На грани

— Здравствуйте, Марат Николаевич! — кокетливо улыбнулась десятиклассница, проходя мимо него. Марат чувствовал, что нравится девочке, но делал вид, что совсем не замечает её попыток привлечь внимание. — Здравствуй, — сдержанно бросил он, собираясь закрыть кабинет и пойти выпить кофе в учительской. Ларина взмахнула копной светлых волос и о чём-то зашепталась с подружками, удаляясь. Марат лишь мазнул по ним равнодушным взглядом, но именно в этот момент в коридоре появилась Марина. — Привет, милый, — проворковала жена. Марат, резко обернувшись, удивлённо уставился на супругу. — Привет. Что ты здесь делаешь? — от неожиданности сорвался с губ напрасный вопрос. Он знал, что не имеет права такое спрашивать, не с таким недовольством. — А что? Я что, не могу проведать своего саба? — резко бросила Марина. Она выглядела злой. Очень злой. В шумном коридоре, заполненном школьниками, стало значительно тише. Все обернулись на них. Красивая незнакомая женщина у всех вызывала интерес. — Марин, давай не здесь, — тихо, но твёрдо попросил Марат, начиная невольно нервничать от складывающейся ситуации. В последнее время поведение жены всё больше пугало его. Она становилась всё более деспотичной и требовательной, перекрывая ему доступ кислорода в каждой сфере жизни. — Боишься, что твои девочки увидят, какой ты есть на самом деле? — громко и насмешливо произнесла она, посмотрев на Ларину и других девчонок, что остановились в коридоре поглазеть на назревающий скандал. — Хватит нести чепуху, — резко прошипел Марат, намереваясь схватить жену и вышвырнуть её из школы. Пусть она потом хоть до потери сознания бьёт, он не станет терпеть подобного обращения на работе. — Не смей говорить со мной в таком тоне, саб! — прикрикнула жена, чем привлекла ещё больше внимания. Школьников собиралось всё больше, и это серьёзно нервировало. Стало душно. Марат не выносил подобного внимания. О том, что он саб, знало лишь руководство школы. Раскрывшийся вот так внезапно статус мог доставить ему проблем, но Марину подобное не волновало. И это злило. В последнее время их брак давал серьёзные трещины. Марат терпел многие заскоки жены, но впускать её в рабочую жизнь не собирался. — Прекрати, — жёстко произнёс он, с силой схватив жену за локоть. — Я на работе. Поговорим дома. — Нет, сейчас. На колени! — окончательно разозлившись, отдала команду Марина. Её взгляд метал молнии, она словно была не в себе. От неё волнами шла сила напополам с безумием. — Марин… Марат до последнего пытался решить всё миром. Они на его работе, чёрт возьми! Вокруг толпа школьников! Детей! О чём она вообще думает?! Злость уже переходила за грань, он не собирался с этим мириться. — На колени я сказала, — пристально смотря на него, стальным тоном произнесла жена. Марат шокированно смотрел в ответ, почувствовав давление Домины, давление Приказа. Это было настолько бесчестно и подло, что он даже не мог ничего сказать. Она ведь обещала, что больше не будет. Колени подогнулись. Все внутренности сжались от ужаса и беспомощности. Его тело переставало принадлежать ему. А она продолжала давить своей силой. Марат пытался остановить это, пытался устоять на ногах, но тело предавало его, и это пугало до дрожи. Марат рухнул на колени перед женой, начиная подрагивать от сжимающего горло ужаса. Нет. Они же договаривались! В Контракте прописано, что она не имеет права использовать на нём Приказ! Шепотки вокруг стали громче. — Снимай, снимай скорее. Это же Королёв! — Ни фига себе! — Ты посмотри на него… Марат не мог избавиться от дрожи, не мог поднять голову и посмотреть на жену. Всё расплывалось перед глазами, а сердце стучало аномально быстро. Приказ не отпускал, раздавливая его железной плитой, превращая в комок оголённых нервов. Кислород будто весь выкачали из коридора. Марат с трудом втягивал в себя его крупицы, силясь протолкнуть их в горящие лёгкие. Шёпот вокруг растекался ядом, прожигая его унижением. — А теперь вставай и иди в свой класс, — отдала Марина новый Приказ. Марат прикусил губу до крови, но не мог сопротивляться. Тошнота подкатывала к горлу, каждую мышцу в теле словно сжимали и выкручивали, принося жуткую боль. Он почувствовал во рту металлический привкус крови и с трудом поднялся на ноги. Руки начали подрагивать, но Марат шагнул в сторону класса, распахнул дверь и вошёл. — Остановись, — прохрипел он, чувствуя себя измазанной в грязи куклой. — Я только начала, — зло толкнула она его в сторону учительского стола. — Наклонись над столом и не двигайся. Очередной Приказ ломал внутри, разбивая волю в пыль. Страх волнами слизывал всю выдержку, оставляя его один на один с кошмаром. Они же в школе, чёрт возьми! — Не надо, — голос дрогнул от ужаса. Все злость и смелость растворились без следа. Он не хотел идти к столу, за которым вёл уроки, но не мог сопротивляться. — Ты обещала. Марат слышал, как жалко звучит его мольба, и ему становилось противно от самого себя, но Приказ заставил его склониться над столом, уперевшись дрожащими руками в деревянную поверхность. У мужчины шумело в ушах от неизбежности надвигающегося наказания прямо здесь, в школе, в этом классе, когда дверь даже не закрыта, когда любой ученик может сейчас войти и увидеть его. Нервно дыша, Марат пытался сообразить, что делать. Как уговорить жену одуматься и выпустить его из сетей Приказа? — Марин, не надо. Я сделаю всё, как ты хочешь, — пытаясь говорить спокойно, Марат царапнул поверхность стола. — Пожалуйста, давай вернёмся домой. Я люблю тебя. Часто эти слова делали её мягче, и сейчас он готов был повторить их хоть миллион раз, лишь бы она остановилась. — Мы в школе, Госпожа. Тут дети, — стараясь воззвать к её голосу разума, Марат силился сползти вниз, но не мог двигаться. Не мог, чёрт возьми! Это так пугало и путало мысли в голове! — Пожалуйста. Я люблю тебя. — Любишь? А засматриваешься на молоденьких девчонок, кобель! — взвилась жена снова. Марат не понимал, что на неё нашло. Марина словно с ума сошла, утратив крупицы разума. Она подошла ближе и расстегнула ему ремень. Марат не видел её лица, но чувствовал злость Домины, её недовольство, её агрессию. — Ты не заслуживаешь любить меня, урод! — процедила она ему на ухо. От её шёпота он ломался. Неправильный. Урод. Он сам виноват, что довёл Госпожу до такого. Руки дрожали, но он продолжал нервно шептать «прости». Прости. Прости. Прости. — Ты мой, понял? Только мой! Права была Анька: надо было твоим воспитанием раньше заняться, — прошипела она ему в спину, расстёгивая брюки. Марата разрывало от желания подчиниться ей, приняв наказание, и ужаса перед тем, что их сейчас могут увидеть. Это сводило его с ума, разрушая до основания, превращая в жалкое подобие человека. — Остановись, — взмолился он, дрожа всем телом. — Госпожа. От унижения хотелось испариться. Напряжённые мышцы превратились в камень, а в висках болезненно пульсировало, разбивая всю его выдержку. — Не скули, урод, — грубо бросила она, до колен стянув с него брюки и трусы. Перед глазами всё плыло от усилия, с которым он пытался выйти из-под Приказа. Его начало лихорадить. — Кобель чёртов! — Марина замахнулась его же ремнём и со всей силы ударила по ягодицам. Марат с трудом удержал рвущийся крик от несправедливости, ужаса и собственной ничтожности. Он был жалок. Урод. Он заслужил эту боль. Госпожа замахнулась и ударила его ещё раз. Боль посылала телу противоположные сигналы. Он ненавидел эту боль, ненавидел свою сущность, ненавидел то, что сейчас жаждал быть наказанным. Его тошнило от унижения и давления Приказа, его трясло от происходящего, но ему хотелось получить больше, и от этих накрывающих полярных эмоций его выворачивало наизнанку. — Проси прощения, урод! — со свистом опуская ремень в пятый раз, потребовала Госпожа. — Прости, — выдохнул он, едва совладав с охрипшим голосом. — Кажется, ты недостаточно получил, — не унималась Марина, продолжая бить его по ягодицам. Марат вздрагивал от каждого удара, кусая губы. Ему хотелось завыть от стыда. — Пожалуйста, Госпожа. Прости меня. Прости, — молил он о снисхождении. Каждый свист ремня проникал в душу, каждый удар не только вспарывал кожу, но и уничтожал в нём всё человеческое. — Прости. Я плохой саб. Плохой. Ненужный. Урод. Задница полыхала от ударов и жалящей боли, от которой никак не закрыться и не спрятаться. — Вот именно. Ты плохой саб, — ещё несколько ударов пришлось на свежие раны, и из груди всё же вырвался крик. Он мог вытерпеть больше, намного больше, но ремень неудачно лёг на незаживший рубец после вчерашней порки. Марат ненавидел себя за то, что не может вытерпеть эту боль. Жалкий. Какой же жалкий. Марина отбросила ремень в сторону, и Марат почувствовал, что давление Приказа ослабло. Она отпустила его, но он не смог устоять. Мышцы стали ватными, а желудок выворачивало наизнанку. Марат рухнул на пол прямо так, со спущенными штанами. Его стошнило у стола, в голове продолжало шуметь, но важным было только отвращение Госпожи, её недовольство. Она не простила его, она его бросит. Бросит прямо сейчас. Марата так испугала эта мысль, что его снова затрясло. Он хотел снова молить её о прощении, хотел протянуть ей ремень и просить о новом наказании. Он выдержит. В этот раз всё выдержит, не сломается. Он будет хорошим. — Смотреть на тебя противно. Даже Приказ осилить не можешь, — с презрением бросила Марина и, громко цокая каблуками, направилась к двери… — Королёв, алё, ты куда пропал? — позвал его Миха, выводя из воспоминаний прошлого. Марат тряхнул головой, приходя в себя от неожиданного провала во время телефонного разговора. Не стоило, наверное, вообще рассказывать о ситуации с Ярославом и грузить друга своими проблемами. — Я здесь. — Думаю, тебе стоит с ним поговорить, объяснить, как ты реагируешь на его недовольство, — предложил друг. Марат перевёл взгляд в окно, где солнце заходило за горизонт, окрашивая всю комнату в мягкие золотистые цвета. Неужели всё будет повторяться? То, как он отреагировал на Ярослава в институте, ударило и по нему. Тот страх, который он испытал, увидев Ярослава в своей аудитории, преследовал его до сих пор. Одной частью своего сознания Марат понимал, как глупо повёл себя, как неправильно, но другая его часть была в неконтролируемой панике. Нулевой уровень снова напомнил о себе, низведя его до уровня раба. Одна сессия с Доминантом, а он уже так реагирует. Что тогда будет дальше? А ведь знал, что девятый уровень его размажет, но почему-то забыл, отвлёкся, поверил молодому парню, который будто бы мог всё. Сможет ли Ярослав балансировать на грани вместе с ним? Ярослав не сможет его не наказывать, но эти наказания будут всё дальше отдалять их друг от друга, уничтожая крупицы доверия. А потом парень войдет во вкус полной власти над человеком, который вроде как и сам её хочет, и будет уже невозможно разобрать, где та черта, где заканчивается его человеческое начало и начинаются потребности саба. — Я разберусь. Не бери в голову, — решил съехать с темы Марат. — Ты давай не включай идиота, — разозлился Миха. — Разбираться в одиночку ты мог со своей чокнутой бывшей женой, а сейчас тебе нужно разбираться вместе с ним. Это даже я понимаю, Мар. Он ведь старается. Старается. Да. И это ещё сильнее путало мысли. Марат хотел бы сделать вид, что никакого физического влечения между ними нет, но реакция была, причём весьма однозначная и показательная. Его возбуждали поцелуи с парнем, их близость. Марат не понимал, как это возможно. Он определённо никогда не испытывал тяги к мужчинам, а его опыт в подобной связи был весьма драматичным, но почему-то его тело всё равно реагировало на парня. Почему? Это не было случайностью. Марат не собирался лгать себе, пытаясь подогнать всё под свои прежние убеждения. Если вчерашнее возбуждение он мог списать на сессию, то сегодняшний поцелуй не был связан с гормонами. Это было его собственное желание, внезапно вспыхнувшее внутри в ответ на действия парня, на его близость, его жажду, которую хотелось разделить. Марат не понимал, почему это происходило с ним. — Не накручивай себя, — продолжил Миха. — Зная тебя, представляю, что ты сейчас таких ужасов нарисуешь, что и жить не захочется. Но ничего ещё не случилось. Да, этот пацан может оказаться таким же гондоном, как и Марина. Может наплевать на твой уровень и гнуть своё, может забыть обо всех своих обещаниях и нарушить Контракт, но этого же еще не случилось. И никаких предпосылок к этому пока нет, верно? — Да, — согласился Марат. — Но ты же мне скажешь, если что-то пойдет не так? Я не лезу в ваши отношения, вы там без меня разберётесь, но, если он против твоей воли будет использовать Приказ, ты должен мне сказать, Мар. — Хорошо, — Марат понимал, как важно иметь подстраховку. — И с этими наказаниями, — неловко продолжил Миха. — Я вроде как понимаю, что они нужны тебе и всё такое, но они не должны ломать тебя. Друг всегда смущался, когда речь заходила о таком, да Марату и самому не нравилось делиться чем-то настолько интимным. Только вот брак с Мариной показал, насколько сильно иногда его нужда переходит границы разумного. Он не мог сопротивляться жене даже без Приказа, чувство вины сжирало его заживо, без наказаний за свою слабость он не мог дышать, зная, что не угодил Домине. Сущность саба лишала его сознания и воли, делая жизнь всё хуже. И лишь после развода свобода подлечила разжиженные мозги, которые будто бы были сожжены рабским положением у ног Госпожи, указав на то, что он не может оценивать степень опасности своей природы в моменты промахов. — Ты говорил, что сейчас наблюдаешься у этого Конева. Может, ты хотя бы ему будешь говорить об этих наказаниях? — как можно тактичнее предложил друг. — Я боюсь, что ты сам не сможешь оценить, насколько они влияют на тебя. — Хорошо, — согласился Марат, понимая здравость подобного рассуждения. Ему стоило обо всём переговорить с Коневым. Друг был прав, в вопросах собственного здоровья Марат себе доверять не мог абсолютно. — Значит, у тебя теперь есть подушка безопасности, — успокоился Миха. — Теперь можешь смело строить отношения со своим соулом. Он ведь тебе нравится, да? — Какой смысл ты вкладываешь в этот вопрос? — уточнил Марат. — Да всякий, — хохотнул Миха. — Я видел вас в больнице. Ты же со всеми дистанцию держишь в километр, а ему позволял быть рядом. И дело ведь не только в том, что он Доминант, да? — Я не знаю, — устало выдохнул Марат. Хотел бы он и сам разобраться в этом. — Будет смешно, если на старости лет ко мне придёт озарение, что я предпочитаю мужчин. Брагов рассмеялся, словно это было весьма забавное заявление. — Я серьёзно, — не оценил Марат его веселья. — Пацан, видимо, хорош, раз у тебя кризис ориентации начался всего спустя несколько недель после знакомства, — не унимался друг. — Королёв, я охреневаю с того, как жизнь тебя любит. Но, может, это как раз то, что тебе нужно. Ну не просто так же вы соулы, верно? — Считаешь это нормальным? — скептично бросил Марат. — Всё нормально, пока тебе нравится, — мудро рассудил Брагов с такой неожиданной серьёзностью, что Марат вспомнил, почему они вообще дружат. — Как понять… что мне нравится? — чувствуя себя идиотом, всё же спросил Марат. Он не мог поверить, что ему могут нравиться мужчины. Последний опыт гомосексуального контакта оставил шрамы на запястьях и рубцы в душе. — Ну, когда тебе вместо того, чтобы пожамкать сиськи, захочется подержать чужой член, ты всё поймешь. Ты поймешь, Мар, не парься. Когда придёт время, поймешь. Марат хмыкнул на заезженную фразу. — Давай, Королёв, не грузись. Когда придёт время проблем, тогда и будем их решать, а сейчас просто позволь себе расслабиться и покайфовать. Ты же не Доминант, значит, тебе вообще не надо париться о том, что делать. Это пусть Золотов переживает, как ему такого крутого мужика не потерять. — Звучит очень по-гейски, — отметил Марат с улыбкой. — Плевать. И без разницы, ты кому-то присунешь или тебе. Пока в этом нет насилия, всё в порядке. Так что вперёд, Королёв, — с заразительным энтузиазмом закончил Миха. — Да, — ответил Марат, почувствовав себя лучше. Попрощавшись с другом, он пообещал держать его в курсе событий и обратиться к Коневу в ближайшее время. Настроение, блуждающее на минусовой отметке, немного приподнялось, и ему не пришлось изображать спокойствие, когда в гостиную вошёл Борька. — Разве тебе не пора на свидание собираться? — поинтересовался сын, взглянув на часы. — Это не свидание, засранец. — Да-да, — нагло улыбнулся Борька. — Ты же не в этом пойдешь, правда? Надень уже что-нибудь не такое стариковское. Марат посмотрел на свой тёмный свитер с недоумением. Чем это он плох? Хороший свитер. — Тебе не помешало бы освежить образ, — окинув его с ног до головы придирчивым взглядом, произнёс сын. — Кое-кому придётся смириться с моим стилем, — отказываясь специально одеваться для выхода в свет, Марат взглянул на часы. Время и правда было уже позднее, Ярослав должен был приехать с минуты на минуту. — Твой стиль называется «надел первое, что оказалось чистым», — фыркнул Борька. — Яйца курицу не учат, — проходя мимо, Марат всё же отвесил сыну лёгкий подзатыльник, на что сын лишь рассмеялся. Марату нравилось видеть Борю таким расслабленным. Смена обстановки ему явно пошла на пользу, он выползал из своей скорлупы и даже начинал дерзить. — И прибери здесь уже в конце концов, а то развёл свинарник. Возмущения сына прервал звонок в дверь. Марат пошёл открывать сам. Ожидаемо гостем оказался Ярослав. — Привет. Снова. — Привет, — пропуская парня в квартиру, поздоровался Марат. Смотреть на него после всего, что произошло, было немного неудобно. Ярослав увидел ещё один его изъян, очередное подтверждение ущербности нулевого уровня, но всё равно вернулся, всё равно продолжал смотреть на него с каким-то непонятным восхищением. Марат отступил в сторону, отмечая презентабельный вид гостя. Джинсы сменились на классические брюки, а из-под ворота пальто выглядывала белая рубашка. — Мы же не в какое-то крутое место идём, верно? — с сомнением спросил Марат. — Нет. Я просто хотел произвести впечатление, — улыбнулся Ярослав. — Получилось? Марат окинул парня оценивающим взглядом с ног до головы, но тот нисколько не смутился. Знал, что хорошо выглядит. Ярко. Привлекательно. Красивый. Марат поймал себя на мысли, что слишком часто стал думать, что Золотов красивый. — Я сражён наповал, — шутливо ответил Марат. — Привет, — поздоровался Ярослав с Борей, который выбрался к ним в коридор. — Не передумал? Может, пойдёшь с нами? — Нет. Не люблю ужастики. В следующий раз. Марат тоже посмотрел на сына. Они вместе уже давно никуда не выбирались, и это хотелось исправить. Но явно не в этот раз, если Борис считает, что у его отца свидание. — Ладно, — сдался Ярослав. В тоне парней больше не было агрессии, но всё ещё сквозила напряжённость, которую оба старались преодолеть. — Тогда мы пошли, — надев пальто, Марат стал обуваться. — Будешь задерживаться, напиши, — попросил Борис. — Это я тут родитель вообще-то, — напомнил Марат. Борька лишь фыркнул в ответ. — Валите уже. У меня игра на паузе, — пожаловался сын, подталкивая его к выходу. Золотов попрощался с ним и первым вышел в коридор. — Он меня почти выставил за дверь, — пожаловался Марат, проверяя карманы на наличие ключей и денег. — Боря всё ещё переживает за тебя и не очень-то доверяет мне, — Ярослав направился к лифту. — Но со временем ему станет проще. — Возможно, — согласился Марат. Оставшись наедине с парнем, он не мог не думать об их последнем разговоре. Ярослав дождался, когда он войдет в лифт, и сам нажал на кнопку первого этажа. Остаться наедине в замкнутом помещении оказалось тем ещё испытанием на прочность. Марату уже хотелось посмеяться над собой и своей дурацкой реакцией. Чего он ждёт? Почему вдруг начинает так нервничать? Цифры на табло, как назло, слишком медленно сменяли друг друга, растягивая непростую поездку. Нервозность только усилилась, когда Ярослав нажал на что-то и лифт, мягко дёрнувшись, остановился. — У тебя же нет клаустрофобии, верно? — спросил Ярослав, прислонившись к стене кабинки. — Почему мы остановились? — напрягся Марат, смотря на табло, которое начало подсвечиваться зелёным. Что происходит? — Я решил воспользоваться одной из услуг этого дома, — спокойно заявил Ярослав, продолжая наблюдать за ним. Марат же чувствовал себя дураком, и ему это определённо не нравилось. — Пояснишь? — хмуро уставился он на парня в ответ. — Этот дом строился для осмэнов. И мы можем использовать лифт для своих целей. Он будет занят для всех на полчаса. — Для каких целей? — Марат силился остаться на месте, хотя ему до жути хотелось отступить, отойти подальше от Доминанта, который запер его в лифте. От мысли, что он не может самостоятельно отсюда выбраться, стало дурно. — Вон та кнопка выключает этот режим, — Ярослав указал на панель. — Ты можешь нажать её в любое время, и мы поедем вниз. Хотелось нажать её немедленно, но Марат сдержался, не дёрнувшись в сторону панели. Мысль о том, что в любой момент есть способ остановить происходящее, немного усмиряла панику. Да и чего он вообще так разнервничался? Доверял же парню, знал, что тот не станет использовать Приказ. — Хорошо, — надавив на ноющие виски, Марат снова посмотрел на парня. — Ты меня так с ума сведёшь. — Боюсь даже представить, что сейчас творилось в твоей голове, — хмыкнул Ярослав. — В Контракте ты ничего не говорил о клаустрофобии. — Её нет. Я просто не понимаю, почему мы зависли между этажами. — Я говорил тебе про наказание, — сообщил Ярослав. Марат вспомнил, и его разом бросило в жар. Анальная пробка. Тело вмиг одеревенело, а зуд, который преследовал его весь день, лишь усилился. Наказание. Марат знал, что это может унять зуд и успокоить нервы, но… стоило подумать о какой-то штуке внутри себя - и начинало тошнить. Он знал, что может отказаться, может сейчас нажать чёртову кнопку и они даже не разорвут отношения. Только вот его состояние от этого не улучшится, зуд будет продолжаться, а чувство вины усилится и будет усиливаться с каждым его «нет». А потом он уже будет согласен на всё, что угодно. Будет сам ползать в ногах и молить о прощении. — Послушай, — спокойно начал Марат, желая ещё раз объяснить парню их ситуацию. — У меня нулевой уровень. Моё тело на данный момент будет реагировать на твоё недовольство слишком остро, вызывая ещё большее желание заслужить прощение. Ты загоняешь меня в тупик, понимаешь? — Сейчас ты говоришь о том, что я должен проявить снисхождение, потому что у тебя низкий уровень, — перефразировал Ярослав его слова. — Этого не будет. Его неожиданное упрямство начинало злить. Что там говорил Брагов? Совместное обсуждение? Доминанты к этому не предрасположены. У них есть только одно правило — «я хочу, а ты делаешь». Марат буравил парня злым взглядом, но на кнопку не нажимал. Это было так просто. Остановить всё сейчас, в эту же секунду, стереть нахальство этого парня и врезать ему напоследок. — Сними пальто, расстегни брюки и упрись руками в стенку, — Ярослав отдавал указания, словно даже не сомневался, что их выполнят. Его невероятная самоуверенность сносила все преграды на своём пути, вызывая внутри непонятное, нелогичное удовлетворение, не поддающееся разумному объяснению. — Свет на тридцать процентов, — отдал он приказ системе лифта. Свет в лифте мгновенно стал приглушенным, создавая интимный мягкий полумрак, который располагал к играм. Марат не шевелился. Он не думал, что про анальную пробку было всерьёз. Когда Ярослав говорил о ней, Марат был так ошарашен поцелуем с парнем и тем, как это его возбудило, что предупреждение о наказании прошло вскользь. — Марат, я не буду повторять, — произнёс Ярослав, ожидая его послушания. Наверное, стоило быть готовым к этому. Он сам размыл границу между ними, сам подпустил ближе. Но, чёрт возьми, анальная пробка? Серьёзно?! Ему было стыдно даже думать об этом! — Я не могу, — выдавил Марат из себя. Он уже и сам толком не понимал, что именно не может. Выдержать наказание или отменить его? Кнопка была на расстоянии вытянутой руки. Он мог всё остановить, мог выйти из лифта и просто уйти. — Если я что-то требую от тебя, значит, я уверен, что ты можешь это сделать, — сказал Ярослав в ответ, по-прежнему расслабленно стоя в двух шагах от него. — Я взял небольшой размер, — достал он из кармана силиконовую анальную пробку чёрного цвета. Она не выглядела опасной. В палец толщиной, немного увеличивающаяся на конце, сантиметров пять в длину. Марат смотрел на пробку, чувствуя, как покрывается краской стыда и липким потом нервозности. Он ненавидел анальные игры. — Наказание не должно быть приятным, Марат, — смягчился Ярослав. — Давай не будем растягивать это на весь вечер, а то опоздаем в кино. Да пошло оно всё к чёрту! Марат резко начал стягивать с себя пальто, раздражаясь от собственной трусости, но неожиданно ловя отголоски стыдливого удовольствия от своего подчинения. Швырнув пальто на пол, Марат нервозно расстегнул ремень и пуговицу на брюках, чувствуя на себе взгляд парня. Золотов смотрел на него, не оставляя даже крох уединения, он ловил каждое движение, и в его взгляде чувствовался голод, от которого волосы дыбом вставали. У Марата же не хватило смелости взглянуть парню в лицо. Не расстёгивая молнию на брюках, он развернулся и упёрся руками в стену лифта, ощутив под пальцами холодную гладкость, которая немного остужала вспыхнувший огонь стыда. Ярослав подошёл к нему сзади, но не прижался. Впрочем расстояние между ними ничуть не спасало. Марат зажмурился, хотя и не понимал, из-за чего так нервничает. Рано или поздно они стали бы использовать игрушки, он даже с женой их использовал, но почему-то сейчас всё воспринималось в разы острее. Каждая секунда промедления казалась вечностью, даже дышать стало тяжелее, он спиной чувствовал жар, исходивший от парня позади него. Ярослав внезапно скользнул под его руку, оказавшись так безумно близко. Марат не двигался, держа парня в плену рук в опасной близости от поцелуя. Взгляд сам собой упал на губы Доминанта, и Ярослав, словно почувствовав что-то, потянулся к нему, начиная целовать. Мягкий вкус сигарет оседал внутри, распаляя с первых секунд, пробуждая, но Ярослав отстранился и заглянул в глаза. Не нужны были слова, чтобы понять, как заводит парня сама ситуация. Он не собирался насмехаться или причинять ему вред, но явно твёрдо намеревался следовать своему решению. — Готов? — спросил тихо, серьёзно. Марат не был уверен ни в чём. Но ему внезапно понравилось держать парня в плену рук, эта иллюзия контроля, которую ему так великодушно подарили на мгновение. — Да. Он хотел быть хорошим сабом. Ярослав расстегнул ему молнию брюк, сразу дёргая их вниз вместе с трусами, и снова встал сзади. Марат не любил обнажаться, а в такой ситуации это было и вовсе не просто, но он не дёрнулся в сторону, даже не вздрогнул, хотя отчётливо ощущал взгляд Ярослава на обнажившихся ягодицах. Наверняка не самое возбуждающее зрелище для парня, но зато весьма смущающее для самого Марата. Стоять вот так со спущенными штанами в чёртовом навороченном лифте, застрявшем между этажами, было нервозно. — Прогнись немного, — надавил ему на спину Ярослав. Марат чувствовал, как пылают у него щёки. — Вот так. Ярослав с какой-то медицинской отстранённостью без лишнего ожидания развёл ему ягодицы и приставил к анусу влажный мягкий силикон. Даже смазать его успел? — Когда мы не в сцене, ты можешь со мной не соглашаться, можешь не подчиняться и игнорировать мои слова, — произнёс Ярослав, аккуратно надавливая на пробку. Она вошла плавно и легко, доставляя лишь лёгкий физический дискомфорт, морально же было сложнее. — Это первый и последний раз, когда я наказываю тебя, чтобы удовлетворить потребности твоего уровня. Марат испытал прилив постыдного возбуждения от унизительности своего положения. Он, взрослый мужчина, позволял мальчишке вытворять с собой такое. Марату с трудом удавалось воспринимать слова Доминанта, какими бы важными они ни казались, хотя они откладывались в глубине подсознания. Это было словно разрешение на любые эмоции в отношении Доминанта. Ярослав протолкнул пробку до конца. — Не больно? — уточнил он, положив ладонь на ягодицы. Марат прикусил губу. Стыд смешивался с желанием почувствовать удар этой ладони. В груди взволнованно дрогнуло от осознания своего желания. Если бы Ярослав сейчас подарил ему несколько шлепков… В висках застучало, от накатившего возбуждения мысли начинали путаться. Он так чертовски давно не желал этого, что сейчас собственные фантазии ошеломляли. Он растворялся в бушующих эмоциях, среди которых преобладало возбуждение. Его заводили собственная бесправность и настойчивость Ярослава. — Вижу, что нет, — ухмыльнулся Ярослав, заметив его воспрянувший член. — Ты не представляешь, как сильно я сейчас хочу отсосать тебе, но не сегодня. Марат едва не застонал, когда Доминант стал натягивать ему бельё обратно. У него мозги съезжали от творившегося внутри безумия. Ему хотелось опуститься на колени, хотелось попросить, невзирая на то, как это будет выглядеть. Он так давно не чувствовал этой связи со своим сабом, что сейчас даже отголоски логичных желаний вызывали смешанные чувства. Пробка стала ощущаться острее, не вызывая больше стыда. — Даю тебе ещё десять минут на то, чтобы прийти в себя, — застёгивая ему брюки, произнёс Ярослав. Пользуясь последней возможностью подойти к нему так близко, парень буквально вжался в него, показав и своё возбуждение. — У тебя охуенная задница, — шепнул он на ухо провокационным тоном и отстранился. Хриплый шёпот не способствовал возвращению в реальность, признание Доминанта лишь подливало масло в огонь пожирающих эмоций. Марат нервно выдохнул, силясь справиться с неожиданным возбуждением. Он знал, какие воспоминания могут легко остудить его пыл, но не хотел думать о них, не хотел думать о Марине и своём последнем опыте с мужчиной. Пробка не причиняла никакой боли, что приносило огромное облегчение. Тяжело дыша, Марат силился собраться, привести в порядок разбегающиеся мысли и оценить последствия наказания, которое вызывало в нём совсем не отвращение и не страх. Ему всё ещё было стыдно за то, каким послушным он был сейчас, но ему так же было внезапно хорошо и хотелось продолжения. Он ведь всерьёз хотел почувствовать тяжесть руки Доминанта. Марат нервно выдохнул в пустоту перед собой. Не успел он прийти в себя, как Ярослав, развернув к себе, грубо схватил его за волосы и впился в губы жёстким поцелуем. Никакого промедления. Хаос и огонь в чистом виде. Чужих эмоций было так много, что Марат не мог удержаться. Толкнув парня к стенке, он сам набросился на него, целуя агрессивно, жадно, выдавливая обоих из реальности и погружаясь в водоворот возбуждения. Ярослав простонал ему в рот и потёрся стояком о его бедро, он был таким податливым и горячим, таким сильным и хрупким одновременно. — Блядь, — нервно выдохнул Доминант ему в рот, не отпуская, цепляясь за него. — Тебе лучше отойти. Правда. Иначе я выебу тебя прямо в этом лифте. Марат усмехнулся, но не отступил. Он знал, что Ярослав не сделает этого, но сила его желания приятно льстила и заводила. — Я каждый раз тебя недооцениваю, — хмыкнул Ярослав, выглядя таким ошалевшим и взвинченным, взбудораженным. — Рукой можешь, а? У меня сейчас член штаны порвёт из-за тебя. Марат опустил взгляд на вздымающуюся ширинку. «Когда тебе вместо того, чтобы пожамкать сиськи, захочется подержать чужой член, то ты всё поймешь», — слова друга всплыли сами собой, подводя его к правде, от которой было и страшно, и легко. Одновременно с этим ему захотелось истерично рассмеяться. Как это возможно? В какой момент всё изменилось? Марат не был уверен в своих действиях, в ушах продолжало шуметь, но взгляд Ярослава удерживал, пожирал заживо. Властный взгляд парня требовал удовлетворить его желание, требовал тьмой в глазах, этой невидимой силой Доминанта, от которой все внутренности сворачивались в оголённый комок нервов. Марат расстегнул брюки парня слегка дрожащими руками, слушая тяжелое дыхание над ухом, и несмело обхватил твёрдый член. Горячий, истекающий смазкой. Это было странно. Непонятно. Мысли путались. От ускорившегося сердцебиения шумело в ушах, но Марат только обхватил член плотнее. Он ожидал, что вот сейчас испытает отвращение, ведь это должно быть таким неправильным и мерзким, но, вопреки прошлым убеждениям, он испытывал странную смесь любопытства, удовольствия и возбуждения. — Это чтобы ты не скучал, — выдохнул Ярослав, откидывая голову назад. Марат сбился с ритма и шумно выдохнул. У него едва колени не подогнулись от неожиданной вибрации в заднице. — Не останавливайся, — потребовал Ярослав, нажимая на кнопку дистанционного пульта. — У этой штуки до хрена режимов. Марат не мог так легко продолжить. Вибрация мешала сосредоточиться, от неё по телу словно разряды двигались, но внезапно она стала пульсирующей и частой. — Не останавливайся, — резко повторил Ярослав, замечая его реакцию. Марат в отместку сжал сильнее, но ему ответили, меняя режим вибратора, который задевал внутри слишком много нервных окончаний. Марат простонал, невольно сжимая пробку сильней, выдохнул шумно в шею парня. — Я не шучу, у неё много режимов, и некоторые могут быть весьма болезненными. Продолжишь изучать её дальше? Марат сдался. Это было слишком. То, что есть сейчас, уже легко превратит его в скулящий комок. Он вновь крепко, но аккуратно обхватил член парня и начал плавно двигать рукой. Ярослав откровенно застонал в голос, толкаясь бедрами, словно в такт пульсирующей вибрации. Довести парня до разрядки оказалось не слишком сложно: тот был уже так заведён и так откровенно толкался в его руку, что вся неуверенность испарилась. Осталось лишь желание. Одно-единственное. Излившись ему в кулак, Ярослав пошло выгнулся, сжимая его задницу. — Можно мне… тоже? — неуверенно прохрипел Марат ему на ухо, не поднимая глаз. Ему было и стыдно, и жарко, и невыносимо, и слишком. Всего слишком. Эта вибрация уже причиняла боль. Он хотел кончить. У него звенело в голове. Но он постыдно хотел властную руку, которая бы его направила. — Нет, — озвучил Ярослав жестокое решение, доставая салфетки из кармана. — Ты наказан. Помнишь? Марат был на грани того, чтобы умолять. Ему казалось, что яйца сейчас разорвёт от желания, но он не мог допустить мысль, что Доминанта можно ослушаться. Он хотел доставить удовольствие своим послушанием, хотел быть для него полезным. Кивнув, отстранился, отступил на шаг от соблазна, чувствуя, как вибрация внутри стала тише. — Выключи эту штуку, — попросил он, не зная, куда себя деть в столь тесном пространстве. — Нет, — снова отказал Ярослав. — Отключу в машине. Марат снова кивнул, принимая решение Доминанта. Парень привёл себя в порядок, и только тогда Марат нажал на кнопку, которая привела лифт в действие. Он запомнил, что привилегия воспользоваться кнопкой принадлежала ему. Хотелось на свежий воздух. Ярослав поднял его пальто, отряхнул его и даже помог одеться. Но Марата по-прежнему мелко трясло от возбуждения, малейшее прикосновение вызывало бурю в ответ. Они как ни в чём не бывало добрались до первого этажа, прошли по шикарному холлу и вышли на улицу. Марат чувствовал себя пьяным и слегка невменяемым. Пробка в заднице мешала двигаться, раздражала, а от вибрации уже хотелось выть. — Ты такой послушный, — довольно протянул Ярослав, когда они сели в машину. Сидеть с пробкой было то ещё удовольствие, но это уже мало волновало. Марат не мог связано мыслить. — Мой хороший, — удовлетворённо произнёс парень, притягивая его за шею ближе к себе и влажно целуя. От его слов на душе становилось настолько хорошо, что Марат готов был терпеть дальше, как бы нелогично это ни выглядело. — Я позволю тебе кончить, но без рук. Доведу до оргазма только вибрацией, хорошо? — У меня вряд ли получится, — поделился Марат своими опасениями. — Не сомневайся. И не бойся, что нас увидят: у машины крутая тонировка, — сообщил Ярослав и сам потянулся к нему, вновь расстегнул брюки и вытащил просивший внимания член. Марат уже и не помнил, когда у него стояло так крепко. — Руки за голову, — отдал Ярослав новое указание. — Разведи колени, закрой глаза и наслаждайся. Марат принял указанную позу. Развёл ноги в стороны, держа руки за головой, и закрыл глаза, нервно дыша через раз. Он доверял Ярославу, но смесь стыда и возбуждения сводила его с ума. Марат чуть не вскрикнул, когда внутри него сменился режим, ударяющий изнутри штормовой волной. Тело интуитивно сжалось, желая закрыться от удара, но Ярослав надавил ему на грудь, вынудив остаться на месте и не двигаться. — Сожми пробку сильнее, — шепнул парень, вновь меняя режим. Марат дрожал. Хаотичная вибрация сводила его с ума. Но он всё равно выполнил указание, сжав пробку, что вызвало ещё более острые ощущения. Сидеть в такой напряжённой позе было непросто, у него вибрировало всё тело, а Ярослав играл с режимами, доводя его до помешательства. — Не своди ноги! — прикрикнул Доминант, несильно шлёпнув по члену пальцами. От этого прикосновения внутри всё взорвалось. Марат застонал, излившись в поднесённое бумажное полотенце, но ноги не свёл. Вибрация прекратилась, освобождая его от скопившегося напряжения. Он чувствовал себя просто безвольной куклой. Было настолько оглушающе хорошо, что уже не соображалось вообще. Ярослав наклонился, вбирая его стон губами. Марат чувствовал его удовлетворение всем телом, этот разделённый на двоих миг абсолютного удовольствия. Приходить в себя после такого было тяжело. Всё тело казалось ватным и непослушным, двигаться не хотелось. Ему было настолько легко, что даже присутствие Доминанта рядом нисколько не отвлекало. Ярослав возился с его волосами, наблюдая за его тяжелым дыханием. — Всё хорошо? — спросил он через несколько минут умиротворяющей тишины. Ярослав словно по щелчку пальцев переключался из одного режима в другой, и это вызывало недоумение. Марат не мог ответить ничего связного. Он только что кончил от вибратора в заднице! Где вообще границы нормальности и адекватности? Разве он не должен чувствовать себя размазанным по стенке от унижения, что какой-то юнец нагнул его в лифте и играл с ним в машине? Почему он сейчас даже смущения не чувствует? Раньше его пугали мысли об анальных игрушках, но с мальчишкой он сумел возбудиться так, словно всю жизнь только об этом и мечтал. Разве это нормально? — Марат? — забеспокоился Ярослав, как в прошлый раз после сессии. — Всё хорошо, — выдохнул мужчина, не желая пугать. — Как себя чувствуешь? — продолжил расспрашивать Ярослав, смотря так внимательно и взволнованно. — Размазанным в ноль, — хмыкнул Марат нервно. — Это было ново для меня, — улыбнулся он, уже не ощущая прежнего смущения и неуверенности. — Думаю, пора признать, что я не настолько гетеросексуален, как думал о себе раньше, — не удержался он от вывода, который напрашивался сам собой. — Это тебя напрягает? — забеспокоился Ярослав. — Не знаю, — Марат неопределённо повёл плечами, взглянув на мелькающие огни жилого комплекса. Он уже совсем ничего не понимал в своей жизни. Но однозначно мог сказать одно: он уже очень давно не чувствовал себя настолько удовлетворённым. И как Ярославу так легко удаётся вытягивать из него все соки? — Так давай разбираться вместе, — улыбнулся Ярослав. — Мне так нравится видеть тебя в таком состоянии. — Едва соображающим? — Марат не пытался выпрямиться в кресле. Сердце всё ещё громко тарабанило, а в заднице находилась пробка. — Измотанным, — с хищным блеском в глазах пояснил Ярослав. — Ты восхитительный. Марат не знал, что на это ответить. Ему никогда такого не говорили, никогда не смотрели так, будто это правда. Марат не понимал, что Ярослав в нем нашёл. Где парень видит это «восхитительное» в уже немолодом теле? Какое удовольствие быть с сабом, который едва уже понимает себя? — Раз я такой восхитительный, может, вытащим эту штуку из меня? — попробовал он аккуратно избавиться от нервирующей пробки. — Нет, — довольно улыбнулся Ярослав. Марат смотрел в потемневшие глаза парня, и ему даже не хотелось возмущаться. Он принимал решение Доминанта. Сколько бы дискомфорта ни доставляла ему пробка, он готов был потерпеть. — Я не буду больше включать вибратор, но она будет в тебе, — произнёс Ярослав. — Таково наказание. Чтобы в следующий раз ты понимал разницу между тем, где я недоволен тобой и где я недоволен самой ситуацией. Я понимаю, что твой уровень решает за тебя, но мы не можем потакать твоей валентности. Док в этом прав. — Док? — Я звонил Коневу накануне нашей встречи, поделился с ним ситуацией, — сообщил Ярослав виновато. — Прости, но я испугался того, что не смогу сам справиться с нулевым уровнем. — Неожиданно, — Марат был удивлен тем, что Ярослав обратился к доктору сам. — Ты не злишься? — Всё в порядке. Я сам планировал сходить к нему завтра. Что он сказал? — Странную вещь вообще-то, — нахмурился Ярослав. — Чтобы я не давал тебе поблажек и не потакал твоему уровню. — Ясно. Но ты должен иметь в виду то, что я не смогу адекватно воспринимать тебя в моменты своих промахов. Ты можешь меня на куски резать, а я буду считать это заслуженным наказанием, понимаешь? Ярослав кивнул. — Да. Поэтому на первое время, пока мы не знаем границ друг друга, я предлагаю использовать дока как маркер нормальности. В этот раз я, кстати, тоже ему рассказал, что собираюсь делать, — поделился парень. — Я никогда не имел дела с нулевым уровнем, а в вопросах безопасности на тебя положиться не могу, поэтому мне нужен кто-то со стороны. На первое время, пока я не узнаю тебя лучше. Согласен? — Звучит разумно. — Я рад, что ты это понимаешь. Как себя чувствуешь? — Мои мозги возвращаются на место, — признался Марат. — Тогда что скажешь: поедем в кино или хочешь вздремнуть? Я могу снять номер в отеле. Марат, чувствуя расслабленность во всём теле, предпочёл бы завалиться в кровать, но отказываться от первоначального плана не хотелось. Ему хотелось выбраться куда-нибудь в люди, почувствовать свою свободу. — В кино. Я сто лет уже там не был. — Хорошо, — согласился Ярослав с его решением, заводя машину. Марат отлично провёл время, несмотря на нервирующую пробку. С Ярославом было легко. Он не пытался доминировать в общественных местах, не делал ничего такого, из-за чего на них бы косились со стороны. Хотя любопытные взгляды были, учитывая и их разницу в возрасте, и одинаковый пол, но Ярослав вёл себя настолько непринуждённо и свободно, словно ничего вокруг не замечает. Со временем Марат почти расслабился. Его напрягали лишь две вещи: пробка в заднице и метка. Вторая полоска на запястье почему-то начала чесаться и бледнеть. Грузить Ярослава такой ерундой он не стал, но тревожное ощущение засело в рёбрах.