Ты пахнешь, как мне нравится

Лёша и сам не вспомнит, с чего всё началось. Просто в один из дней, он медленно, но верно принялся осознавать, что кайфует. Неистово кайфует от природного запаха своего близкого друга и по совместительству коллеги в жанре юмора. Несмотря на горьковатую примесь одеколона, которым пользуется Нурлан чуть ли не ежедневно, это не мешало Щербакову с удовольствием находиться рядом и незаметно дышать Сабуровым. Вначале мужчина не придал своей странной прихоти должного внимания. Затем его начало понемногу беспокоить, почему он, как какой-то фетишист, тащится от чужого запаха. Причём только одного единственного. Алексей пробовал неприметно вдыхать запахи других окружавших его людей, но всё без толку. Подобного он не испытывал ни с кем, кроме Нурлана. Записав себя в полные психопаты-извращенцы, Лёша всё же боролся несколько долгих, тягучих недель до тех пор, пока окончательно не сдался. Ему нужна была доза запаха казаха, иначе он был готов рвать и метать собственноручно. От того и заявился тогда в номер друга за время тура, чтобы иметь при себе хоть что-то из одежды, пахнущее столь притягательно. Однако это не помогло, ведь запах постепенно выветривается, а ему нужно было ещё. Тогда в ход и пошли глупые отговорки, ребяческое поведение наравне с шутливыми просьбами. Казалось, Нурлану особо нет дела — захотелось Алексею, ну пусть забирает. Знал бы, что именно стояло за всей этой вакханалией. Но теперь-то Нурлан знает. И между ними творится что-то неоднозначное. Не совсем соображая, как себя вести, Щербаков принимает свой обычный образ при других. А наедине они ещё не оставались. Да и не виделись особо в последнее время по причине загруженного расписания. Возможно, это и к лучшему, но ебучая тоска, поселившаяся в груди, напоминает о себе колющими тычками время от времени. Лёша словно стал скучать по другу гораздо сильнее, а одежда казаха на теле Щербакова мало спасала положение. Господи, он загнал себя в полную жопу. Теперь его зависимость от запаха Сабурова увеличилась в разы. Ему не хватало чужого тела, нависшего над его собственным, жаркого, крупного и сильного. В меру грубые жесты, горячие касания языками… Вот бы снова жарко провести языком по ароматной коже, ощутить этот вкус на основании и распробовать, как следует. В раздражении встряхивая головой, Алексей мысленно кроет матом свою же слабость. Он на работе, и нечего думать о всяком. И всё же хочется. Негромко вздыхая, Лёша старается быть дееспособным, как может, несмотря на то, что жизнь катится, чёт как-то не туда. А спустя ещё некоторое время, наступили съёмки ЧБД. Сей факт одновременно радовал и огорчал. Наконец-то, они с Нурланом увидятся лицом к лицу, но что с этого? Вдруг Нурлан пообдумал и успел передумать насчёт всего, что было. Ну, поразвлекались в подсобке, с кем не бывает. Вдруг сделает вид, что ничего не произошло, и всё останется у Щербакова лишь в памяти. Что ж, он попробует принять это с достоинством, хотя от одной мысли хочется разбить что-то конкретное. Ебло Сабурова, к примеру. И опасения Алексея возросли в геометрической прогрессии, когда он приехал в студию на съёмки, и все, включая самого Нурлана, поприветствовали его дружно и весело. Сабуров даже удосужился задорно хлопнуть друга по спине и выдать что-то настраивающее к грядущему мотору: — Надеюсь, сегодня придётся затыкать тебя поменьше, Лёх. Ишь, чего учудил. Ну, пиздец тебе теперь, — невесело размышляет Щербаков, косясь в сторону отошедшего и в бодром настрое казаха переговариваться дальше с другими сотрудниками закулисья. Этот вечер состоял из Лёшиного непрекращающегося трёпа к месту и вообще нет, громкого смеха остальных ребят, зрителей, а также вымотанного ведущего в лице Нурлана, который только и успевал, что закатывать глаза и пытаться угомонить друга, как мог. Конечно, Сабуров прекрасно знал, каким дерзким и нахальным имел способность быть Щербаков, но сегодня эти его качества усилились в трёхкратном размере. Несколько раз Алексей даже посылал Нурлану взгляд, мол, ты что, придурок? При этом черты лица оставались спокойными, левый уголок губ чуть полз в сторону, поза расслабленная. Но вот взгляд… По одним светлым глазам Нурлан читал, куда ему стоит пойти и как надолго. Бесит, аж до скрежета зубов. И нехило заводит. К тому же, поверх тела светловолосого красовался один из свитшотов Сабурова. Щербакову, естественно, поебать на всякие новомодные названия, особенно учитывая истинную причину, почему эта вещь сейчас была на нём вместо привычной однотонной футболки, как раньше. Однако Нурлан уже не мог адекватно воспринимать друга в своей одежде, которая ему однозначно велика, но он её носит, потому что… они оба знают. Неистово хочется схватить за ворот и прижать к ближайшей поверхности, чтобы… Нурлан старается унять возбуждённое дыхание, хмуро вслушиваясь в историю гостя вполуха, пока остальные работают, мешая истории развиваться. С другой стороны, стоит признать, что Лёша выглядит в одежде казаха крайне… уютно. Весь из себя такой дерзкий, грубый и неукротимый, он всё же такой мягкий, чуть ли не плюшевый. Также хочется обхватить руками полностью и сжать в чистосердечных объятиях. И Сабуров не решил, к какой ипостаси его сводит больше. С трудом просидев четыре часа до конца съёмок, Нурлан не без облегчения выдыхает, заваливаясь в гримёрную чуть ли не одним из первых. Видит Бог, ему стоило огромных усилий, проходя мимо ухмыляющегося Щербакова, чтобы не схватить за шкирку и не уволочь в ближайшую каморку на расправу. Гримёрная стала постепенно заполняться народом, становилось шумно. А бушующие мысли и чувства никто никуда не дел, потому Сабуров толкает дверцу в туалет и в пару широких шагов оказывается над раковиной, склонившись и выкрутив воду в кране на максимум. Сполоснув лицо отрезвляюще прохладной водой, Нурлан вроде бы остывает, пока не натыкается взглядом в отражении зеркала на виновника своего состояния. Тот, по всей видимости, нарочно проследовал за казахом, когда заприметил, как тот ретируется в уборные. Чтобы теперь с самым что ни на есть довольным видом стоять позади, засунув руки в карманы джинс. Вырубив кран, Сабуров весьма резко выдёргивает бумажные полотенца и трёт лицо, взбесившись сильнее от вида верного товарища. — Что, Нурик? — насмешливым тоном бросает Алексей. — Бесишься? — Предупреждаю один раз. Будешь продолжать выёбываться, я втяну тебя в кабинку и, блять, выебу за всю хуйню, что ты устроил сегодня. Незатейливо поцокав языком, Лёша качает головой и пожимает плечами. — Что я устроил? Вёл себя, как обычно. К тому же, Нур, может, ты не знал, но к мужской ёбле надо готовиться. Я не могу так сразу, — и снова эта нахальная усмешка на блядских губах. Вот же маленький выродок. — Мне поебать. Ты сумел испить все соки из меня, из ребят, из гостей, блять! Такое ощущение, как будто ты… блять, не знаю, — основательно призадумавшись, Нурлан вцепился сузившимся взглядом в фигуру Алексея, который расслабленно, не испытывая никаких мук совести, стоял перед ним, — мстишь за что-то. Констатация была озвучена, и Сабуров ещё жёстче впился взглядом в выражение лица напротив. Хм, он попал в точку. Алексей перестал ухмыляться и отвёл взгляд в стену, а сам весь стал каким-то напряжённым. Немножко проявилось недовольство. Это, всё, конечно, интересно, но за что Щербакову мстить Сабурову? Всё же было нормально. Только если… — Только не говори мне, что ты надумал какую-то хуйню за те дни, что мы не виделись, — нарушил повисшую тишину Нурлан, не отрывая глаз от Лёши ни на одну грёбанную секунду. Последний же как-то ещё больше напрягся и повёл плечом после того, как услышал «надумал какую-то хуйню», не совсем понимая, как воспринимать фразу, — боже, Лёш. Я тобой не воспользовался. И я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло. Будучи всё ещё в крупном напряжении, Алексей инстинктивно нахмурился и перевёл взгляд на товарища, как будто невербально требовал дальнейшего пояснения того, в каком статусе находятся они, как и их отношения. Настала очередь Сабурова насмешливо улыбаться. Вот же дурачок. Напридумывал себе какую-то дичь, сам в неё поверил и вынес мозг всем присутствующим за это, а не только одному Нурлану. Ну что за сучья прелесть. — Иди ко мне. Невзирая на контекст просьбы, Нурлан сам сократил расстояние между ними и притянул не сопротивляющееся тело к себе. Обвив одной рукой Щербакова за плечи, казах уткнулся носом в светлые, чуть растрёпанные волосы и с наслаждением втянул запах близкого человека через нос. Алексей в его объятиях сделал то же самое. Прикрыв мигом потяжелевшие веки, Алексей смог восполнить свою неконтролируемую потребность в запахе Сабурова, по которому так скучал. По всему казаху, в общем и целом. Хотелось так продлить этот миг, которого так ждали оба, и когда он, наконец, настал, весь остальной мир мог катиться к хуям. Очаровательно уткнувшись в шею мужчины, Лёша жадно дышал им, словно от этого зависела его жизнь. Нурлан не удержался от улыбки и прижал к себе друга ещё теснее. Затем он блаженно потёрся щекой о мягкие, светлые волосы на макушке и принялся опускаться ниже, ведомый внутренними пожеланиями — от макушки к виску, губами коснулся верхней части уха и горячо выдохнул куда-то за ухом, отчего по телу светловолосого прошлась крупная дрожь. Такая приятная, которую хотелось бы повторить. Губами без поцелуев, всего лишь касаясь, следуя по линии подбородка, Нурлан ведёт чуть выше и оставляет милый поцелуй на щеке, потом на скуле. Алексей тихо вздыхает с полуприкрытыми глазами, стоит и наслаждается. Ощущение, будто их обоих настигла полная идиллия, которую нарушить было бы смерти подобно. И вот теперь Нурлан жарко дышит в приоткрытые губы и даже не противится желанию подхватить их своими, чтобы сразу углубить и целовать с пока ещё лёгким напором. Щербаков, тем временем, позволяет творить всё это с собой, ведомый идентичными пожеланиями. Он смыкает пальцы на пояснице Сабурова, обхватив тело в кольцо из рук, даже не думая выпускать из хватки. Сам Нурлан проделывает то же самое и ласково, но крепко сжимает светловолосого в объятиях, как и хотел того ранее. Постепенно воздуха становится не хватать, страсть от близости и поцелуя возрастает. Мужчины попросту дышат друг другом и никак не могут насытиться. Чёрт его знает, что способно унять эту бурю из жара и вожделения, захватившей обоих. Хотя тут нетрудно догадаться. Пробираясь руками под некогда свой свитшот, Нурлан чуть напирает на Лёшу, что тот делает пару небольших шагов назад. Второй раз изучая тактильно горячее тело под одеждой, Сабуров оглаживает бока, надавливая подушечками пальцев, щекочет торс, пересчитывает рёбра, щипает за чувствительные соски. Лёша шумно дышит, но и не думает разорвать поцелуй от нехватки воздуха. Он потерпит, но точно не прекратит это первым. Просто не сможет. Затем руки разгорячённого казаха следуют дальше, выбираются из-под свитшота, указательными пальцами легко проводя вдоль поясницы. Алексей дёргается, но и всего-то, не отстраняется ни на миллиметр. Тем временем, ладони Сабурова спускаются ещё ниже и пробираются в задние карманы джинс, обхватывая и с силой сжимая подтянутые половинки ягодиц. Тогда Лёша уже выгибается, прижимаясь явным стояком под ширинкой к бедру Нурлана, чей стояк также виден сквозь штаны. Сминая такие упругие ягодицы в ладонях, слух Сабурова улавливает такой сладкий, несдержанный стон, буквально ловит губами. Сам Алексей уже тоже успел огладить мускулистое тело под футболкой, обхватить руками широкую спину, провести вверх-вниз несколько раз, а затем порывисто расцарапать вдоль лопаток, чем вызывает тихий, но будоражащий рык, от которого подкашиваются ноги. Всё, как в прошлый раз. Но гораздо лучше. И до того, как это «лучше» могло перерасти в «вообще заебись, как охуенно», они слышат приближающийся голос за дверью, и, как по команде, вдвоём отшатываются друг от друга с явным нежеланием. Возбуждённо глядя в лицо напротив широко раскрытыми глазами, с тяжело вздымающейся грудью, растрёпанные, взъерошенные мужчины поворачиваются к распахнувшейся двери, около которой появляется кричащий в довесок кому-то сзади Тамби. — Я нашёл их, всё уже! — продолжая держаться за ручку двери, коллега, наконец, оглядывает друзей и не без шутливой суровости проговаривает, — надеюсь, вы тут не вздумали подраться. — Глядя на Нурлана, — Нур, Лёша сегодня устроил шоу, но это не повод выбивать друг из друга всё дерьмо. Слава богам, Тамби принял из взбудораженный вид не за возбуждение, а за злость и раздражение. Несказанно крупно повезло. Сабуров пытается ответить, но голос хрипит, поэтому казах откашливается в кулак, пронзительно смотрит на друга, краем глаза подмечая всё ещё не успокоившегося Щербакова, и повторяет: — Никто не дерётся. Мы… разговаривали. — Ага, оно и видно, — безапелляционно отвечает Тамби, когда в злополучную уборную заглядывает Макар. Возвышаясь над Тамби, Илья смотрит то на Сабурова, то на Щербакова и обратно, затем громко усмехается и бросает шутливо: — Мужики, такой вид, как будто потрахались тут у всех на виду. Красавы. В это самое время, что Нурлан, что Алексей благодарят всевышние небеса за то, что носят достаточно широкую и объёмную верхнюю одежду, которая способна укрыть от чужих взоров их явственное возбуждение. Иначе разъяснение потребовалось бы незамедлительно. А чего уж тут выдумывать? Никакого гетеросексуального аргумента бы не нашлось. — В общем, давайте, поедем, повеселимся. В твою любимую кальянную, Нурлан, — весело подначивает Тамби и проходит в уборную, чтобы вымыть руки. Макар, тем временем, общается с кем-то из сотрудников около двери, которую подпёр своей могучей рукой. Остаться наедине в данный момент им просто не светит. Поэтому Нурлан кидает растерянному Щербакову многозначительный взгляд и кивает в сторону выхода. Получив такой же кивок, Сабуров выбирается из туалетов, проходя мимо Ильи, который больше не обращает на внешний вид казаха должного внимания. Всё своё он уже отшутил. Алексей же подбирается к раковинам и, обмениваясь какими-то фразами с Тамби, даже не обдумывая, что он говорит особо, так как его мысли плывут совсем далеко отсюда. Хладная вода немного совсем приводит в чувства. Но не окончательно. Возбуждение никуда не девается, любимый запах остаётся в лёгких и на языке. А жар чужого тела и ладоней на ягодицах всё ещё не пропадает. И вряд ли пропадёт в ближайшее время.