Горячее сердце

      Меня отпустили только под утро. Провожали, что у русских называется, всем миром: даже патлатый потрудился выползти из комнатушки, в которой торчал с Аликом так долго! И что, интересно знать, он там делал один почти весь день после ухода Алика?!..       — Ренни… У тебя не осталось никаких вопросов, надеюсь?.. — спросил этот чудак, когда я уже стоял на пороге, застёгивая своё пальто.       — Не осталось, только до сих пор не понял, зачем меня притащили сюда сегодня… — пожимаю плечами с недовольством в своём тоне.       — Фе, какой противный… Ты же познакомился со своим коллективом, разве хотя бы ради этого не стоило прийти? — заявляет мне Артём с таким требовательным и возмущённым видом, будто это они мне нужны или будто у меня других дел нет, кроме как дурака валять с ними… Тц… Кретинизм…       — Мне казалось, это я вам нужен, а не наоборот… Кстати, раз уж так удачно речь зашла, может, просветишь, что за срочность такая, что вы кидаетесь уже на случайных прохожих, которые и инструменты-то в руках не держали?.. — ну всё, сейчас не уйдёшь, ответишь, как миленький!       — Хоть я и не вижу ни одной причины объясняться с тобой, колючка, ты, всё-таки, прав, и не признавать это глупо. Хорошо. Слушай внимательно, это важно и непосредственно связано с твоей задачей: скоро у нас шоукейс, и ты нам нужен в качестве электрогитариста, потому что Тихоня, который был электроником до тебя, уехал дрочить очередную свою олимпиаду, — ну спасибо, блин, объяснил так, что я только сильнее запутался… Какой ещё Тихоня? Что за олимпиада? И куда вам надо, на какое там шоу?..       — Аха… Смотрю на тебя, Ренни, и только крутящегося колёсика «loading» не хватает… Что не понятно, — спрашивай, я же добрее крокодила Гены, — чего, блин? Какого ещё крокодила? Я снова что-то не так понял, да?..       А этот чёрт смотрит на меня так выжидающе, что не по себе стало… Ладно, у меня нет выбора. Впрочем, как обычно.       — А что… что такое это шоукейс?.. — спрашиваю осторожно. В конце концов, откуда мне об этом знать, если в жизни не интересовался этими вещами?!..       Но, к моему удивлению, патлатый отвечает вполне себе адекватно, даже спокойно:       — Шоукейс-фестиваль, Ренни, — это такое мероприятие, на котором выступают начинающие дарования, неизвестные широкой публике, с целью обратить на себя внимание средств массовой информации и представителей бизнес-структур, то есть пропиариться. И мы, как начинающие музыканты, просто не имеем права пропускать такие мероприятия, ведь это отличный способ не только заявить о себе, но и завести полезные связи, пренебрегать которыми ни сейчас, ни в будущем — не разумно.       — Сколько у нас времени, ты сказал? — не то чтобы мне интересно, просто хочу понимать, в каком темпе предстоит работать.       — Три дня, — невозмутимо повторяет патлатый. Да все совсем тронулись?! Как вы, интересно, это себе представляете?!.. Кучка безответственных несерьёзных дурачков… Даже мне, — человеку, далёкому от музыкальной индустрии, — очевидна провальность этой затеи.       — Понимаю… Не веришь, что у нас получится подготовиться к шоукейсу и подготовить тебя. Возможно, даже подумываешь над тем, чтобы отказаться и уйти домой… Но я не отпущу тебя, Ренат. Видишь ли, я пообещал нашему продюсеру, что мы отлично выступим в его отсутствие, несмотря на все преграды. А я не привык отказываться от своих обещаний. Не по-мужски это, — заявляет мне патлатый, сбоку от моей головы упирая свою лапу в дверь, чем сильнее закрыл её и ясно обозначил посыл своей русскоязычной речи. Фиг ты угадал, самоуверенный ублюдок.       — Значит, нужно думать перед тем, как разбрасываться обещаниями. Мне надоел весь этот цирк с цветастыми клоунами-фриками, я ухожу домой, не мешай! — заявляю и вылетаю в подъезд, не встретив, к своему удивлению, препятствий. Только запоздало бросил взгляд на Артёма, чтобы иметь хоть какое-то представление о его реакции на мои слова. Длинноволосый только прикрыл глаза с извечной самоуверенной усмешкой, которая так шла ему, что взгляд отрывать не хотелось. Да, он выглядел красиво, сильно, уверенно, — так выглядит человек, который знает, чего хочет и как он это получит. Так выглядит лидер.

***

Через несколько минут после ухода Рената. Квартира Артёма. В начале — POV Артём.

      А этот пацан хорош… Знает, что ему нужно, или же напротив, ни черта не понимает в себе и не дружит со своими тараканами, но одно несомненно, — умеет расставлять приоритеты, и себя, свой комфорт, ставит на первое место. Для работы в команде это, может быть, и не очень хорошо и правильно, но его смелость восхищает. Я на несколько лет старше этого шкета, а он всё равно так дерзит… Ладно, похрен, сам же вернётся. И я его, сучонка, возьму, потому что других кандидатов у нас нет, а я пообещал тебе, друг. И я не нарушу своё обещание, потому что знаю, как важен для тебя успех нашей группы. Группы, которая, вообще-то, нужна мне, а не тебе, потому что Веник — мой, а не твой, брат.       — Всё в порядке? — лениво спрашивает Санёк, растянувшись на полу комнаты, куда я зашёл по возвращении в квартиру.       — Всё под контролем. Моим. Этого достаточно, — отвечаю невозмутимо.       — Но он же ушёл…       — Он вернётся.       — Н-да?.. Не похоже… По-моему, он говорил серьёзно… — не доверяешь мне, Саш?.. Гля-ка, расстроился, что ль?       Поворачиваю голову на Гонщика и лениво собираю волосы в высокий хвост, внимательно изучая беззаботно раскинувшуюся, что морской котик на лежбище, тушу сибирского парня. Уже по привычке щурю глаза, пока изучаю Санька, хоть и знаю, что это настораживает окружающих, но пох. Так-так… А чё эт мы лезем, куда не приглашают, м, голубая норка? Это мои проблемы, и ебаться с ними — мне. Расслабься и выдохни.       — Что? — недовольно-раздражённо спрашивает, поведя широкими плечами синеволосый парень. Конечно, Саня всегда особенно чувствителен к разглядываниям. Хах…       — Фто? Ты о тём? — спрашиваю с резинкой для волос в зубах, продолжая невозмутимо сооружать хвост и попутно разглядывать синего. Блять, это же надо было долбануться в синеву… Девки совсем ёбнулись… Ладно Ксенон, она всегда была с придурью, но Анька-то с Викки куда? Превратили нас в петушатник с этими ебаными «Краск’ами»… Хотя… О чём я вообще, если у нас даже продюсер, как оказалось, с голубой горячкой?..       — Так, я не понял, синий, мне мерещится, или ты залупаться вздумал? Бросай его нахуй, в пизду, Сань, не нужно оно тебе, бросай… Ты же сам не хотел, чтобы мы брали Ренни… — замечаю резонно и наблюдаю, как Санёк сыпется на глазах, начиная краснеть и сбиваться. Так… Чё начинается-то?       — Ничего я не не хотел… — неразборчиво бормочет Саня себе под нос.       — Чё ты там лопочешь?       — Говорю, что я хочу, чтобы он играл с нами, верни его! — заявляет сибиряк. О как! Вот это метаморфозы!       — Хуясе заявление, шокирует почти так же, как камин-аут… — как бы невзначай бросаю просто любопытства ради, чтобы проверить свои подозрения. Надеюсь, они не оправдаются. Теряется мгновенно и на хуй. Без шансов.       — Хуйню несёшь какую-то… — выдавливает Санёк, едва слышно в противоположность обычному медвежьему рёву и отворачиваясь от меня, перевернувшись на живот на полу.       — Да чё ты, я ж шучу, — говорю, сопровождая свои слова лёгким пинком.       — А ты собираешься знакомить его с девчонками? — переводит тему Санёк, поворачиваясь на бок и подпирая растрёпанную голубую башку рукой.       — Бля, точно, спасибо, братик! Надо ж ещё показать колючку Ксю и Викки! Ща наберу Лёлику, попрошу организовать нам встречу с девчатами…       Олик всегда отвечает так быстро, словно спецом караулит мой звонок, таская мобилу везде с собой. Её стоит любить хотя бы уже за это, — за сумасшедшую исполнительность. Наверное, работай она в каком-нибудь офисе, ей не было равных…       — Привет, как ты? — спрашиваю, когда понимаю, что технический директор меня слышит и слушает.       — Привет. Сомневаюсь, что звонишь только потому что соскучился или хочешь поинтересоваться моими делами, но спасибо, всё хорошо… А ты почему звонишь? — наконец отзывается спокойный и нежный голос Лёлика из мобилы.       — Надо бы организовать встречу нового участника с девками, — с Викки и Ксеноном, — излагаю суть дела просто, лаконично и по делу, но вместо ожидаемого «хорошо, сделаю» слышу ровное:       — И при чём тут я? По вашим встречам — Анька, позвони ей, а не мне. Встречи, разговоры — это всё к менеджеру, я только технический директор.       — Блин, точно… Чёт переклинило меня, прости, сенкью, целую во все места, давай… — прощаюсь с Лёликом и тут же набираю Аньке с той же просьбой.       Анька явно не караулила мой звонок, но я бываю иногда терпеливым, поэтому дожидаюсь, пока…       — Привет, — ровно и без капли интереса в каком-то глухом и тихом голосе здоровается Королёва.       — Привет, отвлёкаю от чего-то? — спрашиваю из вежливости. С девушкой беседую, как-никак…       — Если я скажу, что отвлекаешь, это ведь ни на что не повлияет, и к чему тогда этот вопрос вообще? — недовольна. Обычное настроение Ани. Н-да… Бедный Веник… Но я джентльмен, а эти ребята не дерзят дамам, поэтому отвечаю спокойно:       — Ань, у нас нет времени на всю эту пое… кхм… То есть, я хочу сказать, что у нас нет времени на всю эту ерунду. Ты не могла бы, пожалуйста, организовать нам встречу с девчонками, — с Ксю и Викки? Надо представить им нового участника группы.       — М-м-м… Ладно, организую. Когда? Алик будет, или он снова в отъезде?.. — лениво и томно отвечает менеджер, давя зевок.       — Отъездов у него не предвидится в ближайшие пол года, надеюсь, но его не будет. Я решил, что ему стоит отдохнуть, — отвечаю, замечая, что Санёк прислушивается к моему разговору с Анькой. Ну ок, пусть слушает. От группы у меня нет секретов (почти, ведь тот поцелуй не в счёт).       — Цыга в завязке?.. Хуясе… Кто и как его на это уговорил?.. — включается Гонщик. «Поездками/отъездами» мы между собой именуем бэд трипы, поэтому Юсупову не составило труда расшифровать мои слова.       — Какая разница? Главное, чтобы этот дурак не подсел снова… — отвечаю, наверное, немного резко, потому как в ответ Санёк слегка обиженно пробубнил тихо, но недостаточно тихо, чтобы я не услышал:       — Уже и порадоваться, блин, нельзя… Ты чё такой бешеный после разговора с Цыганом?.. Заперся в комнате едва ли не на целый день, а как вышел в свет, — пассивно-агрессивный… — уж кто бы говорил, братик, уж кто бы говорил… Сам ходишь злой, как чёрт, нервный, куришь нон стопом, рявкаешь на всех, тупишь и зависаешь, залипая, как отсталый, в одну точку…

***

      POV Ренат.

      На улице так хорошо, не то что в душной квартирке со спёртым воздухом, что пахнет табаком и алкоголем. На улице я успокоюсь по дороге домой и заодно рассмотрю окружающий унылый лысый общипанный осенний пейзаж местных дворов при дневном свете. Н-да… Уродство какое-то… Всё такое блеклое, обездоленное, голое, сиротливое. Одетые в ночь, окрестные места выглядят не так уныло. А этот патлатый хмырь совсем охренел вести себя так… Будто возомнил, что перед ним весь мир на коленях… Самодовольный ублюдок… Но, чёрт, вот я сейчас вернусь домой, и… что? Снова затворничество и общение со старшей сестрой, да угрюмое молчание отца, снова учёба и роль прилежного студента в мед колледже, который бежит от общения?.. Н-да… Не самая заманчивая перспектива… А у них там весело и шумно… Да, — глупо, громко; да, — алкоголь, сигареты и наркотики, но разве это всё не синонимы молодости и дружбы? А тут, на улице, под этим упорно-белым и таким скучным холодным небом так непривычно-тихо и грустно-пусто… — это всё синонимы одиночества. Так странно и забавно… Снова возвращаюсь к вопросу одинок ли я, только теперь понимаю, что да, — одинок. В моей жизни, если разобраться как следует, нет ничего, кроме учёбы, пластиковой роли образцового члена своей образцовой семьи с елейным и якобы образцовым отцом, который тоже не является таковым, а лишь носит соответствующую маску, да с сестрой, которая живёт своей жизнью. Дзюн уже почти двадцать, она, наконец, вырвалась в мир со своими амбициями, планами и мечтами. Не ровен час, уйдёт с каким-нибудь молодым человеком создавать свою семью. Мне остаётся только надеяться, что её избранник окажется достоин её, и отпустить с пожеланием счастья… Да… да, наверное, так. Чёрт, ветер какой-то поднялся. Стало прохладно и неуютно… Нет, стало грустно и одиноко. Хотя… Не стоит обманываться, — так было всегда. Просто раньше, до встречи с этими фриками, я не думал об этом. Повода как-то не было. А теперь вот подумал и резко осознал столько вещей для себя… Чёрт.

***

      Через двадцать минут в квартире Артёма.

      — Сань, открой уже, а? — лениво-недовольно крикнул проснувшийся от переливов дверного звонка хозяин. Вот же гадство!.. Обратно уже не заснёт — закон, который открыл сам и который, к сожалению, никто не отменял. Но оно того стоило. Ох, колючка, хрена ты такой сложный? Нет бы сразу согласиться и не любить мне мозг… Следую в прихожую. Вот и Сибирь пришлёпал, тоже открывать. Шныряю сонным взглядом по линолеуму, — капец у меня грязно… Пыльно, паутинно, мягкие шмоты и комья улицы в виде чёрной влажной осени со двора землянистым приветом около входной двери, н-да… Лёлика, что ли, попросить помочь с уборкой, или Сибирь припахать к благотворительным работам?.. Из раздумий вырывает громкий голос Сани:       — Тёмыч, я открываю, или ты ещё будешь загружаться?       — Открывай, чё у меня-то спрашиваешь? Что-то перед тем, как разнести мне квартиру в прошлый раз, ты разрешения у меня не спрашивал… — отвечаю с усмешкой. Шурик кивает и заторможенно взволнованными руками открывает. Чё это с ним? Всё, допился?.. Играть-то сможет?.. Но, когда вижу, кого принесло свежим осенним ветром, только угрюмо усмехаюсь. Чёрт… Так и самому недолго стать пидором, когда меня такие личности и окружают…       — А… Это ты… Вернулся, блудный сын? Ну что я могу сказать, колючка… На твоё счастье я не такой импульсивный придурок, и, пожалуй, даже готов закрыть глаза на твои психи. Кстати, мне минут десять назад написала Лёлик и сообщила, что встреча с девчатами состоится завтра. Ты идёшь с нами, ты вообще теперь с нами, но запомни, Ренат: в «Неформальном общении» есть место только для одной истеричной королевы, и оно занято, — уведомляю с усмешкой, внимательно наблюдая за реакцией колючки. На его строгом и красивом лице мешаются непонимание и раздражение, и это завораживает. Красота скользит в чуть сдвинутых к переносице правильных чёрных бровях; в тонких губах, что упрямо сжаты в строгую полоску; в светло-карих, с золотым отливом, глазах; в глазах особенно, когда в них полыхают зарницы рычащего раздражения. Надо же, какой вспыльчивый… Улыбаюсь слегка, — да ладно, Ренни, нам нужно дружить, мы же теперь одна команда, так что прекращай ерепениться.       — В Queen это звучит лучше, — усмехается Ренни. Надо же… Посмотрите-ка, кто у нас тут повеселел… Юморист, мать его…