Фрик

Морти приезжает к Рику прямо с утра - если двенадцать пополудни можно считать утром, но он считает, его режим сбит напрочь ещё во времена активных приключений с дедом, где-то между вторым классом средней школы и “да ебал я эту шарагу, я всё равно не собираюсь в колледж”. Рика дома нет. Морти проводит полчаса у телевизора, но ему становится скучно, так что он ест, потом пьёт кофе, потом ещё немного ест, потом прибирается - но в этот раз такого сральника нет, поэтому это не занимает много времени. Готовить поесть бессмысленно, их всё равно не будет дома (Морти вдруг понимает, что назвал это место “домом”, хоть и мысленно, и заливается краской, закрывая руками лицо, как будто его кто-то может увидеть). Он шастает по квартире, обходит все комнаты по несколько раз, пока это вдруг не кажется бессмысленным, и он просто заваливается в рикову кровать, бесцельно оглядывая комнату. И натыкается взглядом на зеркало. На то самое чёртово зеркало, в короткое фотографировался Рик. Рик стоял перед этим зеркалом, полуголый, мокрый, и ткань полотенца обхватывала его член. О боже. Чёртово зеркало. Чёртово либидо. Чёртов Рик. Морти оглядывает комнату, как будто Санчез может прятаться где-то тут, но его нет, а возбуждение есть, и Майами совсем не думает, когда расстегивает ширинку, засовывает руку в шорты - обычные бермуды, достаточно широкие, по середину бедра, не такие пошло-сексуальные, как его “рабочая униформа”, но не в пример удобнее и задницу выгодно подчёркивают. Морти тихо стонет, когда, наконец, обхватывает член ладонью. Он вспоминает то фото, и тихий голос Рика в телефоне, его вздохи, его стоны. Он представляет, что Рик так же дышит ему в ухо прямо сейчас, отдрачивая ему - медленно, издеваясь, оттягивая разрядку, так, как он делает это сам сейчас. Морти сжимает сосок, теребит серёжку - он надел их, потому что ему кажется, что Рик их не оценил в прошлый раз. Он оттягивает серёжку и отпускает, проводит пальцем по соску, представляя, что это руки Рика - не очень похоже, но фантазия у него хорошая. Он уже близко, он уже почти всё, он чувствует, как тепло собирается внизу живота, яички поджимаются и - и именно в этот момент комнату ярко освещает зелёная вспышка портала. - Хэй, Морти, ты уже т… ут. - Рик спотыкается. Натурально спотыкается, об собственную ногу, и едва не падает, в последний момент успевая схватиться за комод. Он замирает, когда Морти стонет, тихо, такой, блять, нуждающийся. Проводит взглядом от широко расставленных ног по руке, сжимающей член, по втянутому, напряженному животу, по пальцам, всё ещё теребящим сосок. По дрогнувшему кадыку. Морти смотрит, как Рик изучает его взглядом, и, когда они встречаются глазами, кончает, громко, несдержанно застонав. Рик сглатывает, делает шаг назад и исчезает в портале. Морти отпускает. Блять. Он только что кончил, глядя Рику в глаза. В его доме. На его кровати. Рик видел это. И ушёл. Морти накрывает паникой, потом смущением, потом снова паникой, потом эти две эмоции перемешиваются в странном коктейле и едва не сводят его с ума. Он переворачивается на живот, утыкается лицом в подушку и воет на одной ноте, тихо, долго, пока дыхание не заканчивается. Когда небольшая истерика проходит, натягивает шорты и идёт по дому искать Рика. Но его нигде нет. Морти садится на диван, уставляется взглядом в экран телевизора: он выключен, и Морти видит себя, всё ещё красного и встрепанного, смотрит себе в глаза: - Ты долбоёб, чувак. Пацан из телика ничего не отвечает, но кивает согласно. Рик? Эй ты не можешь меня игнорировать Я всё ещё у тебя дома У меня оплачен уикэнд и я не уйду И потом тоже не уйду Тебе в любом случае придётся придти и выгнать меня Ну Рик серьёзно Морти едва не роняет телефон, когда вдруг рядом с диваном открывается портал - из него выходит Рик, естественно, а кто ещё; его лицо не выражает никаких эмоций, он падает рядом, протягивает бутылку пива. Морти пытается побороться с крышкой, но добивается только ссадины на ладони - Рик закатывает глаза, отбирает бутылку и возвращает уже открытую. - Спасибо. - Морти, вдруг, почему-то ужасно неловко. Не то, чтобы его семья никогда не заставала его за дрочкой - матери хватило одного раза чтобы начать стучаться, отцу - трёх, Саммер - того раза на кухне, чтобы обходить брата по широкой дуге, да, детские дрочильные травмы у них семейное. Деду, в принципе, поебать, однажды он, бухой и обторчанный, вытащил Морти из кровати без трусов и потащил в самое пекло. А ещё некоторые Рики специально просили его подрочить перед ними, пока занимались всяким разным риковским дерьмом. Ну и Рикхаб, конечно, сплошь забитый роликами с ним. Ему не привыкать к прилюдной дрочке. Сейчас его никто не просил, он не делает это на камеру и он даже, блять, не у себя дома. Он подрочил в чужой спальне, и его застал хозяин. Что может быть более по-мортиевски, чем это, Майами не знает. Ничего, скорее всего. - Ты дрочил на моей кровати, Морти, - говорит Рик, как назло, будто мысли читает. Морти прислоняет холодную бутылку к горячей щеке - отчасти, чтобы охладиться, отчасти, чтобы спрятать лицо от Рика. - Почему? - Прости. - Почему, Морти? - Тебя долго не было! - Возмущённо говорит Морти, как будто даже наезжает, как будто это Рик виноват в том, что Морти - несдержанный комок подростковой похоти. Хотя, в каком-то смысле, так и есть, вообще-то, потому что в этом виновато то чёртово зеркало. Чёртова фотка. Чёртов Рик. - Это повод? - Рик натурально охуевает, смотрит на него, но лучше бы не смотрел. Его голос неестественно сдержанный, звенящий, связки подрагивают. Когда он прищуривается, Морти на секунду кажется, что он ему втащит. Он не думает, что этот Рик способен на такое, но всё равно чувствует мерзкий укол паники. Он аккуратно отставляет бутылку - Рик прослеживает взглядом его движение, но быстро возвращает глаза на его лицо. - Ты всегда дрочишь, когда кто-то опаздывает, Морти? - Я… это - это всё ты! И з-зеркало! И фотка! И т-ты!.. - Морти резко затыкается, прячет лицо в ладонях. Да какого хера? Ему вдруг кажется, что ещё никогда ему не было так стыдно, хотя, наверное, это не правда - просто эмоции такие яркие, такие острые, и происходят сейчас. - Ты такой пиздец, пацан, - говорит Рик как-то тяжело - Морти видит сквозь пальцы, как Рик прикладывает ладони к лицу, сильно проводит вверх - вниз - вверх, будто стирая эмоции, зачесывает волосы назад. А потом резко хлопает себе по коленям - Морти вздрагивает - вставая, треплет высветленные патлы. - Погнали. - Куда? - Морти отнимает руки от лица, смотрит на него снизу вверх: краем глаза он видит свой взгляд в отражении телевизора, полный испуга, недоверия и детской доверчивости, как бы странно это ни звучало. Рик кладёт руку ему на щёку, проводит аккуратно к виску, поглаживая, убирает непослушную прядку за ухо - Морти неосознанно льнет к руке. Рик смотрит как-то странно, но Морти сейчас не в состоянии понять даже свои эмоции, не то, что чужие. - Отвезу свою кисуленьку отдохнуть, куда же ещё? - Фу, прекращай, - говорит Морти на автомате, морщась, а потом распахивает глаза, осознавая, вскидывает голову выше - шея от резкого движения неприятно хрустит. - Ты не выгонишь меня? - Я сам тебе дрочил не так давно, - напоминает Рик, и Морти снова опускает глаза, смущаясь. Да что ж с ним такое-то, боже-ты-блять-мой, дрочка - самое невинное, что с ним делали другие Рики, какого хера сейчас-то он смущается, как целочка. Это всё не отпустившая дрочка. Гормоны-хуёны. Точно. - Ну подрочил и подрочил, ну увидел и увидел, с кем не бывает. Тебе четырнадцать, это нормально. - Мне восемнадцать! - Моментально взвивается Морти, вскакивая с дивана - вдруг оказываясь слишком близко к чужому насмешливому лицу, не смотря даже на разницу в росте. - Издеваешься, да? - Само собой. Всё, кончай выебываться, жду в тарелке, - Рик уходит, доставая ключи из кармана - Морти даже не успевает спросить, а где, собственно, блядская тарелка, он не заметил тут никакого гаража. Он подхватывает чемодан, выходит на улицу - тарелка стоит на газоне, пропахавшая жухлую траву и жёсткую почву. Откуда, блять? Морти не слышал столкновения. Рик сидит за рулём, копаясь в телефоне. Морти зависает. Когда Рик думает, что его никто не видит, он точно такой же, но какой-то неуловимо другой. Спокойный, даже почти расслабленный, по меркам Рика Санчеза, конечно, но бровь всё равно прорезает хмурая складка и пальцы беспокойно стучат по рулю - Морти зависает на этой руке, этих пальцах, запястье, которое обхватывают сразу три пары часов, предплечье, сухом, жилистом, не скрытым короткими рукавами футболки. Шрам на бицепсе - старый, белый, большой. Морти, почему-то, не замечал его раньше. Рик, видимо, чувствует его взгляд, поднимает глаза от телефона, смотрит на него, быстро пробегает взглядом по телу, снова возвращает к лицу, широко скалясь, как гиена, нашедшая свежий кусок мяса. - Нравлюсь? - Нравишься, - честно отвечает Морти, потому что, ну а хули скрывать. А потом подкатывает к себе ближе чемодан за ручку. - Не могу поднять. Поможешь? Рик вздыхает тяжело, но вылезает из тарелки, открывает багажник. Поднимает чемодан легко, как будто тот вообще ничего не весит, хотя Морти даже на колёсиках еле как допёр его от машины до дома, а потом от дома до тарелки. Морти зависает на напрягшемся бицепсе. Сглатывает. Рик смотрит на чемодан удивлённо. - Ты его секс-игрушками под завязку набил? Хули он тяжёлый такой? - Морти хочет закономерно возмутиться, потому что какого хера, ты не имеешь права называть что-то тяжёлым, если способен поднять это одной рукой, не напрягаясь. Но вместо этого расплывается в широкой ухмылке. - Зачем мне целый чемодан секс-игрушек, если я еду с секс-инструктором? - Морти, проходя мимо, засовывает руку под чужую футболку, проводит острыми ноготками по напрягшемуся животу, быстро, мимолётно, оббегает тарелку и садится на пассажирское, хлопая дверью. Майами Морти он или где, в конце концов. - Блять, пиздюк! - Морти гаденько хихикает. Они летят два часа, споря и ругаясь из-за радио, сходятся на мнении, что на Цитадели крутят какое-то говно, и что Морти-диджей такой же обсос, как и диджей-Рик, и что Гримклаббитлз - лучшая группа во Вселенной, кроме, конечно, Meat curtains, хотя Морти, вообще-то, слышал только одну песню, но чёрт. Он теперь главная фанатка. Они натыкаются на земной супер-пупер-чат, синхронно смеются над объявлением ведущих о “самой популярной музыке в галактике”. Слушают его весь, узнавая, что там сейчас популярно на Земле - становится как-то тоскливо, но тепло. Морти скучает по дому, но он у него хотя бы есть, так что для грусти нет причин. Первое место занимают какие-то кореянки с отсылкой на 2007. Морти даже нравится. - Туру-туру-ту, - напевает Морти, отбивая ритм по коленкам, чем изрядно раздражает Рика, но он прекрасно об этом знает, и это главная причина, по которой он не прекращает. - Айе-айе. - Блять, пиздюк, если ты не прекратишь - я выкину тебя за борт, - наконец, ворчит Рик, хватая его за руку. Морти смотрит в окно, подпирая голову рукой, так что Рик не видит, как паскудненько он ухмыляется, когда ловко разворачивает руку, переплетая пальцы, крепко сжимает. - А кто тогда отсосёт тебе на обратном пути? - Блять, - рычит Рик злобно, как цепная собака, которой перед носом трясут куском мяса. Но руку не вырывает. *** - И где мы? - Морти оглядывает заброшенное здание посреди небольшого острова. Не то, чтобы он меркантильная сучка (он в это верит), но всё же он надеялся на что-то… нормальное? Даже бургеры из придомовой жральни уже не кажутся ему такой уж ужасной идеей для свидания. - Это, типа, месть или ты всё-таки маньяк и разберёшь меня на органы? - Я глубоко оскорблен твоими подозрениями, мелочь, - Рик толкает его в лопатки - не сильно, но Морти и этого достаточно, чтобы пошатнуться. Он по инерции делает два шага по направлению к дверному проему - на проржавевших петлях нет двери, уже давно, судя по всему, а под ногами хрустит битое стекло. Где-то внутри здания резко и громко кричит птица. Морти вздрагивает, зябко поводит плечами, пытаясь избавиться от неприятных мурашек. - Чего ты так ссышь? - Флэшбеки о начале карьеры, - нервно смеётся Морти. Он даже почти не шутит. Рик подходит вплотную, коротко целует в лоб, а потом хватает его за руку (Морти уже по привычке переплетает пальцы, сам не замечая, и это немного успокаивает) и тащит к дальней стене. Нажимает какие-то кнопки на почти незаметной панели - раздаётся звонкий дзиньк, и перед Морти открываются двери лифта. Обычного, чистенького, аккуратного, похожего на лифты в отелях с четырьмя звёздами. Неплохо. Когда они заходят, Рик нажимает на минус шестой этаж. - Точно, подозрительная любовь к подвалам, как я мог забыть. - Всё ещё не против цепей? - А ты запоминаешь мои фетиши? - Морти перестаёт рассматривать лифт, поворачивается к Рику - тот оказывается неожиданно близко, разглядывает его. Морти делает шаг назад, разводит руки немного в сторону. - Нравлюсь? - Нравишься, - отвечает Рик одновременно с сигналом лифта. Двери за Морти открываются, но он не спешит оборачиваться. Он встречается взглядом с Риком, делает к нему шаг, задерживает дыхание, когда Рик поднимает руку, проводит кончиками пальцев по щеке, путается в волосах. Когда Рик наклоняется ближе, и чувствуется его горячее дыхание на скуле, Морти прикрывает глаза и поднимается на носочках, сам тянется ближе. Время вокруг, кажется, замирает; Морти перестаёт слышать что-либо, кроме собственного пульса, стучащего в ушах. Рик проводит кончиком своего носа по его - это движение, такое по-детски невинное, такое не совойственное мудаку Санчезу, заставляет сердце Морти подскочить к горлу. Он сглатывает, сжимает пальцами футболку на боках, губы сами собой растягиваются в улыбке. - Добро пожаловать! Позвольте проводить вас к столику. - Морти вздрагивает, резко распахивая глаза. Первое, что он замечает - взгляд Рика, злой, направленный куда-то за его спину, поверх его головы. Потом недовольно сжатые губы. Морти оборачивается - сзади стоит кто-то, внешне вполне похожий на человека, в форме метрдотеля. Морти вздыхает, делает шаг к выходу, невероятным усилием воли сдерживая желание провести по волосам, по тому месту, где только что была рука Рика. Почувствовать его тепло. Он не успевает понять, когда его хватают за запястье и затягивают обратно в лифт, не успевает осознать короткой вспышки боли, когда впечатывается позвонками в стену, ударяется затылком. Он успевает только сделать короткий, судорожный вдох, прежде чем его губы сминают в жадном, голодном поцелуе. Морти почти не замечает, как двери лифта снова закрываются, всё, что он чувствует, это настойчивый язык и ещё более настойчивые горячие ладони, забирающиеся под рубашку, сжимающие поясницу, чтобы притянуть к сухому, сильному телу. Морти выгибается послушно, податливо, обхватывает руками за шею, крепко, сам прижимается ближе, как будто хочет впечататься, вплавиться. Открывает рот, впуская чужой язык - на вкус он, как кола, которую они пили во время небольшой остановки, и остатки мятной зубной пасты. Морти уже и забыл, что поцелуй может быть другим, непохожим на водку и разрушенные мечты. Когда сильные руки стискивают бока и подтягивают выше по гладкой стенке, Морти рефлекторно обхватывает Рика ногами за бедра, вжимается ещё ближе, несдержанно поскуливает в рот. Руки на его боках стискиваются ещё сильнее, почти что делают больно, завтра там точно останутся синяки, и от этой мысли член Морти едва не взрывается - он хочет, он так хочет, чтобы на нём остались следы этого Рика, он ни за что не будет сводить их. Когда Морти начинает ёрзать, пытаясь потереться членом о жёсткий, напряжённый живот, Рик прерывает поцелуй, прижимается своим лбом к чужому. Они оба тяжело дышат, Морти чувствует, как быстро-быстро вздымается чужая грудная клетка. - Вау, - выдыхает он шёпотом, когда пауза затягивается. Он уже почти успокоил дыхание, но всё ещё не открывает глаз. Рик всё это время молчит, и Морти боится, что он посчитал всё это ошибкой. Он вдруг вспоминает все эти его “я не такой” и “я не заинтересован в Морти”, и, не смотря на весьма очевидные доказательства обратного, ему вдруг становится страшно, что Рик попробовал и понял, что был прав. Что он сейчас отправит его обратно в Цитадель, и больше никогда не вызовет, и может даже найдёт другого Морти, более правильного, того, кто не будет лезть к нему в штаны не смотря на запрет, и… - Ага, - усмехается Рик, снова прижимаясь губами к чужим, проводит языком, мягко прикусывает нижнюю. Морти резко распахивает глаза, встречаясь взглядом с другим напротив, ясным, насмешливым, каким-то даже искрящимся. - С той игры в “я никогда не” не мог думать ни о чём другом. Рик целует его, сейчас мягко и почти лениво, и Морти отвечает, но в голове его крутятся шестерёнки. “Я никогда не”. Это же было… Вау. - Вау, - говорит он, отрываясь теперь уже сам. - Долго же ты ждал. - Вам не требуется помощь? - Раздаётся вдруг за дверьми голос метрдотеля, про которого Морти напрочь забыл, как и про мир за пределами этого лифта. Рик закатывает глаза, аккуратно ставит его на пол, приглаживает растрепавшиеся волосы - сперва Морти, и только потом уже свои. - Видимо, придётся ещё подождать, - ворчит он, нажимая кнопку на панели. Двери разъезжаются, Рик пропускает его вперёд - Морти не то, чтобы удивлён, он в ахуе, потому что где Рик, а где галантность. Потом он думает, что он идиот, потому что давно пора было бы перестать удивляться хоть чему-либо в этой Вселенной. “Где-то каждую секунду что-то умирает, а Рики Санчезы каждую секунду творят хуйню”. Иногда так совпадает, что это хорошие манеры. За дверьми лифта просторный зал, где посередине всего лишь один-единственный столик, но это проходит почти мимо сознания Морти - всё, что его занимает, это высокие, абсолютно прозрачные стены по всему периметру, за которыми голубая прозрачная вода, будто бы живая, настолько полная удивительной океанической живностью. Морти подбегает к одной из стенок, почти прижимается носом к стеклу, разглядывая: он видит земных оранжевых клоунов, и зиплорианских золотистых картисов, и картисианских прозрачных зиплорианов, и ещё сотни разных видов, которых не видел никогда или видел, но уже забыл. Они плавают вокруг, ловко обходя друг друга, танцуют в причудливом водовороте прямо перед его носом, как будто специально для него. У Морти спирает дыхание от восторга. - Я знал, что тебе понравится, - самодовольно посмеивается рядом Рик. Морти даже закатить глаза на это не может, потому что да, чёрт возьми, ему нравится, он в восхищении каждую секунду. - А как они все тут живут? - Рик издаёт невнятный хмык, означающий, судя по всему, вопрос. Морти тычет пальцем на золотистую рыбку с длинным хвостом, будто бы состоящим из настоящих перьев. - Картисы обитают в соляной кислоте. А вон там, кажется, сом? Они, по-моему, вообще пресноводные. - А ты шаришь, молодец. Видишь, вокруг каждой из них шар? Его не видно, если не приглядываться. Это их среда обитания. По-сути, они не замечают, что вокруг что-то изменилось. - Ты сделал каждой рыбине свою среду обитания? У тебя настолько нервишки шалят? - Смешно. - Рик закатывает глаза и садится за стол. Морти следует его примеру, только сейчас поняв, насколько проголодался - с потрясениями последнего получаса этого как-то не замечалось. - Мне надоело мотаться за образцами, я решил развести их под рукой. - Стой, образцами? Это?.. - Моя лаборатория, ага. Вторая. Первая, вообще-то, эту я давно построил, лет двадцать назад. - Рик заглядывает в меню, и именно в этот момент к ним подходит официант. Морти тоже заглядывает в меню, быстро пробегает глазами список блюд - очень много рыбных, что не удивительно. Когда на периферии зрения мелькает белый рукав униформы, в голову приходит мысль. - А работники? Официант и метрдотель? И ещё тут кто? Они тут постоянно живут? Ты же два года из дома не выходил, они тут так и торчали одни? Ты им хоть отпуск дал? - Иисусе, Морти, это андроиды. - Андроиды? - Морти слышит шокированный голос позади себя. Он переводит взгляд и видит, как официант в паническом ужасе разглядывает свои руки. - Я андроид? - А потом вдруг он хватается за волосы, громко кричит и с разбегу влетает в стену. Рик чертыхается, когда по стеклу расходится сетка трещин, грозащая вот-вот лопнуть и потопить их. А официант, тем временем, вскакивает на ноги и снова несётся в стену, но вдруг его голову прошивает лазерный луч, и он падает лицом в пол. Под ним открывается люк и тело за секунду исчезает. Морти смотрит на Рика, тот всё ещё сжимает бластер, из ствола которого тянется тонкая струйка дыма. Он выглядит недовольным, но не злым. Таким, будто Морти опять сделал что-то идиотское, но Рик уже смирился и привык. В целом, это не далеко от истины. - Знал бы ты, как часто я видел такое лицо у деда. - Да уж догадываюсь. Какой же ты любопытный. - Благодаря этому качеству мой дед покорил Вселенную. Не могу спорить с генетикой, дедуля. - Подлиза. - Уж какой есть, люби меня таким. - И всё равно завали ебало. - Я один чувствую дежавю? - Вы определились с заказом? - Морти вздрагивает, когда рядом раздаётся голос нового официанта, как две капли воды похожего на предыдущего. Морти утыкается взглядом в меню и в этот раз предпочитает вопросов не задавать.