Книжное приключение. Новая версия.

Аромат чёрного тмина и зелёного чая дурманит его сознание. Всё вокруг плывёт, а очертания предметов ломаются как в калейдоскопе. Перед глазами Чимина стоит мутная пелена, он пытается сбросить с ресниц дым, но они тяжелеют и заставляют вновь закрыть глаза. Чимин лежит в дреме, ему легко и спокойно. Тело не слушается, ватные руки не хотят подниматься, а сознание, как в дурмане. Омега лежит на чём-то мягком и очень приятном на ощупь. Найдя в себе силы, он ладонью поглаживает своё ложе и что-то пушистое окутывает руку, а пальцами он ныряет в приятную гладь. «Это шкура», — понимает Чимин, но, какого животного, он не знает, да и разбираться совсем не хочется. Пак просто сильнее прижимается к приятной шерсти и проваливается в тягучую негу. Карусель в его голове не останавливается, она уносит своего хозяина в сладкую сказку, где он скачет на большом драконе по мандариновым облакам. Большие яркие цветы то появляются, то пропадают перед его взором, от чего Чимин сильнее щурит глаза. Радуга приятных ощущений накатывает ещё более мощной силой, расслабляя тело. И Паку это нравится. В очередной раз открыв глаза, омега улыбается. Перед ним стоит незнакомец. Хотя, может, он и знает его. Фигура расплывается, как смазанная водой акварель. Чимин никак не может сфокусировать свой взгляд. Он берет себя в руки, немного приподнимается. Тэ, конечно, это капитан корабля. — Тэхён, — фигура без слов подходит к постели и садится на край. — Тэ, ты вернулся? - Чимин трет воспаленные глаза. - Что со мной? — Всё хорошо, ты в своей каюте. Ты упал в обморок и ударился головой. Не переживай, всё будет хорошо! - гремящий бас ласкает слух. Автоматически Чимин протягивает свою руку к голове, но шишки или ушиба не чувствует, но думать об этом не хочет. Ему сейчас до одури хорошо. Он глупо улыбается, пытается разглядеть своего гостя. Как странно, но его не волнует, как Тэ появился тут и почему он кажется немного другим. Что сам он лежит на шкурах каких-то животных, и что блузка совсем расстегнута, а по голым ногам бежит прохладный ветерок. Ему всё равно — только радость и тёплая нега владеют им. Неожиданно тяжёлая рука падает ему на лодыжку. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красивый? — Намджун медленно передвигает свою ладонь по ноге Чимина. — Нет, — только и может выдохнуть он. Мурашки бегут по его телу, заставляя хозяина вздрагивать от каждого нового прикосновения. — Не бойся меня! Я не причиню тебе зла! — капитан задерживает свою ладонь на коленке омеги. Кожа под пальцами теплая и гладкая. — Я не боюсь тебя! — улыбается Чимин, прикрывая глаза от полученного удовольствия. - “Мм, а почему он должен боятся Тэхёна”? Его прикосновения оставляют ожоги на распаленной коже. Щёки омеги наливаются багрянцем и полыхают, как будто тысяча пожаров одновременно загорелись в нем. — О чём ты думаешь? — Джун переносит свою руку на бедро, разглядывает тонкие изгибы талии и так легкомысленно проходит по члену. Губы Чимина раскрываются в протяжном стоне. О чём он думает? О семье? О друзьях? Кто они? Длинный плащ капитана соскальзывает с его могучего тела, открывает все прелести молодого мужчины. Упругая шея, мускулистые руки, бесподобный торс будоражат воображение омеги. Черные вензеля татуировок причудливыми линиями соединяют его руки с грудью и торсом, плавно уходя под ремень, зовя за собой любопытный взгляд. -Тэхён-и, - Чим приподнимает голову, ее ведет и кружит. -” А, были ли у Тэхёна татуировки? Какая разница» … Омега протягивает руку, указывая на узор. Указательным пальцем он пытается провести по неровным линиям, заставляя тело мужчины напрячься. От жары и духоты оно покрывается потом, в котором отражаются крохотные лучи солнца, заглянувшие к ним в каюту. Намджун склоняется над Чимином, напирает голым телом. Грудь омеги немного приподнимается от желания и краешек блузки бежит прочь с плеча, открывая последние участки тела. Пак ждет, ощущает горячее дыхание капитана на щеке, прикрывает веки. В груди бежит щекочущий ручеек предвкушения, а сердце мерцает пропуская удар. Он разжимает губы, желает побыстрее урвать тепло чужих губ и поцеловать гостя, но поцелуя нет. Капитан дразнит его. Легкими прикосновениями он проходит по подбородку и отстраняется, приподнимает послушную куклу. Сильная рука одним рывком срывает непослушное блузку, наконец то оголяя все тело. Чимин ахает — не то от страха, не то от желания. Джун скользит руками по ребрам, подталкивает омегу упасть на облако подушек, гуляет по груди, вырисовывая ореолы сосков и добирается до шеи. Могучие ладони ложатся на тонкую шею омеги, придавливают к кровати. Капитан играет своими эмоциями. Желания обладать или убить сталкиваются в великой борьбе. Он сильнее сжимает тонкое горло, он может запросто сломать ему шею. Омега распахивает влажные глаза, пускает по телу альфы колючий ток возбуждения и бой выигран. Обладать твердит ему сердце. Ким поднимает его руки вверх, приближается к губами и впивается в припухлые открытые уста. Чимин с остервенением отвечает на требовательные ласки. Он обхватывает шею альфы, прижимается ближе, позволяет кусать и терзать губы. Капитан задыхается, легкие горят ядовитыми парами, которые плотным кумаром повисают в каюте. Время медлит не ускоряет свой бег. Ожидание сравни со смертью. Намджун отрывается от чужих губ делает глоток воздуха. Чимин недовольно скулит. Одним быстрым рывком капитан переворачивает омегу на живот. Капитан поднимается с кровати. Размашистым шагом мерит маленькую каюту. Запускает ладони в серебристые волосы, царапая кончики пальцев по коротко стриженым бокам. Этот омега будоражит его самые потаенные чувства. Он борется с желанием, а внизу живота скручивает боль воздержания. Чего он больше хочет? Его или тайну? Он хочет его тайну, он хочет владеть миром и им. Он мечтает купаться в этих новых чувствах. Джун сажает своего дикого и необузданного зверя на цепь, боится что не справится и растерзает тело омеги. Слабые лучи уходящего солнца покрывают оранжевыми мазками голое тело Пака, играют в меди его волос и раскрашивают желанием ягодицы. Чимин покорно ждет, утопая в облаках. Джун скидывает с себя последнюю ненужную одежду. Одним рывком дикого зверя налетел на омегу и пристраивается между раздвинутых ног. Ему нравится вид, белая кожа и оранжевые пятна заката. Ким нависает над телом, как гора, дарит жар, склоняется и откидывает пряди волос с шеи. На свет появляется татуировка луны. Альфа целует черные узоры, запоминает их наизусть, позволяет Чимину ерзать, сминая мягкие шкуры. Омега издает сладкие стоны под влажными отпечатками чужих губ. Капитан играет пальцами, перебирая торчащие позвонки омеги, спускается все ниже и ниже, добирается до упругих ягодиц. Чимин мучается от желания, приподнимает попку призывая к действию. Намджун одной рукой раздвигает персиковые половинки, размазывает природную смазку омеги по плотному кольцу мышц. Рычит в предвкушении сладостного удовольствия. Капитан окольцовывает ладонью свой член, несколько раз проходится размазывая смазку омеги по нему и пристраивается ко входу. Чимин вздрагивает почувствовав напор, запрокидывает голову назад в желании урвать еще немного ласки… Дверь каюты содрогается от стука. Капитан замирает в секунде от проникновения. Придавливает тело возбужденного и разнеженного Чимина, останавливается. Ким шепчет в поджарые бока, как безумно хочет его, проклинает всех чертей, которые притащили гостя. Джун дышит глубоко, нервно сглатывает пробегающие мурашки, пристраивается опять. Повторный стук в дверь заставляет заорать. — Войди! - голос пропитан яростью. — Намджун, там тебя ребята ждут! - помощник резко опускает глаза в пол при виде интимной сцены. - Вы обещали выступить с заявлением. Они собрались и ждут. Молодой альфа в смущении прикрывает глаза ладонью и отворачивается к стене, ожидая ответа. Джун чертыхается. С недовольным лицом он слезает с кровати, на последок еще раз проходится по попе Пака. Тот шипит, провожая голодным взглядом альфу. Капитан поднимает вещи с пола, одевает плащ, запахивая его. Потом подходит к столу, берет какие-то тряпки и кидает их на кровать омеге. — Оденься! - шипит он. - А ты проследи! — он окидывает взглядом стоящего в дверях парня. Намджун выходит из каюты, оставляя Чимина в неге не растраченного наслаждения, не помня даже себя.