Конфитюр

***

      Влад снова решил организовать пару фото к релизу своей новой песни.       Идея была крайне проста, потому что особого бюджета на какие-то масштабные проекты у него не было, а принимать помощь Глеба он не хотел, потому что стеснялся просить его о чем-нибудь, связанным с его личными, карьерными делами.

Да и зачем это нужно?       Он просто выложит пару фото к этому событию, потому что масштабные фотосессии ему не интересны.       Влад делает пару снимков в свете разноцветных лампочек новогодней гирлянды с домашним нахлебником на руках и, когда Голубин, заходя в комнату, замечает эту очаровательную парочку, в состав которой входит его самый любимый мальчишка, то просто не может не подойти к нему.       Пока на руках Влада сидит светлый кот, которого он обнимает и поглаживает, Голубин подходит совсем медленно, чувствуя нежный и практически незаметный запах какого-то геля для душа, исходящего от Кожихова. Ну как такой сладкий мальчишка может пахнуть именно так, Глеб не находит этому объяснения.       Он хочет задохнуться от этого чудесного аромата и от своей любви к нему.       Мужчина подходит к камере, на которую Влад делал фото, включая на ней режим записи видео, и под непонимающий взгляд юноши, поднявшего на него свое ангельское лицо с тёмными глазами, на которых от гирлянды сейчас целое звёздное скопление. Он подходит ближе к нему тут же втягивая в мягкий и нежный на вкус, как свежие ягодки клубники, как сам Кожихов, как его внутренний мир и само нутро, желанный поцелуй.       Всё сейчас пропитано этой волшебной атмосферой, в которой сливаются запахи и чувства двух любящих людей.       В эти мгновения Глеб садится рядышком с Владом, чтобы утянуть его к себе на колени лицом к камере, с целью запечатлеть то, каким он иногда бывает. Приступая к самому желанному, он сначала кладёт свои ладони на его локти и введёт вверх по мягкой и очень тёплой ткани рубашки, в которой Владу до невозможности тепло, а сейчас будет даже жарко, к запястьям, сцепляя на них свои крепкие, забитые пальцы.       Поцелуй разрывается и Голубин, под размытым взглядом любовника, притягивает, а уже затем оставляет свой нежный поцелуй на тыльной части его левой руки, опуская рукав кофты и поцелуи вслед за ним ниже. Он не забывает и о правой руке, чувствуя, как Влада начинает мелко трясти, он опускает мягкий рукав, поглаживая нежную кожу руки мальчишки пальцами, выводя на ней непонятные узоры.       Кожихов в это время усаживается удобнее, сползая с коленок мужчины на его бёдра, начиная тереться своим нетерпеливым задом о его напряжённую, под тканью тёмных брюк, плоть.       Мальчишка чувствует, как начинает возбуждаться от своих собственных действий и от такой казалось бы ни чем непримечательной ласки со стороны своего любовника, который уже перешёл к более активным действиям, ведя своим носом по крашенным, мягким, как кофта, волосам Влада, чувствуя их приятный, обволакивающий аромат.       Мужчина хочет запечатлеть эти моменты навечно. Он чуть отодвигает патлы Кожихова с целью добраться до гибкой, нежной шеи, чтобы разукрасить её своими собственническими засосами, но пока что он только покрывает его загривок лёгкими поцелуями, всё равно для себя отмечая то, что он только его; руки же его уже сами тянуться к аппетитным бёдрам, резко сжимая их, от чего Влад простанывает, запрокидывая голову вбок, чтобы не задеть Глеба.       Его макушка оказывается прям на плече Голубина, который вдыхает глубже. Пальцы на руках Кожихова сжимаются и он возвращает свою голову в исходное положение тут же, замечая, что кот спешно куда-то смотался на своих четырёх лапах ещё в начале их романтического вечера.       — А когда он убежал? — задаётся вопросом Ладя, оставляя их вечер уже на второй план, потому что тема то действительно интересная и нужная в данный момент.       Глеб прекращает его лапать и целовать, не понимаю, почему зверюга сейчас интереснее чем он, а точнее его действия. Да в голове Влада сейчас вообще ничего кроме его имени быть не должно, а он тут о чём-то совсем не связанном с этим ему втирает.       —Не знаю, но в любой случае он принял верное решение — Шепчет Голубин мальчишке на покрасневшее ушко, прикусывая его сразу же, чтобы не втыкал, но тот лишь что-то непонятно мычит, чувствуя, как пальцы Глеба лезут к внутренней части бёдер, гладя их и сжимая по пути, иногда забираясь чуть выше, но никогда не останавливались там надолго, дразня Кожихова.       Влад томно вздыхает от таких действий, ненадолго забывая о начатом диалоге и своём вопросе.       —Он ведь даже не помяукал, когда уходил, как делает это об..— как-то грустно говорит юноша, но в следующее мгновение чувствует, как Глеб сжимает его возбуждение через ткань легких клетчатых штанов, заставляя Влада громко простонать и схватить его чуть ниже локтей, сильно сжимая, потому что ему до безумия приятна такая неожиданная ласка.       —Зато ты у меня сейчас замяукаешь — С улыбкой в голосе говорит он, сжимая талию Влада и не прекращая действия рукой. Кожихов громко дышит, жалобно поскуливая, и тянется своими руками, чтобы удовлетворить себя больше, но Глеб легонько бьёт по ним, не давая тем самым своего разрешения.       Он забирается своей рукой ему под резинку штанов, сразу же минуя нижние белье, которое сегодня на Владе, похоже, было кружевное.       —А-ах, Глеб, не тяни, пожа-ах-луста —Постанывая от мягких движений Голубина по своему члену. Кожихов снова решается помочь ему и себе, потому что мужчина мучает его слишком медленно, проводя пальцами по головке, размазывая все естественные от возбуждения выделения, тут же выводя всем этим странные узоры, как ранее на его руках. Вскоре он опускает руку чуть ниже, задевая взбухшие венки и немного надавливая на них, но не остаётся с ними возиться надолго, опуская свою руку к яичкам, перебирая и гладя их в своих руках, доводя Влада до еще большей тряске и мягким вздохам-стонам, которые показывают, что юноша уже на пределе и готов кончить.       У мальчишки от таких действий всё в голове переворачивает вверх тормашками, а пальцы на ногах сильно сжимаются в предвкушении сладкой разрядки, но Голубин останавливается, опуская раскалённого Влада на колени.       Юноша от всех предыдущих действий готов выполнять всё, что у него попросит любовник, чтобы удовлетворить себя и его, но тот как бы игнорируя его, направляется к камере, чуть опуская её вниз и мелько бросает взгляд в маленький экран, чтобы посмотреть на кадр.       —Так хочешь, чтобы тебя отшлепали? — не отводя глаз от экрана, он смотрит на то, как после этой фразы Кожихов склоняет голову ещё ниже и кладёт руки рядом с собой, опираясь горячими ладонями о пол.       —Хороший мальчик. — он отстраняет взгляд от экрана, подходя ближе к возбужденному мальчишке, который поворачивает голову, смотря, как медленно мужчина приближается и останавливается рядом, притягивая голову Кожихова ближе к своему паху, он, Влад, приоткрывает рот, шумно выдыхая тёплый воздух, в то время, как Глеб его ласково гладит по лицу и волосам.       Юноша тянется своими руками к штанам любимого и стягивает их, оставляя нижнее бельё на месте.       Он спускает тёмные брюки Голубина до колен и берёт его за бёдра для удобства. Влад высовывает язык, проводя им по спрятанному за неяркой тканью эрегированному члену, всё это время смотря Голубину в глаза. Он делает так ещё пару раз.       —Малыш, тебе не кажется, что пора уже перейти к самому сладкому? — кладя руку на крашенные, мягки волосы, говорит он, попутно массируя его голову своими пальцами.       Влад всё понимает и освобождает жаждущий ласк орган от такой ненужной сейчас ткани. Глеб помогает ему и позже полностью раздевается, снимая с себя также футболку и кидает всё куда-то рядом с диваном. Кожихов остаётся в своей расстёгнутой рубашке, не желая её пока что стягивать.       Мальчишка убирает волосы за уши и заводит руки за спину, потому что знает, как его любовнику нравится, когда он работает сам и берёт глубоко, в принципе, он сейчас это продемонстрирует. Юноша трётся щекой о такой чувствительный в данным момент половой орган, будто котёнок об ласковую, тёплую руку хозяйки.       От таких действий своего развратного мальчика, которому не терпится уже почувствовать своего папочку в своем теплом нутре, Глеб чувствует, как приходит новая волна возбуждения, накрывая его с ног до головы, он легонько шлёпает Кожихова своим возбуждением по щеке, а после прислоняет его к мягким, исцелованным губам и начинает водить по ним головкой; Влад приоткрывает ротик, впуская туда своего папочку, который тут же томно выдыхает, передавая всю власть мальчишке, сам же он возвращает свою руку ему на голову, немного трепая его волосы, а после, чувствуя ритмичные движения макушкой, накручивает его волосы себе на руку, задавая темп самому.       Кожихов заглатывает до конца, проходя своим языком по венкам, вырисовывая на плоти какие-то малопонятные переплетения. На его тёмных очах проступают слезы от резких и довольно грубых движений Глеба, который трахает его как в последний раз, желая забрать всё и сразу.       Видя переливающиеся кристаллики на глазках любимого, Голубин замедляет темп, свободной рукой смахивая их, сжимая щеку Кожихова и чуть оттягивая кожу, будто бы хваля. Отпуская он легонько хлопает ладонью по этому месту, подбадривая моргающего от таких действий мальчишку.       Через несколько минут он резко выходит из желанного ротика, тут же слыша намного пошлое хлюпанье чем до этого, Мужчина видит тонкие ниточки слюны и снова оказывается в нём до конца.       Кожихов слезливо постанывает, нервно выдыхая через нос, пальцы на руках сзади сжимаются, а из глаз всё таки бегут предательские ручейки. Юноша поднимает свои заплаканные глазки на мужчину, чьи светлые волосы сейчас так красиво и сексуально свисают над ним, под его сбившиеся из-за всего происходящего дыхание.       Глеб не выдерживает и со стоном глубоко кончает под этим пристальный любимым взглядом, не выходя из глотки мальчишки ещё некоторое время.       Голубин слышит шумный глоток Влада и выходит обтирая мокрый член по его многострадальной щеке, размазывая сперму, что осталось на нём.       —Умничка, покажешь папочке, какой ты послушный? — произносит Глеб низким тембром, смотря, как у Влада с кончика рта стекает блестящая слюна вперемешку с его собственным семенем. И Кожихов пытается промычать что-то типо "ага", после этого послушно открывая рот, высовывая язык.       Он сидит в такой обыденной, но с другой стороны очень сексуальной, позе, что Голубин готов кончить ещё раз только от одного вида такого Влада.       Мальчишка кашляет, когда Глеб стаскивает с него эту надоевшую кофту, кидая её к свои вещам. После этих действий он пропадает из поля зрения камеры, но спешно возвращается назад через пару минут с салфетками, которыми помогает юноше привести себя в порядок, и флакончиком смазки, которой они воспользуются в скором времени.       Он ставит его на пол, а сам берёт Кожихова на руки, возвращая на диван, потому что юноша явно не оценит прерогативу быть оттраханным на полу.       Мужчина просит мальчишку встать в коленно-локтевую, но немногу усовершенствованную, в которой он должен будет выпячить свой непослушный зад и прогнуться в пояснице так, чтобы всё поняли чем он занимается в перерывах между написанием музыки.

Впрочем что он и делает.       Глеб не может удержаться, шлепая своей ладонью по упругой ягодицы, на которой так аппетитно натянулась ткань светлых штанов его малышки, которая тут же громко охает, пытаясь сжать рукой обивку мебели.       Голубин никак не может наиграться, ударяя, а затем сминая манящие половинки. Он оглаживает их, даже через ткань находя жаждующую его достоинство дырочку, потирая на том месте пальцем.       —Ну Гле-а-ах — Не может нормально выговорить Ладя из-за действий Глеба, но тот и так понимает, что хочет его мальчик, поэтому он стягивает его штанишки, оставляя его в одних светлых кружевных трусиках.       —Надеюсь, что ты их надел для меня, а не для тех фото — ухмыляясь мужчина шлёпает его последний раз, тут же слыша протяжный стон, смешанных со словом "да". — Превосходно.       Голубин забирается пальцами под кромку такого хрупкого и одновременно красивого кружева, ведя руками в противоположные друг от друга стороны, чтобы неспешно стянуть их под выдох Влада. Он массирует большим пальцем напряжённую дырочку юноши, но позже от его нетерпеливого скулежа тянется за оставленным до этого на полу флаконом, продолжая наслаждаться видом. Мужчина выливает меж двух половинок достаточно смазки, которая спешно стекает вниз, капая на диван, в тот момент Кожихов дёргается.       Голубин закрывает бутылет, откидывая его куда-то, и переходит к самому желанному, собирая пальцами всё, что осталось, тут же спеша затолкать их во Влада. Эти действия проходят успешно и мальчишка, успевший немножко расслабиться, принимает пальчики своего папочки в себе с развратным хлюпаньем и стонами-просьбами в придачу.       Он виляет задом и насаживается на пальцы ещё глубже, прося этим большего и Голубин, который просто не смеет не выполнить желания своего малыша тут же вынимает пальцы, обтирая их об ягодицу, и входит в него.       Они стонут в унисон и каждый от своих собственных ощущений, обоим приятно и каждый доволен отдачей друг друга.       Глеб останавливается, но ненадолго, потому что слышит неразборчивые просьбы своего мальчика и притягивает его ближе к себе за талию, тут же начиная неистово вытрахивать из него всё силы.       —Ты наверное и не подозреваешь, как пошло сейчас выглядишь — Шепчет мужчина на красное ухо Владу, а после берёт его за подбородок, сбавляя тем, тут же втягивая в поцелуй. Кожихов стонет и мычит что-то вроде "не останавливайся".       —Что говоришь?— с наигранным непониманием спрашивает мужчина, начиная двигаться ещё медленнее. — Детка, ты же знаешь, что я не понимаю, когда ты разговариваешь так невнятно, можешь повторить чуть почетче?       Влад мычит и не может вытерпеть и понять, почему его мучают, ведь он такая умница и следует всему, что Голубин попросит. Кожихов опирается ладонями о крепкую руку, держащую его за талию. Стоя на красных коленях, он как-то умудряется стучать ногами от несправедливости и возбуждения.       Его раздражает, что Глеб вообще останавливается и начинает у него что-то выпрашивать.       —Ну так ты скажешь чего хочешь или мне оставить тебя наедине со своими мыслями?— спрашивает чёртов искуситель, который действительно может выполнить всё сказанное, Влад уже проходил через это и больше не хочет. —Я сейчас уйду, давай же.       —Тра-а-хни меня уже! — не выдерживает мальчишка всех этих мучений и идёт на поводу мужчины, что ухмыльнувшись валит вскрикнувшего Кожихова обратно на мягкую поверхность, наваливаясь всём своим весом, продолжая брать его сильнее, слыша в ответ на свои действия то, как Кожихов задыхается своими сладкими стонами и даже не может ничего сказать, лишь елозит руками по плоскости дивана, не зная, куда деться.       —И надо было тебе тянуть время, почему ты сразу не можешь сказать о том, как хочешь чувствовать меня в себе? — привставая и снова шлепая покрасневшую кожу задаёт свой вопрос Глеб, начиная намного резче входить.       Кожихов не может на это ничего сказать, потому что от всех этих действий и стимуляций его настигает сильный оргазм, от которого он кончает, выгибаясь и чуть ли не крича от удовольствия имя своего возлюбленного, который и помог ему достичь такое чудесного состояния. От такого зрелища не выдерживает и сам вышеупомянутый, кончая всеми фибрами своей души уже второй раз глубоко вовнутрь Влада, мыча и рыча в процессе, от того, как дрожит его любовник и обмякает в его руках.       Он с хлюпаньем выходит из податливого тела, видя, как вслед за этим действием вытекает струйка теплого семи, стекая вниз и капая туда же, куда и смазка какое-то время тому назад. Он трётся своим членом о ложбинку, удовлетворено постанывая.       Пожалуй, они запомнят этот фотосет навсегда и даже постараются повторить нечто подобное.