Горячее сердце

      Пока Артём и Алик выясняли отношения в комнате, где их заперла Оля, остальные музыканты в лицах Веника, Фила и Саши затащили несчастного мало что понимающего Рена на тесную кухоньку для делового разговора…              Чёрт, вот же угораздило выйти прогуляться… Ненавижу ожидание. Эти шизанутые сидят разговаривают в комнате, где их закрыла блондинка, а меня голубой и шоколадный с Веником утащили на кухню разговаривать… Разговаривать, блин! И о чём?..       — Слышь, ты чё, подвисаешь, или прост не втыкаешь по-русски? Мы ж сказали: расскажем о том чё как у нас тут происходит, раз уж ты теперь типа с нами, — блин, этот синий чёрт снова машет крыльями так, что едва не впечатал мне затрещину! Твоё счастье, метиленовый, что я русский не знаю, а то высказал бы… Понабрали всякий сброд сомнительного происхождения… И как вы вообще эту голубую шутку взяли-то?       — Саш, ты не мог бы говорить помедленнее и поспокойнее, пожалуйста?.. Мне кажется, Ренат тебя не совсем понимает… — высказался Веник, точно ребёнок беззаботно болтая ногой, примостившись на табурете в тесной душной кухоньке, где мешались, формируя насыщенную гамму, крепкие ароматы, от которых холодило нутро. Сидеть в этом алко-пьяном воздухе мне было трудно, но лучше так, чем едкий и удушливый дым от сигарет, поэтому не жалуюсь. Иногда ко мне обращался Веник. Как я понял, этот парень самый добренький из местной интеллигенции, поэтому так беспокоится о том, насколько комфортно мне здесь, и я даже почти не раздражаюсь.       — Никому не душно? Может, окно откроем? — поинтересовался Веник.       — Какое, нахер, окно, Веник, ёбнулся? Там же на улице холодно, ёпсель-мопсель, кранты! Я против того, чтобы открывать окно! — категорично и, как обычно, оглушительно, заявил синий.       — Да ладно-ладно, никто не будет открывать окно, только перестань уже заливаться сиреной! — рявкаю. Не могу, бесит, петух петухом, шумный, яркий, туповатый, ну точно мозги птичьи!       — Не повышай на меня голос, ты и недели не состоишь в группе! — возмутилось это подобие нормального человека.       — И вообще, может, не возьмёт тебя ещё начальство! Оль, блин, чё за дела? Нахер ты их закрыла?.. — сука, что ж ты такой нытик, метилен?.. Вечно чем-то недоволен… Это, чтоб ты знал, нефигово раздражает…       — «Начальство»?.. — чувствую себя последним кретином, переспрашивая у парней. Вам-то хорошо, родились в стране гоблинов, и знаете своё наречие Мордора, а я сижу тут пытаюсь на слух разобрать слова. А синий вещает так, будто во время речи что-то жуёт…       — Ага. Мы так говорим про Тёму и Алика, потому что они примерно одного возраста, ну, только Тёма на два года старше Цыгана, — объясняет Фил. Мне, определённо, легче понимать его, чем голубого. Или дело в том, что он тоже иностранец?..       — «Цыган»? Мне, конечно, до фонаря, как вы между собой шутите, но… ему не обидно, что вы его так называете за глаза? И вообще, разве разумно обзывать начальника? Тем более, при мне… Я же, как заметил голубоволосый…       — Саня, — подсказал темнокожий.       Коротко киваю и кидаю мимолётный взгляд на синего: он корчит из себя умирающего навозника, — облапал со скуки всё лицо себе, обвздыхался, обстрадался и вынес мозг сам себе, ну и нам не забыл до кучи.       — Нет, думаю, ему не обидно, не беспокойся об этом. У него фамилия Цы́гань, вряд ли есть что-то плохое в том, чтобы называть так человека с его-то фамилией… Да и, по-моему, ему нравится носить такую крутую кликуху… Ему очень подходит, он и серьгу в левом ухе носит, — пожал плечами темнокожий. С ума сойти! Говорят об этом так, словно их насмешки не могут никого обидеть! Я сам — человек с чуткой душевной организацией, хорошо представляю, что чувствует, наверняка, этот парень…       — Тц… И с чего вы оба взяли, что его устраивает такое издевательское прозвище? Только из-за серьги? — хмыкаю спокойно, даже холодно, но с явным неодобрением.       — У тебя какие-то проблемы, колючка, м?.. Чё развонялся? — враждебно интересуется Голубок, едва ли не вскакивая с места. Смотри-ка… Резвый какой… Даже друзья твои удивлённо переглянулись Ты серьёзно, метиленовый? Хочешь взять на понт? Меня? Да ты явно не отличаешься ни умом, ни интуицией, ни сообразительностью. Тяжёлый случай… Ну-ну, позалупайся ещё мне же не в тягость послушать твои цепляния. Ты, главное, потом не ной.       — Нет, никаких. Я же умею читать, и всегда внимательно читаю инструкции, чтобы не зафигачить голову в синий. Тоже, наверное, так хочешь? — а знаешь, метиленовый, меня так забавляет то, как ты вспыхиваешь по щелчку пальцев, что и первоначальное раздражение куда-то уходит, и я уже забыл, с чего вдруг началась словесная перепалка. Говорят, человек может вечно смотреть на три вещи: как течёт вода, как работают другие и как горит огонь, только вот… В моём случае вместо огня — ты. Возмущённо возражаешь мне что-то своим громким голосом, доказываешь, психуешь, размахиваешь руками-лопатами от переисполнивших тебя недовольства и бешенства, уже захлёбываешься воздухом, а я всё смотрю и глаз оторвать не могу, да и не хочу, потому что вижу, как сбиваешься под напором моего взора. Забавно. Напоролся на мой взгляд и в панике отвёл свой, мгновенно сбившись с мысли… Ладно, чёрт с тобой, будем считать, что ты выиграл, и я сдаюсь…       — Веня, — обращаюсь к добрячку.       — М?       — А расскажи мне о других участниках группы? И вообще, как вы решили заниматься музыкой, и почему, и как называется ваша группа, а то я как-то пропустил эти моменты… — ну да, пропустил, как же… Просто мне в принципе никто ничего не говорил и не объяснял!       — А… Да, хорошо, значит так… С чего бы лучше начать… — растерялся Веник.       — Расскажи про Аньку, — посоветовал Филя. Фил же вроде, да?       — Ага, — кивнул Алиев-младший и приступил к рассказу:       — Рен, ты ведь знаешь нашу старосту? Блондинка, часто в ветреную погоду повязывает голову красным платком. Ну, должен знать. Это моя девушка, Аня Королёва.       — Понятно, — коротко киваю. Ну девушка и девушка, мне-то что с того, если я видел её от силы полтора раза…       — Всё началось с неё. Она же староста, и отвечает за организацию разных мероприятий в нашем колледже. Пять лет назад, на тогдашний День Учителя, Анечка предложила сыграть преподавателям что-то на гитаре и спеть поздравительную песню. А ты попозже поймёшь, какая Аня из себя. В общем, она сгоняла нас на репетиции по пять раз на день, чтобы мы отточили свои на тот момент отсутствующие, навыки, до мастерства. Короче, нам не оставалось с Аней ничего кроме как зависать так по несколько раз в течение учебного дня. Она нас пинала за любые промахи, но это было весело, потому что… — принялся рассказывать Веник, стараясь каждое отдельное слово проговаривать медленно и чётко, из-за меня, очевидно.       — Подожди, она распинала вас на репетиции, или это было уже выступление? — спрашиваю и снова чувствую себя кретином.       — Я говорю пока про репетиции ко Дню Учителя, когда мы только формировались как коллектив, — объясняет Веник, а я в который раз ловлю себя на замечании, что, хоть он и напоминает амёбу в прострации, делит с Филом роль самого адекватного из всей этой сомнительной компашки.       Киваю молча, выражая готовность слушать дальше.       — Ну и в общем-то почти всё. Нам понравилось пропускать пары, и мы при любой удобной возможности, схватив инструменты в зубы, дружно маршировали в актовый зал. Разумеется, вместо того, чтобы заниматься делом, делали кто что хотел. Так, однажды, прям посреди пары по методам мат анализа, в актовый зал пришла проверить нас Аня. Санёк тогда как назло смахался курить, а Филя усиленно сдирал у меня дз по геометрии, хе-хе… Анечка устроила нам тогда разнос и объявила, что больше не будет нас покрывать, раз мы всё это время бездельничали. А мы, конечно, бездельничали, хе-хе… Но признаться в этом равносильно суициду, поэтому мы дружно возмутились и заявили, что добросовестно репетировали всё это время. «Н-да?.. Тогда сыграйте мне сейчас!» — заявила она нам прям там. Ну, мне-то было проще, я же вокалист, мне не пришлось учиться играть на каком-то инструменте, как ребятам… Но тогда, перед Аней надо было убедительно и хорошо сыграть что-то. Тогда-то Филька и разнёс ударную установку, добросовестно вложив в свой обман перед Аней душу, — по-доброму посмеиваясь, рассказывал Веник.       — И что в итоге, Аня осталась довольна?.. — тц… Надо же быть таким дурачьём: пробездельничали всё время, и спохватились только когда эта Аня прижала к стене… Безответственность — это национальное качество всех русских, или просто так совпало, что именно такие попали в группу? А как вообще называется их группа, и почему «их», если я тоже теперь в ней?..       — А как называется ваш коллектив? — отправляю вдогонку второй вопрос. Не стал ждать ответа на первый, потому что название группы меня волнует сильнее тумаков, которые с большой долей вероятностей вставила этим бездарям девчонка, в чём я в принципе солидарен и согласен с ней.       — Ну, первоначальное название выдвинул на рассмотрение Санёк под впечатлением от сериала, который тогда смотрел. Он предложил тогда назвать группу «Пингвины твоей мамы», но мы посоветовались, и пришли к мнению, что скорее нет, чем да. Нужно было что-то нейтральное, понятное для всех. И тогда Филя предложил назвать нашу шайку «Неформальное общение». Это и оставили, — ну и зачем так многословно? Я же просто спросил название. Можно было просто ответить название…       — То есть «Неформальное общение»? — уточняю, а то может что-то не так понял. Ну, это ещё куда не шло… В «пингвинах» я бы состоять не хотел, хоть к неформалам причислять себя особого желания тоже нет.       — Ага, — кивает Веник.       — Ну, неплохое название… Точно лучше пингвинов… — говорю намеренно так, чтобы надувшийся синий точно услышал. Бросив на него мимолётный взгляд, заметил, что он задумчиво курит в форточку с самым невесёлым видом. Ха! Обиделся, что ли?.. Да брось, метиленовый…       — А он всегда у вас такой ранимый? — спрашиваю уже тише у Веника.       — Слышь, Сань, чё ты там один как лох? Всё норм? Подгребай к нам! — позвал Фил.       — Хочу курить, а вы, опг зожников, начнёте ныть, что вам мешает дым, так что я, пожалуй, тут покурю, чтобы не тревожить вашу особенную чувствительность… — непроницаемо отозвался метилен, стоя боком к столу, за который мы все уселись, так, что лица было не видно.       Фил вздохнул и поднялся с места, чтобы подойти к обиженке. Тц… Тоже мне, принц драмы… Как-то не идёт такому крутому брутальному парню, как он, вести себя как обиженная девчонка-подросток, но это не моё дело. Я пока просто наблюдатель. Моя задача сейчас — просто наблюдать за их взаимодействиями.        Фил подошёл к синему и, хлопнув здоровяка по плечу, что-то сказал ему. Метиленовый угрюмо что-то проронил, но то ли он говорил тихо, то ли я сидел далеко — один фиг ничего не услышал. Ну, синий хотя бы больше не смотрел в мою сторону, значит, настроение как у гавна у него не по моей вине, и то хорошо…       — А кто ещё связан с вашей группой? Ну, помощники какие-нибудь есть? Этот Алик, он же не в группе, как я понял? Или в группе? И Артём, он вообще кто и какое отношение к вам имеет? Я так понял, вы с ним братья?.. Я, когда в первый раз увидел, как он с тобой разговаривает, не то подумал… — продолжаю расследование, пока Филя и голубой разговаривают у окна. Замечаю, что Веник смутился и слегка покраснел. С чего бы вдруг?       — Ну, хе-хе… Ты не первый, у кого возникают такие мысли о нас с Тёмой… Нет, мы просто братья, просто он очень любит меня. Как брат, — смущённо объясняет Веник. Понятно, он тоже из братии стеснительных и неуверенных… Ну ладно, брат, так брат. Я, вообще-то, и не собирался акцентировать на этом внимание, ты сам зацепился именно за эту часть моего вопроса.       — Понял. Так кто он-то сам в отношении вашей группы? — спрашиваю, когда замечаю, что Веник уже не так смущён.       — Он… Ну, лидер, фронтмен, не знаю, как это называется, короче, он главный, — поведал Веник. Смущение растаяло, ему на смену пришла какая-то гордость, но не такая, что «ха! Я брат главы группы!», а такая что «мой брат такой молодец, он управляется с целой группой!»       — Понял. А Алик-то этот кто в итоге? А то я уже начинаю путаться… Вы всё ждёте этого Алика, почему? Он кто-то важный?       — Ага, Алик — близкий друг Тёмы и наш продюсер. Он вместе с Тёмой пишет тексты песен. Сейчас он нам нужен, чтобы одобрил твоё участие, потому что новых людей тоже берёт или не берёт к нам Алик, — поведал Веник, начав болтать ногой. Тц… Ребёнок, настоящий ребёнок! Его, похоже, забавляет происходящее, — забавляет объяснять мне известные и потому очевидные ему вещи. Н-да… Странный паренёк, хотя… Они все странные.       — Понял. А что делает продюсер? — как же надоело это идиотское чувство, что я ничего не понимаю… Приходится спрашивать, чтобы разобраться, раз уж сами не догадываются, что я не знаю ни-че-го о мире музыки…       — Продюсер делает почти всё, — подал голос со скамьи запасных Фил.       — О, ты с нами! — весело и радостно заметил Веник.       — Ну, надо принимать участие в знакомстве… — неловко отозвался парень.       — Что значит всё? — уточняю. Можно, пожалуйста, нормально объяснять? Сомневаюсь, что продюсер стоит у микрофона и поёт текст написанной им песни, — конечно, нет, ведь это задача Вени. А что тогда делает продюсер, мне кто-нибудь скажет сегодня или нет?       — Ну… Там на самом деле много всего, во многом он пересекается с другими специалистами, которые работают с нами. Начиная с того, что он должен анализировать запросы целевой аудитории, и в этом — пересечение с обязанностями Лейбл-менеджера, на должности которого у нас сейчас Викки… Ещё… организация наших имиджей — это юрисдикция Ксенона.             — Кто-то сказал «Викки»? — оживился Фил, стоявший вообще у окна, пока Саша курил.       — Чё, Лютик, уже в полной боевой готовности? — хохотнул синий, хлопнув по плечу иностранца.       — Не понимаю, о чём ты… — пролепетал Фил, смущаясь и опуская глаза.       — Да не пизди, ага, не понимаешь… Сам-то, небось каждое утро пускаешь на неё слюни… — хохотнул синеволосый, с присвистыванием изобразив какой-то жест около своего паха. Не очень понял, что он имел в виду, но явно что-то низкое и мерзкое. Кретин.       — Что значит «пускает слюни»? — спрашиваю на случай, если это какое-то устойчивое словосочетание у русских. И снова чувствую себя дебилом… Хорошо, что спрашиваю тихо у Веника, а не у этих гоблинов.       — Ну… Это… Ну, дрочить… Неужели не понял?! — шипит на меня Веник. Стесняется говорить о таких вещах. В этом мы с ним похожи, хоть что-то хорошее. Не буду выглядеть странно…       — Ладно, с этой вашей Викки всё более-менее понятно. Имя у неё какое-то… Ну, не очень русское… Или это я пока плохо знаю ваши имена? — говорю в надежде рассеять наше с Веником общее на двоих смущение.       — Она и не из России, — африканка из Намибии. Просто учится здесь, — объясняет мне Веник.       — А… Теперь понятно, давай дальше. Что за Ксенон? Это, что, имя? Или прозвище такое странное?.. — киваю я. По всему свету собирали свою группу?..       — Ну, вообще, её зовут Ксения Фёдорова, и она довольно яркая девушка, можно даже сказать, экстравагантная… Очень любит выделяться из толпы, и сама предложила так себя называть. Вот мы и зовём её так, — пожимая плечами, объяснил Веник.       — Что значит «яркая», — «долбанутая», что ли?.. — спрашиваю. Правда любопытно, кого они называют «яркими»… Этот кретин вообще в синий покрасился по ошибке, он тоже «яркий», или это уже по-другому называется?..       — Ну, как бы объяснить… Она недавно покрасила волосы как Харли Квинн из «Отряда самоубийц» и заявила, что «Ксенон была слишком скучной, и за это она умерла, теперь её место займёт Харли!» — с восхищением поведал Веник. Видимо, ему нравилась шиза этой двинутой девчонки. «Ксенон», блин… Да у неё с головой явно не всё в порядке… Может, какое-то расстройство, навроде раздвоения личности, только расщепление какое-нибудь, не знаю… Реально группка нефоров… И как я здесь оказался?..       — Ого… — самое безобидное и нейтральное, что мне пришло на ум.       — Понимаю. Она кажется необычной. Очень яркая, такая, что сложно сперва уложить в голове впечатление от неё, — крутая, настоящая рок-звезда, отбитая на голову, безумная, дикая, — это всё про неё… — отозвался Веник. Ха! Мне кажется, или у Ани есть повод для беспокойства? По-моему, этот парнишка восхищён шизанутой…       — И она нравится Сане, так что лучше не обижай её, а то точно вмажет. Санёк и так нервный в последнее время… — подал голос Филя.       — Ничего она мне не нравится, с чего ты взял вообще?! — напряжённо и резко рявкнул голубой. Может, он специально покрасился, чтобы понравиться этой девушке, а нам наплёл, что это всё — случайность? А что… Они неплохо смотрятся… Парочка фриков — идеально подходят друг другу… Оба отбитые на голову. Волшебные просто донельзя. Интересно, конечно, поглазеть на эту девчонку… И, к моему удивлению, это произошло раньше, чем я мог предполагать…