Книжное приключение. Новая версия.

— Земля! — раздается где-то там, далеко за горизонтом сна. Чимин резко просыпается, неохотно приоткрывает глаза, скидывая дрему. Крик повторяется, и омега прислушивается к суете за дверью. Топот ног и невнятные бормотания проваливаются в сонном сознании. Пак еще немного ворочается, не хочет покидать теплое пространство под одеялом, но тревожные ощущения понемногу овладевают разумом, заставляя спустить ноги и неуклюже сесть на кровати. Вся каюта залита светом, а перед глазами прыгают солнечные зайчики, вынуждая прищуриваться. Солнце. Оно совсем другое, - замечает еще сонный Чимин. Его неровные очертания расползаются по небу, а насыщенный красный цвет режет глаза. И вот что самое странное - оно садится. Что-то не так, - мотает головой омега, до конца не понимая, проснулся ли он. Чимин трет лицо ладонью, немного похлопывает по щекам и все же теряет счет времени. Сейчас должно быть утро, - уверен он, но яркие краски, смеясь, заверяют об обратном. Пак встает, поспешно переодевается в новую чистую одежду, завязывает шнурок на воротнике серой льняной рубашки и натягивает сапоги. Закатные краски разжигают интерес и трепет. — Земля, земля! — возбуждено кричат за дверью, разнося новость по всему кораблю. Парень так и не успевает прийти в себя. — Чимин-и, земля, мы видим землю! — кричит с порога Тэхён, без стука влетевший в дверь каюты. Он смотрит с надеждой, а искры неподдельного восторга рождают бурю эмоций на его лице. Чимин в испуге и волнении замирает у самого окна, наблюдая за капитаном. За секунду его эмоции переживают разгон до скорости света. Радость от первых ощущений сменяется страхом и печалью. Пак обхватывает себя руками, мечется взглядом и продолжает грызть уже опухшую губу. Его сердце начинает трепетать от неожиданности. Он блуждает взглядом по возбужденному лицу капитана, как будто ищет в нем подтверждение, что все сказанное им - не сон. Теперь, когда остров уже на горизонте, Чимину катастрофически не хватает времени, которое ускользает от него сквозь пальцы. В каюте повисает тяжелое молчание. Тэ прижимается плечом к двери и ждет, когда до омеги дойдет вся суть происходящего. Воздух насыщается ароматами монарды и сандала, заполняет собой всю каюту. — Что? Что с тобой? Что-то не так? — не выдерживает альфа, подходит к омеге, обнимает за талию и притягивает к себе. - Мы нашли остров. Ты не рад? - удивляется Тэ, натыкаясь на ужас в карих глазах. — Наверное, рад, - неуверенно произносит Пак, освобождаясь от успокоительных объятий. Ему сейчас это не надо. Он должен сполна окунуться в последствия выбора и наказать себя за то, что доверил его другому. - Тэ, я просто не ожидал, что это случится так быстро! - голос дрожит и срывается на хрип. — Ну что ты, — капитан прикасается к плечу парня. – Это может быть и не твой остров, — он слегка улыбается. – Пойдем, нас ждут! Тэхён выводит омегу на палубу. Они вдвоем делают важный шаг к неизведанному будущему и останавливаются у борта корабля. Матросы уже стоят у края и указывают на горизонт. Чимин впивается пальцами в деревянное ограждение, приглядывается. Он ничего не видит, лишь красное, раскаленное от солнца небо. Капитану преподносят трубу. Он резким движением раздвигает ее. Труба с громким щелчком открывается, и альфа подносит ее к лицу. — Земля! — на выдохе тихо говорит он. — Курс на землю! — кричит Ким матросам. Передав трубу омеге, он указывает вперед. — Смотри, вот туда! Пак боится даже прислонится к трубе. Ведь ставить точку - это всегда страшно. Пусть бы их путь продолжался годами, и это позволяло бы ему балансировать между своими желаниями. Но теперь там, вдалеке, чуть заметный, чернеет остров, покрытый серой пеленой тумана. Чимин опускает подзорную трубу, так и не взглянув на долгожданную землю. — Тэхён-и, посмотри! — омега указывает на солнце. – Оно садится и так быстро, - Пак от волнения почти задыхается. Все происходящие кажется неправильным, странным и до жути загадочным. Чимин еще не до конца понимает, за каким явлением наблюдает и возможно ли такое на самом деле. Капитан хмурится. Его сердце предвкушает встречу с мечтой, но колючие лианы тревоги не позволяют ощутить всю радость сполна. Корабль на полных парусах идет по направлению к острову. Ветер дует в полную силу, помогает “Надежде”, разбиваясь о ее белые паруса. Тэ все еще не верит своим глазам. Далекие с виду облака начинают приближаться. Как разноцветная краска, гонимая ветром, они сливаются в причудливые узоры. «Северное сияние», — понимает Чимин. От изумления он открывает рот. А солнце горит все ярче и ярче. Кажется, еще одна секунда и оно вспыхнет огнем. Его неумолимое движение за горизонт пугает и в то же время заставляет трепетать каждую клеточку организма. Дотронувшись до нежной глади, оно будит воду. Шипение большой волной пробегается по океану и с грохотом разбивается о борт корабля. Чимин непроизвольно хватается за руку Тэхёна, а тьма в один миг опускается на них, покрывая своим плотным покрывалом. На одну минуту становится темно и тихо. Пара стоит, прижавшись друг к другу. Их глаза привыкают к темноте, а из толщи океана серебристым светом показывается луна. Ее теплый свет бежит по воде, приводя ее в движение. Луна рождается шумно и грозно нависает над черными пиками мачт. Она серебряной монетой поднимается высоко в небо, светом осыпаясь на корабль. Длинная дорожка бежит от корабля до самого горизонта, указывая путь. Океан зашумит и покрывается рябью. — Тэхён, это дорога! — Пак указывает пальцем на волны. Корабль стремительно плывет на луну, разрезая серебряный путь. Остров приближается, обретая свои еще совсем неровные очертания. И когда адреналин от достижения цели рождает ликование, плотная стена тумана вырастает перед кораблем. Судно бесстрашно входит в плотную массу тайной завесы. От дрожащего приступа страха Чимин жмурится и утыкается носом в плече капитана, прижимается еще сильнее и чувствует, как Тэ напрягает мышцы. Туман прилипает к их телам, пытается забраться в укромные уголки. Приносит с собой страх, который рождается из глубины неведомого, из мест, где ночь переплетается с днем, создавая новую реальность. Тэ притягивает к себе омегу, крепче вжимает к себе в бок, накрывает сильной рукой. Капитан стоит, почти не шевелясь, сам чувствует панику, но старается не выдать себя и передает всю силу своего духа парню. Ким смотрит вдаль, не отрывает взгляд, чтобы только не упустить остров из виду. Сейчас слова предсказателя обретают для него реальный смысл, а старые легенды оживают. Туман застилает глаза, не позволяет увидеть происходящее за бортом. Он едкой пеленой покрывает роговицу, выпуская слезы, а ветер стирает все посторонние звуки. Под плотной серой завесой ничего не видно и не слышно, и кажется, что мысли покрывает серая вата. Корабль как будто плывет по облакам, которые опускаются на него, окутывая борта ледяной коркой. Чимина трясет не то от холода, не то от ужаса. Тэхён утыкается носом в его волосы, дыханием своим отогревает лед на коже. «Надежда» замедляет ход. Туман становился плотнее, а ход корабля все медленнее. Пробивая эту стену, корабль почти останавливается. Он, как призрак замирает в этой липкой массе, и кажется, что они навсегда останутся здесь неприкаянными душами. Но вдруг поднимается сильный ветер, и клубы страха рассеиваются. На замену луне выглядывает солнце. Его беглые лучи пробивают занавес, освобождая замерзающих пленников на свободу. Корабль выходит на свет. — Чимин-и, смотри! — Тэ дергает омегу, который так и стоит, уткнувшись в плечо капитана. Пак боязно открывает глаза, отрывается от надежного укрытия и оборачивается. Перед ним вырастает зеленый остров, покрытый туманом, как шапкой. Он так близко, что можно дотянуться. Чимин тянет руку. Неумолимый зов овладевает сердцем. Так зовет дом. Молодое солнце целует легкие волны. Они разбегаются и с силой бьются о камни. Пак вспоминает семью — так отчетливо и впервые за долгое время. Ветер приносит запах печенья. Сырное - самое любимое. Омега втягивает его аромат. Воспоминание открывают ему окно в тот далекий мир — папина улыбка, запах отцовского табака и лай собаки. Он видит это так отчетливо, что теплота папиного поцелуя ощущается на его бледной щеке. Звонкий всплеск воды нарушает его видения. Якорь черным металлом разбивает нежную гладь. Еще секунда и корабль встает. — Тэхён, я не верю своим глазам, остров! Мы нашли его! - восторженно, но с нотками разочарования. Сладко, но в то же время с горьким послевкусием. На палубе собирается вся команда. Ликованию матросов нет конца. Каждый из них жил в ожидании прикоснуться к легенде из бабушкиных сказок. И вот теперь они в шаге от своей мечты. — Да, ты скоро будешь дома! — слова Тэ звучат с радостью, но доля грусти придает им печальный оттенок. — Подожди меня! Я соберу снаряжение. — Тэ, я бы хотел… Я хочу увидеть Юнги и попрощаться с ним, - Чимин понимает, что просто уйти и не сказать любимому ни слова нельзя. — Может, не стоит? Вы вряд ли поделите боль расставания на двое, а просто умножите ее вдвое, — понимающе произносит альфа. — Но я не могу уйти и не увидеть еще раз его глаза. Я должен сказать, как сильно люблю его, — пытается оправдаться омега. - Как ты не понимаешь, что это навсегда, - Чимин прижимает руки к груди. - Я больше его никогда не увижу и вряд ли смогу полюбить кого-то так сильно. Тэ, я оставляю всего себя тут, домой уходит лишь моя тень. — Я все понимаю, — он приподнимает его подбородок. – Иди! Омега со всех ног срывается к Юнги. И уже не важно, что просил доктор. Это их последняя встреча. Шуга стоит у окна, опирается руками на спинку стула. Он рассматривает уродливые очертания острова и проклинает Тэ за подаренный шанс жить. Какая разница, когда умирать. Смерть от кинжала в неведении чувств не так страшна, как смерть от расставания с частью себя. — Юнги, что ты творишь? Сокджин велел тебе лежать! - возмущается Чимин, застав парня у окна. — Я видел его. Видел остров, — безразлично произносит парень на выдохе. Его грудь равномерно приподнимается, поглощая такой горький на вкус кислород. — Тебе нельзя стоять! — оставляет без внимания его ответ омега. Старается держаться как можно спокойнее, но легкая дрожь выдает его волнение. Пак подбегает к Юнги, останавливается в метре. Парень вытягивает вперед руку, не давая к себе подойти ближе. — А какая теперь разница? — опустив руку, с ухмылкой произносит Шуга. — Что? Что ты такое говоришь? Джин запретил, - настаивает Чимин, обеспокоенный здоровьем любимого. — Чимин-и, ты пришел попрощаться? - задает самый главный для себя вопрос. Они стоят друг напротив друга, а их сердца сталкиваются бушующими волнами. Во взглядах смешиваются эмоции, словно строчки в книге, которые пишут другую историю. — Юнги, пойми, так нужно! — омега делает шаг к парню, но он опять вскидывает руку вперед. — Кому нужно? - качает головой альфа, не понимает. — Так надо! Я должен уйти, - повторяет заученные фразы Пак. — Надо кому? – не унимается Шуга. — Может, это надо мне или Тэхёну? – Это надо мне! — твердо заявляет Чимин. – Мне очень жаль, что ты даже не пытаешься понять, - омега смотрит в голубую бездну глаз, утопает в омуте непонимания. - Я не могу остаться здесь. Это не мой мир, я попал сюда случайно. Джин говорит, что мое пребывание на «Океадоне» может поставить под угрозу и меня, и вас. - Чимин рвется вперед, но все время натыкается на преграду. - Юнги, я очень люблю тебя и не хочу причинить боль! Я и так очень виноват! — Пак указывает на белую перевязь на груди альфы. – Если бы не я… — плачет омега, собирает языком соленые капли с губ, которые в предвкушении истерики начинают дрожать. Юнги, делает один неловкий шаг к Паку, в порыве успокоить. Оступается. Чимин подхватывает Шугу и обхватывает за талию, боится задеть рану. — Не стой, сядь! — омега пододвигает поближе стул. — Нет, я постою. — Держась одной рукой за спинку, другой, Мин слегка обнимает Пака. — Откуда Сокджину знать, что быть беде от твоего присутствия здесь? - продолжает допрос альфа, а время начинает свой обратный отсчет. — Я, я это знаю, я чувствую это, — Чимин прижимает одну руку к сердцу, а другой удерживает равновесие любимого. — А как же я, ты подумал обо мне? - вопросительно смотрит. Его взгляд рождает отчаяние. - Что будет со мной, ведь я тоже полюбил… - Тише, не говори это вслух, - Чимин крепче сжимает руки на его боках, чувствует, как ослабленное тело горит. Юнги вжимает омегу в себя, тратит последние силы, но не отпустит, только не сейчас. Пак не выдерживает, признает свою слабость и накрывает сухие потрескавшиеся губы альфы влажным поцелуем. Боится, что не заслужил и частичку этого счастья, которую он сможет сохранить в своей душе. Юнги отвечает сразу понимает, что это конец их романа. Что больше никогда в жизни не сможет слизать с уст любимого сказочный и такой неизвестный в их мире аромат монарды. Шуга целует нежно, но напористо. Изучает изгибы пухлых губ. Не проникает, не настаивает, лишь сминает сладость, заставляет память запомнить все до мельчайших деталей, выгравировать на сердце описания этой утопии. - Молчи, - прерывает сказку Чимин. - Не надо давать словам силу. Если ты признаешься мне, - он снова припадает к губам Мина, не может утолить свою жажду и пересилить рвущиеся из груди эмоции. - То я не смогу уйти. Они сплетают свои кисти, нащупывают пульс друг друга, как будто часть одного единого ритма, который сейчас должен измениться. Омега упирается лбом в лоб альфы, слушает его дыхание, забирает его кислород. Тишина - музыка, а мгновение их единения - вечность, в которой каждый вздох - теперь поцелуй прощания. - Я не могу тебя отпустить, - нарушает тишину Юнги. - Это самоубийство. Он ласкает тонкую талию омеги, пальцами оставляет раны, которые прожигают ткань рубашки. - Ты должен понять, - не отрываясь от небритой щеки, вздыхает Пак. Выпускает теплый воздух по шее альфы, от которого пульс у единого сейчас организма зашкаливает. - У нас разные пути и разные миры, - продолжает убеждения Чимин. Сам знает, что не бросит его, если тот не примет их расставание. - Но наши сердца будут навсегда биться в одном ритме, я обещаю тебе. Юнги незаметно кивает, словно подтверждает каждое слово. Он впитывает омегу под кожу, рисует его контур в памяти, заучивает мельчайшие детали. Цвет волос как медь, не тоном светлее. Аромат терпкий, цветочный, который хочется вдыхать, невзирая на передозировку. Юнги прикрывает глаза, злится на время, которого так мало, чтобы запомнить. Что еще лицо, губы, талия и плечи. Он как слепой, запоминает все на ощупь, ведь не простит себе потом, если не сможет вспомнить блеск карих глаз или вкус его слез. Скрип двери прерывает тайну прощания. На пороге стоит доктор, а из-за его спины выглядывает сам Тэхён. — Юнги, ты что творишь? — Сокджин быстро подбегает к больному. Чимин отпускает руки, разрывает связь, рождает пустоту. Он отступает от Шуги, но так и не поворачивается к доктору. Джин перехватывает тело молодого альфы, ругается и подводит его к кровати, приказав немедленно лечь. Альфа подчиняется. Тэ так и остается стоять у дверей, не в силах наблюдать за болью расставания. Когда Юнги уже лежит, Джин обращает свое внимание на омегу. — Ах, мальчик мой, — он раскидывает в разные стороны руки и обнимает его. – Я так рад, что ты сможешь вернуться домой! — его наигранная улыбка пытается развеять напряжение, царившее в каюте. Парень слегка улыбается, прячет эмоции, но не в силах унять слезы. Они льются сами, осушают омегу, превращая все внутри него в выжженную пустыню. — Да, доктор, — прерывает неловкое молчание Пак. – Я скоро буду дома. Надеюсь, что вы присмотрите за альфами. — Обещаю! — он кланяется Чимину и переводит свой взгляд на Юнги. — Чимин-и, подойди ко мне! — чуть слышно завет Шуга. От долгого стояния альфа совсем ослаб. Не спеша, Пак подходит к кровати и опускается на колени у самой головы альфы. Юнги приподнимается и прислоняется к его уху губами. — Я отпускаю тебя… Чимин мысленно вырывает свое сердце и вкладывает в горячую ладонь любимого, умывается горючими слезами и целует руку. Слезы катятся по его щеке и падают на ладонь Юнги. Капли, как заколдованные, не теряя формы, возвышается жемчужинами на коже. В ярком свете солнца они светятся как искры, переливаясь рыжими оттенками. Юнги быстро сжимает ладонь, боясь упустить часть любимого, прячет от посторонних глаз. — Уходи! — опускается с тихим стоном на подушку альфа. Он больше не хочет смотреть в пустую дыру в груди своего любимого, ведь его сердце теперь у него в ладони. — Юнги… Прошу… - рыдает навзрыд Пак, размазывая слезы по холодным щекам. — Уходи, Чимин! — Сокджин поднимает его за плечи. – Не надо его мучить! Я позабочусь о нем. — Да, нам уже пора! — голос Тэхёна раздается за спиной омеги. – Шлюпки уже на воде, и нас ждут. - Тэ, уводи его, - приказывает доктор, передавая сломленного омегу в крепкие руки. Тэхён перехватывает Чимина и выводит его в коридор. — Ты прав, нам пора, — эхом остается в каюте. Сокджин выходит следом. Юниг минуту лежит, давясь воем своего зверя, который уже разорвал все внутренности в лоскуты, желая догнать любимого и остановить. Волк кровавыми ногтями полосует душу, выворачивает наизнанку, причиняя неимоверную боль. Шуга сильнее сжимает кисть, сохраняет последнее тепло. Вдруг из ладони альфы появляется свет. Как будто он сжимает огонек, а его лепестки пытаются выбраться наружу. Свет льется сквозь пальцы. Юнги держит слезы, который начинают жечь ладонь. Сильнее сжимает челюсти, стирая зубы в порошок от пламенной пытки. Раздается шипение, и парень размыкает кисть. Прямо посередине на его ладони появляется отметина. Она похожа на ожог и разливается по краям, обретая очертания ярко-рыжей не полной луны. — Теперь часть тебя навсегда останется со мной! — тихо плачет Юнги, хоронит слезы в подушке. Он подносит ладонь к своим губам и целует. - Я верну тебе твое сердце Пак Чимин, - обещает он.