Фрик

- Я никогда не был на свиданиях, - говорит Морти, поднимая бокал с вином, разглядывая его на свету. Сквозь красную, но абсолютно прозрачную, жидкость Морти видит лицо Рика, искажённое стеклом, со скептично поднятой бровью и закатанными глазами. Это заставляет его захихикать. - Подобные игры подходят для алко-вписок. - Что доказывает, что я никогда не был на свиданиях. Но вообще, я не собирался это затевать, хоть и было бы забавно - просто делился фактом из биографии. Я ещё с прошлой информацией не определился, что делать. - Что, серьёзно? Никогда? Прям ни разу? - Неа, - пожимает Морти плечами, делая глоток. Вино крепкое, но этого совсем не чувствуется; сладкое, но не приторное. Приятное. - Я же вроде как втюрился в образ всемогущего космического террориста. Не совсем те ребята, кто таскает на свиданки в рестораны. - А сверстники? Одноклассники? - Ты видел хоть одного Морти, который ходит на свидания с одноклассниками? - Ты странный по меркам Морти, так что ты мог бы, - Морти смеётся, давясь вином. - Это именно та причина, по которой я не ходил на свидания. Я странный. В смысле, причина, по которой никто не звал. Не думаю, что кто-то хотел всерьёз связываться со странным челом, который стабильно хотя бы раз в неделю вываливается из портала, перемазанный непонятными жидкостями. Меня не травили в школе, в отличии от многих других Морти, потому что я не зачуханный лузер, но и особо сближаться никто не стремился. Да и я не рвался. Зачем идти на свидание, если нет искры? Рик ничего не отвечает, только смотрит пристально. Морти взгляд не отводит, но прячет улыбочку за бокалом. Не то, чтобы он планировал какой-то намёк или что-то вроде, просто ляпнул, не подумав, но забирать слова назад он точно не собирается. Они уже доедают десерт за непринуждённой беседой о всякой ерунде, вроде трейлера шестого сезона “Яйцелюбов” или скорого открытия нового автомата в Блиц-Энд-Чипс, про который ходят слухи по всей Цитадели, когда Рик внезапно говорит: - В последний раз я был на полноценном свидании с Дианой, - Морти поднимает брови удивлённо, потому что, если он совсем не разучился считать, это было… сорок лет назад? Не меньше. Рик хрипло, тихо посмеивается. - После её смерти долгое время было… не до этого, в общем. А потом я вернулся в семью, втянулся как-то, подуспокоился и решил, а чем чёрт не шутит. Но каждый раз, когда кто-то наклевывался, Морти вдруг влипал в очередное дерьм… о. Кажется, понял. - Морти едва не падает со стула, заходясь в приступе хохота. Он не успокаивается, даже когда Рик дергает его за прядку волос, весьма болезненно, и даже, когда он подцепляет ножку Мортиного стула под столом и резко тянет на себя, заставляя Морти завалиться на пол. Когда над ним появляется сердитое лицо, Майами зажимает рот обеими ладонями, но через них всё равно пробиваются сдавленные смешки. - Бля, ну хорош. - Морти страшны в своей ревности. - Или тупы. - Одно не исключает другого. Рик помогает Морти подняться, отодвигает перед ним стул, как настоящий джентльмен, но когда Морти устраивает поудобнее свою задницу, даёт подзатыльник - совершенно не заслуженный: Морти не виноват, что Рик такой не догадливый, когда дело касается чувств. Чувств зашуганных пубертатных подростков, охуевающих от влюблённости в собственного деда, но это уже дело десятое. - Чего хочешь дальше? - Спрашивает Рик, когда они допивают вино. Морти пожимает плечами, мельком оглядываясь. - В подростковых ромкомах где-то на этом месте ты должен отвезти меня домой и наткнуться на моего злого отца, не успев поцеловать. На этом все мои познания в свиданиях заканчиваются, я ж говорил. - Не, хуйня план. Я пока не готов к знакомству с родителями. - Пока? - Морти делает игривую волну бровями, хихикая, когда Рик закатывает глаза. - Завали. У меня есть идея получше. - Рик встаёт из-за стола, идёт к дальней стене - прямо перед ним из ниоткуда появляется барная стойка, за которой бармен с забавными усами протирает бокал. Рик по-хозяйски заходит к нему, долго выглядывает что-то на витрине, а потом берёт две бутылки, рюмки и ставит на поднос. Следом туда же отправляется блюдечко с уже нарезанным лаймом и блюдечко поменьше, видимо, с солью. - Разве на свидании принято пить текилу? - Спрашивает Морти, когда Рик подходит к нему. Рик устанавливает на поднос свечи со стола, сажая на воск, чтобы они не упали, а потом машет головой в сторону лифта, давая знак идти за ним. Морти, конечно, идёт. - У свиданий нет правил, пиздюк. - Это у тебя нет правил. - Одно другому не мешает, - Рик нажимает на цифру “1”, лифт поднимается медленно и тихо, так же медленно и тихо говорит Рик, продолжая учить непросвященного Морти. - Только ты решаешь, как правильно проводить своё свидание. Хочешь - проведи весь вечер за душными разговорами о польском артахаусе, хочешь - устрой дебош и обвенчайся в Вегасе. - А если я хочу добраться до третьей базы? - Морти прикусывает губы, чтобы не засмеяться, когда слышит, как тоненько бренчит стальной поднос в руках Рика. Но вдруг становится не до смеха, когда прямо над ухом раздаётся хриплый, тихий голос: - Если хорошо попросишь… - Морти чувствует мурашки, проходящие по задней части шеи, но не успевает никак среагировать, когда двери лифта открываются, и Рик выходит в заброшенное здание. Это как будто другой мир, тихий и пугающий, и Морти тут же его догоняет. Вряд ли тут есть что-то опасное, но подобные места нагоняют на Морти иррациональный страх. - Чего ты так трясёшься? Когда в первый раз ко мне приехал, таким ссыкливым не был, а там не намного лучше. - Меня ослепили бабки. А потом как-то привык. - Сучка ты меркантильная, - Рик смеётся, останавливаясь на берегу. Отсюда не видно заброшку, вообще нихрена не видно - у планеты нет спутника, и без двух свечек на подносе дальше собственного носа ничего не разглядеть. Рик ставит поднос на землю, что-то колдует и вдруг появляется огонь - для Морти это всё выглядит, как натуральная магия, но он привык к подобному ещё лет пятнадцать назад. Он садится на землю, прямо жопой, обтянутой дорогущими шортами. Песок под ним неожиданно оказывается мягким и горячим, его приятно пропускать сквозь пальцы. Морти смотрит на воду, чёрную-чёрную, бесконечную в этой кромешной темноте, а потом переводит взгляд на лицо Рика, немного жуткое в отстветах костра, но по-странному завораживающее. Рик сейчас выглядит, как какое-то ацтекское божество. Страшное, грозное, несущее бедствия и погибель каждому, кто был достаточно туп, чтобы не задабривать его человеческими жизнями. Когда Рик протягивает ему рюмку текилы, улыбаясь, Морти думает, что он не глуп. Когда Рик берёт в свою огромную ладонь его тонкое запястье, высыпает немного соли на скопление голубых вен, резко опрокидывает рюмку и, не сводя с Морти прямого взгляда, широким движением языка эту соль слизывает, а после закусывает лаймом, растягивая губы в абсолютно непотребной ухмылке, Морти думает, что принесёт ему любые жертвы. Морти выпивает свою рюмку, сморщившись, сам тянется к Рику, слизывает с его губ остатки соли и кислого сока. Рик открывает рот, пропуская его язык, обеими руками зарывается в длинные волосы. Когда Морти отстраняется, у него кружится голова, и он не знает, алкоголь в этом виноват или Рик и его блядский язык. У него снова стоит, и он видит, что у Рика тоже, но тот не пытается ничего сделать, не пытается залезть к нему под одежду, не пытается завалить прямо здесь, на песке. И пусть Морти этого хочется, эта странная динамика их отношений удивительным образом будоражит больше, чем любой секс за всю его карьеру. Морти валится на песок, расстегивая ширинку, чтобы сбавить давление ткани на вставший член, уставляется на звёзды, далёкие и маленькие, но очень яркие в такой темноте. Рик ложится рядом, закидывая руку за голову, показывает в небо, на скопление из пяти очень маленьких звёздочек. - Вот там, видишь? Там раньше была наша студия. Как-то на планету упал метеорит, а мы были слишком обторчаны, чтобы вспомнить о защите. Этот ёбаный булыжник упал прямиком на нашу студию, пока мы в соседней комнате упарывались, мы еле успели ноги унести, прежде чем взрыв херакнул. А через пару месяцев мы распались, так что восстанавливать ничего не стали. А вот там, видишь? Бля, нет, вот, вот там, - Рик указывает на другое место севернее, - вот там у нас однажды был концерт, на который заявились федералы. Это было в самом начале пути, мы тогда были революционными панкушниками, орали про власть народу и долой режим. Сквончи тогда оторвали обе ноги, Птичу крыло, а мне бочину подстрелили. Ебать, было весело. Я тогда с Юнити познакомился. Ты же знаешь Юнити? - Ага, дед тоже проходил через эту стадию. Жираф, серьёзно? - Ты спишь с бесконечными версиями своего деда, не тебе меня осуждать. - Туше. - А вот в той галактике я познакомился со Слоумёбиусом. Он сам подошёл, предложил помощь с альбомом. Мы придумали несколько крутых треков, но упоролись прямо в студии, а потом его забрала жена, злая, как сам Сатана. Пиздец, никогда в жизни так бабу не боялся. - Наша сюжетная ветка не поддерживает сексизм. - Ой, иди нахуй, заёба душная. - О, а вот это я могу, - Морти приподнимается, опираясь на руки, смотрит на Рика и почти сразу валится обратно, рассмеявшись. - Не, кажется, не сегодня. - Пиздец, вот и вызывай шлюх после этого. Кругом наебут. Ты вообще хули такой слабенький? Ты похож на того, кто к семнадцати уже в рехабе, как у себя дома. - Ты не поверишь, насколько жизнь элитной проститутки, блять, скучная. Мне нельзя пить. Мне нельзя принимать ничего, крепче аспирина. Я видел всех этих томных большеглазых задохликов, не слезающих с кокаина, чтобы не осознавать реальность, но за мной дед следит, аки коршун. - И он разрешил тебе улететь со мной? Бабки решают? - Или это, или то, что я снял чип слежения ещё два года назад. Оставил его у тебя дома. - Рик смотрит на него пристально минуту, а потом заходится в приступе хохота, закрывая ладонями глаза. Морти улыбается, снова переводя взгляд на небо. Звёзды внезапно сливаются в одну сплошную кашу. - А купаться тут можно? - Только не утони. - Ничего не могу обещать. - Говорит Морти, скидывая рубашку и шорты. Вода тёплая, как летний океан у него дома. Морти входит по колено, оборачивается к Рику, замечая, что тот смотрит на него, не отрываясь. - Ты же из Майами. - Я же Морти, - смеётся он в ответ, отворачиваясь и ныряя с головой, проплывая вперёд пару метров. Он чувствует, как океаническая живность иногда дотрагивается до него, но ему совсем не страшно. Он знает, что Рик не пустил бы его сюда, если бы это было опасно. Чувствовать себя в безопасности с Риком Санчезом оказывается самой странной вещью в жизни Морти, потому что даже рядом со своим собственным дедом он не может расслабиться до конца. Мало ли, что взбредёт в голову старому маразматику, внезапно словившему флешбэк. Морти плывёт назад, а потом разворачивается. Плывёт вдоль берега, а потом в другую сторону, и снова обратно. Он чувствует, как Рик смотрит на него - пристальный взгляд обжигает влажную кожу. Он вдруг вспоминает все эти бесконечные сериалы про спасателей, выходящие в прайм-тайм, и хихикает - вода булькает под носом, Морти давится и кашляет, Рик ржёт с берега. Майами показывает ему средний палец, и именно в этот момент его с головой накрывает волна. Рик давится выпивкой, гогочет, как невменяемый, пока Морти пытается поправить тяжёлые мокрые волосы. - И когда ты собираешься вылезать, Русалочка? - Когда злая колдунья подарит мне пару прекрасных ног. - По-моему, твои тоже очень даже, так что вылезай давай, пока в кикимору не превратился. - Пробная версия нормального человека кончилась? Сколько стоит подписка? - Тебе не хватит, бери, что есть, - смеётся Рик, протягивая ему рюмку, когда Морти садится рядом. Он принимает, как-то отстранённо наблюдая, как Рик насыпает соль на ямку между ключиц, а после зажимает в зубах кусочек лайма. И ещё смотрит, падла, вскинув бровь, типа, осмелишься ли? Морти дважды спрашивать не надо. Он забирается Рику на бёдра (тот коротко морщится от ощущения мокрой задницы на своей ширинке, но сразу же ухмыляется, сжимая пальцы на упругих ляжках), наклоняется, слизывает соль, проходясь языком по шее, прикусывая место, где бьётся венка. Рик под ним резко выдыхает через нос, а когда Морти нависает над ним, перемещает руки, сжимая задницу. Морти быстро выпивает и откидывает рюмку, забирая изо рта Рика лайм. И сразу его отплёвывает в сторону, возвращаясь к чужим губам. Морти поводит бёдрами, чувствуя, как напрягается чужой член, ощущает тонкие, узловатые пальцы, забирающиеся под ткань трусов. И сразу после этого мир Морти меркнет. *** Морти смотрит в незнакомый потолок не меньше десяти минут, пытаясь осознать реальность. Голова нещадно трещит, виски ноют, будто в них ввинчивается тоненькое сверло. Тошнит. Хочется пить. И немножко умереть. Морти заглядывает под одеяло - на нём футболка Рика. А ещё нет трусов. Ладушки. Морти смотрит на другую половину кровати и понимает, что на него смотрит Рик - его глаза красные и больные, он бледный больше, чем обычно, и от этого синяки под глазами кажутся почти чёрными. Морти знает, что сам выглядит не лучше сейчас. - Надеюсь, я не забыл наш секс. - Слова раздирают пересохшее горло; Морти пытается сглотнуть, но ничего не получается. Морти морщится. Во рту будто громфломиты насрали. Отвратительно. Морти ёрзает, когда Рик смеётся, чтобы оценить состояние. - Не, задница вообще не болит. Не думаю, что ты настолько отличаешься от других Риков. - Нет, не настолько, - Рик смеётся и, кряхтя, встаёт с кровати. Морти смотрит на него почти что с восхищением, потому что он не способен на такие подвиги. Опыт, оно понятно. Рик идёт в дальний конец комнаты, к столу, заваленному всяким хламом - Морти не может отвести от него взгляд. Вся его спина испещрена шрамами; Морти видит, как перекатываются лопатки под тонкой кожей, когда Рик наклоняется, как напрягаются мышцы, когда он поднимает стопку каких-то бумаг. Морти уже видел Рика без футболки: других - сотни, наверное, раз, этого тоже приходилось, но это всё равно завораживает. Как в семьдесят пять можно оставаться таким? Для Морти это загадка. Рик возвращается к нему - Морти замечает шрам внизу живота, около бедренной косточки, гладкий, розовый, возможно, не очень старый. Почему-то Морти никогда его раньше не замечал, и он протягивает руку, проводит по нему ноготками, поглаживает подушечками пальцев. Морти садится на кровати, скрещивая ноги, ведёт рукой выше - Рик не сопротивляется, стоит смирно. Морти чувствует его взгляд, когда обводит рукой шрам как будто от ножа на солнечном сплетении. Морти проводит рукой правее, туда, где остался ожог, круглый и большой, насыщенный в центре и почти незаметный по краям. Морти растопыривает пальцы так сильно, как может, прикладывает ладонь прямо к центру - он больше, чем его рука. Наверное, было чертовски больно. Когда Морти поднимает руку выше, проходясь по рёбрам, Рик ловит его за запястье. Морти переводит на него глаза, встречается взглядом - Рик улыбается, когда поднимает его руку. Ладонь Морти, ведомая чужой, большой и сильной, проходится по груди, задевая торчащий на прохладе сосок, по ключицам и кадыку, колючему от жёсткой щетины. Морти приходится слегка привстать, чтобы дотянуться. На горле у Рика тоже шрам - Морти помнит его, он сам его обрабатывал тогда, в ванной. Он проводит по нему подушечкой большого пальца, и оставляет его там, где под кожей бьётся пульс. - Нравится? - Нравится. - Морти улыбается. Приближается, чтобы коротко поцеловать в шрам на груди, прямо посередине, там, где бьётся сердце. - Каждый шрам - это целая история. - Как пафосно. - Я хочу услышать каждую. - Морти поднимает взгляд, замечая, как ухмылка Рика становится меньше, как темнеют его глаза. Рик отнимает его руку от своей шеи, целует в переплетение вен, а после наклоняется к Морти. Когда между ними почти что не остаётся расстояния, Морти выпаливает: - Я зубы не чистил. Рик усмехается. И не останавливается, целует глубоко, но не долго. Отстраняясь, вкладывает в руку Морти пробирку с какой-то красной жидкостью. - Лучшее лекарство от похмелья. Пойду поссу. На вкус лучшее лекарство от похмелья как чистый спирт. *** - Может, всё-таки останешься? - Спрашивает Рик, наблюдая, как Морти распределяет тканевую маску по лицу, пытаясь придать себе приличный вид. Вид человека, который не умер позавчера. Морти поправляет повязку на голове, чтобы волосы не лезли в лицо, и смотрит на отражение Рика, встречаясь глазами. - Не могу. Не сегодня. У меня другие планы. - Ясно, - роняет Рик и лезет в телефон, будто Морти не видит, что он расстроен. Расстройство Рика выглядит, как чистая злость, но он не может ничего предъявить и прекрасно это понимает. Морти улыбается, разворачиваясь на крутящемся стуле. - Завтра Рождество. Я поеду к своей семье. - О. Ясно. - Морти хихикает, замечая, что плечи Рика расслабляются, но он всё ещё делает вид, что его это не заботит. Скала. Кремень. Морти мажет губы бальзамом (малиновым, естественно, выпущенным под собственным лейблом, и нет, это не то, о чём вы там думаете. Ой, всё). Рик откидывает телефон, закладывает руки за голову, смотрит в потолок задумчиво. - Во Флориде празднуют Рождество? - Не существует заповедей "и никакого Рождества в плавках", - Морти пожимает плечами, халат слегка спадает, обнажая гладкую лопатку. Морти замечает в зеркале, что Рик переводит на него взгляд, проводит глазами вверх, по шее, и тогда он собирает волосы, перекидывая через плечо, чтобы показать больше. Якобы невзначай. - Какая у тебя семья? - Хм... Они из Майами?.. - Ёмкое объяснение. - Вполне, - Морти смеётся, снимает маску, растирая остатки эссенции по лицу и шее, слегка закидывая голову. Он наблюдает за тем, как Рик следит за его движениями, и это чертовски заводит. - Ты посмотри на меня. Майами меняет людей. Ты моего Рика видел хоть раз? - Приходилось когда-то. Не скажу, что остался доволен. - Не скажу, что удивлён. Он мало кому нравится. - Все Рики мало кому нравятся. - Тоже верно. Семья... Ладно. Это сложно. Для меня они - обычные. Я не знаю, что ты хочешь услышать. - Джерри по-любому лузер в гавайской рубашке. - Он и правда носит гавайские рубашки, - смеётся Морти, разворачиваясь. Облокачивается локтями о стол позади - халат съезжает к плечам, обнажая худую грудь. Рик вперяется взглядом в проколотые соски, облизывается. - А ещё шорты карго и панаму. Но он не лузер. - Ага, конечно. - Правда! У него есть работа. И не хуйня какая. Он учитель по сёрфингу для туристов. - Впечатлён, - присвистывает Рик, действительно выглядя впечатленным. Морти хихикает. Он гордится своим батей, и во всей Цитадели едва ли найдётся пятёрка Морти, которые могут сказать то же самое. - А ещё они с моим Риком кореша. Они постоянно курят травку, когда мы приезжаем. Мама делает вид, что злится. Ну, типа, знаешь, они подают плохой пример детям. Как будто мы не замечаем, как она бегает к ним в гараж. О, а ещё у папы феррари. - Ладно, возможно, теперь я верю, что он не лузер. Возможно. А Бет? - Иди ты. Мама, она... ну, она стандартная. Меньше выделяется среди других, чем папа. Она тоже ветеринар, только лечит... морских котиков? И не только. Не знаю, не особо вникал. Живность всякую морскую, короче. Недавно клинику свою открыла. - Так вы все богатенькие буратинки. Теперь даже жаль своих денег. Кормлю капитализм, какой кошмар. - Ты любишь капитализм. - Не буду спорить. - Это дед подсобил. С клиникой, в смысле. - Морти замечает, что штанга в соске перекосилась, и поднимает руку, чтобы поправить её. Рик вздыхает резко и Морти, слегка ухмыляясь, сжимает сосок, оттягивает серёжку, надавливает на сосок подушечкой указательного пальца. Морти даже с расстояния видит, как темнеют голубые глаза. Рик облизывается. - Продолжай рассказывать, - говорит он хрипло, когда Морти опускает руку ниже, проводя по впалому животу. И сжимает самого себя через штаны - чертовы серые спортивки, его любимые, гореть им в аду. - Мама не умеет готовить, - продолжает Морти и понимает, что его голос тоже охрип. Он прокашливается, забираясь рукой под халат. Сжимает себя, резко втягивая воздух через сжатые зубы, проводит рукой вверх-вниз, не сводя глаз с Рика, который спускает штаны, извлекая член. Тот самый, что Морти представлял последние несколько месяцев по ночам, кончая в ладошки. Тот, что Морти видел множество раз у других, но единственный, возбуждающий настолько сильно. - Вот вообще не умеет. Кухня в нашем доме напичкана всякими дедовскими приблудами, так что ей даже не надо было учиться. Всё автоматизировано, только кнопки нажимай. - Ты поэтому научился готовить? - Да, наверное. О-отчасти. - Морти резко выдыхает, на секунду зажмурившись, проведя пальцем по сочащейся смазкой головке, но потом снова распахивает глаза, глядя на Рика. На Рика, который подтягивается назад на кровати, опирается спиной о спинку, чтобы лучше его видеть. Морти распахивает халат, обнажая себя полностью. Проводит по головке двумя пальцами, указательным и средним, собирая смазку, а после засовывает их в рот, проводит языком между пальцами, проталкивает их дальше, в горло. Облизывает ладонь и возвращает её на изнывающий член. Рик чертыхается, и только от звука этого хриплого, возбуждённого голоса Морти готов кончить. Он сжимает член у основания, чтобы избежать этого. - Получается, конечно, вкусно, но как-то... без души, что ли? - Ага. А... чёрт. А Саммер? - Рик жмурится, закусив губу. Его голос звучит ломко и надреснуто, это сводит Морти с ума. Он откидывается на спинку стула, закидывает коленки на подлокотники - весь открытый, доступный, бери, не хочу. Когда Рик открывает глаза, снова смотрит на него, он выглядит почти что пьяным. Глаза с похотливой поволокой следят за пальцами, которые Морти хорошенько вылизывает, смачивая слюной, а после приставляет к дырке, обводя по кругу. - Блять, Морти. Ты сводишь - черт - сводишь меня с ума, Морти. - Саммер... - Говорит Морти, проникая в себя, сразу двумя. Его пальцев ему недостаточно, но чего-то большего и не требуется - это больше представление, чем попытка удовлетворить себя, и она работает - Рик глухо рычит, подаваясь вперёд, чтобы видеть больше. Его взгляд абсолютно бешеный. Бля. Бля, бля, бля. Морти поскуливает, не содержавшись. - Так... так мало, Рик. Так… Саммер. Беременна. - Пошла по стопам матери? - Его голос ломается в конце, он откашливается. Морти стонет. - Н-нет. Блять. Она же старше, чем - чем была мама. И она собирается замуж. Даже не по залёту. Она - она узнала о беременности на следующий день после предложения. Свадьбу планируют в сентябре. - И какой он? Жених? - Рик приближается, садится на край кровати. Теперь Морти видит покрасневшие скулы, капельку пота, стекающую по виску и то, как дёргается кадык, когда Морти проводит подушечкой большого пальца по головке, размазывая смазку, и вгоняет пальцы глубже. - Нормальный. Обычный. Он... - Морти, не сдержавшись, хихикает. - Он не жмёт мне руку. - Почему? Вы в контрах? - Да нет, - Морти стонет, сглатывает сухим горлом. Только тут ему вдруг кажется, что дрочить, разговаривая о семье, это как-то немного странно, но эта мысль быстро испаряется, когда Рик хватает его за коленку и притягивает кресло ближе к себе. Теперь они находятся совсем рядом: Морти видит капельку слюны в уголке чужого рта, которую быстро слизывает язык, и зрачки, почти полностью затопившие чужую радужку. - Мы в нормальных отношениях. Не лучшие подружки, конечно, но - но общаемся ровно. Думаю, - Рик протягивает руку вперёд, сжимает маленький розовый сосок, тянет за штангу. Морти скулит, зажмурившись, закусив губу, ускоряет движение руки. Черт, он так близко. - Думаю, он просто - блять - просто не знает, как со мной обращаться. Вроде, с членом, а выгляжу женственнее, чем его невеста. Он не из Флориды, он задаёт вопросы, и у него разрыв очка. Б-блять, Рик... Рик рычит и вдруг стаскивает Морти со стула, опрокидывает на кровать, нависая сверху. Морти обхватывает его ногами, вцепляется в плечи, тянет на себя. Этот поцелуй окончательно вышибает мысли из головы, Морти забывает о чём они говорили, о своей семье, вообще обо всём, кроме языка в своём рту и горячей руки, которая проходится по его бедру под коленку и прижимает её к груди. Морти никогда так не радовался своей растяжке. Рик проводит рукой обратно, сильно, настойчиво. Оглаживает ягодицу, подбираясь к пульсирующей дырке. Именно в этот момент на всю комнату звонит телефон. Рик отстраняется, но Морти тянет его обратно, почти рычит в губы, как маленький злобный волчонок: - Пошли все нахуй, я не выдержу больше, Рик. - Рик смеётся ему в губы, проводит пальцами по расщелине, а после резко вставляет - телефон как раз замолкает. Почти на сухую не особо приятно, но Морти готов потерпеть ради ощущения этих пальцев в своей заднице. Он так долго об этом думал. Телефон звонит снова. Рик вытаскивает пальцы - Морти разочарованно хнычет, - но только затем, чтобы достать тюбик смазки из кармана. Мимолетная мысль о том, что Рик подготовил её, а значит, думал об этом, расплывается пульсирующим жаром по животу. Рик открывает крышку зубами, выливает смазку прямо на дырку, Морти вздрагивает и сжимается от холода. И телефон снова звонит. - По-моему, тебя потеряли, - говорит он, глядя на телефон с ненавистью. Тянется к нему - для этого ему приходится встать на колено на кровати, и его член оказывается практически напротив мортиного лица. Морти облизывается, сжимает толстый, горячий ствол ладошкой - и стонет сам. Чёрт возьми, как же давно он этого хотел. Пусть хоть весь мир сгорит. - Блять, Морти... - рычит Рик, возвращаясь обратно. Морти стонет разочарованно, когда из его руки пропадает член, но Рик вдруг принимает вызов, поднося телефон к уху Морти, и вгоняет в него пальцы. Морти приходится укусить себя за руку, чтобы не застонать в трубку. - Опаздываешь, пиздю-эээргх-к. Скажи своему - своему фрику, что он должен заплатить неустой-эргх-ку. - Ага. - Морти жмурится, насаживаясь на пальцы. Рик над ним широко, похабно ухмыляется, разглядывает его, абсолютно бесстыдно. - Ты чет странный какой-то. Всё путём? - Д-да. Да, всё - всё окей. Ты чего звонишь? - Рик проезжается пальцами по простате, Морти приходится снова себя укусить, сильнее - он чувствует железный привкус во рту. - Ты ох-охуел? Нам - нам надо домой, еблан. Чтоб через полчаса был в особняке. Я уже выслал водителя. Или я сам за тобой приду. Морти не отвечает, сбрасывая звонок. Откидывает телефон, наконец, застонав в полный голос, когда Рик снова проводит пальцами по простате. - Ну что? - Нам - нам нужно обратно. - Бля, - рычит Рик, доставая из него пальцы. Морти распахивает глаза, подрывается, хватая Рика за руку. - Я не могу пойти так. Я - я не смогу, Рик, пожалуйста, я так хочу кончить, по-пожалуйста. - А ты и правда умеешь умолять, - говорит Рик слегка ошарашенно, будто не верил до этого. Зарывается рукой в длинные волосы, целует, глубоко и жадно. А после опрокидывает Морти на кровать, подтягивает выше, нависает сверху, не переставая целовать. Сжимает своей огромной рукой оба их члена, проводит вверх-вниз - Морти стонет несдержанно в чужие губы. Рик слизывает стон, проводит языком по щеке, прикусывает мочку уха и то место на шее, где бьётся венка. - Чёрт, Рик, я сейчас... - Морти зажмуривается так сильно, что глазам становится больно. Рик ускоряется, снова кусает в шею, сильнее, а потом снова целует - и начинает несдержанно толкаться в кулак, глубоко, низко застонав. Услышав этот звук, Морти высоко, тонко вскрикивает и кончает, вцепившись ноготками Рику в лопатки. Рик делает ещё два движения и кончает следом, заваливаясь на Морти, утыкаясь лбом в перекат плеча. - Ты когда вернёшься? - Спрашивает Рик через минуту, всё ещё загнанно дыша. Морти требуется ещё несколько секунд, чтобы составить звуки в осмысленное предложение. - Через неделю? Я думаю. Если не случится форс-мажора. - Ничего не планируй. - Готов к переосмыслению личности? - Морти смеётся, за что получает щипок по заднице. Он ойкает и в отместку кусает Рика за кончик уха. Рик кусает его в шею, зализывает, а после скатывается с него, располагаясь рядом, проводит своими пальцами по его, мягко и даже как-то нежно. - Я пока не уверен. Надо на практике проверить. - И переводит на него ехидный взгляд. Морти хихикает, а после трёт слипающиеся глаза и широко зевает. - Чёрт, надо идти, пока я не уснул прямо тут. Дед же и правда армию снарядит, он в говно, он может. - Морти резко поднимается и так же резко переводит взгляд вниз, где остывающая сперма щекочет ему живот. - Бля. Морти поднимается и под смех Рика идёт к столу, где валялись влажные салфетки. На душ сейчас точно времени нет. Домой к Рику они отправляются через портал. А в собственном доме Морти узнаёт, что Рика дома нет и когда он будет не известно. - Чего, блять?! - Орёт он на гонца, принесшего дурную весть. Тот весь съеживается, опускает голову. Морти морщится от отвращения. - Вы, бля, прикалываетесь? Какого хуя вообще меня выдернули? Такой секс мне обломали, суки. Ты уволен. - Мистер Мортимер... - шокировано выпаливает Рик из измерения а-не-похуй-ли-вообще, вскидывая на него глаза. - Уволен! - Орёт Морти и швыряет в Рика первую попавшуюся вещь - какую-то китайскую вазу какого-то там века. Ваза врезается в стену рядом и разбивается вдребезги, осколок попадает Рику по щеке. Морти видит тонкую струйку крови, выступившую на бледной щеке, и внутренности холодит секундный укол страха. Но Рик не делает ничего. Опускает голову и молча уходит. Мерзость. Он оглядывается на другую прислугу, рычит: - Не беспокойте меня. Господи, у меня из-за вас морщины раньше времени появятся, мудилы, - и уходит в комнату, громко хлопнув дверью.