Не раб, а законный супруг!

Глава дома решил возложить надежды на третьего сына и повел того на охоту вместе с Кори, не сумев отказать своему любимому сыну в сопровождении. И ведь не зря. Омега успешно защитил младшего брата, который оказался еще не способен самостоятельно справится даже с подсвинком. И после неудачной охоты и возвращения домой мальчик устроил истерику, стоило только отцу оставить детей наедине. Элден лил слезы и трясся, хватаясь за рыжеволосого подростка. Кори взял мальчика на руки, ибо отцепить от себя так и не смог, тот вцепился в него, как испуганный кот, и не желал отпускать. Вильгельм, заметивший в коридоре братьев, охотно проследил за ними до покоев омеги. — А того кабанчика ты тащил позаботливее. — Хмыкнул Вильгельм, проходя внутрь спальни. Из-за того, что отец долго не брал своего старшего сына на охоту, тело того стало медленно ослабевать без привычной физической нагрузки. — Тот не дергал меня за кудри и не пытается высморкаться мне в рубашку. — Кори закатил глаза, попутно недовольно пытаясь отвадить от себя мальчика и посадить его на кровать. Но Элден рыдал и даже не слышал диалога старших братьев, его ручки плотно сжимали ткань на груди омеги, а сопливым носом он пытался уткнуться в шею. — Да что же с ним делать... — Успокой его своим запахом. — Решил все-таки подсказать Вильгельм. Рыжеволосому юноше было не до того, чтобы прогонять альфу прочь из своей комнаты, он был слишком занят попыткой спасти свою одежду от соплей, а пряди от вырывания мелкими ручонками, но он все же нашел момент для цоканья языком и саркастичного комментария. — Шибко ты умный. С чего вообще взял, что я так умею? — Я видел, как ты делал это для Эрнеста. — Безапелляционное парирование заставило омегу отвернуться. Дети крайне редко привязываются к своим няням и испытывают с ними родственную связь, поэтому безостановочная истерика из-за отсутствия кого-то "безопасного" будет обеспечена, если ни один из родственников не навещал младенца в течении нескольких недель. И Кори приходилось брать на себя ответственность и выполнять роль ароматной держалки для ребенка, чтобы он не захлебывался слезами, подумав, что вся его родня исчезла. Кори промолчал, не находя слов, чтобы ответить. И ему пришлось сделать то, что нужно, хоть и было видно, насколько же неохота делать что-то подобное при Вильгельме. Заботливый омежий феромон распространился по комнате, нежный аромат ласки, способный успокоить зареванного ребенка, проникал в легкие. Грейпфрут с имбирем заставляли Вильгельма сглотнуть слюну, которая набежала от их запаха, заполняя рот. Альфа уселся на кровать рядом с братьями, чтобы погладить по голове младшего и дополнительно успокоить. — Ты же хочешь, чтобы Кори тобой гордился, да? — Элден что-то буркнул неразборчивое на эти слова, утыкаясь в ворот рубашки омеги, но Вильгельм расценил это как знак согласия. — Тогда тебе нужно научиться охотиться и перестать бояться животных. Зачем же твоему старшему братику цветы, которых и так полно у нас в саду? Принеси ему шкурку зайца для красивых меховых перчаток. Мальчик постепенно успокаивался, окруженный мягким ароматом омеги и напутствиями от старшего брата. Вильгельм же, пользуясь моментом, вдыхал глубже, чтобы насладиться феромонами Кори. В фантазиях уже играли прекрасные сценки, где Аррел выдал ему омегу в полное пользование. Помеченный и принадлежащий только ему Кори в мечтах принял веру в единственно верного Бога, стоит на коленях и умоляет Вильгельма разрешить раздеться и возлежать с ним.

***

Ночью второй сын Глэдвина Дефорреста не спешил ложиться спать. Больше всего на свете в данный момент ему хотелось зайти снова в комнату кудрявого омеги, лечь рядом, прижаться кожа к коже и дышать полной грудью, чтобы улавливать все нотки манящего аромата. Но Орей звал к себе, будто магнитом притягивая последователя к собственным покоям, кости начало ломить, глаза заболели и настигло неугасающее чувство, словно они выпадут, если тотчас не прикрыть их веками. Язык немел, мышцы непроизвольно расслаблялись, и ни одно движение не получалось так, как было задумано. Ноги тяжелели, все естество прибивалось к полу. Дойти до своей комнаты стоило невероятных усилий и силы воли, внутри все кричало "Падай!", "БЫСТРЕЕ НА ПОЛ!". Упав на кровать в одежде и обуви, не в силах сопротивляться божественному зову, Вильгельм отключился, тело парализовало, а душу насильно высосали и стремительным ветром погнали вниз. Все глубже и глубже, в недры Забвения. Боль растворилась в пустоте, ни света, ни тьмы. Абсолютное Ничто преобразовывалось в комнату, плыло и деформировалось. В привычном понимании... ничего не было видно, но ощущалось, хотя чувствовать было очевидно нечем. Световая форма возникла из Ниоткуда и перестроила пространство под себя, мир вокруг исказился и приобрел привычные очертания. Эфирное тело, сотворенное из света, засосало внутрь душу Вильгельма, обрасло узнаваемыми чертами. Теперь он снова в оболочке для собственного удобства. Стены то белели, то темнели, выстраиваясь во что-то, пока не пришли к комфортной и ничем не примечательной комнате с круглым чайным столиком, парочкой стульев и большим книжным шкафом во всю стену. С невидимого потолка будто сбросили на стены гобелены, они раскатывались вниз и намертво вплетались в стены, прикрывая пустоты. Под ногами прокатился пушистый ворс ковра. Сверху полилась черная жидкость, которая только коснувшись пола, начала вырисовывать ноги. Она вела себя так, словно заполняла невидимую форму медленно снизу вверх. Появились очертания человека, но выглядел он пока что слепленной из грязной жижи куклой. С полки сорвалась массивная книга в твердом переплете и влетела внутрь сущности. Поглотив ее, биомасса медленно с ног до головы создавала себе цвет, текстуру одежды, волосы и все то, что свойственно для живого гуманоида. Миниатюрное тело с рельефом мышц на руках и ногах, но мягким животом, длинные кудрявые волосы, ярко горящие рыжим на фоне нежно-розовой кожи, притягательные голубые глаза с маленькими крапинками зеленого цвета близь зрачка, которые сумел разглядеть лишь Вильгельм, и небольшой шрам между костяшками указательного и среднего пальца на левой руке альфа успел разглядеть перед тем, как на руках образовались излюбленные голубые перчатки, обтягивающие тонкие пальчики. Все до мельчайших деталей передано идеально, даже растяжки на бедрах из-за быстрого роста точь-в-точь, как у настоящего омеги. — Аррел хочет поручить тебе важное дело. — Голос еще только настраивался и звучал не совсем так, как должен. — Я никогда ему не откажу. — Произнеслось на удивление легко, хотя не чувствовать своего языка было странно. — Глаза Аррела сейчас находятся в разных святынях, нужно собрать их всех для ритуала. Каждому приближенному служителю наказано содействовать на благо общего дела. — Звучание становилось более узнаваемым, но только вот Кори никогда не разговаривал такими интонациями, которые использует Орей. Слишком уж тихо и мягко, даже покорно... Дефоррест никогда бы не стал настолько выпячивать омежью и по своей натуре "послушную" часть. — Аррел считает тебя очень перспективным юношей и верит, что ты сможешь принести в Обитель то, что необходимо. — Я все исполню. — Никаких сомнений, четко и ясно. — Награда будет ждать тебя после завершения ритуала. — Орей в облике Кори провел теплой ладонью по оболочке души Вильгельма в районе щеки.

***

Бывать на различных вечерах стало обыденным делом. Интерес Ланье к его персоне никуда не пропал, хоть их дом уже получил известие о смерти белой вороны, проданной уже много лет назад. Бурной реакции не последовало, род Алон принял новость холодно, их ничего не смутило в выдуманной истории, хотя не такая уж она и нереалистичная, Вильгельм уже успел прославиться своей набожностью, когда в очередной раз посоветовал Графу Бриджеру поехать на бывшее святилище, чтобы отыскать там затерянные артефакты. Аррел сам наставил его на тот разговор, за что Вильгельм был благодарен. Так что смерть в тридцать и ритуальное сожжение никого не повергло в шок. Вильгельм приметил несколько драм и намечающихся скандалов, которые можно будет использовать в будущем. Семья Алон очень любит светские мероприятия, но зовет на свои многочисленные рауты и балы почти что один и тот же список гостей. Азарий Траффорд неравнодушно поглядывал на Элдреда, который почему-то решил назначить Вильгельма своим другом на всех вечерах, проводимых в графстве Ла-Мэнь, и поэтому из-за воздыханий наследника соседних земель вокруг них крутился еще и Клетис, пытающийся выведать, чего же его благоверный не приезжает на рауты вместе с братом. Исадор, игнорируемый желанной омегой, предпочитал болтать об оружии и охоте вместе с Вильгельмом, пока Элдред и Ланье обсуждали последние новости с Азарием. Альфа индифферентно относился к темам для разговора, которые предпочитал Исадор, но все же поддерживал беседу, но предпочитал слушать, а не говорить, ибо у него не было точки зрения, которую можно высказать, ведь его никакие охотничьи принадлежности не волновали вовсе. И как выяснилось, стоит только дать человеку говорить без умолку и вовремя поддакивать, он возомнит себя великим оратором, а того, кто его не перебивает, своим лучшим другом. Незаметно Вильгельм образовал компанию из двух омег и альф, а Клетис все же не выдерживал безразличия к своей персоне и уходил к другим своим друзьям, оставляя Азария в новом кругу общения. — Помните, как Западный Бансетт выгодно продали Отарори несколько месяцев назад? Теперь там пустошь и полигоны для исследований! Скоро у нас могут появится новые технологии, и надеюсь, они усовершенствуют отправку мгновенных писем точно в руки адресату, чтобы и нам продавать эту технологию в безлимитное пользование. Хлопотно ждать ответа несколько дней... А так, у нас будет возможность переписываться, сколько и когда захотим. — Щебетал Ланье, обращаясь к наследнику семьи Борель. — Думаю, нам придется еще долго ждать. — Задумчиво ответил омега. — Восточный Бансетт начал бунтовать, якобы им не хватает земли и еды, чтобы разместить и прокормить всех, кто жил в западной части. Они даже решили, что смогут противостоять Зронийской Империи и Отарори. И, конечно, голодные и босые нищие победят богатых, сытых и качественно экипированных. Такая глупость! — Захихикал Элдред. — Мы способны раздавить их, как назойливого жука. И как им только в голову взбрело, якобы их палочки и веточки в силах противостоять технологическому превосходству Отарори. Против Магической Блуждати никто не выстоит из-за огромного числа союзников оных. Богатые, невероятно развитые, лидеры международной торговли, нет ни одной страны, которая не зависела в каком-то плане от Отарори. Даже Малентина, хоть и не закупала у своего соседа все блага магического прогресса, но обязалась отдавать территории в случае, если найдутся древние архивные записи, указывающие на их историческую принадлежность Отарори. И очевидно, что у правящей династии есть подобные записи, которые они используют, как средство давления на Малентину. Конечно, там есть негласная договоренность, что они не вмешиваются в дела друг друга, чтобы не иметь надобности обнародовать секретные материалы. Отарори спокойно может покупать страны, чтобы иметь поля экспериментов, по их казне подобные инвестиции не бьют. Пустынное, но купающееся в золоте государство, где почти и нет плодородной почвы, но нищих и голодных там не существует... ну, из коренного народа, ибо мигранты там занимаются только низкооплачиваемым трудом. Поехать отдохнуть в Магической Блуждати дорого, но того стоит, Ланье часто рассказывал, как там прекрасно: псаммотерапия, различные обертывания, деликатесы, которые можно попробовать только там... Вильгельм не особо вслушивался в эти рассказы, но интересные моменты про быт в Отарори почерпнул. — Там новый наместник провозгласил себя князем и захотел отделить Восточный Бансетт от Зронийской Империи. Причем этот парень прошлого сам и убил после первого бунта, на его место незаконно встал, а теперь он якобы КНЯЗЬ! — Вклинился в омежью болтовню Исадор. — Этого придурка надо повесить на площади. Переворот в вассальном Бансетте, которое теперь хочет отделиться и признать себя независимым государством... Не война с НОХ и ладно. Мелкая нищая страна не сможет ничего противопоставить целой империи. — Ну... не знаю даже, Бансетт приносит нам в последнее время одни убытки. Западный вышло выгодно продать, а Восточный бунтует... — Ланье помедлил, будто размышлял, сказать свое мнение или нет. Ла-Мэнь долго сотрудничала с Бансеттом, и видимо, семья Алон много потеряла от невыгодных сделок, которые заставляла сделать Зрония на благо мирного сосуществования. — Они даже не платят налоги, только требуют и требуют! Их земли ни на что не годны, мы постоянно чуть ли не даром отдаем им то, что растим в Зронии, привозим им скот и культуры для дальнейшего развития сельского хозяйства в их климате, а они куда-то все девают из раза в раз. — Омега подхватил агрессивный настрой Исадора и даже на пару минут забыл о том, что находится на светском мероприятии, хоть и дома. Привычная компания расположила к себе настолько, что он слишком расслабился и дал волю эмоциям. — Я даже обрадуюсь, если Зрония отделит от себя этих нахлебников. Эти неблагодарные свиньи долго без нас не протянут, так еще и кусают кормящую руку. Войной они пойдут, ага, да пусть на хуй сходят! Как знает Вильгельм, Бансетт служит обычной переправой, мостиком между Зронией и другим континентом. Переплыв океан, конечно, хотелось бы ступить на территорию, где не нужно пересекать таможню, объясняться зачем прибыл и т.п. Так проще и комфортнее для всех, кто приезжает с Хормаль, а именно с части, что занимает Зронийская Империя, на Барнис. Поэтому никто из Зронии даже не рассчитывает на то, что с тех земель можно получить хоть что-то еще. На Отарори и Малентину смысла нападать нет, но в таком случае Бансетт послужил бы местом, откуда легко и удобно нанести удар. Исадор нагловато улыбнулся. — Вот это настрой! — Альфе явно понравилось, как Ланье разошелся. Второй сын Барона Стефтона частенько вел себя неподобающе, за ним будто никто и не следил. Омега, который альфе годился в сыновья, разродился и умер, оставив Исадора без родительской заботы, ведь для Стефтона сын не играл никакой важной роли, а брак с тем омегой нужен был лишь для укрепления и без того прочных позиций на рынке. Трижды вдовец и дважды отец, но совершенно не ценит живых родственников, совсем забросил сына... а мог бы заставить служить для благих дел. Возможно, Исадор вел себя по-хамски, чтобы хоть как-то привлечь внимание родителя к себе, но... скорее всего, просто был дурно воспитан и горяч на голову. Его можно будет использовать в своих целях, раз Дариен не разглядел в нем потенциал и отбросил, то Вильгельму ничего не мешает навязывать ему свои идеи. — Репутация важнее денег. — Спокойно проговорил Борель, имея в виду сразу две ситуации. На мировой арене Зрония потеряет пару очков социального рейтинга, если перестанет контролировать свои территории и даст бунтовщикам с сепаратистскими взглядами завершить свои планы и отделиться. И очевидно, что представителю семьи Алон на рауте нужно не печься за свои сбережения, а не падать в грязь лицом перед другими аристократами. — Святой, но нищий ничего не сможет сделать. — Подметил Азарий, пытаясь тоже вставить слово и привлечь внимание Элдреда к себе. Вильгельм взглянул на альфу с красноречивым осуждением, его серые глаза посмотрели в душу говорящего. — Постыдились бы, танье Траффорд. — Поставить деньги превыше воли Аррела... возмутительно! За подобное можно и распять у ворот Обители в назидание остальным. — Я... совсем не это имел в виду! Только метафорически. Блестящая репутация ничего не даст, если нет средств.. я вот это хотел сказать! — Юноша не выдержал и разорвал зрительный контакт, уставившись пристыженно в пол. — Информация, отношения с другими людьми, связи — это и есть средства. Не только богатство может проложить путь наверх. — Проговорил омега с короткими кудрями перед тем, как быстро сменить тему, чтобы не подпитывать тему для скандала. — Я слышал, что на месте бывшего святилища находят благословленные вещицы. Там даже есть ожерелье, с помощью которого раньше служители Аррела могли видеть друг друга на огромном расстоянии. — О, это правда, мне Клетис рассказал, что его отец привез с собой одно такое ожерелье. — Кивнул Азарий. — Интересно, как они работают... Ланье неуверенно глянул на кузена, а потом все-таки тоже подметил. — Если продать несколько в Отарори, то возможно, они смогут изготовить какой-нибудь отслеживающий прибор. Было бы так удобно всегда знать, где находятся твои родственники... — Его глаза снова метнулись к Вильгельму. — Но, конечно же, реликвии нельзя продавать. Я так... просто к слову. — Тогда мне нужно поговорить с женихом моего брата. — Альбинос, случайно узнав о том, где же находится артефакт, который нужно принести в Обитель, сразу решительно пошел искать Клетиса, чтобы поговорить с ним и добыть нужную вещь в свое распоряжение. План был прост и гениален. Что только не сделает влюбленный альфа для своего омеги, если только намекнуть, что тот невероятно расстроен и подавлен. Кори действительно бесновался из-за известия о смене статуса младших братьев, и это можно было приукрасить и преподнести в ином свете. Первый сын семьи Дефоррест сильно переживает, ведь Вильгельм скоро уедет и перестанет так часто контактировать с семьей. И что нужно сделать, чтобы утешить горюющего аристократа? Задарить его невероятно ценными вещами, конечно! Клетис довольно быстро согласился поговорить с отцом, чтобы тот разрешил ему подарить жениху Глаз Аррела в качестве украшения. Кори, скорее всего, примет подарок из вежливости, но не станет его носить, ведь не захочет, чтобы Клетис считал, якобы его трогают подарки нелюбимого будущего муженька. Через пару дней Бриджер презентовал подарок рыжеволосому омеге, но тот, как того и ожидал Вильгельм, не торопился надевать врученную ему вещь. Кори даже не взглянул на содержимое шкатулки, что не могло не радовать. Альбинос, привычно посетив ночью покои юноши, прихватил с собой реликвию, которую было поручено доставить в Обитель. И наутро его старший брат даже не заметил пропажи.