Фрик

Морти действительно завозит тарелку на мойку на обратном пути, чем невероятно злит Майами Рика, а по приезде ещё и заставляет его починить кондëр, заменить ремень грм и боковые зеркала, которые поскрипывают, когда поворачиваются. Рик ворчит, бесится, швыряет в него гаечный ключ - Морти вовремя наклоняется, уклоняясь, и ключ влетает в стену, оставляя скол. - У тебя недотрах или что, я не пойму? - психует, в конце концов, Морти, всплескивая руками. - Вызови кудряшку и прекрати вести себя, как истеричная сука, не отбирай мой хлеб. Когда дед не отвечает, Морти смотрит прямо на него. Рик стискивает кулаки, опираясь ими на капот тарелки, рычит себе под нос. А потом берёт ближайший предмет - им оказывается гаечный ключ ещё больше предыдущего - и швыряет его в лобовое. Присасывается к фляге - до дна. И снова опирается кулаками в капот, низко опустив голову. Морти наблюдает этот перформанс с лёгким налётом ахуя. Он подходит к Рику: медленно, аккуратно, как к дикому, опасному зверю. Кладёт руку на спину. - Ты чего? Тучи над Эдемом? - Блять, пиздюк, лучше съебись. - Морти обнимает его со спины, крепко стискивает руки. Рик напрягается, но через несколько секунд расслабляется, глубоко, тяжело выдыхает и хлопает Морти по руке несколько раз, глухо посмеиваясь. - Ладно-ладно, хорош, хватит соплей. Вали уже. Морти молча выходит. *** Рика нет дома. За дверью тишина, и не видно отсветов телевизора в окне, так что Морти привычно обходит дом и заходит через заднюю дверь. Врубает телек - какой-то музыкальный канал, лезет в холодильник, не находит там ничего интересного и варит кофе, открывая приложение доставки. Уже раскладываясь на диване, в риковой футболке, закидывая ногу на спинку, он думает, а может ли вообще тут находиться. Но, открывая пиво, вспоминает, что Рик сам сказал приезжать, как только он вернётся. Морти вернулся, и теперь это проблема Рика. За окном полностью темнеет, но это не сильно заметно за закрытыми шторами. Рика нет, он не отвечает на несколько смс, даже не заходит в чат. Морти чиллит тут уже почти пять часов，ему скучно и немного тревожно. Он проваливается в беспокойный сон, иногда морщась от резких звуков за окном. И когда он вдруг проваливается куда-то вниз и падает, падает, падает - он пугается так, что сердце заходится заполошно и немеют пальцы ног. Он кричит, пока летит куда-то вниз, и когда приземляется в мягкое кресло-мешок. - Да хорош верещать, пиздюшонок, - раздаётся откуда-то справа, из темноты, знакомый хриплый голос. Расслабленный, насмешливый, какой-то текучий, он звучит совсем не так, каким привык его слышать Морти, но это точно тот самый голос, и он заставляет Морти моментально заткнуться. Морти оглядывается - Рик вальяжно растëкся по старому дивану. Морти спотыкается взглядом о широкий, пьяный и наглый оскал, смотрит ему в глаза - сердце узнаваемо, уже привычно, сбивается с ритма. Рик смотрит прямо на него, его зрачки расширены и белки глаз светятся голубым в полумраке комнаты. Рик затягивается - его кадык дёргается, когда он сглатывает дым - и съезжает по дивану ниже, откидывая голову на спинку, смотря на Морти из под ресниц. - Че как оно? - Н-нормально, - голос неожиданно хрипит, Морти сглатывает и прочищает горло. Рик смеётся, тихо и как-то даже лениво, прикрывая глаза. А потом снова смотрит - огромные зрачки пригвождают Морти к месту, как нерадивую бабочку - иголка. Рик хлопает себя по бедру - Морти поднимается медленно и осторожно, подходит ближе, вставая между широко разведённых ног. Неловко мнёт низ футболки внезапно вспотевшими ладонями. Этот Рик для него новый - он, конечно, видел других Риков накуренными, видел их объебанными в распиздень, видел их пьяными до невменоза, видел их любыми, но от этого Рика, понимает вдруг Майами, он совсем не знает, чего ожидать. И это оказывается так волнительно, так любопытно и интересно. Морти чувствует, как это давно забытое чувство давит на солнечное сплетение, мешая дышать. Когда Рик тянет его к себе, обхватив за талию, неожиданно резво, Морти приходится упереться руками в спинку дивана, чтобы не завалиться. Он нависает над Риком - длинные волосы падают, загораживая их, вся Вселенная сужается до размера зрачков Рика, в которых Морти застревает, как в горячей, тягучей смоле. Рик ухмыляется ещё шире, совершенно объебанно - у Морти подкашиваются коленки, когда он переводит взгляд на чужие губы. - Я скучал, - выдыхает Рик едва слышно. От него пахнет чем-то травянистым и сладким, как скошенная пшеница и цветочная поляна. От него пахнет чем-то горьким и свежим, как гроза и бочка с виски. Морти втягивает воздух через нос, наполняет лёгкие до краёв, задерживает дыхание, чтобы пропитаться этим запахом. Облизывает губы неосознанно. Рик тут же ловит взглядом движение его языка. Заправляет его волосы за ухо - жест невероятно нежный и интимный; Морти закрывает глаза, не способный выносить огромное и горячее, распирающее его грудь. Как будто целая Вселенная, невообразимо бесконечная, умирает и заново рождается внутри него, снова и снова. Рик проводит рукой по его щеке, пересчитывает рёбра широкой ладонью, нажимает на талию, заставляя оседлать свои бёдра. Морти скрещивает руки за его головой, зарывается пальцами в мягкие седые волосы. - Ты че ревешь? - Я не реву, - и, в противовес, шмыгает носом, утыкаясь в перекат плеча. - Я не знаю. Морти не врёт Рику, он и правда не знает, потому что всё ещё врёт сам себе. - Ебать, эта сквончара такая ух, зря отказ... о. Здрасьте. А у тебя тут и своя имеется. Поделишься? - Морти вздрагивает, когда слышит знакомый голос, сильнее вжимается в Рика. Санчез обхватывает его руками в защитном, собственническом жесте, рычит - даже Морти становится не по себе от того, сколько неприкрытой агрессии в этих дрожащих раскатах: - Я не делюсь. - Воу-воу, бро, полегче. Не претендую. Мы, сквончеры, культурные ребята, самок своих братанов не сквончим. - Здравствуй, Морти, - произносит другой голос, тоже хорошо знакомый, всегда спокойный и безразличный, даже сейчас. Морти отлипает от Рика, смотрит, наконец, в их сторону - приходится прогнуться в пояснице, уперевшись ладонями Рику в плечи, потому что он всё так же прижимает его к себе, как будто Морти действительно сейчас заберут на весёлый хоровод. Птич с каменным ебалом садится в кресло, а вот Сквонч конкретно подвисает - стоит, вскинув вверх руку с бутылкой, пялится, открыв рот, как на пришествие хорошего еврейского мальчика. Морти не хороший, и корни у него теряются где-то в Мексике, так что он поднимает руку и машет пальчиками, подмигивая. Сквонч медленно опускает руку, проводит взглядом по высветленным волосам, оголившемуся плечу в съехавшем вороте футболки, гладким подтянутым бёдрам, ногам в забавных мягких носочках - подарком Саммер. Снова поднимает руку и присасывается к бутылке. - А ты похорошел за лето, сквонч тебя подери. Хей, бро, насколько бесконечные вариации Мультивселенной? - Не, чел, не получится. Такой Морти только один, - Рик смеётся, откидывая голову - Морти снова подвисает на его оскале, проводит пальцами по губам, медленно, завороженно - Рик ловит его палец, облизывает подушечку. - И слава богу. - Грустно. Ну и похуй. Не единственная сквонча во вселенной, а остальное до пизды. Будешь? - Аминь, - Рик принимает у него косяк - Морти даже не заметил, куда делся предыдущий, пребывая в каком-то трансе. Он наблюдает, как Рик затягивается, втягивая щёки - тонкая кожа натягивается на острых скулах. Рик выдыхает дым Морти в лицо и тот, от неожиданности, закашливается - и все над ним смеются, что задевает что-то подростковое, неуверенное и закомплексованное внутри него. Морти тянется за косяком, но Рик вытягивает руку себе за спину, так, что Морти ни за что не дотянется. - Мелкий ещё для взрослых развлечений. - И затягивается снова. Морти надувает губы обиженно - Рик нагло ухмыляется. А потом Морти прижимается ближе, проезжается по чужому стояку, царапает живот острыми ноготками. Облизывает чужие сухие губы, снова и снова, лижется, как котёнок. Рик не выдерживает - притягивает его к себе за голову, вылизывает рот по самые гланды, выдыхает сладкий дым - Морти глубоко вдыхает и задерживает дыхание. Даёт почти сразу. *** - Кем ты мечтал стал в детстве? - Спрашивает вдруг Морти, поднимая вверх руку, вглядываясь в ногти - они пульсируют и горят, превращаются в леденцы и фруктовый лёд, мигают, как сломанный светофор. Морти роняет руку на пол и снова вглядывается в потолок, во всю бесконечность Вселенной, открытой перед ним. - Палеонтологом, - голос Рика, как тысячи мёртвых Солнц, шипит, шуршит и трескается. Морти подставляет руку, чтобы поймать расползающиеся буквы, но ловит только Вечность, умирающую за секунду, оставляя на ладонях липкую Жизнь. Морти вытирает ладони о футболку - Любовь, и Смех, и Секс разбегаются от него по углам, просачиваются через стены, скрываются в Пустоте. Морти не боится, он знает, что они вернутся, потому что тут он, и Рик, и где им ещё быть, как не тут. - Разве вскрывать могилы школьных друзей не незаконно? - Рик шипит "пиздюк, блять", но не открывает рта - транслирует мысленно; Морти ловит эту связь в своей голове, ловит Рика в своей голове. Он смеётся; смеётся и Рик - мысленно и наяву. Морти переводит на него взгляд и понимает, что Любовь, и Смех, и Секс не могут уйти, не могут убежать, потому что они вот тут, в дрожащих ресницах и глубоких складках, разрезавших тонкую кожу на щеках. Морти поднимает руку и проводит пальцами по этим складкам, прямо возле уголка губы. Смех и Секс пляшут на лице Рика, взрываясь фейрверками, оседая каплями расплавленного целестина на скулах, и та, третья, бежит по руке Морти, прыгает в него, ширится за грудиной, ломая тонкую клетку рёбер, когда Рик ловит его руку, целует пальцы. - Ты жил Вечность назад, и будешь жить через Вечность. - Смерть убила себя, чтобы не забирать меня. Или я убил её. Или она убила меня. Или всё вместе. - Как кошка Шрёдингера. - Я люблю кошек. - Я люблю те... - Ебать вас размазало, - гогочет Сквончи откуда-то сверху - Морти даже взгляд на него не переводит, но кивает благодарно, когда тот протягивает ему бутылку. Горячая вода расплавленным золотом протекает по его пищеводу, Морти может сделать вдох, наконец, когда Та, Третья, отвлеклась. Морти закрывает глаза, прислушиваясь к музыке мёртвого Космоса, транслируемой связками Рика. - Охуеть, ты где эту дрянь взял? Отсосу за контакты. - А твоя сквонча не будет против? - Он не моя сквонча, боже блядский, он... - Он поможет с отсосом, - говорит Морти, когда Рик замолкает, не способный подобрать слов. Сквонч над ним пьяно ржёт, отбивая ему пять. Рука тяжело падает на пол, разбивается, растекается и собирается снова колкими снежинками. Сквонч сильный. Или Морти действительно въебан по самые бубенцы. - Скорее второе, - хохочет Сквончи, и Морти понимает, что он тоже умеет читать мысли, и, черт, не думай о Рике, Морти, не думай о его волосах, и губах, и чл... - Ты говоришь вслух, пиздюк. - Рик смотрит прямо на него, подняв бровь, а Морти так и остаётся с открытым ртом - Рик сам закрывает его, да так и оставляет свою руку там, поглаживает щеку, проводит большим пальцем по губам - Морти ловит его палец, облизывает подушечку. Рик проталкивает палец дальше, проводит по корню языка - Морти послушно открывает рот шире. - О, бро, я понял, - хохочет Сквонч и сильно шлёпает Птича по плечу - тот вскидывается, расправляет крылья, верещит спросонья - Морти видит только Рика, слышит только Рика, чувствует только Рика. Он проходит через него, через его тело, через его душу электрическим разрядом, вплавляясь в каждый атом в его организме. - Пошли, Чик-Чирик, нам тут больше не рады. Лицо Рика окрашивается портальным зелёным. Морти заражается его радиацией, кости плавятся внутри него, кожа горит и трескается, когда Рик нависает сверху и целует. Когда проводит рукой по бедру, забираясь под футболку. Морти выгибается навстречу - Рик проникает в него, под кожу на плоском животе, под клетку рёбер, в самую душу; Морти чувствует, как жгутся подушечки его пальцев на горячо заходящемся сердце. Морти стонет в чужой рот, когда Рик вынимает руку из его груди, забирая кусок его маленького, глупого сердечка. Морти заливается кровью, захлебывается ей, она растекается за его веками липким, красным, пока Рик растягивает его, готовит под себя, но это не больно. Это хорошо и приятно, и Морти знает, что у Рика он будет в безопасности. Рик, как дракон из старых детских сказок: беспощадный и жестокий, безжалостно сжигающий каждого, кто протянет меркантильные ручонки к его сокровищам. - Моё сокровище, - шепчет Рик, входя в него, как будто и правда умеет читать мысли. Целует Морти в закрытые веки, мокрые щёки, нос - везде, куда сможет попасть. Гладит руками волосы, нежно и ласково, так, как к Морти никто никогда не прикасался раньше, и Морти не выдерживает. Он скулит тоненько, слова рвутся из него сами, их так много, и он не может удержать их, иначе они взорвутся внутри его головы, как сверхновая: - Я люблю тебя, Рик. Я - я так тебя люблю. Морти не слышит, что отвечает Рик, сметаемый оргазмом. Но что-то в нём отзывается на эти задыхающиеся слова, и он распадается на части, разлетается, сгорает и больше не возрождается. *** Морти просыпается в квартире Рика, в его кровати, прижатый к нему его же тяжёлой рукой. Смаргивает остатки сна (и прихода), вспоминая, что было вчера. Сердце панически заходится, когда Морти понимает, что ляпнул в порыве чувств; хочется закричать и сбежать, желательно в окно с пятидесятого этажа, но Рик, будто почувствовав упаднические настроения, прижимает его к себе ближе, утыкаясь носом в волосы, куда-то в ямку под затылочной костью. Он давит Морти на живот, и ему тяжело дышать, он пытается убрать руку, но Рик только сильнее вдавливает его в себя, заставляя тихо заскулить. - Куда ты так торопишься? - хрипит Рик за спиной. Морти щипает его за кожу на тыльной стороне ладони, сильно, ощутимо. Рик дёргается, но объятия не разжимает. - Я... сейчас... задохнусь... - выдавливает Морти кое-как и, наконец, делает вдох, когда Рик отпускает его, смеясь. Но не успевает Морти насладиться кислородом, как его разворачивают, подгребая под себя. Морти утыкается носом в ямочку между ключиц, чувствует руку в своих волосах и расслабляется. Ладно. Это хорошо, это очень приятно, и он может дышать, так что у него нет никаких возражений. - Как мы добрались до дома? - Да хуй его знает, - Рик пожимает плечом. Морти понимает, что не у него одного провалы в памяти, и ему интересно, помнит ли Рик, что он сказал ему, но он не хочет спрашивать. А вдруг нет? Напоминать не хотелось бы. Приятный кумар выветрился из головы, и на Морти тяжёлой плитой падает осознание действительности. Становится вдруг страшно. Рик рядом, повинуясь каким-то своим мыслям, тоже напрягается. - Слушай... - начинает он, но его перебивает неожиданный грохот из гостиной. Они вздрагивают оба, синхронно вскакивая с кровати. Рик вытаскивает из потайного отсека в стене бластер, кидает его Морти - тот ловит, перезаряжает. Себе Рик берёт второй. Они действуют так слаженно, будто каждый день такое проворачивают, и это осознание разливается теплом в груди, не смотря на заполшно бьющееся сердце. В противовес этому, в ответ на это, внезапно появившийся страх расползается сильнее, холодя внутренности, душа подступающей к горлу тошнотой. Морти крепче обхватывает ствол задрожавшими вдруг пальцами. Рик тихо, медленно открывает дверь, сразу наставляя на кого-то ствол - Морти видит только кусок рыжего потрёпанного меха. Он выглядывает из-за Рикова плеча, встав на носочки, и глухо гогочет Рику в ухо, когда видит Сквончи, перевалившегося через перевёрнутый журнальный столик, выставляя напоказ ободранную жопу. Рик, опуская ствол, бормочет что-то очевидно нецензурное, и, преодолев расстояние в два широких шага, с размаху, наотмашь по этой самой жопе шлёпает ладонью. Морти, зажимая уши, думает, что не знал, что живые существа могут издавать такие звуки, и знать не хотел. - Бля, ёбана-переёбана, какой же ты кусок сквончи, Рик! - Что за хуйню вы тут наворотили, мудозвоны? - Морти обводит взглядом гостиную, практически разобранную на запчасти, спотыкается взглядом о разбитое окно и поднимает брови в немом ахуе. Рику легче переехать, чем сделать что-то со всем этим. - Мы? Мы?! - Сквонч подскакивает, возмущённый, обвинительно тычет в Рика пальцем. - Да ты совсем охуел, бро. Мы ваши жопы из лап смерти вытащили, ублюдки неблагодарные! - Че ты мелешь? Совсем объебался? - Вы решили проверить, хорошо ли горит сок мархантового древа с планеты Птицеличностей, - подаёт голос Птич откуда-то из-за дивана. Голос его звучит разбито, надломленно, и Морти становится интересно, сколько эти двое вчера выжрали, что, вечно безликий, он изменил тембр. - Спойлер: заебись горит. Так заебись, что нет больше моего дома. - И города. - Морти сводит брови к переносице, напрягает извилины, силясь вспомнить, но последняя адекватная вспышка воспоминания обрывается на том, как Рик подносит к его губам косяк, гладя по обнажённой спине. Морти смотрит на себя (футболка на нём - появляется слабая надежда, что он не бегал голый, не тряс мудями перед друзьями Рика), а потом на Санчеза - тот тоже смотрит на него, пожимает плечами, как бы говоря, не, нихуя, ни одного воспоминания. - Пацан по твоим стопам идёт, старый ты сквончер, - лис чуть не захлебывается восторженной какой-то гордостью, наполняющей связки. - Не думал, что кто-то может быть ещё отъебанее тебя. А где Нэнси? - Какая ещё, блять, Нэнси? - спрашивает Морти, игнорируя ревностные рычащие нотки, взявшиеся из ниоткуда. Что-то появляется внутри его черепной коробки, что-то, что он пытается поймать за хвост, осознать, но оно ускользает, неся за собой глухую ярость, как хвост кометы. Сквонч проводит по себе ладонями, имитируя соблазнительные изгибы. - Ну, Нэнси. - Кто-то меня звал? - из-за дивана появляется та самая Нэнси. У неё грудной контральто, четыре сиськи и две головы. И два рта, соответственно - оба потрёпанные, как у самой дешёвой бляди из Морти-тауна. Майами она совсем не нравится. - Продолжим веселье, мальчики? - Цирк закрыт, клоуны будут похмеляться, - говорит Морти, хватая Нэнси за руку. Тянет её к выходу, подхватывая по пути незнакомую женскую куртку - дешёвая синтетическая тряпка; Майами хочется помыть руки только от того, что он прикоснулся к этому. Выталкивает Нэнси и захлопывает дверь перед её лицом. - Так, Птич, диван - твой косяк, тебе с ним и разбираться, - говорит Морти повелительно, поднимая перо с подушки двумя пальцами, брезгливо. Выкидывает его на пол и стряхивает руки. - Только штаны сперва надень. Ты, - он тычет пальцем в Рика, и тот поднимает бровь, как бы спрашивая, не охуел ли он тут командовать, но Морти поебать, он охуел задолго до знакомства с ним. - Прибери тут всё. Начни с окна, дует. А ты... - Морти переводит и взгляд, и палец на Сквончи и замолкает, разглядывая его всего с головы до ног. - Помойся, бога ради. А я пойду приготовлю нам завтрак. Морти уходит на кухню, почесывая жопу, зевает широко. Пару минут в гостиной стоит оглушающая тишина, а после раздаётся насмешливый голос Рика: - Вы его слышали, - и всё приходит в движение. *** - ... а потом он прыгает в окно. Просто, блять, прыгает в окно и разбивается к хуям. - Рик ржёт, прижимая Морти ближе к своему боку. Сквонч давится водкой, Птич никак не реагирует, но это Птич, так что Морти не удивлён. Он пинает его ногой в колено, просто чтобы проверить, а жив ли он вообще; Птич переводит на него косой взгляд - Морти понимает, что он отъехал, но, кажется, его всё устраивает. Он возвращает взгляд к Сквончу. - Тогда я в первый раз взял отпуск. Такое дерьмо трудно переварить. - Слушай, Майами, не то, чтобы я пытался нравоучать или типа того, я не сквонч какой-то, но не рано ли? Сколько тебе? Тринадцать? - Мне!.. - Ему восемнадцать! - Перебивает Рик возмущённо, явно пародируя Морти, и растягивает губы в абсолютно ублюдском оскале. Морти бьёт его локтём под рёбра. - Почти девятнадцать, вообще-то. - Морти смотрит на часы. - Будет через... - Три. Две. Одна. - ...четыре дня. - О. - Рик подвисает, Морти практически видит, как объебанный мозг переваривает информацию. Пока Рик в умственной паузе, Майами пользуется случаем и забирает у него косяк, глубоко затягиваясь. Эта дрянь не такая убойная, просто расслабляет, и Морти растекается по дивану (и немного по Рику), впечатываясь взглядом в потолок. - Как будешь праздновать? - Птич, наконец, подаёт голос, выйдя из астрала. Морти задумывается, вздыхает печально. - Так же, как и два года до этого. Мой Рик забабахает вечеринку, куда придут другие Рики. И эта могла бы быть самая отбитая туса на веку, но будет скучно и душно. Ненавижу это дерьмо. - Так не иди, - просто пожимает плечами Рик, как будто это так просто, как будто его кто-то спросит. Нет, спросят, конечно, для проформы, но есть вещи, на которые Морти вообще не влияет, и вот это вот дерьмо - одна из них. - Это хороший рекламный ход. Так что… нравится - не нравится, терпи, моя красавица, - явно пародируя. Морти забирает у Птича бутылку, присасывается, выпивая почти половину. Пойло какое-то сладкое, густое, похожее на сироп, и не особо крепкое, по сравнению с тем, что обычно пьют эти трое. Морти расслабляет ещё больше, он съезжает по груди Рика, падает ему на колени, переворачиваясь на спину. - Хуйня. Не хочу это обсуждать. Лучше расскажите, почему вы распустили группу. Я послушал альбомы, охуенно же. - А почему, кстати? - Спрашивает Сквонч, задумавшись. Задумываются и остальные, и проходит почти три минуты тишины, прежде чем Рик подаёт голос. - Кажется, мы просто ушли в запой и не вернулись. - Бля, серьезно? - Морти смеётся. Что может быть более по-риковски? Ничего. - А че сейчас не соберётесь? Прощальный тур, в лучших традициях, растянутый ещё на десять лет. - Хуйня, пиздюк. Мы не в том возрасте уже. У Птича вон дочь, воспитывать надо. - Птичья дочь сейчас в таком возрасте, когда такую музыку и слушают, обмазываясь чёрной подводкой и шипами. Сквонч за эти сутки дважды уезжал с передозом и трижды возвращался обратно, как настоящая рок-звезда. А ты... - Морти замолкает, раздумывая. Внимательно рассматривает лицо Рика, смотрит в поразительно живые, яркие, блестящие глаза. - А ты - это ты. Человек без возраста, что-то между тринадцатью и ста двадцатью. - Спасибо, блять, большое, - Рик закатывает глаза, стряхивает его со своих колен - Морти цепляется за его руку, чтобы не свалиться на пол, настырно остаётся на месте. - Да я к тому, что ты... а, хуй с ним, забыл. Короче, я просто хочу отсосать тебе за кулисами, хотя бы один концертик сыграйте, пожалуйста. - Морти делает просящие глаза, аккуратно выщипанные бровки съезжаются домиком, нижняя губа сама собой выезжает вперёд капризно. Рик ржёт, закидывая голову назад, закрывая глаза рукой. Сквонч где-то сзади гогочет тоже, Птич опять на отлетосах. - От такого предложения не отказываются, бро, - говорит Сквончи, его хриплый голос пропитан уважением. Морти, не глядя, протягивает руку назад, и Сквонч отбивает ему пять. Морти слышит вдруг тех корейских девчонок, на которых подсел недавно, и не может понять, откуда. Не сразу догоняет, что звонит его собственный телефон. И когда догоняет, подкидывается, взвинченный, почти испуганный, несётся в спальню. Телефон перестаёт звонить. Морти смотрит на экран и охуевает. Твою мать. Семнадцать пропущенных. Когда телефон звонит снова, Морти от испуга едва не выкидывает его, но всё равно находит в себе силы нажать на кнопку трясущимися пальцами. - Да? - Пизда! - Рявкает дед, в этот раз действительно, искренне взбешенный. - Где ты есть, дерьма кусок? Хотя, стой... я догадываюсь. Ты охуел? - Что-то случилось? - Сзади раздаётся скрип двери. Морти, напуганный, резко разворачивается, прижимает указательный палец к губам. Рик кивает, подходит ближе, прислушиваясь. - Пиздец тебе случится, если ты сейчас же не вернёшься домой. - Морти понимает, что дед трезвый. Трезвый и взбешенный Рик ещё хуже, чем взбешенный и бухой. Пьяному Рику можно хотя бы надавить на жалость - они теряют способность противостоять Мортиным слезам. Трезвого не остановит ничего. - Я уже отправил за тобой водителя. - К чему такая срочность? - Тебя вызывают. Срочно. - У меня всё ещё отпуск. - Ты опиздюлился, когда не брал трубки. Твой отпуск окончен. Я бы надрал твою мелкую жопу, но зачем мне самому делать это, если я могу ещё и выручить неплохие бабосики. - Морти не успевает ничего ответить, ничего возразить - дед бросает трубку. Морти смотрит на телефон, пока панические мысли метаются по черепной коробке. Да что за чёрт. - Мне нужно протрезветь. Сейчас же. - Морти переводит взгляд на Рика. У того нечитаемое выражение лица и поджатые губы, и Морти это не нравится, да что за херня вдруг началась. Но Рик кивает, а у Морти нет времени разбираться ещё и с этим. - Иди в душ. Сейчас придумаем что-нибудь. Морти моется максимально быстро, так же быстро собирается. Рик даёт ему какое-то чудо-зелье, которое отрезвляет его за три с половиной секунды, а водила привозит его косметичку, так что, когда Морти готовится выйти в мир из разрушенной гостиной, он снова бодр, свеж и невероятно красив. Он быстро целует Рика в щёку, хватается за дверную ручку, готовый бежать работу работать, но Рик уже привычным жестом обхватывает его поперёк живота, прижимается грудью к спине, утыкается носом в макушку. Говорит тихо - голос его звучит глухо, якобы безэмоционально, но Морти чувствует за этим что-то. Что-то, что почти заставляет его послать всё нахер и остаться. - Что ты хочешь на день рождения? - Свободу. Они молчат несколько минут, стоя так, думая каждый о своём, но, вообще-то, об одном и том же. А потом Рик отпускает его, и Морти уходит, не оглядываясь. *** - Ты будешь сидеть, пока я не решу обратного, - говорит Морти. Стек резко свистит, разрезая воздух. Рик глухо стонет в кляп, когда на его спине появляется ещё одна узкая красная полоска. Морти проводит по ней кончиком рукоятки, а после пальцами в тонких кожаных перчатках. Оглаживает спину, проводит рукой по шее, слегка сжимая кадык, приподнимает подбородок, заставляя запрокинуть голову, чтобы посмотреть в глаза. А потом смотрит вниз, на себя. И понимает, что не чувствует ни-че-го. Ноль эмоциональной вовлеченности, ноль физических реакций. Это финиш. Морти вздыхает тяжело, устало, всё бремя этого мира вдруг сваливается на его тонкие плечи, придавливая к земле. Морти сутулится, смотрит на Рика, который пялится на него, удивлённо хмурясь. - Давай поболтаем, - говорит Морти, подтаскивая кресло ближе, садясь прямо перед Риком. Закидывает ногу на ногу, откидывается на спинку, складывая локти на подлокотники. Цепляет руки в замок на животе. Качает ногой, иногда задевая чужое бедро - Рик каждый раз вздрагивает, как от удара тока. - Вот смотри, просто чисто теоретически, тебе нравится Морти. В смысле... в романтическом смысле. И вы вдруг, так сложилось, переспали. Несколько раз. А потом Морти случайно признался бы тебе в любви. Что бы ты сделал? - Мнгхм, - мычит Рик, хмурясь, недовольно дергая головой. Густая слюна стекает из углов его губ. Морти прослеживает за ней взглядом заторможено, а потом подкидывается. - А, да, сорьки. - Морти снимает кляп, Рик разминает затекшую челюсть, сплевывает прямо на пол, возле ботинка Морти. - Так и что? - Смотря, насколько - насколько н-нравится, боже, бля, че за детский сад. - Давай все варианты. И не выебывайся, а не то снова в угол поставлю. - Рик вздрагивает, опасливо косится в угол, а потом смотрит на Морти, злобно, исподлобья. - Либо закинул в тарелку и забрал с собой, - Рик переминается на затекших коленях - Морти ставит ногу ему на бедро, чтобы не двигался. Рик стонет сквозь сжатые зубы. - Либо съебался сам. - Ага. Я примерно так и думал. А если... если он не сделал ни того, ни другого? - Чисто гипотетически? - Рик играет бровью, ухмыляясь похабно. Морти размашисто бьёт его стеком по щеке - голова Рика дёргается, в углах глаз выступают слёзы. Он матерится сквозь зубы и обещает оторвать Морти голову, как только освободиться. Морти усмехается, ведёт ногой вверх, давит на каменный стояк. Рик стонет. - Не выёбывайся, не то цыганям отдам. - А он - блядь - а он уверен, что ты - что ты признался... бля. Искренне? Ты же шлюха. - Морти давит сильнее. Рик зажмуривает глаза, по щеке всё-таки стекает одинокая слезинка, расплывается по шраму на подбородке. Он дышит тяжело и часто. Морти на секунду убирает ногу, давит снова, проводит вверх-вниз. - Бля, Майами... Тебе же платят - сука - платят за секс. Ты не думал, что - что он мог тебе н-не поверить? Морти задумывается, уставясь в стену перед собой расплывшимся взглядом, уже не понимая, что делает. Только когда Рик стонет низкое, грубое "Блядь", Морти возвращается в реальность. Оглядывает капли пота на лбу и мокрое пятно, растекшееся по штанам, расширившимися глазами. - Ты думаешь, стоит признаться снова? Или что? Че мне делать? - Думаю - думаю, стоит попытаться, пиздюк. Хватит мять яйца. Хотя бы узнаешь, надо ли оно ему. - А если не надо? - А если не надо - нахуй оно - оно надо тебе? - Морти снова задумывается, на секунду, собираясь с мыслями, решаясь. - А теперь развяжи меня, с-сука. Я тебе покажу, как... - Я увольняюсь, - говорит Морти, резко поднимаясь. Выкидывает стек на кресло и выбегает из комнаты - Рик, охуевший, связанный, остаётся стоять на коленях.