На грани

Ярослав видел, как некомфортно Марату с пробкой. Мужчина ёрзал в мягком кресле кинозала, иногда так возбуждающе закусывая нижнюю губу. Они оба знали о причине его мучений, и это будоражило. Ярослав то и дело бросал на него взгляды в тёмном зале, заводясь от одних воспоминаний. Марат легко вспыхивал, хотя и выглядел неприступной крепостью; он доверял, несмотря на весь свой опыт. Его хотелось связать и отхлестать до криков, поставить на колени и смотреть, как он дрожит от желания. Нервно сглотнув, Ярослав постарался взять себя в руки. Но вместо монстров, которые комично бегали на экране за главной героиней, он видел Марата со спущенными штанами в лифте. Ярослав в тот момент с трудом удержался от желания помять аппетитные крепкие половинки, но понимал, что Марат ещё не готов к более тесному сближению, несмотря на всё, что было между ними. Можно считать чудом уже то, что мужчина не пытается отрицать взаимного физического притяжения, которое увеличивалось с каждой встречей. Он старался быть хорошим сабом, и это кружило голову. — Можешь сходить в туалет и вытащить её, а то так весь фильм пропустишь, — наклонившись, шепнул ему Ярослав. Марат не стал отказываться: он отлучился минут на десять и вернулся. Его щёки так красиво розовели, что не оставалось сомнений, насколько всё это смущало мужчину. — Не слышу благодарности, — игриво произнёс Ярослав, снова наклонившись к Марату ближе. Ему до чёртиков хотелось прикоснуться к сабу, но приходилось держать руки при себе. Марат помолчал пару мгновений, а потом повернул голову к нему и прошептал почти в ухо: — Спасибо, Господин. От вызывающей покорности в его тоне Ярослав готов был завыть. Марат выглядел как воплощение дьявольского соблазна. Он умел быть сабом, когда хотел этого, умел пользоваться своей силой, если ему дать немного свободы, если окружить защитным коконом безопасности. Ярослав не сдержал улыбки, и Марат ответил тем же, отпуская смущение и стыд. Саб полностью расслабился, перестав ждать подвоха в каждом действии, и они приятно провели время вдвоём. Прогулялись после фильма, посидели в баре, разговаривая о пустяках, покатались по городу, слушая музыку. А когда время стало близиться к полуночи, Ярослав отвёз мужчину домой. Въехав на территорию комплекса, он остановился у подъезда. Пора было прощаться, но отпускать Марата совсем не хотелось, да и ещё нужно было как-то вручить Марату приготовленный подарок. — Спасибо за сегодняшний вечер, — произнёс Ярослав в тишине салона. — И тебе. Я давно так не отдыхал, — улыбнулся мужчина, выглядя таким разморённым после насыщенного событиями вечера. — Надо будет повторить. Можно даже завтра. — Увы, но завтра мне придётся задержаться на работе и поработать с новой документацией. Помня о том, что для Марата работа — островок личной свободы, Ярослав даже не пытался возражать. — Тогда в другой раз. А чтобы ты не скучал, у меня есть для тебя кое-что, — шутливо произнёс он, доставая из бардачка упакованную коробку. — Что это? — удивлённо принял Марат его подарок. — Открой и увидишь. Ярослав почувствовал неуверенность и волнение. Понравится или нет? Поспешил? Угадал ли с моделью? Его ладони вспотели от нервозности, пока Марат открывал коробку. Молчание мужчины угнетало. Марат смотрел на ошейник, что лежал на чёрном бархате, как-то пугающе странно. Ярослав ещё сильнее занервничал. Наверное, не стоило пока такое ему дарить. — Не нравится? — осторожно спросил Ярослав, не зная, как ещё расценивать молчание саба. — Можем выбрать потом другой. — Нравится, — напряжённо ответил мужчина, но к ошейнику даже не прикоснулся. — Просто… неожиданно. Ты хочешь, чтобы я носил его постоянно? Ярослав, расслабившись, уже забыл, как сложно бывает с этим мужчиной. — Нет, — успокоил он саба, начиная понимать причины такой реакции. Он вспомнил их недавний разговор, когда Марат рассказывал о бывшей жене. — Я хочу, чтобы ты его носил тогда, когда хочешь. А можешь вообще не носить, если тебе не хочется. Всё на твоё усмотрение. Марат внимательно посмотрел на него, словно пытался уловить скрытый смысл в его словах, и, не найдя его, снова перевёл взгляд на ошейник. Он рассматривал его, но будто опасался дотронуться. Внезапно Ярослав почувствовал через связь волну тепла, понимая, что с подарком всё же угадал. Марату нравился ошейник, даже если он пока и не готов признаться в этом самому себе. — Примеришь дома, — Ярослав дал ему полную свободу. Он ожидал, что Марат так просто не позволит надеть на себя ошейник. К подобному сабу нужно привыкнуть сначала наедине с собой. — Спасибо. За подарок. И прости, что я снова реагирую как-то неправильно, — с нотками вины произнёс Марат. — Я уже говорил, неправильной реакции не существует, — улыбнулся Ярослав. Марат, порывисто наклонившись, внезапно поцеловал. Это был первый раз, когда он первым проявил инициативу, и от этого поцелуй был вдвойне слаще. — Спокойной ночи, — отстранившись, произнёс Марат. Ярослав с трудом заставил себя не потянуться следом, хотя очень хотелось. Мужчина заметил его разочарованный вздох и улыбнулся. — До завтра, — заставил себя попрощаться Ярослав. Марат коротко чмокнул его в губы и вышел из машины. А Ярослав почувствовал свои зардевшиеся от внезапного смущения щёки, но почему-то ему не было стыдно. Он внезапно почувствовал себя счастливым. Сделав несколько успокаивающих вдохов-выдохов, Ярослав потёр свою метку. В последнее время она начала как-то неприятно чесаться. Решив, что это от волнений, Ярослав не стал особо над этим задумываться. Всё же найдя в себе силы, он поехал домой. Сообщение от саба застало его уже в кровати. Оно состояло лишь из одной фотографии, увидев которую, Ярослав едва не уронил телефон. На фото был виден лишь застёгнутый на шее подарок, но выглядело это до дрожи сексуально, рождая море пошлых фантазий, которые скручивались тугим узлом внизу живота. "И как мне теперь спать?" — со стоном написал Ярослав на неожиданную провокацию. "Он удобнее, чем я думал", — пришёл от саба невинный ответ. Ещё бы. За три сотни баксов-то. Ярослав снова посмотрел на фото, представляя, как Марат сейчас лежит в его спальне с застёгнутым ошейником. Отголоски возбуждения отдались в теле будоражащей волной. Хотелось увидеть картинку целиком, надеть ошейник на саба самому, застегнуть, запечатать, показать всему миру, кому принадлежит этот саб. От собственных фантазий стало жарко. "Надеюсь, когда-нибудь ты покажешь мне себя в нём", — пытаясь утихомирить разошедшееся воображение, написал Ярослав. — "А сейчас иди спать и не дразни меня!". "Да, Господин". Марат говорил эту фразу уже не раз, всегда шутливо, несерьёзно, даже нахально, но Ярослав готов был ждать. Он верил, что однажды Марат произнесёт эту символичную фразу со всей искренностью, полностью признав его как Доминанта. Но после семейного ужина и встречи с братом его вера серьёзно пошатнулась. ** Мать готовилась к семейному ужину так, будто должны были прийти высокопоставленные гости. Кухарка уже готова была завыть от её набегов на кухню и попыток проконтролировать каждую мелочь. Ярослав сбежал от суеты, спрятавшись в саду, но его довольно быстро вычислили. Едва он сел на качели и закурил, совсем рядом раздались тяжёлые шаги. Обогнув кустарник, отец оказался прямо перед ним. Избавляться от сигареты было уже поздно, поэтому Ярослав не стал дёргаться, но настороженно замер. — Дай и мне одну, — подойдя ближе, отец протянул руку. Ярослав нервно хмыкнул, достал пачку сигарет, дал одну отцу и даже прикурил ему. — Матери только не говори, — попросил отец, усаживаясь в плетёное кресло у мангала. — Она меня с ума сведёт с этим ужином. Когда у нас мэр ужинал в прошлом году, она и то так не старалась. Ярослав натянуто улыбнулся в ответ. Как бы отец ни делал вид, что ему всё равно, Ярослав видел, что тот тоже волновался. Они все ждали Даню. Ждали какого-то чуда. Будто один семейный вечер и знакомство с их половинками может решить все проблемы. — Ты чего кислый такой с утра? — бросил отец, даже не вспомнив о вреде курения. — Нормально всё. Ярослав слабо верил в то, что Данил придёт, но его всё равно пугала вероятность встречи с братом. У него всё валилось из рук с того момента, как мать сообщила, что Даня согласился прийти с Кристиной. Хотелось одновременно сидеть у окна, высматривая его машину, и бежать без оглядки. — С Маратом всё нормально? Ты в последние дни почти постоянно дома, — заметил отец. — У него на работе аврал, допоздна задерживается, — затянувшись, пояснил Ярослав. То, что они с Маратом после того похода в кинотеатр практически не виделись, не прибавляло оптимизма. Ярослав видел, что мужчина устаёт на работе, поэтому старался не нагружать его ещё больше, довольствуясь ролью водителя. Ярослава радовало лишь то, что Марат не закрывался от него, не пытался дистанцироваться после всего, что произошло между ними. Ярослав опасался, что Марат запаникует, когда гормоны утихнут и нулевой уровень успокоится. Но на деле оказалось, что единственным, кто паниковал, был сам Ярослав. Марат продолжал спокойно с ним общаться, отвечал на звонки, не игнорировал в институте, когда они пересекались, и позволял подвозить себя домой после работы. Ярослав видел, как сильно мужчина устаёт, поэтому ограничивался лишь поцелуем на прощанье. Марат не избегал этих поцелуев, охотно целовался в машине, но на большее саба не хватало. — Но у вас всё хорошо? — продолжил допытываться отец. Ярославу иногда становилось интересно, как отец на самом деле относится к тому, что его сын связан с мужчиной. — В нашей ситуации я бы сказал, что идеально, — улыбнулся Ярослав. Учитывая то, в каком дерьме они оба с Маратом были изначально, можно считать чудом происходящее между ними. — Тебя не напрягает то, что я встречаюсь с мужчиной? Отец на мгновение задумался, посмотрев куда-то себе под ноги. — Ты вообще осознавал, в каком состоянии находился последние полгода? — серьёзно спросил отец, поднимая взгляд на него. — Мы с матерью всерьёз опасались того, что ты наложишь на себя руки. Ярославу стало не по себе от его слов. Ему казалось, что он хорошо играл в игру «я-в-порядке». — Мы видели, как ты стараешься ради нас, но все понимали, что ты носишь маску, за которой трещишь по швам, — отец стал выглядеть мрачно от воспоминаний. — Я не знаю, что с тобой произошло в плену, но это сломало тебя. Ты внешне выглядел целым, но внутри… Казалось, там от тебя живого места не осталось. Ярослав нервно сглотнул колючий комок. Сигарета в руке дрогнула. — И вот когда мы уже почти отчаялись найти способ помочь, у тебя появился соул-саб. И ты начал приходить в себя, — поделился отец. — Ты стал спокойнее, твой взгляд перестал быть таким затравленным и пустым, ты стал улыбаться и перестал агрессивно реагировать на любую мелочь. На фоне всего этого твоя ориентация — сущая мелочь, Яр, — хмыкнул он. — Нам с мамой всё равно, кого ты предпочитаешь: мальчиков или девочек. Главное, чтобы твой партнёр делал тебя счастливым. — Спасибо, — тихо выдохнул Ярослав, не находя подходящих слов для благодарности. Родителям столько всего пришлось пережить вместе с сыновьями, но они продолжали их поддерживать. — На здоровье, — улыбнулся отец. — Я всегда помогу, сын. Ты можешь поделиться со мной всем, понимаешь? Какие бы ужасы с тобой ни происходили в плену, ты всегда можешь поделиться со мной. — Я пока не могу… — тихо произнёс Ярослав, чувствуя себя виноватым за то, что никак не может набраться решимости и рассказать всё. — Нестрашно. Когда будешь готов, свободные уши в твоём распоряжении, — хлопнул его отец по коленке. — Так что там с Маратом? Он придёт? — Да. Как закончит с работой, сразу подъедет, — облегчённо переведя дыхание, Ярослав порадовался, что отец сменил тему и не стал настаивать на исповеди. — Вот и хорошо. Данил тоже должен скоро подъехать, — затушив окурок в пепельнице, сообщил отец. Ярослав всё ещё не верил, что брат приедет. — Он знает, что я буду здесь? — уточнил Ярослав, стараясь не показать своей нервозности. — Да, — удивлённо ответил отец, посмотрев на него так, будто хотел проникнуть в голову и понять, что там происходит. — Ты из-за этого так переживаешь? Из-за встречи с ним? — Не думаю, что он хочет меня видеть, — признался Ярослав, тоже затушив сигарету. — Я уже спрашивал и у тебя, и у него о том, что между вами случилось, но вы продолжаете молчать, как партизаны, — устало вздохнул отец. — Но я скажу ещё раз. Что бы ни произошло там, вы всё ещё остаетесь братьями. Самыми родными людьми. Вы должны наконец перестать бегать друг от друга и поговорить. Поэтому не убегай, хорошо? Иначе твоя мать заставит меня одного съесть всё то, что приготовлено. Ярослав скупо улыбнулся. Нервозность не оставляла его ни на мгновение. Он не мог перестать думать о Дане. Не мог не думать о том, почему Данил согласился прийти на ужин, прийти туда, где может встретить его? Это всё из-за родителей? Ради них брат идёт на этот шаг? — А вот и они, — раздался рядом голос Михалыча. Они оба подняли голову, замечая, что телохранитель был не один. — Привёл вам первого гостя, — сообщил Михалыч. — Добрый вечер, — поздоровался Марат со всеми. Ярослав почувствовал, как сильнее забилось его сердце при виде саба. Он невольно поднялся на ноги, желая подойти ближе, но остановился, наблюдая за тем, как отец обменивается рукопожатием с гостем. При отце проявлять вольности было как-то неловко, поэтому Ярослав бросил лишь тихое «привет». Марат ответил тем же, выглядя слегка не в своей тарелке, а вот отец, напротив, хитро улыбнулся. — Присаживайтесь, Марат, — предложил отец гостю соседнее кресло, когда Михалыч ушёл. Ярослав не знал, куда себя деть, но не мог отвести взгляда от мужчины. Марат выглядел шикарно. Ярослав заметил и новый дорогой костюм, и начищенные до блеска туфли, и даже аккуратную стрижку. То, что Марат готовился к встрече с его родителями, чертовски будоражило. Сейчас этот мужчина выглядел почти так же эффектно, как и отец на заседаниях; не доставало лишь немного наглости. Марат вёл себя предельно вежливо, даже скромно, но с явным достоинством. Ярослав почувствовал глупую гордость за своего саба. Если бы ещё он был в ошейнике! — Никогда не думал, что мой сын будет смотреть на кого-то с таким восторгом, — хохотнул отец. — Перестань уже пожирать его взглядом и сядь. Ярослав смутился, ловя на себя две пары глаз. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Неужели он настолько не держит себя в руках? Марат ободряюще улыбнулся ему, не восприняв слова старшего Золотова всерьёз. — Я тебе это припомню, — шутливо пригрозил Ярослав отцу, присаживаясь в третье кресло, которое немного сдвинул в сторону Марата. Ему хотелось хоть немножко, но быть ближе к сабу. Отец это, конечно, заметил, но больше не стал над ним подшучивать. Ярослав почувствовал благодарность, потому что ему и так было максимально неловко. — Я рад, что вы смогли прийти, Марат, — произнёс отец. — Яр сказал, вы в последние дни сильно загружены на работе. — Да. Наш институт проводит реорганизацию, приходится возиться с увеличившейся документацией и задерживаться допоздна. Марат выглядел так, словно не испытывал никакого дискомфорта от общения с отцом, но Ярослав всё равно замечал его напряжённость. — Работа иногда выжимает из нас все соки, — пожаловался отец. Он не смотрел на Марата свысока, не пытался как-то принизить его работу, и Ярослав был благодарен отцу за подобное отношение. Всё же в глубине души он боялся, что отец может отнестись к Марату небрежно из-за его социального статуса, низкой должности и отсутствия миллионов на счету. Всё-таки отец был бизнесменом до мозга костей. — А уж у вас она и вовсе самая нервная. Дети в наше время доставляют столько хлопот. Нужны стальные нервы, чтобы работать преподавателем. — Соглашусь, пожалуй. Я думал, что самое тяжелое — это работать в школе, но, когда пришёл в институт, понял, как ошибался. Взрослые вроде бы уже люди, а ведут себя порой хуже пятиклассников, — улыбнулся Марат. Несмотря на его слова, Ярослав видел, что мужчине нравится его работа. — Да тут даже ходить далеко не надо. Вот пример, рядом сидит, — хмыкнул отец. — Парню уже за двадцать, а в прошлом году он умудрился попасть в обезьянник за купание в фонтане. Отец явно провоцировал его. — Ты еще вспомни, как я в школе стул клеем смазал, — мрачно бросил Ярослав. Марат улыбнулся, а отец и вовсе рассмеялся. — Да уж. Ты тем еще шкодником был, — покачал отец головой. — Но мы вздохнули с облегчением, когда в старших классах он в секцию бокса пошёл. Хоть там всю дурь оставлять начал. — Борис рассказывал, что у него неплохо получалось, — заметил Марат, бросив взгляд на своего соула. У Ярослава чуть не сорвалось с языка «вы разговаривали обо мне?», но он вовремя сдержался, хотя в груди потеплело оттого, что Марат интересовался им. — Я бы сказал, что у него отлично получалось. Он даже на международные соревнования ездил и занимал призовые места, — похвалился отец. Ярослав и раньше видел, с какой гордостью отец рассказывает о нём своим друзьями, но тогда считал это простым «показушничеством». Сейчас же он по-другому взглянул на всё. Отец не просто был рад похвастаться перед другими успехами сына, он радовался за него и его успехи. — Не знал, что ты звезда спорта, — улыбнулся Марат соулу. — Бывшая звезда. Я больше не занимаюсь этим. Наверное, в его голосе прозвучало что-то такое, что дало понять: лучше его не расспрашивать. Ярослав был рад, что ни Марат, ни отец не стали углубляться, но от внезапно повисшей неприятной тишины стало неловко. — Кстати, а как там Борис? — спросил отец, резко сменив тему. — Всё хорошо. Спасибо, что приютили его на время у себя, — произнёс Марат, вновь сосредоточившись на старшем Золотове. — Пустяки, — отмахнулся отец. Пока эти двое начали переговариваться между собой, Ярослав как можно тише перевёл дыхание. Наверное, он должен был как-то пояснить свою грубость, сгладить её, но в голову ничего не шло. Ему просто хотелось уже остаться с Маратом наедине и коснуться его, чтобы все проблемы разом ушли. — Как у вас обстоят дела с судом? — Комиссию для проверки уже сформировали. На следующей неделе она начнёт свою работу, — поделился Марат. — Что говорят адвокаты? — с искренним интересом спросил отец. — Шансы победить сейчас высокие. — Это хорошо. Если будет нужна помощь, обращайтесь, не раздумывая. Я уже говорил Яру, что моё вмешательство может лишь всё усложнить, но если вы не будете справляться своими силами, я подключу своих знакомых. В любом случае Бориса мы не отдадим. — Надеюсь, всё обойдётся. Спасибо, что помогаете нам. Думаю, без вашей семьи у меня не было и шанса, — Марат перевёл благодарный взгляд с отца на Ярослава. От этого взгляда внутри просыпалось желание защитить и огородить саба от всех бед. Отец их переглядывания просёк на раз, будто видел насквозь, понимая даже больше, чем они сами. Ярославу стало неловко за свою несдержанность и одержимость сабом. — Это вам спасибо. Мы с женой очень рады, что вы подписали Контракт с нашим сыном, — произнёс отец. — Он очень изменился с тех пор, как встретил вас. Знаю, что ваш Контракт был лишь формальностью, но, надеюсь, со временем всё изменится и вы сможете стать друг для друга настоящей семьёй. Ярослав заметил, что Марату стало неловко от столь больших ожиданий старшего Золотова. Стало интересно, что саб думает по этому поводу. Видит ли он их будущее вместе? Думает ли вообще о будущем? Марат кивнул в ответ. То, что он не стал опровергать возможность таких событий, уже обнадёживало. — Ну что ж, мальчики. Оставлю вас и пойду проверю, как там справляется Надя, — поднялся отец. — Долго не задерживайтесь. Ярослав был рад, что отец дал им возможность побыть немного наедине. Он будто понимал, как его сыну необходимо это, не осуждал, а наоборот пытался помочь. — У тебя невероятные родители, — произнёс Марат, расслабившись в кресле. — Да. Хочешь, проведу тебе экскурсию по дому? — предложил Ярослав, не понимая, почему между ними сейчас возникла такая неловкость. Ему хотелось броситься к мужчине, поцеловать его, но Марат выглядел так строго в новой одежде, как будто был одним из тех деловых партнёров отца, которых интересует лишь бизнес. Марат согласился на экскурсию, и Ярослав повёл его в дом с задней стороны, где располагалась веранда. Мужчина с интересом рассматривал всё вокруг, не делая попыток приблизиться. — Выглядишь отлично, — не удержался Ярослав, неспешно двигаясь по тропинке к дому. — Я старался соответствовать, — хмыкнул Марат, — уровню твоей семьи. Ярославу не понравилось то, как это прозвучало. Он знал, что имел в виду Марат, и не мог, конечно, отмахнуться от их разных социальных статусов, но ему не хотелось, чтобы мужчина считал себя менее успешным только из-за отсутствия громадного особняка. — Ты будешь соответствовать, даже если придёшь в шлепанцах и шортах, — серьёзно произнёс Ярослав. Марат на это лишь засмеялся. — Представил себя в шортах, — пояснил он свой нервный смех. Ярослав нахмурился. Он искренне хотел донести до мужчины свою мысль. — Прости. Я понимаю, о чём ты. Но мне хотелось, наверное, выглядеть презентабельно в глазах твоих родителей. — Ты хотел понравиться тестю? — смягчился Ярослав. — Замолчи, засранец, — Марат отвесил ему шутливый подзатыльник, но улыбался уже не так напряжённо. — Я и так чувствую себя максимально неловко. — Да они уже молиться на тебя готовы, можешь не переживать, — открывая дверь дома, сообщил Ярослав. Ярослав не стал устраивать полноценную экскурсию по дому, учитывая, что это заняло бы немало времени из-за размера особняка. Показал лишь самое лучшее. Оранжерею матери, коллекцию ножей отца, библиотеку, к которой Марат проявил больший интерес. Он с жадностью рассматривал огромные шкафы книг, выглядя весьма впечатлённым. У Ярослава сама библиотека и книги всегда вызывали лишь скуку, но ему нравилось смотреть на то, как оживился и расслабился Марат в своей стихии. Кажется, книги были слабостью саба, и это почему-то невероятно умиляло, вызывая улыбку на лице. Ярослав не знал, стоило ли вести мужчину в свою спальню, но Марат сам спросил про его комнату. Ярослав не думал, что будет нервничать, показывая место своего обитания. Ему даже стало стыдно за слишком броский интерьер комнаты, который раньше так нравился. Марат тихо присвистнул, увидев огромное изображение военного самолета, идущего на взлёт. Это фото занимало всю стену и выглядело настолько реалистичным, что казалось, будто совсем рядом взмывает в небо самолет, который вот-вот тебя заденет. — Вижу, тебе нравились самолёты, — улыбнулся Марат, отойдя от шока первого взгляда на спальню. — Да, — неловко подтвердил Ярослав. Когда-то он даже мечтал стать военным лётчиком, но родители мягко направили его в другое русло. В остальном спальня выглядела пристойно. Огромная кровать, тёмные шторы на окнах, игровая приставка в углу, груша для битья, валяющаяся одежда по всей комнате, запылившийся уже скейт за диваном и пустые полки на стене, где раньше стояли завоёванные кубки. Смотря на всё это со стороны, Ярослав подумал о том, что раньше вёл весьма насыщенную жизнь. А теперь лишь ворох лекарств на прикроватной тумбочке, разломанный в разгаре очередного приступа стул, который он запретил выкидывать, и спрятанная в шкафу бутылка виски, которая иногда помогала ему уснуть. И, кажется, Марат, осматривая его комнату, подмечал все мелочи, делая правильные выводы. Парня, который раньше жил тут, больше нет. Улыбка на лице мужчины постепенно исчезала, и Ярослав даже не пытался как-то объясниться и всё исправить. — Иди сюда, — Марат протянул ему руку, развернувшись. Ярослав без сомнений вложил свою ладонь и позволил затянуть себя в тёплые, крепкие объятия. Внутри что-то дрогнуло, отзываясь удушающей волной боли и сожалений, которые он нёс в себе так долго и не мог никому открыть. Он сожалел о том, что больше не мог вернуть того парня, которым раньше был. Он не знал, как ему теперь жить. Не мог справиться с воспоминаниями. Его пугало будущее, пугало прошлое. Он разваливался на части, не в силах просить о помощи. И Марат словно понял его без слов, просто даря свои объятия. — Всё наладится, — тихо шепнул мужчина. — Со временем всё наладится, Яр. Ярослав не мог выдавить из себя ни слова из-за комка в горле. Ему было стыдно за свою слабость, но он цеплялся за мужчину, пряча лицо. Из-за длительного напряжения и ожидания встречи с братом нервы сдавали. Ему стоило сейчас рассмеяться, шутливо рассказать о том, каким крутым он был раньше и как весело, беззаботно жил. Он не должен был позволять Марату утешать его, как ребенка, но не мог набраться сил, чтобы отстраниться. Ярослав тихо выдохнул, прижимаясь теснее, забирая всё тепло, что Марат дарил ему от всей своей души. Чувствуя не наигранное, а настоящее огромное желание подставить плечо и удержать, не дав сорваться в чёрную бездну, кишащую ужасами пережитого. — Прости, — натянуто улыбнулся Ярослав, немного отстранившись от мужчины. — Я что-то раскис сегодня. Марат не пытался делать вид, что всё в порядке. Он не дал Ярославу соскочить и надеть привычную маску, разбивая всю фальшь лишь нежным прикосновением. Погладив его по щеке, Марат посмотрел так мягко, так понимающе. — Ты боишься встречаться с братом, и это нормально, — тихо произнёс Марат, понимая, в чём истинная причина его состояния. — Но он согласился прийти на ужин, Яр. Это ведь что-то да значит, верно? Он готов прийти и встретиться с тобой. Ярослав кивнул. Да, наверное. Даня ведь почему-то дал матери согласие, зная, что окажется в одном доме со своим главным мучителем, с тем, кто сломал ему жизнь, понизив его уровень сопротивляемости всем Доминантам. — Мне страшно, — признался Ярослав почти шёпотом. Этот ужас раздирал его изнутри, вытягивая воспоминания, от которых хотелось спрятаться и кричать. — Если ты не готов к этой встрече, не нужно себя мучить, — Марат дал ему возможность отступить, сбежать и спрятаться, сказать, что всё в порядке. — Я не знаю… — выдохнул Ярослав. Он так долго желал увидеть брата, так сильно хотел встретиться с ним, но сейчас готов был трусливо сбежать. У него поджилки тряслись. Даня наверняка ненавидит его. — Я просто хочу посмотреть, как он, — признался Ярослав. Даже если брат мечтает о его смерти, Ярослав хотел его увидеть, хотел убедиться, что тот живой, что он здоров, что он всё ещё дышит. Хотел услышать его голос. — Тогда пойдем вниз, — предложил Марат. — Я буду рядом. Ярослава затопило благодарностью. Он бы не смог справиться с этим в одиночку и был рад, что саб рядом с ним в этот момент. Это придавало сил и решимости поднять голову. Паника, что преследовала его, отступала в присутствии Марата, который виделся непоколебимой стеной, способной закрыть собой и спрятать. В порыве благодарности Ярослав потянулся ближе к мужчине и поцеловал его. Марат откликнулся сразу, будто только и ждал поцелуя, разделяя с ним все сомнения и тревоги. На душе становилось легче от мысли, что он больше не один. — Как бы ни закончился сегодняшний вечер, тебя будет ждать награда, — дьявольским шепотом пообещал Марат. Ярослав удивлённо выгнул бровь. — Какая? — Ты же хотел сам надеть на меня тот ошейник, — намекнул Марат. Ярослав почувствовал, как сердце сбилось с ритма. О, этот саб точно знал, как можно свернуть мозг Доминанта, заставляя все инстинкты проснуться. Ярослав невольно улыбнулся. Ожидание такой награды реально могло помочь ему пережить этот вечер. Как маленький маячок, указывающий, что выход из темноты есть, надо просто идти. — Тебе понравится быть у меня на поводке, — пообещал Ярослав. Марат зарделся, но не пытался возмутиться и изменить своё положение. После нескольких дней отсутствия динамики даже такой простой разговор начинал заводить. — Пойдем уже вниз, пока это, — Марат положил ладонь ему на пах, где уже чувствовалось напряжение, — не стало проблемой, — со смешком закончил он. Ярослав бы и хотел устыдиться своей бурной реакции на мужчину, но не выходило. — Эту проблему очень легко решить, — хмыкнул он, толкнувшись в ладонь. Марат отстранился и засмеялся. — Пойдем, пока мы не опоздали на ужин, — здраво предложил мужчина, направляясь к выходу. Ярослав не стал спорить, понимая, что сейчас не самое подходящее время вновь проверять границы общения с этим мужчиной. Едва они вышли в коридор, всё спокойствие и игривое настроение вновь пошли трещинами. Ярослав чувствовал себя так, словно вышел из маленького мира, где ему было так спокойно и комфортно вдвоём с Маратом, в большой мир, полный тревог, сомнений и страха. — Всё будет хорошо, — перед лестницей Марат невинно поцеловал его в висок, считывая его состояние подозрительно легко. Ободряюще улыбнувшись, Марат сам повёл его на первый этаж. Внизу Ярослав перенял роль провожатого и повёл саба в столовую. Голоса он услышал уже на подходе, и от этого сердце забилось вдвое быстрее. Он едва не споткнулся на ровном месте, но сделал над собой усилие и шагнул вперёд. Это было похоже на удар. Секунда — и полное, оглушительное разрушение, от которого не сбежать, не увернуться, которого не избежать. За столом уже собралась вся его семья. Мать суетилась с новыми блюдами, отец разговаривал с незнакомой девушкой. Но Ярослав смотрел лишь на Даню. Даня. Ярослав знал, что их встреча не сможет оставить его равнодушным, но не ожидал, что накроет так сильно. Всё вокруг стало просто серым пятном, вся комната сузилась до одного человека, размывая всё остальное. Секундное узнавание — и его бросает в водоворот тошнотворных воспоминаний, от которых всё сворачивается тугим узлом. Брат смотрел на него в ответ без единой эмоции на лице, как робот, в котором нет жизни, лишь одни заданные программы. Хотелось броситься к нему, дотронуться до него, сказать съедающее заживо «прости», но Ярослав не мог сдвинуться с места. Он миллион раз представлял их встречу, но всё равно оказался не готов. — О, а вот и наши мальчики вернулись, — приветливо встретила их мать. Ярослав с трудом вообще осознавал, где они находятся. Всё смазывалось, мешалось в одну кучу, вызывая тихую панику. Он боялся увидеть Даню сломленным калекой, но его опасения не оправдались. Брат выглядел, как прежде. До плена. Он сочетал в себе изящную утончённость и безжалостно-равнодушную ауру хищного зверя. Он выглядел настолько безупречно, властно и холодно, что невольно вызывал чувство опасности. Он был словно на целую ветвь эволюции выше. Умнее, хладнокровнее. Его словно не касалось всё мирское, словно плен для него был не более, чем досадной неприятностью. — Привет, — первым поздоровался брат, поднявшись со своего места. От его голоса внутри всё разрывало, вскрывая затягивающиеся раны. «Не надо, Яр!». Это было просто издевательством смотреть на него сейчас, после полугода разлуки. — Привет, — хрипло выдавил Ярослав из себя. — Меня зовут Данил, я брат Ярослава, — Даня протянул руку Марату. И тот ответил на крепкое рукопожатие. — Марат, — представился соул. — Наслышан, — улыбнулся Даня. Но в его улыбке не было и грамма тепла. Там был лишь лёд, о который так легко порезаться. — Рад познакомиться с новым соулом брата. «Новый» резануло по нервам так сильно, что Ярослав с трудом совладал со своим дыханием. — Проходите скорее, присаживайтесь, — мать указала им на стулья. Ярослав на ватных ногах дошёл до места и едва не рухнул на стул, как подкошенный. В его голове всё перемешалось, путалось, порождая такое чёрное засасывающее болото, что Ярослав не знал, куда себя деть. Даже присутствие Марата рядом больше не спасало. — А это Кристина, — представила мать девушку, что сидела рядом с братом. Ярослав перевёл внимание на неё. Она выглядела сказочной феей. Длинные волосы, обрамляющие почти что кукольное личико, неброское, но довольно милое платье, подчеркивающее стройную фигуру. Только было во всём этом невинном образе что-то напускное, фальшивое, спрятанное за кроткой улыбкой. — Девушка Дани. А это Ярослав и Марат, — продолжила представлять их мать, будто в этом была какая-то необходимость. Ярослав чувствовал на себе столько взглядов, что готов был взорваться, поэтому не смог выдавить из себя даже пары вежливых фраз. Он словно был на экзамене, где одно неосторожное слово или действие могло лишить кого-то жизни. — Рад знакомству, — дружелюбно ответил Марат. — Взаимно, — с улыбкой ответила Кристина. Ярославу захотелось взять вилку и выколоть ей глаза, чтобы она не смела даже смотреть в сторону Марата. Эмоции начинали слегка напрягать. — Ох, я так счастлива, что мы смогли наконец-то собраться все за одним столом, — с воодушевлением произнесла мать, словно не замечая сгущающейся атмосферы вокруг. — Мы так давно не собирались вместе! Спасибо, что все согласились прийти. — Я не могла упустить возможность познакомиться с семьёй Данила, — продолжила источать дружелюбие Кристина. — Мы тоже, милая, очень хотели познакомиться с тобой, — улыбнулась ей мать. — Даня всегда так ревностно охраняет свою личную жизнь, что мы очень долгое время даже не знали о тебе. — Он тот ещё молчун, — улыбнулась Кристина. — Это точно. Что ж. Раз мы все собрались, давайте кушать. Смотрите, сколько мы всего для вас приготовили. — Как на целый полк, — хохотнул отец. Беседа за столом потекла свободней, родители о чём-то расспрашивали партнёров своих детей, но Ярослав уже ничего не слышал, он не решался даже поднять глаза от своей тарелки. Всё его тело оцепенело. Он не мог и кусочка проглотить от нервозности и волнения. Даня был рядом. Совсем рядом. До него рукой подать, но казалось, что между ними непроходимая пропасть, бездна, в которой они пропали уже давно. Они оба в этой темноте, из которой нет выхода. Даня иногда посматривал на него: Ярослав чувствовал этот прожигающий насквозь взгляд. Он чувствовал брата даже с закрытыми глазами, он понимал его состояние с полувздоха, и сейчас, как бы Даня ни пытался казаться спокойным, внутри него царил адский хаос чистой агрессии. Казалось, брось только спичку — и брат взорвётся, сгорит сам и потянет за собой остальных. Неужели его дура-девчонка этого не замечает? Если она его Домина, почему не видит очевидного? Почему сейчас болтает с его родителями, как чёртова невестка на смотринах?! Может, ей стоило бы больше внимания уделять своему сабу, раз она решила, что сможет справиться с Даней? Ярослав почувствовал, как в нём закипает гнев, как ему хочется просто взять девчонку за голову и свернуть ей шею, но тихий смешок Дани вывел его из пелены ярости. Ярослав неосознанно повернулся в сторону брата, поймав его в сети своего внимания, сосредоточиваясь лишь на нём, отсекая лишнее. Данил смотрел на него так, будто понимал всё. — Вы репортёр, — донёсся до него голос матери. — Надо же. Как интересно! Как же вы познакомились с Даней? — Она была первой из группы спасения, кто нашёл нас у Пустынных змей, — произнёс Даня, вызывая оглушительную тишину за столом. Атмосфера изменилась в мгновение. Все замолчали, а Даня продолжал разрезать свой бифштекс с невозмутимым видом. Ярослав так не мог. Ему на голову будто вылили ведро холодной воды. Оглушительно. Так, что дыхание перехватывает. Он невольно вскинул взгляд, посмотрев на брата. — Она была первой, кто увидел нас. Вернее, то, что от нас осталось, — хмыкнул Данил. — Вы в курсе того, что мы с братом были в плену? — обратился он к Марату. — Да, я слышал, — напряжённо ответил мужчина. Ярослав чувствовал обеспокоенные взгляды, но ему внезапно захотелось закрыть Марата от Дани, спрятать соула, не позволять им видеть друг друга. Защитить его от Дани или Даню… от всех остальных. — Там много всего произошло за три месяца, но в итоге нас оттуда вытащили, — невозмутимо продолжил Данил. — Крис снимала репортаж о нашем спасении. Если не видели, посмотрите потом, весьма занятное видео получилось. Ярослав заметил, как напряглись родители. Слышали ли они вообще от них большее откровение о плене, чем сейчас? Рассказывал ли Даня им о том, что было? — Но познакомились нормально мы позже, — встряла Кристина, словно желала развеять эту непонятную, мутную атмосферу. — Я стала навещать его в реабилитационном центре уже здесь, в России. Так мы и сблизились. — Надо же. Мы ни разу не пересеклись за это время, хотя я навещала его каждый день, — посетовала мать. — Данил провёл в клинике два месяца, — пояснила она для Марата. — У него был сложный перелом ноги. — Думаю, это было нелегко, — с сочувствием произнёс Марат. — По сравнению с падением уровня ос-валентности перелом ноги — сущий пустяк, — небрежно бросил Данил. Ярославу стало дурно. Захотелось немедленно выбраться на воздух. — Интересно было бы услышать и вашу историю, — внезапно произнёс Даня, смотря на них с Маратом. — Это же просто поразительно то, как судьба связала саба нулевого уровня с моим братом! Удовлетворить такого молодого парня тяжело, верно, Марат? — Данил, — тихо позвала Кристина, коснувшись сжатого кулака парня. — Я сказал что-то обидное? — невинно спросил Данил. — Да бросьте, мы все здесь взрослые люди, и родители в курсе, что их дети — осмэны. И как осмэнам приходится взаимодействовать. Кажется, все были в шоке от откровенной провокации в голосе Данила. Никто даже не нашёлся, что сказать. — Я просто переживаю за вас. Вы уже немолоды, — продолжил Данил, — а удовлетворить молодого Доминанта непросто, тем более Ярослава. Он бывает очень требовательным к своим сабам. — Не стоит переживать, — вмешался Ярослав. Ему было неприятно, что брат втягивал Марата в их проблемы. Он больше всего на свете хотел искупить свою вину перед Даней, но не мог позволить ему оскорблять Марата. — И не разговаривай с ним в таком тоне. Напряжение между ними росло на глазах. — А то что? — с улыбкой, в которой было так много безумия, спросил Данил. Он смотрел прямо, смотрел с таким вызовом, что разрывало на части. Ярослав был безоружен против него. Он не мог ничего сделать, и от этой беспомощности хотелось выть. Но даже так он готов был защищать Марата от этого насмешливого тона. — Всё в порядке, — произнёс Марат негромко. Ярослав почувствовал его прикосновение к руке, бережное, осторожное, такое тёплое и настоящее, что дышать стало немного легче. Ярослав поймал взгляд мужчины, радуясь тому, что тот рядом, что он держит, страхуя от падения. — Кристина, расскажите нам о своей работе, — отвлекла всех мать, когда от напряжения уже начало искрить в воздухе. — Всегда хотела узнать об изнанке жизни по ту сторону телевидения. Кристина стала охотно делиться историями из своей профессиональной жизни, позволяя всем остальным перевести дыхание. Ярославу хотелось уже выйти из-за стола. Он чувствовал агрессию Дани, которую тот сдерживал, и знал, что заслуживает её, заслуживает всё до последней капли, но остальные были не виноваты. На время Данил затих, продолжил ужинать, игнорируя всех за столом. — Представляете, мы могли познакомиться с Ярославом намного раньше? — внезапно донёсся голос Кристины. — Если бы мне тогда позволили снять о нём репортаж. — Это когда он победил того француза? — уточнил отец. — Это был отличный бой! У меня даже осталась его запись. — Да, наш Ярик — звезда спорта, — согласилась мать, улыбаясь. Ярослав понятия не имел, о чём они говорят. В голове всё ещё царил какой-то сумбур из мыслей. Он хотел остаться с Даней наедине, прекратить этот дурацкий ужин. — Ну, может быть, в другой раз сложится, — улыбнулась Кристина. Ярослав поймал её взгляд, но не мог ответить дружелюбием. Она ему не нравилась. — Вряд ли, — хмыкнул Данил. Все снова посмотрели на него, как на бомбу, которая могла вот-вот взорваться. Никто не понимал, почему настолько хладнокровный парень вдруг несдержан и агрессивен. — Вряд ли Яр выйдет на ринг снова, я прав? — Что ты такое говоришь? — возмутилась мать. — У него всё ещё будет. — Ты им не рассказывал? — невозмутимо продолжил Данил. — Это сделать мне? Ярослав почувствовал, как горло сдавливает удавкой. — Не надо, — хрипло выдавил он из себя, снова смотря в стол. — Да ладно тебе. Почему нет? Тут ведь вся твоя семья, твой соул-саб. Он тоже ещё не знает, да? — продолжил издеваться Даня. — Прекрати, — потребовал Ярослав, начиная покрываться холодным потом. — А мне кажется, все должны немного лучше узнать тебя, чтобы увидеть нимб над твоей головой, — насмешливо произнёс брат, повернувшись к остальным. — У Песчаных змей была игра. Время от времени им хотелось больше зрелищности. — Даня, — предупреждающе позвал он брата. У него кровь стыла в жилах от мысли, что он сейчас всё им расскажет. — Да ладно. Тебе есть чем гордиться. Ты был звездой этого шоу, — отмахнулся от него брат, продолжая обнажать уродливое прошлое. — В общем, они выпускали Ярика на ринг. Ярослав почувствовал, как забилось сердце, грозя выскочить из груди. Он помнил. Помнил каждый бой. Помнил каждого, с кем дрался. Помнил, что они потом делали с ним. — Если он выигрывал, — продолжил Данил. Его голос слегка дрогнул, самую малость. Этого никто не заметил, но Ярослав уже понял: Даня не так спокоен, как хочет казаться, — если он выигрывал, нас, сабов, оставляли в покое на сутки и даже давали нам нормальной еды, а его бросали вместо нас в комнату для наказаний. А если проигрывал, они ставили на нём клеймо, прожигая раскалённым железом у всех на глазах. Это была игра, в которой невозможно было избежать боли, но он всё равно соглашался на неё, чтобы дать своим сабам передышку. Ярослав слышал, как всхлипнула мать, но не мог остановить брата и его рассказ. — Но, словно всего этого было недостаточно, они дали ему шанс уйти от наказаний и клейма, — продолжил Даня. — Для этого нужно было убить своего противника голыми руками прямо на ринге. Тишина, воцарившаяся после этих слов, была оглушительной. Никто даже не шелохнулся, лишь отец судорожно выдохнул, а мать зажала себе рот. — Как выяснилось, Ярослав отлично умеет убивать, — добил Даня с едкой ухмылкой. Он говорил это так небрежно, словно рассказывал о пикнике в горах, словно это ничего не значило. Словно не видел, что происходило после этих боев с его младшим братом. Ярослав помнил всё, будто это было вчера. Первая смерть ошеломила, она скрутила в тугой комок, врываясь в сны, стараясь отомстить и придушить. Но с каждым разом эмоции притуплялись, отделяли его от происходящего, сознание словно закрывалось от ужаса, стирая все нормы морали, нравственности, стирая всё человеческое, что оставалось в нём. Чужая жизнь перестала иметь значение. Он просто растворялся в кровавом ужасе, выплёскивая на ринге всю боль и страх, ведь было кое-что страшнее, чем смерть. Там. В том подвале. — Выйдем, — Ярослав резко поднялся. Стул скрипнул по паркету. — Поговорим. — Как скажешь, Хозяин, — ядовито улыбнулся Данил, поднимая на него взгляд снизу вверх. Ярославу будто заехали битой по голове, сбивая с ног. Вот что по-настоящему страшно. Он почувствовал острую боль в висках. Когда брат перестал сопротивляться, это был конец. И вот сейчас Даня стоял перед ним. Живой. Здоровый. Красивый. Но такой агрессивно-язвительный, словно переполнен чувствами, которыми ни с кем не поделиться. Очнувшись от ступора, Ярослав направился к выходу. Он уже не понимал, что хочет сказать брату. Как всё объяснить. Как оправдаться и помочь. Данил последовал за ним. — Ты не рад, что я рассказал им? — бросил ему в спину брат, когда они перешли в гостиную и остались одни. — Почему? Ты ведь стольким пожертвовал ради нас, ради меня. — Прекрати. Им не нужно было знать обо всём, — резко произнёс Ярослав, потирая ноющие виски. Голова раскалывалась от мысли, что теперь и родители, и Марат знают о нём. Не всё. Лишь малую, пожалуй, даже безобидную часть, но и она могла доставить проблем. — Собирался и дальше играть в пай-мальчика? — хмыкнул Данил. — Вряд ли тебя надолго хватит, ведь мы же знаем, какой ты настоящий. — Прекрати! — сорвался Ярослав, повернувшись к брату. Как Даня мог быть таким сейчас? — А ты заставь, — нагло бросил Данил, смотря так холодно и жёстко. Ярослава пугало то, что происходило внутри него самого, пугало это желание вновь заставить другого слушаться. От нервозности его уже почти трясло. Он не мог успокоиться. Не мог спокойно смотреть на брата и не сходить с ума. — Я не хотел, — голос перешёл в хриплый шёпот. У него не находилось слов, чтобы передать все свои чувства, чтобы рассказать о том, как ему жаль, как он виноват, как сильно ему бы хотелось всё исправить. — Не хотел делать всё это с тобой. Горло царапало от жалких слов, в которых не было никакого смысла. Второй уровень. Второй, чёрт возьми, уровень! Как Даня сейчас справляется с этим? Как он… живёт с осознанием всего, что с ним сделал родной брат? — Какая разница, — раздражённо бросил Данил. — Всё уже случилось. У тебя новый соул, новая жизнь… Контракт даже. Разве это не повод прекратить думать о прошлом? — Есть способ вернуть твой уровень, — не понимая того, что брат пытался сказать ему, Ярослав хотел поделиться тем важным, что он берёг для Дани. — Понимаешь? Можно всё исправить. Я могу… — Заткнись, — резко и зло бросил Даня. Казалось, он был в шаге от того, чтобы наброситься с кулаками. — Просто, сука, заткнись. Ты для этого связался с мужиком, который тебе в отцы годится? Чтобы потренироваться на нём? Ярослав отшатнулся, как от пощёчины. — Неплохой выбор. Мужик кажется крепким, только тебя-то он выдержать сможет? — продолжил напирать Даня. — Все твои заскоки выдержит, а? Играешь перед ним невинного зайчика, а он-то в курсе, что тебе не только плёткой поработать хочется? — гневно сверкая взглядом, он выглядел взбешённой фурией. Ярославу хотелось подойти ближе и успокоить, обнять, усадить брата у своих ног и дать ему всё, что требуется, но он не мог пошевелиться. — А знаешь, в чём твоя проблема, Яр? — зло бросил Даня, ткнув его пальцем в грудь. — Ты не можешь признать то, что происходящее в плену тебе нравилось. — Нет, — Ярослав замотал головой. Нет. Всё было не так. — Прекрати. Пожалуйста. Даня. — А что так? Боишься, что твой новый саб услышит? — усмехнулся Даня. — Ему будет интересно послушать о том, что ты любишь не просто в жопу ебать. Что тебе нравится пороть до крови, что тебя возбуждают кровь и слёзы, что ты получаешь настоящий кайф, срезая с человека кожу! Тебе ведь интересно услышать правду о своём Доминанте, правда, Марат? Ярослав как во сне обернулся, замечая позади себя Марата. Мужчина явно всё слышал. Слышал. В голове так сильно шумело. Что-то трескалось. Ломалось. — Разве тебе не интересно поближе узнать своего Доминанта, а, Марат? — продолжил насмехаться Даня. Его нервозность чувствовалась во всём, но Ярослав не мог понять её причины. Они больше не там. Они больше не под прицелом камер и стволов. Всё закончилось. Закончилось, чёрт возьми! Ярослав боялся посмотреть на Марата. Ему казалось, что тот островок, который он выстроил с Маратом, тонет, поглощая и его во тьму. Нельзя тащить за собой Марата. Нельзя. — Ярик, ну что ты замолчал? Поделись со своим новым сабом тем, что тебе по-настоящему нравится. Расскажи о том, с кем ты по-настоящему чувствовал себя свободным, — ядовито улыбнулся Даня. Его слова вскрывали кровоточащую рану, распарывали всё, что Ярослав успел заштопать в себе, они уничтожали его, обнажая правду, от которой страшно, от которой веет могильной мерзостью. — На колени! — Ярослав не хотел использовать Приказ, но он сорвался с губ сам собой, словно пасть чудовища, вырвавшегося на свободу. Сущность, от которой невозможно убежать. Даня растянул губы в холодной улыбке, но его непробиваемое выражение лица дрогнуло. В глазах промелькнул такой уже тошнотворно знакомый страх, и он вынужденно опустился на колени. Опустился красиво, плавно, представляя собой завораживающее зрелище. — Данил! — Кристина бросилась к своему парню. И это лишь сильнее взбесило. К Дане никто не имел права прикасаться. — Не смей к нему подходить! — взорвался он, отдавая Приказ и ей. Кристина в ужасе округлила глаза, не ожидая подобного. Её тело замерло, не в силах сделать и шага к парню. Она выглядела почти комично от шока. Наверное, на неё в первый раз воздействует Доминант. И это наверняка изменит её представление о мире, в котором существует девятый уровень. Ей потом будет плохо от его Приказа, но Ярослава не заботила девчонка, он перевёл взгляд на Даню. Брата, казалось, девушка тоже не заботила. Он смотрел на Ярослава снизу вверх, не чувствуя ни грамма сожаления. Он словно наслаждался ситуацией с безумием сумасшедшего, который утратил всякую связь с реальным миром. — Ты думаешь, что сможешь быть нормальным? — продолжил Данил, даже не взглянув в сторону Кристины. Он стоял на коленях, невыносимо красивый и обжигающе холодный. — Сможешь быть нормальным после Антона? Сделаешь вид, что какой-то мужик с нулевым уровнем способен тебя удовлетворить? Не смеши меня. Смотри, — Данил стянул с себя футболку, обнажая следы всех пережитых пыток. Глубокие шрамы, которые не стереть. Рубцы, раскрашивающие всю грудь и участок возле плеча. Ярослав чувствовал головокружение. Он помнил, как вырезал его. — Смотри! Покажи своему новому соулу результат своей работы! Ярослав поднял взгляд. Рядом с Маратом стояли совершенно посеревшие родители, которые смотрели на следы пыток старшего сына, начиная понимать, кто именно довёл его до такого состояния. В глазах обоих был ужас. Ярослав отступил назад. Он словно терял последнюю соломинку, за которую держался. — Отмени Приказ, — потребовала Кристина. — Заткнись! — рявкнул Ярослав в её сторону. Его трясло. Его мир снова рушился. Он не хотел видеть эту девчонку рядом с братом. Этот саб ей не принадлежал. — Ярослав, — подошёл ближе бледный Марат с поднятыми руками. — Отпусти их, хорошо? Успокойся. Ярослав отступил от мужчины. Он хотел бросить очередной Приказ. Он чувствовал низкий уровень саба и мог просто раздавить его, чтобы не путался под ногами, не мешал. Но внутри что-то удержало. — Я здесь, — Марат неожиданно опустился на колени. Ярослав смотрел на него, рассыпаясь. Он задыхался. Его голова не работала. — Тебе всегда было мало одного саба, да, Ярик? — усмехнулся Даня, вызывая всплеск огромного желания наказать, подавить, заставить его слушаться. — Данил, прекрати! — вмешалась и Кристина. — Прекрати его провоцировать! Казалось, вся эта ситуация здорово напугала не только родителей, которые стояли в сторонке, не зная, как поступить и чем помочь, но и самих осмэнов в комнате. — Ярослав, — тихо позвал Марат. Ярослав, нервно дыша, перевёл взгляд на соула. Вспомнился Антон. Тот всегда думал лишь о себе и своём удовольствии, не принимая власть другого человека над собой до конца. А Марат был другим. Он словно был здесь для него. Словно был готов отдать всего себя Доминанту. Ярослав почувствовал слёзы на щеках. Он так устал от чужой боли. Он не хотел больше так. Не хотел быть монстром. — А знаешь, в чём твоя проблема, Дань? — тихо выдохнул Ярослав в сторону брата. — В том, что тебе нравилось быть со мной как с Доминантом. И никакая девчонка с пятым уровнем не сможет тебя удовлетворить. В оглушительной тишине были слышны всхлипывания родителей. Они тоже увидели, какой он монстр на самом деле, но так и не поняли, наверное, что их старший сын —монстр не меньше него. Ярослав сорвался с места и выскочил во двор, мечтая оказаться подальше отсюда. Он хотел взять машину, но оставшиеся крупицы здравого смысла остановили. В таком состоянии он мог угробить не только себя. Когда кто-то выскочил за ним из дома, Ярослав уже был у ворот. Ему нужно было уйти. Подальше. Без разницы куда. Перед глазами всё плыло, но слова брата продолжали звенеть в ушах. Он не хотел понижать уровень Дани, не хотел делать ему настолько больно, не хотел убивать. Не хотел. Не хотел. Не хотел!!! Не хотел… Впереди замаячила шумная пьяная компания, вывалившаяся из соседнего особняка, но выглядела она лишь размытым пятном. Картинка перед глазами смазывалась, отправляя его назад, в подвальные помещения, туда, где Даня стоял на коленях, истекая кровью. Ярослав сам рассыпался рядом с ним, пальцы сводило от того, с какой силой он держал рукоятку хлыста. — Ты совсем, что ли, пацан, охренел? — толкнул его кто-то в плечо, вызывая интуитивное желание ответить тем же, ударить, разбить чужую башку об асфальт. Руки были в крови. Ярослав часто заморгал, смотря на свои руки. Ему что-то говорили прямо в лицо, но он ничего не слышал, лишь крики. Чужие крики, от которых не спрятаться. — Чего вылупился? Ты кто такой вообще?! — его схватили за грудки, но Ярослав вырвался из хватки. Отшатнулся в сторону. Нельзя бить. Нельзя. Нельзя! Ярослав рухнул на колени, хватаясь за голову, в которой было столько жужжащих, жалящих мыслей. Нельзя бить. Нельзя кричать. Нельзя сопротивляться. Даня сопротивлялся. И в первый раз. И во второй. И на десятый. Он сопротивлялся. А потом перестал. Ярослав почувствовал влагу на щеках и острую боль в висках. Когда брат перестал сопротивляться, это был конец. Судорожно дыша, Ярослав пытался вынырнуть из воспоминаний, но не получалось. Его словно засасывало в трясину, грозя утянуть на самое дно, из которого он так долго карабкался к свету. Всё закончилось, когда Даня сказал: «Да, Хозяин». Или раньше, когда он позволил распять себя в той клетке, когда начал ждать его Приказов. Рано или поздно они все начинали ждать его Приказов. Ярославу казалось, в тот момент он ломался сам. Дальше они уже переставали существовать. Выполняли, что им приказывали, но больше не были живыми. Ярослав почувствовал тепло в метке, и это на мгновение выдернуло его из пелены безнадёжности и отчаяния. Двойная полоска на руке слабо отзывалась, словно под чужим прикосновением. Марат. — Ярослав! — догнал его Королёв. Он теперь так много знал, но всё равно переживал за него? Почему? Или хочет сказать, что Контракт досрочно расторгнут? Ярослав смотрел на него, не понимая, где они находятся. — Яр, Ярик, ну-ка, посмотри на меня, — взволнованно пытался растормошить его Марат. — Эй, ну давай же. Посмотри на меня. Ярослава всё ещё потряхивало, в голове шумело, а страх расползался вокруг, как живое пятно. Слова Дани продолжали эхом звучать в голове, снова и снова, жалящие, страшные, от которых некуда спрятаться. Лица родителей, застывшие в ужасе, побледневший Марат, испуганная девчонка и Даня на коленях. Ярослав, стиснув зубы, застонал. Он так долго ждал встречи с Даней, что совсем забыл, каким может быть брат. — Ярослав, — Марат сел перед ним на корточках, встревоженно, испуганно осматривая с ног до головы, и положил ладони ему на колени. Ярослав посмотрел на чужие руки. Он помнил, какие изящные пальцы у Дани, будто девчачьи. У Марата они другие. Сильные. Истинно мужские. Без всякого намёка на утончённость. За спиной Марата замаячили Михалыч и отец. — Посмотри на меня. Может нужно в больницу? — Марат коснулся его щеки, почти как там, в спальне, когда всё ещё было как будто в порядке. Зачем они пошли за ним? Почему они все ещё тут? Ярослав не мог набраться решимости и посмотреть на родных. Он подвёл их. Разочаровал так сильно. — Давайте вернёмся в дом, — предложил отец. Его голос звучал напряжённо, встревоженно, словно он из последних сил старался держать эмоций под контролем. Ярослав сжался и замотал головой. Нет. Нет. Он боялся снова встретиться с Даней. Нет. — Лучше я отвезу его на квартиру, — предложил Марат. — Ему нужно успокоиться и прийти в себя. — Ты сможешь позаботиться о нём? — напряжённо спросил отец. Он словно не хотел соглашаться, но понимал, что другого выхода нет. — Да. Думаю, да. Ярослав, встать можешь? — Марат пытался достучаться до него, не отпускал. Ярослав не помнил, когда успел здесь оказаться. Он обнаружил себя сидевшим на обочине дороги; где-то недалеко от них перешёптывалась та самая пьяная компания, горели фары их машин. — Давай, надо встать. Поедешь со мной? — спросил Марат, пытаясь заглянуть ему в лицо. Что он теперь видел перед собой? — Я подгоню машину, — бросил Михалыч. — Успокойся, Данил в порядке, — произнёс Марат, словно прочитав его мысли. — С ним всё будет хорошо. — Как он? — поднял Ярослав глаза. — В норме. Он не один, Яр. С ним всё в порядке. Михалыч подогнал мерседес, и Марат быстро усадил Ярослава в машину, о чём-то переговорил с отцом и сел рядом. В салоне автомобиля пахло хорошо и знакомо, но даже это не спасало. Ярослав не мог перестать думать о том, что склеить заново свою жизнь у него больше не получится.