коже, откидывает прядь волос в сторону, оголив часть шеи, как будто пытается разглядеть там что-то, но, увы, скудное освещение не дало ему такого права. - Открой глаза, - просит. - Не бойся, - приказывает. Чимин подчиняется. — Извини, я не представился! — Он делает шаг назад, оставляя омегу стоять одного, прижатым к стене иначе возьмет его тело прямо здесь не удержится. — Меня зовут Ким Намджун, я капитан знаменитого корабля «Инбука». Стоящие в коридоре ребята в один голос кричат, вскидывают руки вверх: «Джун, Джун, Джун». Крик эхом расходится по всем сторонам и даже корабль вторит - тихое Джун… — Капитан? – Пак, с интересом наклоняет голову осмелев. – И что же вам от нас надо, капитан? - еще одного капитана ему прям и не хватало. — Ты мой гость, я просто хочу, чтобы мы познакомились поближе. — Намджун, – Чимин находит в себе чуточку смелости. – Вы могли бы просто попросить. Он делает один шаг вперед. Глаза капитана округляются от такой дерзости. Он явно не ожидал от этого испуганного омеги такой прыти. Ким хватает Чиму за руку, дергает на себя, вжимает так сильно что запахи успевают схлестнуться. Черный тмин готов поглотить монарду. — Я же извинился, и, уверяю тебя, я делаю это очень редко! — За спиной капитана хихикают. Намджун топает ногой, и хохот стихает. — Я сожалею, что причинил тебе неудобства. — Желваки так и ходят на лице из стороны в сторону. — А теперь я прошу, — на этом слове он опять запинается, — пройти со мной в твою каюту. Альфа направляется к двери, таща за собой Пака. Матросы расступаются перед капитаном, давая ему дорогу. Проходя мимо соседней камеры, Чимин останавливается, хватается за толстые прутья решетки. Юнги лежит без сознания рядом с дверью. Омега изо всех сил рвется к нему, трясет неподатливое железо. Никто не останавливает его, давая возможность настрадаться. — Юнги, Юнги! — протягивает руки сквозь решётки. Пак присаживается, пытается привести его в чувство. Запекшаяся кровь тут и там сияет на лице молодого альфы. Разбитые губы немного искривились в ухмылке, застывшей на юном лице. Костяшки пальцев были разбиты. — Что, что вы с ним сделали? — Чимин поворачивается к капитану. — Он же совсем ещё мальчишка! Чимин в отчаяние смаргивает слезы. — Мальчишка, который сильно брыкался, — раздается ехидный смешок за спиной Намджуна. Чимин взрывается. Откуда-то из глубины его души поднимается такая злость, что он не ожидал и сам. Зверь встает на лапы, шерсть играет медным цветом. Он скалит белые зубы с которых капает вязкая слюна, готовый рвать. — Ты ублюдок, так изуродовать ребенка! Пак с кулаками бросается на капитана, наносит удары, которые вряд ли причиняют ему боль. Тот, как гора, немного вырастает над Чимином, хватает его, как котёнка, за грудки и встряхивает. Потом без лишних слов, приподнимает омегу и кидает в объятия одного из помощников. — Уведи его в свою каюту! Пока я… - рычит капитан сквозь зубы, втягивая щеки. Джун распрямляется, поправляет плащ и быстро выходит в приоткрытую дверь. Чужой альфа обхватывает талию Чимина, прижимает к себе и выводит следом. Прохладный ветерок окутывает омегу. Он бежит по его рукам и ногам, забегает за кромки блузки и, как хулиган, ерошит волосы. Чимин наконец то глубоко вдыхает, наполняет грудь свежим воздухом. Легкие начинают гореть. Его ведут вдоль левого борта корабля. Еле перебирая ногами, он боится споткнуться и упасть. Везде бегают полураздетые матросы, не обращая на омегу внимание. Посередине корабля Чимин останавливается. Океан был тих. Вдалеке плескаются дельфины, они сопровождают корабль, и где-то далеко на просторах синего неба летает ворон. Он кружится вокруг судна, то отставая, то немного приближаясь к кораблю. Его изящный изгиб крыльев разрезает голубое небо. Чимин крутит головой, пытается отследить эту гордую птицу. Только сейчас он обращает внимание на паруса. Они, как капли крови, нависают над его головой. Ветер теребит их, швыряя из стороны в сторону. Голова кружится, тело от боли перестает жить и он, как перышко, опускается на руки альфы, успевшего его поймать.