Фрик

Морти душно в блядском шифоновом костюме. Он выглядит, как голливудская дива с красной дорожки, вынужденный улыбаться в ответ на шутки, от которых уже физически тошнит. Майами запивает очередной сальный комментарий о своей шикарной заднице шампанским, опирается о барную стойку, прогибаясь в спине. Он почти не понимает, что делает, настолько действия доведены до автомата. Как кукла, робот, андроид с записанной в механический мозг программой. От этого тошнит ещё сильнее, Морти глубоко вдыхает, сглатывая, но это не помогает - воздух пропитался концентрированным перегарным душком и чем-то отвратительно, приторно сладким, как корзинка прогнивших персиков. Ему нужно на воздух. Не так он мечтал провести своё девятнадцатилетие. Дед обещал пару часов. Всего пару часов в этом отвратительном месте, а потом он сможет отправиться домой, смыть с себя косметику, снять этот костюм, блядски-неудобный настолько же, насколько и блядски-дорогой. Морти оглядывает себя в отражении огромного, во всю стену, окна. Ну, по крайней мере, выглядит он в этом костюме просто отпадно. Жаль, Рик этого не увидит. - Чего желаешь, Майами? - Морти переводит взгляд на Рика за барной стойкой, а после - на батарею бутылок за его спиной. Оглядывает все этикетки внимательно, вчитывается в каждую. - Текилу. Вон ту. - Он тычет пальцем в бутылку с синей этикеткой на третьей полке. Рик поднимает бровь в удивлении, но послушно наливает шот, ставит рядом соль с лаймом. Морти смотрит на зелёную дольку, и в голове вдруг всплывает "Я никогда не снимался в порно", а сразу после - белые кристалики соли в ямке под кадыком. Кислый сок лайма на сухих губах. А потом - взгляд Рика. Яростный. Азартный. Грустный. Уставший. Пьяный. Нахальный. Смеющийся. Плачущий. Нет, так не пойдёт. Если Морти продолжит думать о Рике, он не осилит даже оставшийся час, сбежит сейчас же. Морти выпивает текилу, не закусывая. Занюхивает тыльной стороной ладони. Бармен смотрит на него почти что с уважением. Майами подмигивает и уходит от бара, куда-то вглубь помещения, выискивая деда. - Хей, Майами, че-как? - Его перехватывает какой-то незнакомый Рик, хватает за локоть, тянет на себя, приобнимая за талию. Морти поднимает брови в немых ахуях, вырывает руку, отстраняясь. Смотрит, как на кусок дерьма - Санчез тушуется, но виду не подаёт, нагло ухмыляясь. - Да л-л-ладно тебе, детка, ну че ты? Мне - мне б Майами найти. - Как раз этим и занимаюсь. Что тебе от него нужно? - Да вот хотелось узнать расценки на тебя. Такая сучка, так и хочется посмотреть, как ты будешь у-умоля-эргх-ть тебя трахнуть. - Морти окидывает его скептичным взглядом с головы до ног. - Денег-то хватит? - Не волнуйся, д-детка, на твою жопу средства име-эргх-ются. - Давно копил? - Морти прыскает в кулак, получая удовольствие от глухой ярости, с трудом сдерживаемой. Весь этот зал набит охраной (из Риков), и каждый об этом знает, поэтому даже самый отчаянный не станет в открытую нападать на него, если только он не совсем долбоёб. Морти этим пользуется. Но это вдруг перестаёт иметь значение. Морти закатывает глаза, а когда снова смотрит в сторону потенциального клиента (никогда), случайно ловит взглядом Рика у колонны. Знакомый, правильный, самый нужный Рик, тот, которого он узнает из тысячи тысяч других Риков, даже без этой альтушной кожанки и футболки с принтом какой-то рок-группы семидесятых. Рик стоит в конце зала, не так уж и далеко от Морти, в тени огромного искусственного растения. Скрестив руки и ноги, опираясь на колонну плечом, он стоит прямо там, живой и настоящий, и это осознание почему-то никак не укладывается у Морти в голове. Рик ловит его взгляд и ухмыляется: широко, хитро, совсем по-мальчишечьи. Как плохой парень, пробравшийся в комнату к дочке приходского священника через окно. Морти делает к нему два шага, как в замедленной съёмке, всё ещё не веря до конца, что это действительно происходит, что он действительно тут. Оборачивается на несостоявшегося потенциального (ни за что) клиента. - Не трать деньги зря. Дружеский совет. Морти идёт к Рику, ускоряясь с каждым шагом, едва ли не бежит уже. Влетает в грудь, втягивает носом запах, горький и свежий, знакомый, любимый, чувствуя себя наконец-то на своём месте. Рик смеётся над его макушкой, утаскивая Морти на уединённый балкон в дальнем конце зала, слишком неудобно расположенный, чтобы ходить туда курить, а потому всегда свободный. - Ты чего здесь делаешь? - Спрашивает Морти, впиваясь пальцами в чужие щёки, проводя пальцами по чересчур широкому оскалу. Рик ловит его тонкую ладошку, целует в костяшки. - Как я мог оставить свою кисулечку скучать в одиночестве? - Фу, бля, серьёзно. Прекращай. Я уже и не так сильно тебе рад. - Рик смеётся, наконец-то притягивая к себе его голову, целуя глубоко и жадно. Морти встаёт на носочки, обхватывает его за шею, притягивая ближе, отвечает со всем энтузиазмом. Получается мокро и пошло, блеск для губ безнадёжно слизан, ну да и насрать на него. - С днём рождения, - говорит Рик, отрываясь, протягивает бархатную коробочку. У Морти стучит сердце где-то в горле. Ладони вдруг становятся влажными и мелко подрагивают пальцы - Морти не решается прикоснуться к подарку, останавливаясь в паре миллиметров, чувствуя всё ещё оставшееся на ткани тепло Рика. - Если там кольцо - я скинусь с балкона, - Рик смеётся, сам впихивая ему коробку. - У меня ещё нет маразма, пиздюк. Хотя ты в белом платье... - Морти затыкает ему рот ладонью, чтобы уберечь себя от инсульта жопы. Рик в ладонь гогочет, а потом мягко её убирает. - Открывай уже. - Что это? - Морти поднимает за кольцо от брелка ключи: один побольше, второй поменьше, брелок в форме головы Рика. Он смотрит на Санчеза, сжимая ключи в ладони до боли. - Свобода, - шепчет Рик ему на ухо, притягивая к себе за талию; проводит ладонями по обнажённой спине. - Когда-то давно, ещё когда Морти был жив, я кое-что не поделил с местными Риками и организовал себе... убежище, скажем так. Отгородил одно измерение, изолировал от Цитадели. Никто не сможет туда попасть. Никто не сможет нас там найти. - Т-ты... ты, типа, предлагаешь завести домик у моря, ретривера, и умереть в один день от старости в своих креслах-качалках? - Если хочешь. Или мы можем приходить туда в перерывах между мировым турне Meat Curtains, - Морти отклоняется, чтобы посмотреть на Рика, а тот утыкается ему в плечо, хохоча задушенно. - Ну, а чего? Мы с чуваками подумали и решили, что делать-то всё равно нехуй. Заебало тухнуть в этой конуре. Хочу движа. - Мы заберём диван. Мне нравится этот диван. Только пусть Птич оплатит химчистку. - Рик целует его в шею, видимо, слыша звенящие нотки сдерживаемых слёз. Выдыхает: "Всё, что захочешь". - И фикус. Мне его жалко. И аптечка будет в ванной. - Мне привычнее на кухне, - спорит Рик, но так, для острастки, чтобы Морти улыбнулся. Морти улыбается. - Пусть будет две. Нам не помешает. - Принято. Одобрено. Ещё запросы? - И я хочу шпица. Белого. - Рик смотрит на него, поднимая бровь, и Морти смеётся булькающе, вытирая мокрый нос тыльной стороной ладони. - Это моя детская мечта. Мне не разрешали. - Бля, уговорил, пиздюк. Проси, чё хочешь. Хоть блядского дракона. - Не, спасибо, слышал отзывы. Нам в семье одной шлюшки хватит. - Рик смотрит на него; Морти может прочитать по его лицу "требую подробностей" так ясно, словно у него бегущая строчка на лбу. - Потом расскажу. - Мистер Майами Морти, где в-вы? Скоро в-ваш выход! - Слышат они высокий, паникующий голос Мортиши, стремительно приближающийся. Морти пихает Рика за огромный цветок, пряча от чужих глаз, как раз вовремя - лёгкие белые занавеси раздвигаются, являя взору недовольное девичье лицо. - Вот вы где! О б-боже! Что - что у вас с лицом? В-вы плакали? - Не, всё путём. Забей. Чё надо? - Ну, если в-всё путём, тогда надо п-п-привести вас в порядок. - Мортиша достаёт из поясной сумки пудреницу, пуховку, тушь. Действительно приводит его в порядок - Морти не сопротивляется: выглядеть, как плаксивая сучка, перед сборищем этих обмудков он не хочет. - В-ваш выход через д-д-десять минут, не опаздывайте, п-п-пожалуйста, а то мне влетит. - Ой, да свали уже, дост... - Морти обрывает сам себя, когда девчонка вздрагивает, напуганная. Он вдруг думает, как же ему чертовски повезло по жизни. Он треплет её по волосам: она смотрит на него шокированно, будто у него вдруг на лбу хуй вырос. - Я буду вовремя. Оставь меня одного не на долго. Когда Мортиша уходит, Рик появляется из кустов. - Ух ты, ты можешь не быть сучьей гарпией. - К Морти у меня никаких претензий. Они не виноваты в том, что Рики... Рики. - Кажется, кто-то говорил о любви к Санчезам. - Саммер уронила меня головой об асфальт, когда пыталась донести до дома. У меня не было шансов. А этих несмышленышей жалко. - Всё-таки сука. - Морти ухмыляется. Смотрит на ключи, которые всё ещё сжимает в ладони, потом на Рика. Кладёт их в нагрудный карман кожанки, хлопая по груди не сильно. На уязвленный взгляд поясняет, обводя себя руками: - В этом дизайнерском непотребстве нет карманов. Отдашь мне их, когда заберёшь меня отсюда. - Рик снова растягивает губы в ухмылке, притягивает к себе, целуя. Блеску - снова - жопа. Спрашивает в чужие губы: - Когда? - Когда захочешь, - отвечает Рик, имея ввиду, очевидно, когда захочешь. Морти хочет прямо сейчас, но ему почему-то вдруг действительно важно не подвести Мортишу: маленькую, напуганную, со следами синяков на тощих запястьях. - Речь, - Морти поскуливает, потираясь напрягшимся членом о чужое жёстокое бедро. Ему приходится оттолкнуть Рика от себя, удерживая его за плечи, чтобы прийти в себя и вернуть разбегающиеся мысли. Точно. Обещание не опаздывать. - Сразу после речи. - Сразу? - Сразу. - Рик понимает. И растягивает губы в совершенно непотребной ухмылке. Морти в последний раз облизывает чужие губы и идёт в зал, на ходу поправляя волосы и размазавшийся блеск. Он находит взглядом деда недалеко от сцены - играет какая-то группа из Морти: миленько, но музыка не их главный талант. Майами-то знает. Дед окидывает его внимательным взглядом, хмурится. Морти растягивает губы в шальной ухмылке, неприлично счастливый. - Кем ты хотел стать в детстве? - Певцом. - Рик щурится подозрительно. Морти обходит его, когда со сцены объявляют о главном госте. - А стал посмешищем. - Морти хохочет, громко, почти обдолбанно - Рики и Морти рядом оборачиваются на него, удивлённые, но ему так плевать сейчас. Он проводит рукой по лацкану чьего-то халата, подмигивает какому-то Морти - тот заливается краской, кажется, весь. С какой-то стороны это даже миленько. Морти поднимается на сцену, кто-то хлопает ему, кто-то громко рыгает. Группа Морти за его спиной исполняет "Happy birthday", слегка фальшивя, но Морти доволен. Лучший день рождения в его жизни. Он готов делиться своим счастьем со всеми в этом зале. Главная задача старого алкаша - делать внука счастливым. Проблема в том, что счастье этого Морти - заноза в заднице Рика Санчеза. - Итак! - Восклицает он в микрофон, хлопая в ладоши. Из колонок раздаётся противный писк, несколько человек морщатся, кое-кто из Морти затыкает уши. - Сегодня знаменательный день, и я так рад, что вас так много пришло меня поздравить. Это лучший день в моей жизни, и я невыразимо рад, что вы можете разделить его со мной. - Он внимательно наблюдает, как несколько Риков, скалясь, одобрительно кивают. Майами щурится подозрительно. Морти-ассистент сверяется с листком, на котором написана копия его речи, что-то лепечет Рику, активно жестикулируя. Рик отмахивается от него, как от назойливой мухи, встречаясь с Майами глазами. Тот ухмыляется ещё шире, кожа на щеках сейчас, кажется, лопнет, открывая вид на отбеленные зубы. - Знаете, мне было... хм... семь? Да, наверное, около семи, когда я впервые попал на Цитадель. И я тогда был очарован. Столько Риков в одном месте, это же с ума сойти! Если бы я тогда уже дрочил, я бы обдрочился прямо на главной площади, возле Здания Риксовета. - Морти хихикает, и почти все присутствующие Рики гогочут в поддержку, салютуя стаканами с чем-то крепким. Майами снимает микрофон со стойки, подзывает к себе двумя пальцами Морти-официанта, берёт с подноса бокал шампанского и выпивает залпом. Толпа одобрительно гудит, когда Морти выкидывает тонкий изящный хрусталь через плечо, и он бьётся об сцену. Майами берёт второй бокал, держит за тонкую ножку двумя пальцами, показывает горлышком на одного из Риков в первом ряду. - Z-804! - Означенный поднимает руки, крутясь, показывая себя самодовольно, гордясь, что его выделили. Так глупо. - Ты же был одним из первых Риков, с которым я познакомился тут. И именно ты выкрал меня прямо из тарелки. Как Майами не отстрелил тебе жопу? - Бабки, сука, ба-эргх-бки. Твоя жопа стоила дороже. Конечно, тогда я не знал, сколько буду отваливать за неё деся-эрргх-ть лет спустя. - Морти смеётся вместе со всеми, игнорируя обидный укол, холодящий желудок. Он не знал, что Майами замял это дело, уже тогда, по сути, продав его. Интересненько. А Морти искренне верил, что это его выбор. - R-456-P, Морти и Рикспода! - Майами в театральном жесте тычет сразу двумя указательными пальцами на лысого Рика. Этот даже пытается поклониться, но, бухой в распиздень, влетает лицом в пол. Треск сломанного носа скрывают громкие, восторженные, театральные же аплодисменты. Зал ликует, веселясь, группа за спиной Майами начинает играть какую-то музыку, живую, быструю, азартную, подходящую под общий настрой. Не достаточно громко, чтобы перебивать Морти, спасибо и на этом. - Ты нарушил правила контракта и потащил меня в приключение. А там меня чуть не сожрал грипломфлакс. Майами ещё неделю лечил мои шрамы, - Морти понижает голос до заговорщицкого шёпота, хитро блестя глазами. - Сами понимаете, эта задничка должна быть гладенькой, девственно чистой. - Зал снова взрывается гоготом. Майами Рик скрещивает руки на груди, внимательно слушает, ожидая, к чему приведёт эта неожиданная импровизация. Морти подмигивает. Ждать осталось не долго. - Как тебе удалось это замять? Стой-стой-стой. Дай угадаю. Бабки. - Свршно верноэргхмннн... - R-456-P закрывает глаза, и на весь зал раздаётся громогласный храп. Под его подбородком, на гладком мраморном полу, собирается лужа слюней и рвоты. Охрана выносит его из зала. Морти обводит взглядом первые ряды, они все смотрят на него, ожидая, что следующим выберут его. Морти проходит вдоль сцены, оглядывая каждого, как товар на рынке, как проститутку на ночь. Иронично. - C-138! - Кажется, в зале есть световик, потому что вдруг становится темнее, и на озвученного направляется луч прожектора. Он делает шаг вперёд, оборачиваясь, машет апплодирующей толпе. - Ооо... Ты был одним из первых моих клиентов, ещё там, в Морти-тауне. Мы с тобой, можно сказать, по одной социальной лестнице топали. Кажется, именно после твоего "люблю пожёстче" появились новые правила? - Рик гогочет, выпячивая грудь самодовольно. - Тебя же вроде даже легавые допрашивали? Как ты выкрутился? - Угада-эрргх-ешь? - Морти делает вид, что задумывается, стучит ноготком под подбородку, подняв взгляд к стеклянному потолку. А потом щёлкает пальцами и делает "пистолетик", показывая на C-138. - Бабки! - Санчез салютует ему бокалом, Майами отвечает тем же. Они пьют. Морти берёт новый бокал. - Со многими из вас у меня есть история. Целая история о невообразимых вещах, о приключениях, о веселье, даже если иногда и приходилось зашивать попку. Малая цена. Зато мегасемяна проносить легко. - Снова одобрительный гогот из зала. - Но ни с кем у меня нет столько историй, сколько с Майами. - Прожектор светит на деда. Он стоит посреди зала, прямо напротив Морти, скрестив руки на груди, недовольный, злой, готовый к пиздецу. Почему-то не останавливающий происходящую вакханалию, хотя давно мог бы. - О, Майами. Главный Рик в моей жизни, уж простите, мальчики. Мой дедушка, мой герой, человек, показавший мне целый мир за пределами Земли, избавивший от планетарного мышления, вложивший мне в руки оружие и власть, едва я научился ходить не под себя. - Морти даже в темноте зала видит, как несколько Риков указывают на него своим Морти, мол, вот, бери пример, а те закатывают глаза, скрещивая руки на груди. Майами улыбается, нежно даже почти. Если бы вы знали. - Ох, сколько же историй у нас есть! Сколько приключений мы пережили! Помнишь Зиплаг? - Морти хихикает, вспоминая. Майами не смеётся, и Морти тоже перестаёт, тяжело, устало вздыхая. Подходит к краю сцены, садится - постамент высокий, и Морти всё равно видит лица всех собравшихся Риков. - Да, весело было. Вы, Рики Санчезы, удивительные существа. Вы ненавидите бюрократов, выступаете против диктаторского режима Федерации, готовы зубами выгрызать себе и другим Свободу. - Морти видит, как Рики, все, за исключением Майами, горделиво выпячивают грудь, переглядываясь между собой, и грустно вздыхает. - Но, стоит дать вам немного спокойствия, немного стабильности, щепотку власти - и вы становитесь такими же. Скучными старыми маразматиками. Сраными бюрократами. Алкашами с синдромом бога. - Больше никто не смеётся. Морти затеял это всё ради вот этой тяжёлой паузы. Ради этой оглушающей тишины. Он видит, как Рики начинают закипать, недовольно ворча себе под нос, переглядываясь, и тяжело поднимается на ноги. Бросает короткий взгляд наверх, замечая совсем ещё маленькую точку - приближающуюся тарелку. - Вы были такими крутыми, когда я только вас узнал. А теперь меня тошнит от одной мысли, что мне придётся лечь с вами в постель и слушать - слушать - слушать о том, какие вы все из себя неебаца трахари. Хоть бы один доказал. Вы кичитесь давно забытыми заслугами, а дай вам в руки оружие, и вы справитесь хуже, чем с собственным членом. Я так больше не могу. Если я ещё хоть раз услышу о ёбаных пробках на ёбаных дорогах, о ценах на недвижку и процентах по ипотеке в Рикбанке - я выстрелю себе в лицо. А я этого очень не хочу, поэтому... - он видит, как несколько Риков начинают идти к сцене, закатывая рукава халатов, а охрана не стремится бежать к нему на помощь, но именно в этот момент стеклянный потолок рушится под весом тарелки. Морти прикрывает голову по инерции, но с удивлением замечает, что на него ничего не сыпется. Он смотрит по сторонам и видит тонкое мерцание защитного купола вокруг сцены. Паникующие Морти жмутся друг к другу, тоже невредимые. Морти смотрит на Рика и ухмыляется широко, когда тот ему подмигивает. - ... я сваливаю. - Морти забирается по капоту севшей перед сценой тарелки, упирается ногой в лобовое, видя, как на крыше открывается люк. - Отсосите мой хер, мудозвоны! - Морти дурачится, вытягивая руку с микрофоном и раскрывая ладонь. Микрофон падает, по залу раздаётся оглушающий писк. Морти показывает жест мира во всех мирах обеими руками и прыгает в люк. Тарелка взмывает вверх и скрывается в бесконечном космосе. *** Морти сплёвывает зубную пасту в раковину, споласкивает рот и снимает патчи для глаз, выкидывая их в маленькое ведёрко на раковине. Уныло разглядывает синяки под глазами и прыщ на кончике носа - да что ж это такое вообще, у него даже в худший период пубертата не было прыщей, а тут здравствуйте. Разрушенный ещё больше режим сна и некачественная еда из придорожных забегаловок ещё никого не делали лучше, кроме, конечно, Санчеза, чтоб ему пусто было. Морти вздыхает тяжело, нанося сыворотку, аккуратно распределяя по лицу кончиками пальцев. Широко зевает, а после разглядывает зубы в зеркале. Надо бы записаться на отбеливание, пока они дома, что ли. Телефон сигналит пришедшим уведомлением, Морти пробегает бегло по строчкам в одном из многочисленных чатов. Знакомый организатор предлагает площадку на три дня; интересно, конечно, но у Птичьей Дочери, вроде, выпускной как раз в следующем месяце, да и перерыв им всем нужен после тура. Короче, Морти подумает об этом потом. В квартире поразительная тишина, и Морти проходит на цыпочках, чтобы не потревожить её. Гладит Кота между рогами, тыкает в зелёный нос, хихикая, когда зубастая пасть захлопывается в паре миллиметров от пальца. Морти насыпает Коту корм в миску и идёт обратно в спальню, в надежде вырвать хотя бы ещё несколько часов сна, прежде чем круговерть жизни затянет его снова. Но планы прерывает Рик, как и всегда. Рик, развалившийся звездой на двуспальной кровати, с накинутой на бёдра простынью, не скрывающей ничего. Морти хихикает в кулак, когда вспоминает, как Рик жаловался на то, что спать в одежде было невыносимо, когда они оставались на ночь вместе. Морти аккуратно забирается на кровать, седлает чужие бёдра, целует в нос, острую скулу и уголок губы, против воли растягивающейся в довольной ухмылке, хоть Рик и продолжает притворяться спящим. Морти целует в подбородок, челюсть, местечко над кадыком и сам кадык, улыбается довольно, когда чувствует руки на своих бёдрах, мягкими поглаживаниями забирающихся под футболку - рикову, естественно, потому что других Морти дома не носит. Морти садится, упираясь руками в чужую грудь. Рик открывает глаза, смотрит на него, и этот взгляд - мягкий, сонный, искрящийся теплом - самое лучшее, что Морти когда-либо видел в любой из Вселенных. - Изверг ты, Морти. Сам не спишь и другим не даёшь. - Морти хихикает, клюёт коротко чужие губы и снова садится, ёрзая, устраиваясь поудобнее. Рик резко выдыхает. - На том свете отоспимся, - и зевает, широко и от души. Рик смеётся, а потом резко переворачивается, подминая Морти под себя; тот пищит испуганно, но Рик слизывает любые возражения. Морти и не против. - Маленькая язва, - шепчет довольно Рик в чужие губы, а потом садится, укладывая упругие бёдра на свои, оглаживая, разглядывая Морти, открытого перед ним, для него. - Когда нас ждут? - Тебя - к трём часам завтра, я сегодня поеду к обеду. Я же подружка невесты, - Морти хихикает. - Нужно завтра помочь с укладкой, с макияжем, с платьем и прочими девчачьими штуками, ну, ты понимаешь. Плюс, разобраться с предсвадебным мандражом. - Стаффа подкинуть? - Естественно, но не того, который Сквонч припёр в тот раз. Мы же не хотим сжечь церковь, - Рик ржёт так, что Морти закладывает уши. Сквонч до сих пор припоминает им потерю собственного дома, хотя домом это было весьма условно - рыжий лис в барах и вытрезвителях бывал не в пример чаще, чем там. - Понял, принял. Значит, ты сегодня уходишь? - Ага. Можешь со мной, если хочешь. Но я буду занят, сразу говорю. - Ты же не был готов к знакомству с семьёй. Что изменилось? - Ты тоже. Что изменилось? - Туше, пиздюк. - Морти смотрит Рику в глаза, так долго, что мир будто замирает, сужаясь до размеров чужих хрусталиков. Они оба вдруг понимают, что изменилось многое, изменилось, вообще-то, всё. Морти протягивает руку, но Рик ловит её, целует костяшки, а потом вдруг тянется куда-то, к тумбочке, проезжаясь твердеющим членом по заднице Морти. Майами ёрзает, притираясь, и Рик, чертыхаясь, садится обратно. - Говно озабоченное. - Морти хихикает пакостливо, но давится воздухом, когда Рик вдруг натягивает кольцо ему на руку. На безымянный палец. Морти чувствует, как у него кружится голова, и как хорошо, что он лежит. - Чур  в платье будешь ты, - выдавливает он из неожиданно пережавшего горла, разглядывая камушек на кольце, не большой, зелёный, переливающийся, отдающий чем-то очень хорошо знакомым. Рик над ним гогочет. - Портальная жидкость? - Ага. Типа, знаешь, на всякий. Если окажешься в опасности, оно перенесёт тебя в безопасное место. - Домой? - Естественно. Нет более безопасного места, чем наш дом, - Рик закатывает глаза, будто Морти сказал какую-то очевидную глупость, и Майами кивает, соглашаясь. С тех пор, как они переехали сюда, обзавелись бытом и Котом, типичная Санчезовская паранойя расцвела какими-то абсолютно новыми красками. Морти догадывается о причинах и не спорит с установкой дополнительной пары щитов вокруг дома. Морти на ощупь находит Рикову руку, привычным движением переплетая пальцы. Он хочет что-то сказать, что-то очень важное, всеобъемлещее, огромное, гораздо больше, чем простое "я люблю тебя", хочет выразить то, что распирает его грудь и сжимает горло, мешая дышать, что скапливается влагой в уголках глаз, но он не знает таких слов. Слов, чтобы выразить то, что чувствует Майами сейчас и каждый день последних двух лет, не придумали ещё, ни в Америке, ни на Земле, нигде во всей Мультивселенной, а потому Морти просто открывает и закрывает рот, как выброшенна на берег рыба. Рик смеётся, крепче сжимает его руку и, целуя, шепчет в губы: - И я тебя тоже, пиздюк. *** - Пиздец, - говорит Майами, наблюдая с пригорка за тем, как на четвёртой подряд вилле занимается пламя и люди по всей улице в панике разбегаются кто куда. - Пиздец, - соглашается Саммер весело, в который раз одергивая мешающую фату и передавая бутылку своему, теперь уже, мужу. - Пиздец, - соглашается он, раздумывая, кто всё-таки победит в драке - Рик или Майми. Когда Морти проходит мимо с планшетом, он на всякий случай ставит на обоих, чем окончательно подтверждает, что идеально впишется в семью. Рик побеждает. Эммет срубает в тотализаторе двенадцать тысяч зелёных, которые тратит на свадебное путешествие и обустраивание детской. Из всех путеводителей и мировых карт, изданных после 2025 года, убрали Коста-дель-Соль. Морти думает, что убьёт Рика, но вместо этого они занимаются сексом, едят пиццу и снова занимаются сексом, и, в целом, Майами всё устраивает. - Я тебя люблю, - говорит Рик через несколько лет в конце своей речи. И никто из них, вопреки надеждам Саммер и моим, не в белом платье.