Однажды в Бебейске (Зарисовки)

Пристальный взгляд отца смущал, изнутри поднималось желание сотворить какую-нибудь дичь, чтобы сместить фокус со своей персоны, но Тейлор держалась. — У меня крошки на лице прилипли? Девушка старалась есть в меру быстро и аккуратно, но после недавних событий это стало достаточно тяжёлым делом: организм как будто получил живительный пинок под зад, требуя конвертировать пищу в энергию просто в чудовищных для подростка её роста и веса количествах. — Да нет, — ответил Дэнни. — Просто я не могу вспомнить, как давно ты не носишь очки? Тейлор мягко улыбнулась: — Кажется, ты совсем заработался. Я почти месяц назад говорила, что наткнулась на закрывающуюся оптику недалеко от школы, хотела запасные очки купить, но меня убедили взять линзы. Ложь давалась ей легко и непринуждённо, и этого качества у неё точно не было раньше. Все прежние попытки соврать сводились к заиканию, мямленью, покраснению кожи и предательскому поту. Теперь же... Сейчас Тейлор могла лгать, не испрытывая ни капли сожаления, и, как ни парадоксально, при этом ощущала в себе крайне завышенную потребность в правде — как одной из граней справедливости. — Тейлор, — вздохнул отец, — прости, не помню. Он внимательно всмотрелся в её глаза, словно пытаясь разглядеть в них едва уловимый контур контактных линз. — Знаешь, Аннет тоже любила такую причёску, — отец улыбнулся как можно мягче, явно пытаясь замаскировать этой сменой настроения свой промах. — Я... Я знаю, — кивнула Тейлор. — Помню... Давно хотела так же их собрать, но не могла понять, как именно. — А теперь разобралась. — Ага, — кивнула девушка и поспешила сменить тему: — Ты сейчас на работу? Дэнни уставился в чёрную поверхность кофе: — Не знаю, как так получилось, но я сейчас неформально руковожу не только профсоюзом, но и докерами в целом. Это... налагает некоторые ограничения на свободное время... Но и прибавка к ежемесячному доходу тоже обещает быть существенной. Тейлор, управившись с овсяным печеньем, ободряюще улыбнулась отцу: — Я всё понимаю, папа. Дэнни, в два глотка расправившись с остывшим кофе, тяжело поднялся из-за стола. Высокий, худой, с едва заметным брюшком и ярко выраженными залысинами, отец тёмной тенью замер перед зеркалом в прихожей и, вздохнув о чём-то своём, тихо вышел из дома. Тейлор, дождавшись, пока шум мотора их грузовичка удалится настолько, чтобы потеряться в потоке попутных авто, торопливо спустилась в подвал. Подхватив простынь, свисающую почти что из-под потолка, дёрнула её вниз. Серая от времени ткань тяжёлыми складками легла у её ног, обнажив ростовое зеркало, закреплённое в дверце старого платяного шкафа. Тэйлор с едва сдерживаемым трепетом уставилась в толщу стекла, покрывающего амальгаму. Крупные карие глаза, излишне широкий тонкогубый рот, спортивный топ прямо показывает, что носит его она совершенно зря. Высокая, болезненно худая, хороши разве что ноги и попа, и то благодаря регулярным утренним пробежкам. Ещё волосы, конечно, заплетённые в толстую косу — вьющиеся, смолянисто-чёрные, шикарные. Тейлор моргнула, и её в отражении заменила другая девушка. Столь же худая, ростом только чуть ниже, и со шкодливой ухмылкой на бледном лице. Они синхронно сделали шаг вперёд, только та, что была в зеркале, двигалась быстрее — и, покинув зазеркалье, она обняла девушку. Пальцы Тейлор нащупали пальцы гостьи, переплелись, ладони сжались... Девушка повернула кисти — и её тело охватила очень быстрая метаморфоза. Она не успела даже моргнуть, как девушка из зазеркалья исчезла, а из самого зеркала на Тейлор смотрела не-она. По бледной коже расцвели завитушки стилизованных облаков-взрывов, одежда изменилась — спортивные брюки исчезли, вместо них оказались полосатые штаны; тапочки заменили угрожающего вида берцы; топ потемнел, обзавёлся декольте со шнуровкой крест-наскрест... Коса тёмных волос, едва достававшая до середины лопаток, раздвоилась, обратилась двумя длинными косами, а карие глаза сменили цвет на голубой. Россыпь веснушек у глаз и на носу довершала целостность картины. Девушка широко улыбнулась, обнажив чуть укрупнённые верхние клыки, и подмигнула отражению: — Ну что, Бебейск, принесём кому-то неудачу?