Ты пахнешь, как мне нравится

Всю поездку до бара, как и времяпрепровождение, соответственно, внутри — с лица Алексея не пропадала открытая растерянность, что не укрылось от взглядов остальных ребят. Нурлан также посматривал издалека и должен был признаться, что крайне забавлялся состоянием друга. В отличие от взбалмошного, открытого, неспособного скрывать владеющие им эмоции Щербакова, казах прекрасно справлялся с собственными, хоть и разделял нечто похожее. Честно признаться, Сабуров сам не до конца понимал самого себя, как и свои действия. Просто рядом с Лёшей мозг отключался, что обычно ему несвойственно, так как Нурлан привык рассчитывать каждый свой шаг наперёд. От греха, вот, например, чтобы не попасть в идентичную ситуацию нынешней. Выпуская густой дым и продолжая удерживать трубку свежезабитого кальяна, Сабуров краем глаза продолжал следить за светловолосым, который оказался более задумчив, чем всегда. Именно с того момента, как их чуть не застукали ребята посреди уборной. Чёрт, а правильно ли они поступают? Глупый вопрос. Нет ничего правильного и неправильного. Только им решать, как строить… что? Отношения? Нет, это он уже загнул. Слишком рано. Лучше всего обдумать свои чувства и желания. Хотя обстановка особо не располагает для долгих, тягучих размышлений. Да и настроение уже не то. Ещё добрые десять минут понаблюдав за тем, как безуспешно Щербакова расталкивают по бокам, пытаясь вовлечь в разговор, пока тот даже не прикоснулся к соломке апельсинового сока в руке, Сабуров решается взять всё в собственные. Он откладывает трубку и неспешно встаёт с места, пробираясь через толпу и диванчики туда, где сидит потерянный Лёша. Мягко обхватив плечо друга, чем привлекает внимание к себе, Нурлан кивает на выход, одними губами произнося: «поехали?». Лёша словно был готов именно к этому предложению. Он тут же вскакивает и кивает с чрезмерным энтузиазмом, чем вызывает невольную улыбку. Оба принялись прощаться с компанией, которая не желала так просто расставаться с верными друзьями, но те не поддались, так что уступить пришлось остающимся веселиться коллегам. Ворча что-то о стариковских замашках оных, на них попросту махнули рукой, чем позволили двоим удалиться не без явного облегчения. Будучи в тёплых, осенних куртках, они выбрались на улицу. Свежий, вечерний воздух проник в самые лёгкие, а от отсутствия громкой музыки и разговоров в самое ухо плечи расслабленно опустились. Отойдя от бара в сторону парковки на несколько метров, мужчины негласно остановились, чтобы Сабуров смог покурить. Выудив из кармана куртки пачку, внутри которой осталась ровно половина сигарет вместе с зажигалкой, через секунду казах уже блаженно затягивается никотином. Лёша мнётся рядышком, пряча руки в карманах, но выглядит гораздо спокойнее, нежели в баре. Перекатываясь с пятки на носок и обратно, Щербаков терпеливо ждёт, разглядывая улицу. Засмотревшись на профиль товарища, Нурлану приходит мысль, что не замечал, как его притягивает… красота? Раньше он никогда не задумывался, красив ли Алексей. Да и странно это. Они же друзья, к чему думать об этом? Да и при знакомстве подобной мысли не возникало. Вот, чудный, странный, не от мира сего, «а он вообще в своём уме?» — такие мысли посещали голову казаха и не раз. Но вот сейчас Сабуров будто бы смотрит на друга иначе, с какого-то нового угла. Действительно. Симпатичный. Эти его светлые пряди, выбивающиеся из-под шапки. Серо-голубые глаза, глядящие столь дерзко и наивно одновременно. Даже ассиметричный нос. Губы, которые Нурлан целовал несколько часов назад. Захватывает. Ощущая задатки грядущего пожара где-то внизу живота от одного лишь воспоминания, как они страстно целовались, Сабуров не сразу понимает брошенную ему фразу: — Сейчас дыру во мне прожжёшь, — брошено в шутливой форме, уголок губ чуть приподнят. Сколько уже Нурлан вот так пытливо не отводит от Щербакова взгляда будучи поглощён своими мыслями о нём же? А сколько сам Алексей уже выносит на себе этот взгляд до тех пор, пока не заметил и не заговорил? Да какая разница. — О чём думаешь? — О тебе, — не видит смысла увиливать Сабуров и ведёт плечом, стряхивая пепел под ноги. — О ком ещё мне думать, глядя на тебя. — Вау, я польщён, — ехидно тянет Лёша и улыбается, — но у меня такое ощущение, что ты хотел поговорить. — Хочу, — тут же подтверждает казах, сам не совсем понимая, о чём конкретном им разговаривать, — ко мне или к тебе? — Ты бы попридержал коней, Нурик, — ещё шире улыбается Щербаков и в следующую секунду прыскает от собственного каламбура, — горячий, казахский мужчина. Я же говорил, что не готов. Сабурову остаётся закатывать глаза, он избавляется от бычка, но ведётся и на каламбур тоже улыбается. Кивком указывая в сторону своей тачки неподалёку, они неспешно добираются до автомобиля. — Я не собираюсь тебя насиловать. Просто поговорить. — Поговорить можно и в машине, — несогласно цокает языком Алексей, не испытывая ни капли напряжения, скорее лёгкий трепет и азарт. — А вот приглашение домой, блять, это уже сильно. — Можем и в машине, поебать, — равнодушно отзывается Нурлан, на что получает вздёрнутую в ответ светлую бровь. — Поговорить или потрахаться? Уже стоя около тачки, Нурлан устало вздыхает и кидает усмехающемуся, довольному другу многозначительный взгляд из-под сведённых бровей. — Просто сядь, блять, в машину, Лёш. Просто пожав плечами, Щербаков слушается и обходит автомобиль сзади, позволив Нурлану распахнуть дверь со своей стороны и забраться первым на водительское сидение. Через секунду Лёша делает то же самое, только со стороны пассажирского. Этим вечером градус упал в минус, поэтому Сабуров принимается разогревать внутри салона прежде, чем трогаться с места. Греясь в молчаливой обстановке, мужчины оба тайком распознавали свои ощущения в совместном обществе. Никто не испытывал никакого напряжения в плохом ключе, как и неловкости. Можно было бы утверждать, что всё как обычно. Однако между ними витало нечто недосказанное. Такое манящее, возможно запретное. Да и стоило об этом говорить? Что сказать? Практически одновременно поворачивая головы, ловя взгляды друг друга, они прочитали в лице каждого — здесь не о чем разговаривать. Зрительный контакт длился от силы несколько секунд, но этого вполне хватило, чтобы Нурлан молча потянул коробку передач и, отводя таки взгляд, выруливает со стоянки. Не уточняя, решив ехать к себе, так как квартира Сабурова находилась ближе всего, Нурлан сосредоточился на дороге, хоть внутри стягивало приятное чувство предвкушения. Он не замечал, как довольно откинулся на спинку Алексей, который блестящим взглядом уставился в окно, оперев локоть о дверцу и прикрывая рукой так и лезущую на лицо улыбку. Салон давно наполнился негромкими, западными хитами с магнитолы, но никто особо не вслушивался. За десять минут до прибытия в назначенный пункт, Нурлан ощущает на своём бедре горячую ладонь, которая пару минут просто заявляла свои права, не двигаясь. Но затем пальцы принялись осторожно давить на кожу через джинсы, чтобы под конец без стеснения мять и сжимать, как нравилось. Сабуров было открыл рот, чтобы бросить суровое: «Если мы врежемся, то только по твоей вине, Лёх». Но не стал. Припарковавшись и отключив двигатель, казах снова кидает свой нечитаемый взгляд, подмечая игривость в глазах напротив. Оба выходят из машины и также молча направляются к подъезду. Около лифта принялись негромко переговариваться о незначительных событиях дня. В основном, говорил Лёша, а Нурлан коротко вставлял какие-то фразы или согласно мычал. Оба понимали, что это откровенный пиздёж перед самым интересным. Выйдя на этаже, подбираются ближе к входной двери. Ключ извлекается из кармана и вставляется в замочную скважину. Проворачивается. Звучит щелчок. Распахивая дверь, Нурлан заходит первый, за ним Алексей, который захлопывает за собой. Полная темнота, ничего не видно. Замерев, Сабуров не замечает, как в нависшей атмосфере все мысли мигом вылетают из головы. Не успев ни разуться, ни стянуть верхнюю одежду, ни даже щёлкнуть выключателем, Нурлан чувствует, как его тянут за край куртки и поддаётся. Наощупь Щербаков тоже подходит ближе и тянется в ответ, продолжая держаться за ткань чужой верхней одежды, пока их губы не сталкиваются в жарком поцелуе. Сразу после Лёша руками за плечи прижимает к себе и дышит горячо, прикрыв глаза. Сабуров опирается о дверь одной рукой, второй цепляясь за собачку молнии на куртке светловолосого, и тянет вниз. Помогая, Алексей избавляется от неё и сам стягивает куртку с чужих плеч. Не прерывая поцелуя, они наступают на пятки кроссовок и пробираются вглубь квартиры, держась друг за друга, направляясь в ванную. Успев по пути врубить свет, Нурлан разворачивает пыхтящего Щербакова к раковине и передом жмётся к спине, прижимая к краю. Вдвоём смывая всю грязь с рук после улицы под проточной водой, они не успевают прогонять сквозь себя все эмоции, которые испытывают. Вынуждая Лёшу доверчиво откинуть голову в бок, Сабуров жадно дышит им, несдержанно проводя языком вдоль шеи и легко покусывая. Тяжело дыша, Алексей снова разворачивается в его руках, успев вырубить кран, и снова тянет на себя, перекинув руки через плечи и прижимая теснее за спину. Сам Нурлан охотно поддаётся, сгибаясь ниже, охотно отвечая на пылкий ритм двигающихся губ. Не отрываясь друг от друга, они неуклюже, чего никто из них не замечает, так как слишком поглощены происходящим, перебираются в спальню. Им бы в душ после тяжелого съёмочного вечера, но легче было выпрыгнуть из окна, чем прервать то, что охватило каждого из них. Освежающий душ мог подождать. До кровати они успели избавиться от верхней одежды полностью и расстегнуть ширинки, сжать наливающиеся стояки сквозь ткань и облапать тела друг друга выше пояса. Настала пора нижней. Не владея собой, Сабуров вновь обхватывает чужие ягодицы через джинсы и с силой давит к себе, вжимаясь членом в член. Несдержанно простонав в поцелуй, Лёша, тем не менее, не отрывается ни на секунду и делает то же самое, получая в ответ страстное рычание в губы. Опрокидывая друга на кровать, но не спеша следовать за ним, Нурлан цепляет пальцами края джинс вместе с боксерами и тянет, в следующее мгновение откидывая на пол. Впервые он видит Лёшу таким открытым, полностью голым и совершенно этим несмущённым. Разглядывая в ответ, не желая отводить взгляд хоть на миг, Сабуров жадно пожирает одними глазами, отчего мурашки бегут по коже Алексея, а узел изнутри стягивается ещё сильнее, подкидывая дровишек в охватившее тело и разум пламя. Закусив губу, Щербаков под пристальным вниманием обхватывает свой вставший член и принимается медленно надрачивать, не отрывая глаз от темнеющего взгляда над собой. Теряя остатки терпения, Нурлан чуть ли не рычит. Вот же наглый, дерзкий провокатор. И смотрит так невинно и возбуждённо одновременно. Наскоро избавившись от остатков собственной одежды, Сабуров буквально накидывается на Алексея, который несдержанно усмехается, но сразу обхватывает руками нависшего сверху мужчину. Вторгаясь в чужой рот языком, Нурлан также хватает Лёшу за бока и подтягивает на кровати так, что светлая голова почти падает на подушки. Схватившись пальцами за подбородок, Сабуров чуть отстраняется, не прерывая поцелуй, используя только язык, и заставляет серо-голубые глаза приоткрыться. Несколько минут они буквально лижутся, глядя друг другу в глаза, в зрачках обоих плещется непреодолимое желание и жгучее возбуждение. Обвивая ладонью горячий член, Нурлан слышит тихий полустон и отдаляется от рта Щербакова, второй рукой привычно сжимая вокруг горла. Несильно, но достаточно. Без последствий. Лёша задыхается больше от желания, возбуждения. Схватившись пальцами за края подушек над головой, он выражает такое немыслимое доверие, что у Сабурова плывёт перед глазами, а вдоль позвоночника течёт удовлетворение. Принимаясь жарко надрачивать, с каждым разом ускоряя темп, он видит, какое наслаждение приносит Лёше, который и до того не умел особо скрывать эмоции. Громко дыша и вперемешку постанывая, Алексей не замечает как сексуально изгибается, как привлекательно напряжены его мышцы. Как он елозит, невербально прося большего. Нурлан никогда не думал, что решится в своей жизни на подобное. Он готов был дать руку на отсечение, что ничто бы не сподвигло его. Никогда. До этого момента. Медленно переводя взгляд по телу друга на его член, который сейчас так комфортно расположился зажатый в его ладони, Сабуров неспешно разжимает пальцы с горла, пропуская больше кислорода в Лёшины лёгкие. Щербаков особо не соображает, но и до него доходит, когда он моргает и чуть приподнимает голову, чтобы лицезреть, как над его пахом склонились, заинтересованно разглядывая член перед лицом. Так близко. Теперь это самая возбуждая картина в глазах Алексея за все его тридцать с хвостиком лет жизни. Головка красиво, маняще блестела, ствол был широким, а длина приличная. Среднестатистический член. Особенность находилась в том, что этот член принадлежал Лёше, а не кому-то другому. Именно поэтому Нурлан, долго не думая, а следуя внутреннему порыву, тянется и жгуче проводит по головке основанием языка. Повторяет ещё пару раз. Пробует словно мороженное. Лёша уже приподнимается на локтях, чтобы не пропустить представшее зрелище. Смотрит, практически не моргая. Кусает губы и продолжает постанывать. Боже, как хорошо. А Сабуров продвигается дальше. Щекочет кончиком языка уздечку под головкой, крепко сжимая основание члена, и спускается вниз по стволу, обильно смачивая слюной. На вкус даже приятно. Пахнет крышесносно. Алексей весь такой. Всегда. Втягиваясь в своё занятие, Нурлан с закрытыми веками приносит столько удовольствия, что Лёша не понимает, куда себя деть. Он продолжает удерживаться на локтях, разводит ноги шире, но ещё не движется навстречу. Возбуждение изнутри всё нарастает, но Щербаков держится. Он хочет насладиться этой картиной подольше. Тем временем, казах обхватывает налитые яйца и перекатывает в ладони второй руки. Давно сбитое дыхание сверху, как и тихо вырывающиеся стоны заводят всё сильнее и сильнее. Огладив мошонку, Сабуров ртом насаживается на желанный член, выбивая весь дух из Алексея, который запрокидывает голову и теперь открыто, протяжно стонет. Пальцы сжимают одеяло под собой, мышцы напрягаются ещё больше. Поймав определённый темп ртом, Нурлан помогает себе одной рукой, второй пробирается ниже между ног и мягко, ненавязчиво гладит закрытую дырочку. Серо-голубые глаза распахиваются, губа закусывается, а тело поневоле прошибает током. Ловя взглядом чертовски сексуальный, тёмный взгляд карих глаз, Лёша негромко матерится сквозь зубы, но никак не препятствует. Он в эйфории. Пальцы не проникают внутрь, всего лишь гладят вдоль ануса, пока головка члена упирается в горло, а язык активно лижет ствол внутри рта. Пара чёрных прядей спадает на лицо казаха, и Алексей тянется больше не для того, чтобы поправить, а вплестись в волосы на макушке. Нурлан позволяет чужой руке чуть ускорить ритм и двигать своей головой в желанном темпе. Склонив голову к плечу, Щербаков не справляется со стонами, а в один из последующих моментов все мысли испаряются, и он не догадывается отстранить от себя Сабурова. — Блять-блять-блять…. аааахх! — вырывается из недр живота, когда тело достигло пика напряжения и замерло, а изнутри пробило сказочным удовольствием. Крупно подрагивая от оргазма через секунду, излившись наполовину в чужой рот, наполовину на самого себя, когда Нурлан отстранился, Лёша развалился на постели, полностью выбитый из реального мира. Сабуров сам еле держался, а наблюдать, как Лёша наслаждается, а затем бьётся в оргазме — отдельный фетиш. Устроившись между широко расставленных ног и приподнявшись на коленях, Нурлан не отводит глаз от всё ещё плывущего в эйфории Алексея, чьё лицо искажено пиком наслаждения, и, глядя на это, доводит себя до пика через пару минут следом. Кончает на торс светловолосого, смешивая сперму, и склоняется, горячо дыша в шею. Лёша бездумно прижимает казаха к себе за затылок, чтобы также вдохнуть умопомрачительный запах. Дальнейшую ночь они спят, обнявшись.