Горячее сердце

      Остаток дня я провёл, выполняя домашнюю работу и готовясь к новому дню с его сюрпризами, так, что вечер пролетел незаметно. Можно было бы выйти прогуляться, тем более, что темнеет сейчас быстро и рано, резко, а гулять по темноте мне нравится. Ну и тогда чего я копаюсь с этими уроками? Надо быстрее доделывать и валить гулять, тем более, что не могу найти себе места после того, как услышал то, что для моих ушей не предназначалось. Как я понял, у того голубого фрика проблем по горло и с учёбой, — после того, как прочитал пол параграфа анатомии, начинаю понимать его, — и с семьёй, — тут тоже, не по наслышке знаю, каково это — жить в состоянии внутрисемейного сюра. Блин, сочувствую ему, он кажется неплохим парнем… Зато, вроде бы, в отличие от меня, у него есть друзья, с которыми ему весело и которые его поддерживают. Грубо, конечно, — взять хотя бы того патлатого, — ну, он походу никогда не отличается примерным поведением… Даже завидую этому голубому… Ему, кажется, некогда скучать, или грустить, загоняться и заниматься самокопанием… Когда рядом весёлые друзья, — в этом нет потребности, наверное… Вот тот же патлатый, — пусть он наговорил всяких грубостей прямо в лицо; всё же заверил в своей поддержке с анатомией… И второй, темнокожий, тоже в стороне не остался. Конечно, это всё — только слова. Слова, которым Тао Ен учил нас с Дзюн никогда не доверять, но… Блин, я бы точно поверил, потому что… Ну потому что такому хочешь поверить! Хочешь поверить, что какие-то люди любят тебя ни за что, просто так, любят со всеми твоми проблемами, реальными и надуманными, любят, даже если ты умом не блещешь, даже если говнишься налево-направо, как я. А я одинок?.. Не знаю… Наверное, нет. Если бы был, знал бы это точно. Но мне бы тоже, наверное, хотелось завести друзей, даже вопреки той ерунде, которую много лет пытался вдолбить нам в головы отец… Не назло ему, нет, это моё осознанное желание. Пусть будет больно, пусть обожгусь предательством, от которого очень трудно оправиться, — пусть. Так почувствую хоть что-то, кроме скуки и мучительной однообразности, которые растягивают моё существование, — не жизнь, — на пять сотен лет… Да, у меня есть Дзюн, но сестра не будет посвящать мне свою жизнь, — я это понимаю. Да и друзья тоже. Никто не будет. Человек — единственное существо, которое может страдать от одиночества, потому что является разумной биосоциальной тварью. Блин, что-то меня на философию потянуло, а значит, — самое время для прогулки!       — Сестра, закрой за мной! — кричу Дзюн, уже обуваясь в неимоверно тесной прихожей на полтора гнома, которую заливает такой неприятный тусклый насыщенно-жёлтый, немного болезненный и удушающий своей вездесущностью, свет. Хочу сбежать отсюда поскорее подальше, чтобы жёлтый свет с меня смыло орошающим мраком прохладного и спокойного осеннего вечера.       — Ты куда-то уходишь?.. На ночь глядя?.. — расстроенно всплеснула руками сестра, когда я уже заматывался шарфом на пороге.       — Ну да. Не маленький, вроде…       — Только аккуратно, пожалуйста, Рен, хорошо?.. Адрес выучил?.. Повтори, чтобы я была спокойна! А телефон взял?.. — начинает хлопотать сестра, а я — раздражаться. В конце концов, мне семнадцать лет, я в хорошей физической форме и знаю основы кунг-фу, которым меня обучал лучший из мастеров — сенсей Фэн Юйсянь. Поэтому ограничиваюсь спокойным:       — Не придумывай, ничего со мной не случится, адрес: Матвеева, четырнадцать, — и ухожу. В России, кажется, принято считать, что долгие проводы приводят к лишним слезам?..

      ***

      Наконец-то я вышел в прохладные, но тем не менее приятные, объятия позднего вечера. Вдыхаю полной грудью, чувствую, как наполняет и дурманит загадочное безмолвие кромешной темноты — объятия ночи, манящие для всех неспокойных умом, бдящих ощущением внутренней пустоты, что, сжигая изнутри, гонит в постоянное движение — в попытках убежать от себя или хотя бы туда, где поймут и примут, превращаясь в акулу, которой это необходимо для того, чтобы не пойти ко дну. М-да… Я бы тоже не хотел пойти ко дну… Поэтому иду вперёд, налево, направо — без разницы, проворным и нелогичным зайцем путаю тропинки ночного города, — всё равно не ориентируюсь в своём дворе ни при блеклом свете дня, ни во всепоглощающей плотным туманом тьме позднего вечера, что настойчиво не поддавалась неуверенному мерцанию уличных фонарей-мрачных стражей, громоздившихся по тёмным углам двора, словно пугающие торчки щемились от глаз случайных прохожих. М-да… Что за стрёмные ассоциации набились мне в голову?.. Фу, так уродливо… Даже меня это пугает… Неужели от сестры заразился этой русской тоской?.. О, какой-то маленький продуктовый магазинчик ещё пригласительно светит своими мерцающими старыми огнями на последнем издыхании… А сколько времени вообще? Достаю телефон и вижу на экране две строчки одна под другой:       0:01 — UTC+3 MSK       5:01 — UTC+8 CST       И зачем мне жить на два часовых пояса? Попытка смирения с фактом окружающей меня русской действительности?       Как бы то ни было, углубиться этой мыслью мне не даёт здоровая крепкая и вовсе не бесплотная тень, что, резво обойдя меня на подходе к магазинчику, словно бы даже и не таясь, не скрываясь, проскользнула в круглосуточное заведение. В свете, что капнул на незнакомого здоровяка в бочке ночного дёгтя, отчётливо выцепил из пасти мрака голубизну макушки запозднившегося посетителя. Что этот тип забыл в моём дворе в такое время?.. Чёрт… Как-то нет желания пересекаться с ним… Домой, что ли, пойти?.. Да ну нет! Только ведь вышел, и из-за какого-то фрика возвращаться?..       Не больше, чем через две минуты, магазинчик отпускает синего знакомца из своего плена во мрак осенней прохлады, и парень выходит с чёрным, насколько показывает свет из на мгновение приоткрывшейся двери, пакетом. О содержимом, что скрывает непроницаемый мешок, очень, ну просто до обидного, красноречиво и честно поведал плотный звон. Тц… Понятно… Господи, в этой стране поголовно все, от мала до велика, пьют и курят?.. А я ещё потом удивляюсь, что среди русских столько поэтов-суицидников… Кто знает, может, этот тоже суициднётся после весёлой ночки?.. Что ты там говорила про своего Мясникова, сестра? Из-за чего он откинулся? Давление Советской власти? Несчастная любовь?.. Этот вон тоже, непонятый гений с синими волосами, испытывающий давление алкоголя на собственную печень… Хотя… Ну конечно, молодец! — Этот идиот достаёт пачку сигарет и вставляет одну в зубы — хочет закурить прямо на пороге магазинчика, даже не считая нужным отойти на пару метров! Безмозглый неотёсанный свинтус! Чёрт… Ненавижу сигаретный дым — от него меня разбирает рвущийся наружу кашель, но, видимо, этому недотёпе, совершенно нет дела до меня! Чёрт! — синяя рожа поворачивается ко мне… Что тебе надо, небоскрёб?..       — Слушай, друже… — осекается, всмотревшись в моё лицо сквозь мрак, рассекаемый уютным светом из магазинчика, а я стараюсь спрятать нос в шарфе, — ненавижу, когда на меня кто-то глазеет, а ещё чёртов горький дым так и лезет своими лапами в нос и лёгкие, чтобы отравить. Просто прелесть!       — Чего, кхм? — пытаюсь холодным тоном донести, что не имею желания взаимодействовать со знакомым незнакомцем, но кашель щекотит изнутри, заставляя его выпустить.       — Огня не будет?.. Свою жигу гдет проёб… — беспомощно-виновато хлопает себя по карманам, не сводя с меня щенячьего, но пресного взгляда своих кристально-чистых глаз-озёр. Как странно… Это секундное наваждение, что охватило меня, выцепив из момента текущей реальности, явно не нормально. Заставляю себя отвернуться и прошипеть:       — Не курю, и тебе не советую. Отравляешь себя — отравляй дальше, мне нет дела, но я не хочу тоже травиться, вдыхая эту дрянь.       Считаю, что на этом бессмысленный и нелепый вопрос можно считать исчерпанным, и потому разворачиваюсь с намерением двинуться к дому. Конечно, спокойно устаканить в голове события сегодняшнего дня мне не удалось, но… пофиг, — вся ночь впереди, пару свободных минут для самокопаний найду!       — Стой! Ты ж этот… Ну, мне Тёмыч про тебя сёдня мозги делал, да? — широко махнул лапищей голубок, едва не зарядив мне в нос шальной лопатой-рукой, которая, судя по всему, жила своей жизнью.       Да, да, это я! Про меня! — очень хочу ляпнуть, но в последний момент прикусываю себе разошедшийся язык, и на выходе получается что-то не очень вменяемое:       — Д… Что?.. — как бы не услышал/не понял/не знаю, ага, и ничего не знаю, понимай этот перфоманс, как хочешь… Я расплачусь за свою нелепость перед сном, когда буду прокручивать в голове самые тупорылые фрагменты уходящего дня на репите, как бы ловя извращённое садомазо удовольствие, добровольно, или, скорее, неосознанно, переживая собственное унижение снова и снова…       — Да ничё, забей, в падлу объяснять… Ошибся, наверное… Лан, я погнал, завтра в шарагу рано вставать… Ещё и хвост закрывать на первой же паре, су-ука… — подвывая, точно раненый кобель, зачем-то поведал этот странный тип. И что я, блин, должен ответить тебе на это?..       — М… Тогда удачной анатомии завтра, пока… — чёрт, оговорка по Фрейду! Это вырвалось само по себе, ненамеренно! Вот верно говорят, что бездумно мы ляпаем то, о чём думаем на самом деле… Замираю, стараясь не дышать и отвернувшись в сторону. Сейчас мне союзник — ночной мрак. Но, распускающаяся нежная и хрупкая надежда, что этот дурак — редкостный кретин, как ни странно, оказалась уничтожена, едва синий открыл рот после прифигевшего молчания:       — Так это всё-таки ты?!.. — обличительно тыкнул в меня пальцем странный тип, округлив голубые глаза до размеров блюдцев.       — М-м… Не, не я, — нагло, беспардонно и нахально, да. Ну вот нечего было дымить около меня!       — Да не пизди, я ж понял уже, какой смысл продолжать отнекиваться? Твою пизданутую причёску узнаю из тысячи! Я узнал тебя сразу! — упёрто заявляет голубой баран. Как говорится, лучшая защита — нападение, и я нападаю:       — Уж молчал бы про причёску, голубей никто не спрашивал. Что с тобой? Упал головой в чан с медным купоросом?       — Чё сказал? Хочешь подраться? Да я такого глиста с одного удара выкошу! — вполоборота заводится этот придурочный, становясь в какое-то подобие боевой стойки. Тц… Клоун… Но мне хватит облучения тупостью на сегодня, да и заповеди кунг-фу предписывают не вступать в стычки с такими бестолочами, поэтому, прости, но…       — Нет. Мне следует избегать конфликтов, со мной подраться не выйдет, — хмыкаю абсолютно спокойно и просто, может, совершенно ненамеренно и неосознанно, допуская в тоне ничтожную толику пренебрежения, но и её вполне достаточно, чтобы этот ненормальный придурок вспыхнул:       — Зассал, — так и скажи, яиц что ли, нет? Или типа я для тебя ничтожество, а? Считаешь, что лучше меня, да?! — ой, блин, вот наглядная демонстрация ситуации, про которую русские говорят «Остапа понесло»… Пофиг, его тараканы уже не помещаются в черепе и разбегаются наружу, — такое не лечится… Да и я не психиатр.       — Я не собираюсь ничего объяснять тебе. Просто отцепись уже от меня, иди, куда шёл и не трать моё время, тебе ещё к закрытию долга нужно готовиться. Сам же говорил, что анатомия первой парой… Или просто неймётся лапами помахать?.. — выдыхаю ровно, стараясь держать непроницаемый тон, хоть это и не просто, потому что такие клинические придурки нехило действуют на нервы, а этот… м-м-м… индивид будто намерено пытается методично довести меня до ручки как минимум тем, что идёт за мной. Чёртов маньячный псих! Хотя почему «будто», если чуть ли не в открытую провоцирует? Чуть ли не просит вмазать ему, просто кричит: «Запинай меня ногами, умоляю, я так давно не отхватывал!»       — Не понял… — глухо и угрожающе шипит «метиленовый синий». Не собираюсь и дальше поддерживать этот тупиковый разговор и просто иду к своему дому. Тц… Вот же репейник…       — Не помню, чтобы приглашал тебя. Иди, куда собирался, вон, пропивай жизнь с личностями в своей синей башке… — говорю, резко повернувшись на звон стекла, который сопровождает каждый шаг этого репейника. Блин… За что мне это?.. Отвянь от меня! Забавно, но русский Бог меня услышал, потому что у синего зазвонил телефон. Нет, ну вот опять! Я не виноват, что постоянно так получается, что я слушаю чужие разговоры!.. Динамик на стареньком потёртом телефончике моего спутника, видимо, очень дешёвый, потому что выдаёт шипением каждое слово позвонившего, и я всё слышу:       — Сибирь, блять, где опять проёбываешься?! Тебя ждут четыре рыла! А, нет, уже три… Анька сваливает… Короче, давай, руки в ноги и мухой ко мне, все ждут! — недовольный сердитый молодой голос какого-то парня орёт из динамика, походу, не стесняясь в выражениях. Не знаю, что такого он сообщил моему ночному встречному, но синий почему-то мгновенно взвился:       — Я не проёбываюсь, а наши общие проблемы решаю, так что побольше уважения! И почему это четыре?..       — Потому что ты проёбывался, когда в школе учили считать! Ну, давай вместе посчитаем: Веник, — раз; Лютик, — два; я — три; и четвёртый — наш тихоня… Всё, не тупи и двигай сюда в темпе олимпийского спортсмена!       — А Цыган чё? Его за человека не считаешь? — хохотнул парень.       — А Цыган уже смылся, не стал ждать, когда ты там закончишь телиться… И вообще, чё за предъявы? Уже нализался, что ли, спиртоглотка синяя? — сурово выдохнул звонивший.       — Ась? Ты про что? Какие предъявы? Серьёзно, чёт выпал из разговора… — растерянно отозвался мой спутник.       — Ты сказал, что размучиваешь наши общие проблемы. Эт про что? — неожиданно терпеливо объяснил голос из телефона.       — А… Ну так да… Я прост встретил тут этого со стрёмной причёской… Чё с ним делать, мож пусть с нами посидит? Бля, Цыган съебашил уже, — хуёвисто… — принялся объяснять голубой, кинув на меня торопливый взгляд, будто прикидывая что-то на мой счёт. Не нравится мне это… Всё, с завтрашнего дня начну приставать к сестре, чтобы помогла мне выучить этот язык!       — Не-не-не, братик, тебе сегодня в другую сторону… — совсем оборзел, кабан голубой?! Одним движением забирает у меня ключи от подъезда, которыми я сейчас планировал открыть себе тяжёлую дверь, и, взяв меня за плечо, куда-то уводит! Может, он реально псих какой-то?.. Сейчас приведёт меня к себе домой и начнёт жёстко и долго, добиваясь громких криков… Пытать.       — Ну-ну, шо ты, не ссы, солдат ребёнка не обидит… Просто посидишь с нами, а потом домой дойдёшь, — как-то пугающе ласково говорит он мне, видимо, не добиваясь и не ожидая ответа, — согласие или несогласие — какая этому кабану разница, если он в полтора раза массивнее меня? И без знания кунг-фу размажет по стене…

***

      Здоровяк, звеня бутылками в пакете, уверенно устремился к подъезду через залитый темнотой двор. Я, ей-богу, как собачка на поводке, — даже самому противно от этой мысли, — двинулся за ним в отсутствии других вариантов. На улице к этому времени заметно похолодало, да так, что даже закалённому мне довелось прочувствовать на себе недружелюбие русского сентября. Если так сейчас, осенью, то что творится в этой стране зимой?..       Мой спутник-проводник ловко нажал пару кнопок на домофоне, позвонив в нужную квартиру. Нам никто не ответил. Может, ошибся и не туда позвонил?.. Как бы то ни было, синий не отличался терпением, и раздражённо, с силой, начал агрессивно впечатывать какую-то комбинацию цифр на домофоне. Я наблюдал за его действиями молча и, наверное, как-то испуганно-оторопело, потому что, проследив направление моего взгляда, этот лосяра с лёгкой улыбкой проговорил:       — Знаю код домофона. Мы постоянно собираемся у Алиевых, так что я тут частый гость… — блин, а ты не в курсе, что я не воспринимаю ваш язык назгулов, да?.. Нет, ждать до завтра не могу — начну долбить сестре мозг или смотреть обучающие видосы по русскому как только вернусь! Вопрос только, сегодня это будет, или уже завтра… Дверь одобрительно отозвалась весёлым пиликаньем и синий без труда потянул её на себя…