На грани

Ярославу казалось, что он пережил стихийное бедствие, которое уничтожило всё, что было дорого, оставив его на руинах с поселившейся безнадёжностью в сердце. Ему хотелось сбежать, но Конев не отпустил. Как только Приказ сошёл, врач заставил их разойтись по углам и успокоиться, перевести дыхание. Он дал им время прийти в себя, не пытаясь наказать Яра за насильственный Приказ, хотя мог вызвать полицию и упечь за решётку. Ярослав бы даже не сопротивлялся: чудовищу самое место в клетке. Набраться решимости и посмотреть в сторону Марата не получалось, но Ярослав продолжал держаться за метку, словно это могло как-то удержать саба. — Давление низкое, — мрачно произнёс Конев, осматривая Марата, сидевшего на кушетке. — Чувствуешь какие-нибудь признаки сабдропа? — Нет, — хрипловатый, тихий голос мужчины отзывался внутри дрожью. Ярослав крепче вцепился в метку. — Ну-ка, выдохни полной грудью, — попросил док. Ярослав услышал тяжёлый вдох и шумный выдох, в котором не было опасных свистящих звуков, указывающих на приступ. Толика облегчения расслабила узел в груди. — Болит где-нибудь? — Под рёбрами ноет, — Марат отвечал, но в его голосе не было энергии. Казалось, он полностью опустошён. — И перед глазами мошки. — Уровень тэ-лейцитов, скорее всего, упал, — ответил Конев, зашуршав чем-то. — Я тебе сейчас релаксант вколю. Если почувствуешь, что ускользаешь, сообщи мне, договорились? — Хорошо, — согласился Марат. Его тихий, слабый голос вызывал море беспокойства. Закончив с мужчиной, Конев подошёл к Ярославу. Взял стул и сел напротив. Близость к сабу напрягала. Ярослав вжался в спинку, не решаясь поднять глаза. — Теперь давай тобой займёмся, — произнёс док. В его голосе не было упрёка или злости, но Ярослав всё равно чувствовал себя последней мразью. — Покажи мне руки, — мягко попросил Конев. — Давай, Яр, отпусти метку. Пальцы саба дотронулись до дрожащих рук Ярослава и отцепили пальцы от метки на правом запястье. Парень судорожно втянул в себя воздух, задрожав сильнее. Он видел, как на запястье расцветает синяк, который он сам себе поставил. Яр даже не чувствовал боли и не понимал, когда успел сделать такое со своей рукой. — Успокойся, всё хорошо, — Конев погладил его скрюченные пальцы. — Мне жаль, — выдавил Ярослав из себя. Получился сдавленный шёпот, но его услышали. — Я знаю. Всё поправимо. Давай я обработаю твою руку, — Конев достал из тумбочки мазь и снова сел напротив него. Ярослав вздрогнул, когда врач взял его ладони в свои. Соприкасаться с сабом было страшно. — Где-нибудь болит? Ярослав ничего не почувствовал и отрицательно замотал головой. Ему хотелось вновь схватиться за метку. — Марат будет в порядке, — пообещал внезапно док. Ярослав прикусил губу. Как можно быть в порядке после всего, что он сделал своему сабу? Он едва не использовал Приказ на нём. Снова. Марат прав, что боится его. — Успокойся, — продолжил уговаривать Конев. — Дай-ка я тебя послушаю, — вставил он в уши капельки стетоскопа. — Не надо, — Ярослав отодвинулся. — Не надо, — повторил он умоляюще. Он не хотел, чтобы к нему прикасались. — Хорошо, — не стал настаивать Конев. — Шум в ушах есть? Ярослав с трудом понимал, чего от него хотят. Он замер, прислушиваясь к своему телу, и кивнул. — Есть такое, что сердце отдаёт резкими толчками? — не унимался Конев. Ярослав снова кивнул. От этих толчков всё сжималось, словно хотело завернуться в спираль и выдавить из него всю кровь. Болезненные ощущения длились пару секунд и затем отпускали, чтобы вернуться вновь. — Тебе сейчас нужно взаимодействие с сабом, — произнёс Конев. Ярослав в ужасе посмотрел на врача, отказываясь даже думать о таком. — А Марату нужно взаимодействие с Доминантом. Как бы вам сейчас ни хотелось отстраниться друг от друга, лишь новое сближение позволит вам успокоиться и прийти в себя, — аккуратно объяснил Конев. Ярослав снова замотал головой. Он не хотел больше причинять боль Марату. Нет. Марат теперь его ненавидит, он… не захочет даже видеть его. — Возьми себя в руки, — строго потребовал Конев. — Поверь мне. Ему это нужно так же, как тебе. Я знаю, о чём говорю. Доверься мне. Ярослав даже мысленно не мог себе позволить подойти к сабу, которому причинил столько боли. От чувства вины хотелось завыть. То, что он наговорил Марату, сидело в голове, насмехаясь над ним. Конев внезапно поднялся, достал что-то из шкафчиков и, выложив на поднос, вернулся к нему. Ярослав бросил нервный взгляд на поднос, где лежали наручники, ошейник, верёвка и атласная лента красного цвета, при виде которой всплыли нежные воспоминания о Марате и их первой сессии. Было просто невыносимо смотреть на неё и думать, как много теперь потеряно. — Возьми то, что считаешь нужным, и подойди к Марату, — продолжал требовать от него невозможного врач. Он не понимает, что ли? — Просто делай, как я говорю. У него есть стоп-слово, помнишь? Он сможет тебя остановить, если захочет. Ярослав не понимал, почему доверяет этому мужчине. — Ты нужен Марату, — добавил Конев, зная, на что давить. Ярослав неуверенно потянулся к ленте. На ощупь она была такой же мягкой, как и та, другая. Но так сложно подняться, повернуться, подойти к своему соулу. Потребовалось немало времени, чтобы решиться. На нетвёрдых ногах он всё же двинулся к кушетке. Он не чувствовал Марата, и от этого каждый шаг был как по битому стеклу. Ярослав не поднимал взгляда от пола. Он ждал того рокового слова, которое поставит точку в их отношениях. Ждал, что его прогонят, что ударят. Он стоял перед мужчиной в полной тишине, от которой трещали нервы. Ему казалось, что сейчас его сердце просто выскочит из груди и он упадёт замертво у ног саба. Марат молчал, дышал только нервно, тоже учащённо, далёкий от спокойствия. Он не произносил стоп-слова. Значило ли это, что он всё ещё доверяет ему? Ему нужно их взаимодействие? Ему станет легче? Ярослав сделал ещё один шаг. Марат держал руки сложенными вместе и даже не двигался. Ярослав почувствовал, как эмоции вновь подкатывают к горлу, но он сделал над собой усилие и с особой аккуратностью связал запястья мужчины красной лентой, повязав нелепый бантик. Ему стало так горько и больно от того, как всё обернулось, как много он испортил. Страшно не то что слово лишнее сказать, страшно даже шелохнуться. Рухнув на колени перед мужчиной, Ярослав вцепился в его брюки. — Прости. Прости меня, — снова и снова продолжал шептать он, сходя с ума от отчаяния. Ему хотелось молить Марата о прощении, чтобы тот не уходил, не бросал его, чтобы понял и перестал бояться. — Прости. Мне так жаль, я столько всего наговорил тебе… Марат прикоснулся к его голове, вызывая нервную дрожь всего тела. Ярослав вжался сильнее в ноги мужчины, боясь, что его сейчас оттолкнут. — Ты остановился, — внезапно произнёс Марат. Ярослав замер и поднял голову, смотря снизу вверх так, как никогда не смотрел на сабов. Во взгляде Марата всё ещё виднелись отголоски боли пережитого, но там не было отвращения и злости. Больше нет. В его глазах была по-прежнему целая Вселенная, красивая и бескрайняя. Ярослав пропадал в этих красивых глазах, тонул в их глубине, мечтая окружить теплом и заботой, но недоумение саба чувствовалось кожей. Словно на Марата что-то подействовало сильней, чем все эти неправильные, ужасные слова. — Когда я сказал стоп-слово, ты остановился, — тихо пояснил мужчина, смотря на него с каким-то непонятным удивлением. Ярослав помнил, как услышал «красный», как оно пронзило его насквозь, заставляя всю ярость отступить. Инстинкты сразу утихли, дав возможность прочистить голову и увидеть всё, что они делают. Тот момент, когда он увидел и осознал, что натворил, был ужасен. Было стыдно и мерзко от себя. Он так старался не причинить вреда Марату, но всё равно сделал это, разрушил всё, чего они добились. Ярослава охватило отчаяние. Он не знал, что теперь делать. Не знал, как вообще поддался на искусную манипуляцию, на фразы, которые били точно в цель. Сообщения, приходившие ему всё утро, прожигали насквозь. «Уверен, что ему можно доверять?». Ярослав был уверен. Он доверял Марату. Он знал, что тот не предаст и не станет лгать. «У него красивая жена, правда?». Фотография молодого Марата рядом с красивой женщиной отозвалась внутри чем-то колким, ревнивым. Марат выглядел таким счастливым в свадебном костюме, а женщина рядом с ним - такой прекрасной в облегающем платье. Они были похожи на влюблённую парочку, красивые и счастливые. «У-у, посмотри, как ему нравится быть с ней», — очередное язвительное сообщение и новая семейная фотография. Марат, растрёпанный и счастливый, в ошейнике на поводке у своей жены. Ярослав никогда его таким не видел. Удовлетворённым, расслабленным и настолько доверчивым. Марат всегда держал его на расстоянии вытянутой руки, даже когда кончал в его руках. Ярослав хотел выкинуть всё из головы, но оно не уходило. У него всё валилось из рук, он раз за разом проигрывал Борису в игре, но старался не подавать виду. Он даже пытался дозвониться на неизвестный номер, но гудки не шли, а следующее сообщение приходило с нового номера. «О, кажется, ему нравятся и мужчины. Уверен, он хорошо сосал этому брюнету», — насмешливый тон будил внутри что-то агрессивное и забытое. Ярослав узнал на фотографии друга Марата, того самого Брагова, что приходил в больницу. Мужик по-хозяйски обнимал саба, и Марату это нравилось. Он смотрел в камеру спокойным и удовлетворённым взглядом, будто у этих двоих явно что-то большее, чем дружба. Снова звонок, снова «абонент вне зоны доступа». Ярослава всё это начинало выводить из себя. Фотографий Марата с его другом было много. И везде они так близко, что мозги закипали. А что, если это так? Что, если между ними не только дружба? Опасные мысли зародились слишком быстро, а потом лишь подогревали сомнения и напряжённость. «Ты посмотри, какая шлюха. Он даже осмэнами не ограничивается. Интересно, чем они там занимаются в пустой аудитории?». Фотография Марата и Михалыча отозвалась недоумением. А правда, чем? Что они делают вместе? Почему Михалыч так близко сидит к Марату? Фотография явно была сделана сегодня: они в той же одежде, что были утром. Ярослав знал, что всему есть объяснение, знал, что может доверять им обоим, но всё равно позвонил Михалычу и прямо спросил, виделся ли он с Маратом недавно. Тот замялся, но ответил отрицательно. Не виделся. Ярослав ничем не выдал своей нервозности. «Ого. А ему нравится пожёстче, оказывается». Ярослав зажмурился в желании побиться головой об стену. И как он мог так ошибиться? Как мог накрутить себя и не заметить, что Марат был под Приказом? — Прости, — снова сорвалось с губ против воли. Ярослав не мог совладать со своими чувствами. Ему было так чертовски жаль Марата. Мужчине столько пришлось пережить, но даже после такого он всё равно старался открыться, старался довериться Доминанту. Сейчас всё виделось по-другому. И то, что раньше казалось незначительным шагом со стороны Марата, сейчас представлялось иначе. Марат ломал свою защиту, ломал себя, чтобы снова быть с Доминантом. Ярослав снова вспомнил слова, что бросил сабу: колкие, резкие, ужасно несправедливые. — Я знаю, что мне нет оправдания. Но хочу, чтобы ты знал: я не думаю так. То, что я сказал тебе в порыве злости, неправда. — Не будем делать вид, что вспылил один ты, — произнёс Марат негромко. — Я тебе тоже много всякого наговорил. Ярослав мысленно дёрнулся. Когда он услышал от Марата «хозяин», Ярославу показалось, что его прижгли очередной меткой. — Ну-ка, мальчики, давайте вы вернётесь ко мне и всё расскажете, — вмешался Конев. Ярослав поднялся. Он ожидал, что Марат сейчас дёрнет руками и избавится от пут ленты, но саб со связанными запястьями вернулся на свой стул. Ярослав замешкался на мгновение и тоже сел. — Я жду, — сложив руки на столе, Конев поочерёдно посмотрел на каждого из них. — Не надо от меня ничего скрывать. И не надо скрывать ничего друг от друга. Несмотря на всё, что сейчас произошло, вы всё ещё вместе. Я пока лишь догадываюсь о причине вашего срыва, но одно вселяет в меня надежду. Вы неравнодушны друг к другу. Вам обоим больно, и вы пытались сделать больно другому, но смогли остановиться. Оба. Один осознал, что может использовать стоп-слово, а другой его услышал. Как бы вам сейчас ни казалось, что всё потеряно, этот факт должен служить вам утешением. А теперь давайте-ка всё же вы расскажете, что произошло с момента нашей последней встречи. Ярослав сам заговорил, избавляя Марата от этой необходимости. Он рассказал всё, что происходило с ними, включая встречу с Данилом на семейном ужине, историю с посылкой, рассказал и о наказании, и о приходивших ему сообщениях. Он выдал как на духу всё, лишь бы что-то из этой информации смогло помочь им. После его рассказа в комнате снова повисла тишина. Конев явно не ожидал услышать столь много, но Ярослава радовало то, что врач не выглядел испуганным или ошарашенным. — Надо же, насколько бурная у вас жизнь, — выдал Конев спустя минуту тишины. — Даже не знаю, за что начать ругать тебя в первую очередь. Ярослав и сам знал, сколько ужасных ошибок наделал за один день. — Эм, думаю, в первую очередь, за то, что ты решил на эмоциях устроить наказание, — начал Конев. Ярослав внутренне подобрался. — И не посоветовался со мной. Хотя мы с тобой обсуждали то, как важно сейчас не навредить Марату любой формой наказания. — Я всё ещё здесь, — напомнил Марат устало. — И я не хрустальная ваза, чтобы со мной так носиться. — О нет, — улыбнулся Конев, повернувшись к сабу. — Твоя психика сейчас ещё более хрупкая, чем хрусталь. Любая агрессия со стороны Доминанта низведёт на нет весь прогресс, которого ты достиг. Любая, Марат. — Хотите сказать, что я настолько слаб, что не могу здраво воспринимать наказания? — резко и колко произнёс Марат. Ярославу невольно захотелось встать на его защиту, подтвердить, что он сильный. — Думаете, со мной нужно, как с девчонкой сопливой, устраивать танцы с бубном? Ярослав чувствовал, что Марата задели слова врача, но в голову стали закрадываться нехорошие мысли. Что, если Конев прав? Что, если наказание, устроенное им за лёгкий проступок саба, повлияло на Марата больше, чем они думали сами? — Считаешь, что был в порядке? — спокойно спросил Конев, словно знал про них больше, чем они сами. — Да. Всё было нормально, — резко ответил Марат. Ему было неприятно говорить об этом, но он не замыкался. Ярослав не понимал почему, но был рад, что Марат идёт на контакт с доктором. Он отчаянно желал, чтобы сабу помогли. — Нормально? Хм. А тебе не кажется, что всё, что произошло с вами позже, — результат того, что «нормально» не было? — продолжил Конев подводить их к какой-то странной мысли, которую Ярослав никак не мог понять. Он заметил, что Марат нахмурился, словно тоже пытался осознать слова доктора. — Ещё раз повторю. Любая агрессия, идущая от Доминанта, на данном этапе бессознательно вызовет у тебя тревогу. Я не говорю, что вы не должны использовать наказание как элемент игры. Но на данном этапе это наказание не должно сопровождаться физической болью. Позже, когда вы разберётесь с большинством своих проблем, можете не ограничивать свою фантазию, но сейчас важно, чтобы на подсознательном уровне саб безоговорочно доверял своему Доминанту. Марат внезапно перестал спорить с доктором, и от этого мороз по коже пробежал. Ярослав понял, что Конев прав. Снова хотелось повторить «мне жаль». Чувство вины было настолько огромным, что раздавливало. — Знаете, что ещё вам скажу, — продолжил Конев, попеременно посмотрев на каждого из них. — Вас очень профессионально подвели к срыву. С одной стороны, некто надавил на собственнические инстинкты Доминанта: каким-то образом осведомлённый о том, насколько это ярко выражено у Ярослава, он поднял уровень безотчётной агрессии до максимальных значений. С другой стороны, ваш курьер выкрутил тревожность саба на полную катушку. Тебе ведь тоже прислали что-то такое, я прав? Марат кивнул. — Да. Ярослав смотрел на связанные запястья мужчины, и лишь одно это немного успокаивало его. Он догадался, что Марату прислали видео. Скорее всего, что-то, связанное с Данилом, ведь иначе Марат не мог узнать о тех поцелуях. — Мне прислали отрывок сессии Ярослава с братом, где он рисует ножом по коже, как кисточкой по холсту, — произнёс Марат, не поворачиваясь в его сторону. Он вновь стал таким напряжённым, собранным и отстранённым. — Значит, я угадал, — вздохнул Конев. — В тебе вызвали чувство страха, которое естественным образом появилось после просмотра довольно специфической практики. Вас обоих очень талантливо подвели к нужным эмоциям, — задумчиво произнес док. — В сабе вызвали ревность и страх, в Доминанте — ревность и агрессию. Ядерная смесь для осмэнов. Тот, кто с вами играет, весьма умён. Рано или поздно вы бы сорвались в любом случае. И хорошо, что это случилось здесь, в этом кабинете. Ярослав нервно сглотнул. Когда они найдут эту суку, он убьёт её голыми руками. Ему хотелось разорвать на клочья тварь, что довела их до такого, но чувство вины перекрывало ярость. Он сам поддался на провокацию, сам позволил эмоциям захлестнуть себя, сам наговорил Марату такого, что теперь хочется себе язык вырвать. — Но знаете, во всём этом есть и положительный момент. Некоторые тратят годы, чтобы вытащить своих демонов на поверхность, вы же это сделали за один раз, — хмыкнул Конев. — Вы выплеснули друг на друга все свои страхи и ужасы — осталось лишь разобрать их, проработать и шагнуть дальше. Конев снова замолчал, давая им время подумать над его словами. Ярослав бросил беглый взгляд на соула, понимая, что и тут док прав. Марат не ушёл. Он позволил связать себе запястья, он резок, но всё равно идёт на диалог. Ярослав представить не мог, как можно исправить то, что он натворил, но надежда всё равно прорастала из глубины души. — А теперь давайте более подробно обсудим эмоции, которые вас захлестнули. Ярослав, начнём с тебя, — Конев посмотрел прямо на него, и Ярослав почувствовал себя мышкой, которую загнали в ловушку. — А начнём вот с чего. Ты понимаешь, что у Марата бывают ситуации, когда он не властен над собой? Приказ сильного Доминанта полностью лишает его возможности действовать по собственной воле. Ты понимаешь это? Ярослав посмотрел на свои сцепленные руки. Видео, что он увидел, снова встало перед глазами. В момент просмотра он уже совсем не соображал, просто увидел, как Марата трогают другие, и всё затмила красная пелена ярости. — Да. Он чувствовал на себе взгляд Марата, но у него не хватало смелости поднять голову. Он до сих пор не мог поверить, что наговорил столько всего сабу, что увидел в чужой боли наслаждение. — Почему ты не воспользовался сегодня Приказом? Ты с лёгкостью отдал Приказ мне, лишь бы я не мешал, но не Марату. Почему? — продолжил допытываться врач. — Это его табу. — Интересно, что ты помнил об этом, даже находясь в неустойчивом состоянии, — постукивая ручкой по столу, произнёс Конев. У Ярослава не было объяснения. Если бы он в тот момент мог включить голову, то не наговорил бы всех этих ужасных вещей. — Как ты думаешь, Марат доверяет тебе? — Нет. Тут даже думать не приходилось. Ярославу казалось, это очевидно. Марат не только не доверял ему, он боялся его и с трудом принимал в нём Доминанта даже до этого срыва. — А ты ему доверяешь? — спросил внезапно Конев. Вопрос бьёт под дых. Ярославу с первой встречи казалось, что да. Но если это правда, то как несколько сообщений могли вывести его из себя, заставить ревновать до такой степени? — Ты не ощущаешь того, что он принадлежит тебе, верно? Ярослав кивнул. Марат молчал, а хотелось, чтобы он опроверг эти слова, чтобы сказал, что доверяет. — Я понимаю, что он не собственность, чтобы кому-то принадлежать. Я не хочу видеть сабов рабами, но… — Ярослав пытался путано объяснить, но мысли никак не желали принимать физическую форму. — Тебе необходимо иметь полную власть над сабом, — закончил Конев за него. — Я не хочу быть монстром, — уверенно заявил Ярослав. Даже если у него есть эта потребность, он не собирался становиться чудовищем, которого боятся. — Помнишь, мы говорили о твоих потребностях на первой встрече? Не только у сабов есть потребности, у Доминантов тоже. Ты должен понимать, что сегодняшний твой срыв — это не только реакция на вызванные ревность и злость, это реакция всего того объёма сдерживаемых эмоций, которые ты не позволяешь себе выплеснуть с сабом. Если бы ты был стабилен, если бы доверял своему сабу, то этого бы не произошло. Когда я тебе это говорил на первой встрече, ты решил, что ничего страшного не случится. Ты думал, что пострадаешь лишь ты один, но это не так. И сегодня ты убедился в этом. Ты приходишь в ужас от того, что Марат проявляет признаки страха, но в тебе страхов не меньше, Ярослав. То, что происходило в плену, не оставит тебя само собой, раны не исчезнут. С этим нужно работать. С этим можно работать, понимаешь? Ты начал ходить к психологу, которого я вам порекомендовал? — Да. Ярослав вспомнил тётку, к которой ходил в середине недели. Она не была похожа на Блаженную, у которой он проходил терапию последний месяц. Лариса разговаривала сухо и по делу, не пыталась вытянуть из него какую-то информацию, не проявляла сочувствия. Весь сеанс они вообще разговаривали о Марате, поэтому тётка Ярославу понравилась. А вот Марату нет, но он всё равно обещал сходить на следующий сеанс. — Это хорошо. Не бросай на полпути. Она отличный специалист, который поможет вам. Поговори с ней о том, что произошло сегодня. Марат, а ты сходил на приём? — Да. — Хорошо. Давай поговорим о том видео, что тебе прислали. Практика, которую ты увидел, у тебя в табу? — внезапно перевёл Конев внимание на Марата. Ярославу даже не нужно было прокручивать в голове их Контракт. Список табу у саба был огромный, и кровавые практики все были помечены галочкой. — Да. — То, что ты увидел, вызвало у тебя отвращение или это всё же был в основном страх? — продолжил Конев докапываться теперь до Марата. Ярослав почувствовал, как сильнее, нервозно забилось сердце в ожидании ответа. Он знал, каким был там. Каким был рядом с Антоном. И от этого мороз по коже. Ярослав подумал о том, как, должно быть, сейчас себя чувствует Марат, насколько ему сейчас трудно. Они оба увидели моменты, которые хотелось бы навсегда вычеркнуть из памяти, стереть и никогда не вспоминать. Слишком стыдно, слишком мерзко. Марат почему-то продолжал молчать, но, казалось, Конев увидел ответ в этом молчании. — Что именно тебя напугало? То, что Ярослав может захотеть резать тебя? — То, что я не смог бы это выдержать, — огорошил ответом Марат. — Я правильно понимаю, что тебя пугает не боль, а то, что ты будешь «плохим сабом, который не может удовлетворить все потребности Доминанта»? — предположил Конев. Марат выглядел совсем поникшим, и от этого скребло на сердце. — Мне не нравилось его резать, — бросил Ярослав, желая внести ясность, успокоить саба. Он пытался найти подходящие слова, но их просто не было. Ничто не могло помочь описать то дикое состояние, в котором они находились несколько месяцев. Там стиралось всё человеческое, там правили лишь законы осмэнов. — Я не хотел делать ему настолько больно, но мне нравилось ощущать свою власть. В момент сцены я был центром его мира. Вот, что мне нравилось. Если бы я воспринимал его как брата, мы бы оба погибли. Но я никогда бы не сделал с тобой ничего подобного. Оба саба смотрели на него после этого внезапного монолога. — Это естественно, что в момент сцены ты реагировал, — заговорил Конев. В его голосе чувствовались поддержка, тонкое сочувствие. — Не надо себя осуждать за это. Уверен, и твой соул это понимает. — Я сожалею о том, что наговорил тебе, — внезапно произнёс Марат. — Это всё было сказано на эмоциях. Ярослав понимал, ведь и сам в таком состоянии наговорил мужчине то, за что хочется провалиться сквозь землю. Возможно, и Марат так же сожалел о своей несдержанности. Ярославу хотелось верить, что Марат понимал. — Верно. В порыве злости, задетые за живое, вы пытались защититься друг от друга, — подытожил Конев. — Не стоит рассматривать ваш приступ как истину. Вы оба ошиблись, накрутили себя, поддавшись своим сомнениям, своей неуверенности. И, надеюсь, сейчас вы оба понимаете, что эта ошибка стала всего лишь ступенью для дальнейшего развития. Ярославу нужно поработать над доверием к сабу, а Марату нужно поработать с установкой «плохой саб». Вам нужно больше разговаривать о том, что вам нравится или не нравится. Несмотря на то, что вы соулы, вы должны говорить о ваших ожиданиях и страхах, о том, что вас возбуждает или что вызывает дискомфорт. А сейчас я хотел бы попросить вас сесть друг напротив друга. Давайте-давайте, ничего сложного я от вас требовать не буду. Ярослав нерешительно пододвинул стул ближе к Марату и повернулся в его сторону, саб тоже развернулся к нему, но в лицо не смотрел. И от этого внутри начинало болезненно ныть. — А теперь поочерёдно расскажите о том, что вам нравится друг в друге. Это может быть всё, что угодно. Любые мелочи. Вы сейчас очень напряжены, и мне хочется, чтобы вы переключили фокус внимания на что-то приятное. Начинаем, — дал Конев отмашку, взмахнув рукой. — Ты красивый, — первым начал Ярослав. Столь очевидный факт и комплиментом-то считать нельзя, но он лежал на поверхности. Марат внезапно поднял голову и посмотрел на него с лёгким удивлением. Ярослав замолчал, ожидая продолжения от Марата. Задумываясь сейчас об этом, он даже и предположить не мог, что взрослому мужчине, который прошёл огонь и воду, может нравится в нём. — Ты богат, — внезапно произнёс Марат, удивив его столь неожиданным «комплиментом». Даже Конев тихо прыснул в кулак, маскируя это кашлем. Ярослав почувствовал себя уязвлённым. — Ну, это скорее заслуга моего отца, — неловко ответил он, натянуто улыбнувшись. У него нет других достоинств? — Мне нравятся твои глаза. Марат снова замолчал, раздумывая. То ли он не хотел серьёзно относиться к заданию, то ли не видел в нём ничего хорошего, поэтому Ярослав решил продолжить сам. — Когда ты пьёшь, всегда обхватываешь кружку двумя руками. Это выглядит мило. А когда тебе что-то не нравится, ты всегда немного склоняешь голову направо и поджимаешь губы, — Ярослав улыбнулся воспоминаниям. Ему всегда так нравилось видеть эти мелочи в сабе. — Ты всегда облизываешь нижнюю губу, когда видишь сладкое. Это очень забавно выглядит. И ты очень щепетильно относишься к галстукам. Они у тебя всегда идеально подобраны и аккуратно повязаны. Когда ты куришь, ты всегда делаешь лишь три-четыре затяжки почему-то и очень тщательно тушишь сигарету. Мне нравится смотреть, как ты куришь, у тебя всегда взгляд становится таким туманным и задумчивым. Ярослав настолько погрузился в свои воспоминания, что его охватила непонятная тоска по Марату, хотя он сидел напротив его. Ему так захотелось, чтобы этого дня просто не было в их жизни, чтобы всё вернулось назад, когда можно было просто наблюдать за сабом в повседневности. После его слов почему-то стало тихо. Марат смотрел на него с какой-то серьёзностью во взгляде. — Мне нравится, когда ты смотришь на меня так, — внезапно сообщил саб. — Как? — решил Ярослав уточнить. — Будто влюблён в меня, — с заминкой ответил Марат. — Может, это потому, что я на самом деле влюблён в тебя? — произнёс Ярослав. Слова просто вырвались из него неосознанно, без всякого сопротивления, словно больше не могли быть внутри. И на душе стало легче, светлее. Наверное, не стоило говорить этого, не стоило грузить Марата ещё этими чувствами, но вернуть слова назад уже невозможно. Мужчина смотрел на него так пристально, словно пытался проникнуть ему в голову и найти подтверждение каким-то своим выводам. — Мне нравится твоя смелость, — прочистив горло, сменил он резко тему. — И очень нравится, когда ты стоишь на коленях. — Мне нравится то, что ты внимательный, — внезапно серьёзно продолжил Марат. — И что пытаешься подружиться с моим сыном. Это очень важно для меня. Мне нравится то, что ты не ограничиваешь мою жизнь. И не стыдишься показаться со мной на людях. — Мне нравится прикасаться к тебе, нравится слышать твой смех, — чувствуя, как внутри теплеет от воспоминаний, произнёс Ярослав. — Мне нравится видеть тебя улыбающимся. У тебя красивая улыбка, — признал Марат. Ярослав невольно улыбнулся и обрадовался ещё больше, когда Марат ответил тем же. На душе становилось легче. Хотелось сказать ещё так много, но Конев неожиданно вмешался. — Ну как вы? Уже лучше, верно? — улыбнулся довольно док. — Вы вспомнили, что между вами есть не только напряжённость и ошибки, а есть и светлое, приятное. А теперь перейдем ко второму этапу, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Встаньте друг напротив друга и попробуйте прислушаться к вашей соул-связи. Они неуверенно поднялись со своих мест и подошли ближе друг к другу. Между ними всё ещё чувствовалась неловкость, но острота негативных эмоций спала. Ярослав был удивлён тому, что задание Конева работало. Марат хоть и сохранял напряжённость, но уже смотрел ему в лицо и не прятал взгляда. — Закройте глаза и настройтесь слушать эмоции друг друга, — со своего места дал указание Конев. Ярослав, приложив усилие, всё же попытался уловить чувства своего саба. Марат неуверенно держал оборону. Саб чувствовал себя уязвимым, оттого и пытался защититься. А Ярославу хотелось просто обнять его. Это желание было таким нестерпимо сильным, что уже не было никаких сил сдерживаться. Страх быть отвергнутым они делили пополам, и от этого почему-то легче, ведь он не один. Они вместе. Ярослав сделал неуверенный шаг вперёд, всё ещё ожидая услышать твердое «нет» на все свои действия. Он знал, чувствовал, что должен сделать этот шаг, поэтому бросился в омут с головой. Подойдя ближе, он обнял Марата и крепко прижал его к себе. У мужчины были связаны руки, но он не пытался вырваться из пут, не пытался отстраниться, просто нервно выдохнул. Ярослав почувствовал свою и чужую дрожь, но это было уже неважно. Саб рядом, в его руках. Ярослав втянул знакомый запах, вжался сильней, желая вобрать Марата в себя, полностью растворить его в себе, окутать таким теплом, чтобы все ужасные, колкие слова стёрлись, чтобы больше не было так больно. — Прости меня, — прошептал Ярослав. Марат молчал, но почти касался губами его шеи. Он тянулся к нему, вопреки всему, через что они прошли. Он был таким смелым и сильным! Его жажда ощущалась кожей, и внутри словно что-то переключалось, рвалось наружу. Под кожей побежали импульсы тока, заставляя реагировать, собраться, давая возможность желать. Они оба задышали чаще, чувствуя зарождающийся голод. Между ними начинало что-то нарастать. Что-то искрящее, жадное, горячее. Притяжение, которое уже невозможно игнорировать. Ярослав вдруг понял одно: если он будет сомневаться, станет лишь хуже. Он должен проявить твёрдость, он тот, кто ведёт саба за собой, и у него нет права на сомнения, когда они так близко, когда голод саба настолько острый, болезненный, настолько сильный. — Дашь мне ещё один шанс? — тихо спросил он. Марат не отвечал, но ему и не нужно было. Ярослав читал их связь как открытую книгу. Он слышал ответ сердцем и душой. — На колени, Марат, — тихо выдохнул Ярослав, уверенно и спокойно, словно ничего и не происходило. Он знал, что Марат хотел этого, слышал его желание так чётко, что голова кружилась, но всё равно опасался, что саб пойдёт против своей сущности. Поэтому Ярослав ощутил нереальное облегчение, когда Марат с небольшой заминкой, но всё же опустился на колени. Всё словно встало на свои места, стало таким правильным, лёгким, свободным. Ярославу потребовалось несколько мгновений, чтобы справиться с накатившими эмоциями, которые шквалом обрушились на него. Ярослав смотрел сверху вниз на саба, любуясь его красотой. Марат дышал взволнованно, но больше не было ни страха, ни сомнений. Он словно тоже принял для себя какое-то решение, он не прятал взгляда, но смотрел вниз, выглядя настолько соблазнительным со связанными запястьями, что тело отзывалось вполне логичным возбуждением. — Посмотри на меня, — Ярослав коснулся волос мужчины, ощущая внутри сладкую дрожь. Марат поднял голову, позволяя увидеть свои потемневшие глаза, в которых отражался ураган эмоций; в мужчине был словно шторм в десять баллов и отсутствовала всякая связь с реальностью. Марат смотрел затуманенным взглядом, вверяя себя. — Спасибо, — выдохнул Яр, зачарованный видом чужой покорности. — Жаль вас прерывать, конечно, но хочу напомнить, что вы всё же не одни, — с улыбкой произнёс Конев. Ярослав повернул голову в сторону врача и часто заморгал, пытаясь сбросить дымку накатившего возбуждения. — Всё хорошо, Ярослав, — Конев смотрел на него спокойно и уверенно. — Но вам обоим стоит выплыть на поверхность и вернуться ко мне. Ярослав с трудом соображал. Он напрочь забыл о том, что в помещении ещё кто-то есть, целиком сосредоточившись на Марате. Ему хотелось уйти отсюда, чтобы остаться наедине с соулом, но было кое-что ещё, что следовало обсудить с доком. Они снова вернулись на свои места, но в этот раз Ярослав сел ближе к своему соулу. Ему хотелось снова дотронуться до него, прикоснуться, связать крепче, надеть на него ошейник, но под рукой ничего не находилось. Хотя у Конева вроде и наручники были… Марат спокойствия не добавлял. Он сжимал и разжимал кулаки, источая вокруг себя волны голода, которые, наверное, и сам не осознавал. — Итак, как себя чувствуете? — спросил Конев. Ярослав бросил на него раздражённый взгляд. Будто не видно, как им нужно побыть наедине. — Марат? — Всё хорошо, — прочистив горло, ответил саб. — Не отделывайся общими фразами. Давай подробней. Мы договаривались об откровенности. — Я не знаю, — выдохнул Марат тяжело и прикрыл глаза. — У тебя плохой контакт со своей сущностью, но радует, что ты хотя бы перестаешь ей сопротивляться. Ты реагируешь на Доминанта, и это нормально, правильно. Это очень хороший показатель твоего прогресса, так что не нужно переживать из-за собственной реакции. Ты испытываешь дискомфорт, когда стоишь на коленях перед Ярославом? — Нет, — Марат мотнул головой и бросил короткий взгляд на своего соула. Ярослав не вытерпел, протянул ладонь и накрыл коленку мужчины, несильно сжав пальцы. Марат не пытался уйти от его руки, и Ярослав не стал отстраняться. — Расскажи о том, что ты чувствовал, когда Ярослав сейчас потребовал опуститься на колени? — Мне обязательно говорить об этом? — неловко попытался уйти от ответа Марат. — Да. Потому что твой ответ поможет Ярославу вновь почувствовать уверенность в себе и своих силах. После того, что между вами произошло, ему непросто будет ограничить твою свободу, причинить тебе физическую боль, но, если он поймёт, что между вами ничего не изменилось, что ты ему по-прежнему доверяешь, ему станет легче проводить сцены, — объяснил подробно Конев. Ярослав пару минут переваривал эти слова вместе с Маратом, понимая, что и тут врач прав. — Мне кажется, это очевидно, — произнёс Марат. — Я и так перед ним на коленях. — Скажи, — напирал Конев, — о своих чувствах, мыслях и желаниях. Ярослав жадно всматривался в своего саба, ожидая услышать его ответ. — Безопасность, — внезапно выдохнул Марат. — Это то, что я ощущал в тот момент. Казалось, что пока я на коленях рядом с ним, то буду в безопасности. Ярослав нервно сглотнул. Его радовали слова саба, радовало то, что он не вызывает чувства страха у своего соула, что они всё ещё доверяют друг другу. — Тебе кажется это нелогичным после того, как он обидел тебя в этой комнате, после того, как сорвался, ударив по незажившей ране? — внезапно разрушил радость Конев. — Да, — согласился с ним Марат. Ярослав невольно сжал коленку соула сильнее, желая снова сказать о том, как ему жаль. — А дело в том, Марат, что твоя сущность саба и твоё тело доверяют этому парню вопреки доводам разума. Подсознательно ты всё ещё доверяешь ему, — объяснил Конев. — Просто доверься своему чутью. Как только ты почувствуешь напряжение, желание отстраниться, увеличивай дистанцию. Тебе не нужно быть постоянно «послушным», тебе нужно доверять своему телу, своему сабу, чутью. Назови это как хочешь, но суть одна. То, что ты сейчас почувствовал, стоя на коленях, вот это должно служить тебе ориентиром. Динамика в вашей паре может быть разной. Ты можешь злиться, раздражаться, не выполнять его требования, если считаешь это правильным. Ты можешь сказать ему «нет» столько раз, сколько тебе будет нужно. Ты можешь не подчиняться. Главное, чтобы было это чувство безопасности. Ты должен сохранять зону своей безопасности вне зависимости от поведения Доминанта, понимаешь? Чтобы Доминант доверял тебе, ты должен доверять себе, Марат, доверять своему телу. То же касается и тебя, Ярослав. Ты должен доверять не только Марату, но и себе. Ты можешь контролировать свою силу, ты можешь остановиться, когда того требует ситуация. Но ты так сильно боишься навредить сабу, что не слышишь даже своих потребностей. Повторюсь ещё раз. Вы должны доверять в первую очередь себе. Поэтому с этого момента слушайте не только партнёра, но и самого себя, играйте и обговаривайте свои желания, пробуйте. Договорились? Они оба кивнули. То, что говорил док, было разумно. Ярослав был согласен с каждой его мыслью, но пока не понимал, как это осуществить на практике. Возможно, он и в самом деле перестал слышать свои желания. — Тогда у меня будет для вас задание. Попробуйте поработать с ударными девайсами, — огорошил Конев, внезапно перейдя к слишком интимным вещам. Перед глазами сразу предстал обнажённый Марат со следами порки ремнём. Стало неуютно сидеть на одном месте. Ярослав погладил коленку мужчины, чувствуя себя как-то смущённо. — Начните с плётки, — продолжил Конев, как ни в чем не бывало. — Потом поиграйте с паддлом, стеком, найдите тот момент, который будет доставлять удовольствие обоим. — А если мне будет достаточно, а ему — нет? — неожиданно спросил Марат, будто был не против самой идеи врача. — Такого не будет, — улыбнулся Конев. — Я знаю, что тебе трудно в это поверить, но вы соулы не просто на словах. Различия в вашей физической реакции, конечно, возможны, но они несущественны, то есть «достаточно» у вас придёт одновременно. Единственное — не сразу. Пока вы только настраиваетесь друг на друга, прощупываете границы, поэтому осторожничаете и как бы не дожимаете, но со временем вы станете смелее. Поэтому в ближайшую неделю играйте с ударными девайсами, пробуйте всё то многообразие их видов, что сейчас предлагает рынок, и найдите то, что обоим нравится больше всего. А дальше уже начнем подготовку к работе с повышением уровня ос-валентности у Марата. Повышение уровня? Уже? Разве им не нужно больше времени? Разве они не должны получше как-то подготовиться? Ярослав подумал, что его взгляд был слишком красноречивый, раз Конев засмеялся. — Да не смотрите вы так на меня. Мы же с вами не просто так тут встречаемся, чтобы поговорить, — улыбнулся врач. — Медленно, но верно мы двигаемся к тому, чтобы поднять уровень ос-валентности. Пока, конечно, об этом говорить преждевременно, но не стоит совсем уж забывать о нашей конечной цели. Итак, ещё какие-нибудь вопросы есть? — Да, — заговорил Ярослав. — У Марата метка стала бледнеть. — Бледнеть? — удивился Конев. — Ну-ка, покажи руку. Ярослав сам развязал ленту на запястьях саба, чувствуя на себе пристальный взгляд Марата, и слегка погладил его метку, убеждаясь, что ему не показалось с утра. Она и в самом деле стала бледнее, чем была раньше. — Когда ты заметил, что она начала бледнеть? — внимательно осмотрев протянутое запястье, спросил Конев. Его серьёзный вид вызывал автоматическое беспокойство. — Пару дней назад, — сообщил Марат, давая врачу возможность осмотреть свою руку. — До этого я временами чувствовал какой-то зуд, но не придавал этому значения. — Приступов не было? — Нет. — Что это может быть? — вмешался в их разговор Ярослав. — Пока ничего точного не скажу. Я напишу направление на анализы, — ответил Конев, начиная что-то выписывать на листочке. — Сдай в ближайшее время. Такое в моей практике впервые. Обычно метка соулов начинает бледнеть от гашения, но в вашем случае я не могу ничего сказать определённого. — Она бледнела, когда у него был приступ, — напомнил Ярослав. — Да. Тогда саб-приступ спровоцировал исчезновение метки соула. Сейчас же я не вижу причин для подобного эффекта. Давайте не будем паниковать раньше времени и подождём результаты анализов, — закончив писать, Конев протянул Марату направление. — Возможно, это какой-то сбой в гормональном фоне, а возможно, проснувшиеся инстинкты саба требуют большей динамики для повышения уровня тэ-лейцитов. — Мой уровень может быть виновен в этом? — спросил Марат. — Сложно сказать, — подумав немного, ответил док. — Есть вероятность того, что твоему телу не хватает своеобразного горючего для того, чтобы соответствовать уровню Доминанта. Но в этом нет ничего страшного. В такой паре нужна лишь большая динамика, особенно на первых порах. — В последнюю неделю он был загружен на работе, и мы ограничивали игры, — произнёс Ярослав, вспоминая все детали. — Это могло повлиять? — Это могло повлиять на падение тэ-лейцитов, конечно, но вот чтобы отразиться на интенсивности цвета метки… не знаю, нужно будет смотреть, — не стал делать выводов Конев. — Но, если заметите, что она стала ещё бледнее, не тяните, сразу ко мне. И, наверное, пусть сдаст анализы и наш Доминант, — выписал он ещё несколько бумаг. Ярослав забрал направления. — Есть вероятность, что это какая-то реакция на Доминанта. Что ж, на этом, я думаю, мы можем закончить сегодня. Как анализы будут готовы, придёте ко мне. И не забывайте о моём задании. С Коневым они прощались уже в более расслабленном состоянии. Ярослав с трудом верил в то, что они с Маратом выходят из кабинета вдвоём, что саб не бежит от него сразу за порогом, а идёт вровень. Марат выглядел задумчивым, но явно не собирался отказываться от всех своих слов за пределами кабинета. Они в тишине выбрались из больницы и, не сговариваясь, остановились на крыльце. Общаться под руководством врача было легче, сейчас же Ярослав даже не знал, что сказать, как начать говорить, можно ли ему вообще сейчас быть с Маратом. Он был уверен лишь в одном: тот, кто с ними играл, расплатится за сегодняшний день своей жизнью.