На грани

Они дурачились у кромки озера, шутливо пытаясь затащить друг друга в воду. Золотов громко хохотал, вяло отбиваясь. Борис перевернул один из шампуров на мангале и снова бросил взгляд на парочку неподалёку. Смотреть на отца было странно. Он никогда не выглядел настолько расслабленным и спокойным, никогда не улыбался так по-настоящему, никогда не смеялся настолько искренне. Поездка в лес в который раз убедила Бориса в том, что отцу комфортно с Золотовым. Эта парочка сама не замечала того, как часто они касались друг друга: мимоходом, случайно, без всякой интимности, просто тянулись навстречу друг другу, хотя и пытались делать невозмутимый вид. Наблюдать за ними было забавно, но Борис старался особо не мешать, давал им моменты уединения. Возможно, ему надо было и вовсе отказаться от поездки и дать им возможность побыть вместе, но, когда Золотов предложил поехать всем вместе, Боря не смог отказаться. Он всегда завидовал ребятам, которые рассказывали о своих поездках на природу, и ему тоже хотелось вот так — красивая местность вокруг, тишина, шашлыки… со своей семьёй. Можно даже представить, что они в самом деле одна семья, настоящая, ведь Золотов вёл себя так, словно никто тут не был лишним. Борису это казалось довольно странным. Разве не должен Ярослав стремиться избавиться от него? Борис снова вспомнил о матери. Если уж родная мать выставила его за дверь, то что думать о Золотове? Почему он настолько доброжелателен с ним? Хочет подлизаться к отцу? Так тут и стараться не надо. Борис видел, как изменился отец после встречи с Золотовым. Он больше не кричал по ночам, прибавил в весе, у него на щеках стал появляться здоровый румянец, а тени под глазами исчезли. Отец теперь чаще улыбался и, несмотря на то, что всё ещё был скован и часто напряжён, Борис стал замечать, что отец расслабляется, стоило рядом появиться Золотову. Это и успокаивало. Борис очень переживал за отца с появлением метки соулмейта, он с ума сходил от беспокойства, особенно, когда узнал о том, кто именно является соул-Доминантом отца. Меньше всего он ожидал, что Золотов начнёт заботиться о своём сабе. Но парень и в самом деле оказался хорошим Доминантом, порядочным, честным и внимательным. Он не пытался установить свои правила, не пытался давить и не смотрел на них, как на грязь под ногами. — М-м, как вкусно пахнет! — подбежал к мангалу Доминант. — Я уже жрать хочу. Скоро готово будет? Борис покрутил несколько шампуров. Он понятия не имел, как определить степень готовности, но не стал говорить, что вообще в первый раз стоит у мангала. — Скоро. — Отлично. Тогда схожу за тарелками, — излучая воодушевление, бросил Ярослав и отправился к машине, хлопнув его мимоходом по плечу. Борис старался не реагировать остро на подобные прикосновения, но его тело начинало жаждать внимания Доминанта с утроенной силой. Изголодавшийся организм требовал динамики, но за свою реакцию всё равно было стыдно. После шашлыков, которые получились на удивление съедобными, они отправились ловить рыбу. Никто ничего не поймал, конечно, но старались все втроём, изучая по видео на ютуб, как вообще заправлять леску и использовать удочку. Золотов легко заводил разговоры, много шутил и был в целом весьма активным. Его приподнятое настроение распространялось и на них, делая их с отцом чуть оживлённей обычного. После рыбалки они снова поели, погуляли по лесу в поисках грибов, но нашли лишь два мухомора и один гнилой подберёзовик. Борис, смеясь, сфоткал их находки на дне корзинки, а потом перевёл объектив на отца с Ярославом и сделал ещё несколько кадров. Ярослав подхватил его идею, и ещё полчаса они фотографировались на фоне заката. Домой стали собираться, только когда уже совсем стемнело, доев остатки еды. За руль сел Ярослав, но ехал спокойно и осторожно, что вообще уж не вязалось с тем парнем, которого раньше знал Борис. Мягкая езда убаюкивала. На душе было настолько тепло и хорошо, как не было, наверное, никогда. Наверное, поэтому его потянуло на откровенность. — После суда я могу переехать в общежитие, — произнёс Борис, заметив, с какой нежностью Ярослав поглядывает на уснувшего отца. — Чем тебя квартира не устраивает? — улыбнулся Ярослав, не приняв его предложение всерьёз. — Не хочу мешаться, — прямо произнёс Борис. — С чего такие мысли? Золотов почему-то не спешил соглашаться с выгодным предложением, хотя это было в его интересах — избавиться от помехи. — Вам будет проще, если я не буду маячить на горизонте, — произнёс Борис. Он понимал, что Доминанту и сабу нужна динамика, а с ним рядом им постоянно придётся сдерживаться, и не дай бог ещё Золотову придёт в голову втягивать его в их отношения, как это делала мать. Боря не раз был свидетелем того, как мать наказывала отца за мелкие провинности. Ребёнком он по глупости бросался защищать отца, но тогда им обоим доставалось лишь сильнее. А когда стал постарше, к боли добавился ещё и стыд. Им обоим было стыдно за слабость перед женщиной, которая ставила их на колени. — Послушай, костлявый, — серьёзно начал Ярослав, бросив короткий взгляд в зеркало и снова сосредоточившись на дороге. — Если есть что-то такое, что я делаю, и тебя от этого коробит, ты можешь мне сказать. У меня никогда не было таких отношений, и я не знаю, как правильно себя вести в таком союзе. Но я уж точно не хочу, чтобы ты чувствовал себя лишним. Я хочу быть другом тебе, Борь, несмотря на то, что было между нами в прошлом. Борис отвернулся к окну, вспоминая то время, когда над ним издевались в знаменитой Академии. Весь внешний мир тогда казался ему зоной боевых действий, он боялся всего вокруг: людей, новых мест, возможного будущего, но всё же решился поступить на бюджет в элитное учебное заведение, надеясь стать кем-то большим, чем грузчиком в магазине. Ему в то время казалось, что если он выучится и получит хорошую работу, то факт его сущности не будет играть такой большой роли. — Ты экономил мне деньги, — произнёс он. Борису не хотелось, чтобы Золотов чувствовал вину за то, что тогда было. Всё уже осталось в прошлом. Ярослав искупил все свои грехи, когда начал помогать им, когда ворвался в их жизнь и протянул руку помощи, когда спас отца после саб-приступа. — О чём ты? — Мне не нужно было ходить в сабхауз, — пожал Борис плечами, хотя чувствовал себя неловко от своего признания, от правды, в которой много ненормального. В то время он готов был терпеть унижение от ровесника, лишь бы не идти в сабхауз. Каждое посещение заведения для свободных осмэнов было для него настоящей пыткой, он ненавидел свой организм за его потребности, поэтому был даже рад, получая оплеухи от Золотова. Парень был той ещё мразью, но он был Доминантом. И их стычки унимали инстинкты, успокаивали тело, которое жаждало внимания Доминанта. До Ярослава дошло не сразу, а когда он понял, в чём дело, то сразу как-то весь побледнел. — Я не помню, чтобы воздействовал на тебя как Доминант, — нервно сглотнув, произнёс он. — А тебе и не нужно было делать что-то особенное: с таким уровнем твоя сущность чувствуется без всяких Приказов или чего-то подобного, — объяснил Борис. — Так что каждая наша встреча в Академии экономила мне пару тысяч в неделю. — Прости, — немного помолчав, извинился Золотов. — Я не знал, что так воздействовал тогда на сабов. — Проехали, — отмахнулся Борис. Он уже не держал зла на Золотова. — Поэтому ты перевёлся? Из-за меня? — Нет. Просто это заведение оказалось нам не по карману даже на бюджете. Борис не жалел о том, что ушёл из Академии. В новом институте лучше, конечно, не стало. Его довольно быстро сделали козлом отпущения вновь, только уже Доминантов рядом не было. — И не бери много на себя. Ты не так уж часто обращал на меня внимание, — фыркнул Борис. Было странно говорить о том периоде. Возможно, об этом вообще стоило умолчать, ведь для парней терпеть подобные издёвки настоящее унижение, но Борис их никак не воспринимал. Он был знаком с настоящим унижением, и такие дурацкие побои не входили даже в первую десятку. — Но ты ненавидел меня. Я помню, как ты набросился на меня, когда узнал, что я соул твоего отца, — напомнил Золотов. Боре до сих пор было стыдно за тот свой срыв, но тогда он был в таком ужасе, что вообще не соображал. — Скорее, я ненавидел образ Доминанта, который мог превратить моего отца в раба, — пояснил Борис. — Я знал тебя как безбашенного мажорчика, а отец только начал восстанавливаться после развода. — Понимаю, — кивнул Золотов, будто и в самом деле не злился на него за ту их встречу в больнице. — Я рад, что у Марата есть сын, готовый кинуться за него на любого Доминанта. Это прозвучало без издёвки, а так, будто Ярослав в самом деле считал поступок Бориса смелым, а не глупым. — Я понимаю, что у нас как бы не самая простая ситуация, — продолжил Золотов, когда за окном замелькали ярко-освещённые улицы города. — Но мне хотелось бы стать однажды частью вашей семьи. Чтобы не только Марат, но и ты смог бы мне доверять. Поэтому не думай, что мешаешь. Это совсем не так. Борис ничего не ответил. Он не стал настаивать на своём и переубеждать, просто решил вернуться к этому вопросу позже. Возможно, пока у Золотова в глазах розовые сердечки, он и не понимает всего, но когда столкнётся с бытовой действительностью, то быстро спустится с небес на землю и перестанет сопротивляться логичному решению. Борис снова бросил быстрый взгляд на мирно спящего отца. Больше ни о чём серьёзном в машине не говорили, обоюдно решив, что и так уже сказали слишком много откровенного и личного. До дома доехали под тихое радио. — Марат, — Ярослав осторожно коснулся плеча мужчины, когда припарковался у подъезда. Он словно будил его против своей воли. Борис невольно залип на этой странной нежности. Надо было выйти из машины сразу, как только они остановились, но почему-то взгляд зацепился за сильные пальцы, прикасающиеся к отцу. — Просыпайся, солнце. Мы приехали. Отец медленно открыл глаза, сразу натыкаясь на ослепительную улыбку Доминанта. Секундное узнавание — и на губах отца тоже появляется лёгкая ответная улыбка. И в этом было столько тепла, что Борису стало ещё более неловко за своё подглядывание. Он не стал больше тянуть, поспешно выбрался из машины и похлопал себя по щекам. Борис не знал, что именно его так задело, наверное, всему виной было какое-то смутное ощущение потери. Они всегда были с отцом вдвоём против всего мира, а сейчас ему казалось, что он остаётся с этим миром один на один. Отец двинулся дальше, выбираясь из болота, а Борис оставался на том же месте, в той же темноте, не зная теперь, как быть. Он желал счастья отцу больше всего на свете, но вместе с тем боялся его потерять. Он не стал дожидаться отца с Ярославом, достал из багажника свои вещи и направился в дом, замечая, что телохранители, которые приехали с ними, переговариваются с теми, кто оставался на территории комплекса. Их жизнь стала напоминать какой-то боевик с примесью мелодрамы, а уровень жизни вдруг взлетел до нереальных высот. Чего стоил только этот дом, входя в который, невольно чувствуешь себя наследным принцем, не меньше. Борис, всякий раз проходя мимо холла с охраной, ждал, что его сейчас остановят и выгонят на улицу как самозванца. Но никто не останавливал, наоборот, ему вежливо улыбались и желали доброго вечера. Всё это было, конечно, дико, но вместе с тем приятно. Когда тебя не принимают за мусор под ногами. Поднявшись в квартиру, Борис сразу отправился к себе. Оказавшись в своей спальне, он аккуратно положил рюкзак в кресло, что стояло у окна, и залип на город внизу. За дверью послышались шум, шаги и негромкие голоса отца и Золотова. Борис посмотрел на дверь. Чем сейчас они займутся? Насколько далеко зашли их отношения? Как скоро им надоест лишний элемент в квартире? Несмотря на слова Ярослава, Борис не мог всё это выкинуть из головы. Он постоянно думал о том, что мешается, и старался не высовываться без лишней необходимости из спальни. Дождавшись, когда звуки за дверью стихнут, Борис взял сменную одежду и отправился в ванную комнату. По пути ему никто не попался, и ему удалось быстро ополоснуться и вернуться обратно без лишнего внимания. Он и сам до конца не понимал, чего именно боится, но напряжение не отпускало. Лишь за закрытыми дверями спальни Борис чувствовал себя легче. Ему нравилось, что здесь так же, как и в прошлой квартире, у него была возможность закрыться, у него была своя территория, на которую никто не заходил без разрешения. В родительском доме мать не разрешала ему закрываться у себя, она могла войти к нему в любой момент, и из-за этого Борис нигде не чувствовал себя в безопасности. Решив немного поработать перед сном, Борис включил ноутбук и открыл приложение, которое разрабатывал для одной малоизвестной аптечной сети. Это был уже не первый его заказ, но с ним пришлось повозиться. Требования клиента постоянно менялись, и угодить им казалось нереальным. А времени и так не хватало. Нужно было закончить ещё и проект для института, который поручили их группе. На стук в дверь Борис отреагировал сразу, чувствуя, как мгновенно цепенеет всё тело. Заставив себя расслабиться, он с небольшой заминкой поднялся с кровати, на которой сидел с ноутбуком, и пошёл открывать. — Привет, — широко, но как-то неуверенно улыбался Ярослав. — Можно к тебе? — указал он на две банки пива. Борис пару мгновений в ступоре смотрел на парня, не ожидая увидеть его на пороге своей территории. — Марат уснул сразу, как добрался до кровати, а мне скучно, — пояснил Золотов. Борис не решился прогнать Доминанта. Открыв дверь шире, он пропустил парня внутрь. Золотов зашёл осторожно, осмотрелся, будто никогда не видел эту спальню. Борис фыркнул на это, забрал у него из рук пиво и, вскрыв банку, сделал сразу большой глоток. — Ты ничего тут даже не изменил, кажется? — спросил Ярослав, продолжая стоять в центре комнаты. — Не хотел губить труды твоих дизайнеров, — ответил Борис, залезая снова на кровать. Менять ничего он не стал, конечно, по другой причине. Он был уверен, что они здесь ненадолго. — Чем занимаешься? — присев на диванчик рядом, Ярослав развернулся к нему. Борис не хотел отвечать, но решил не грубить без повода. Золотов вроде как старается подружиться с ним. — Программу пишу. — Ни хрена себе, — удивился Ярослав. — Ты вроде только на втором курсе. У вас уже всё так серьёзно? — Это для заказчика. Работа, — неловко пояснил Борис, пряча смущение за очередным глотком. — Вау. Да ты башковитый, костлявый, оказывается, — восхитился Ярослав. — В отличие от некоторых, мне не уготовано кресло генерального директора. Приходится работать, — не удержался он от шпильки. Ярослав не обиделся, хмыкнул в ответ. — Не ставь мне в упрёк то, что я родился в богатой семье. И не думай, что отец просто так пустит меня в свою компанию. Для начала он запихнёт меня на самый низ, на должность курьера там или что-то подобное. Я вообще для него запасной вариант, если Даня в отказ пойдёт и не захочет перенимать управление компанией. А такой вариант маловероятен, потому что у Дани пипец какие амбиции высокие. Вот уж кто по мелочам не разменивается. Борис вспомнил парня, которого видел недавно. Брат Ярослава выглядел круто. Было в нём что-то цепляющее, яркое при всей его мрачной внешности. Он выглядел так, будто на ступень эволюции выше всех них, а ведь был сабом. У Бориса в голове это не укладывалось. Как может саб быть настолько самоуверенным? А если подумать о том, через что им пришлось пройти в плену и понизить уровень… Это же какую боль нужно выдержать? И как Золотовы вообще справились с этим? Борис заметил, что Ярослав стал погружаться в свои мысли, улыбка его стала сползать. — А ты чем хочешь заниматься? — решил Борис сменить тему, выдернув парня из задумчивости. Ярослав вскинул на него взгляд. — Эм. Я не знаю пока, — пожал он плечами. — После возвращения я вообще не знаю, что делать со своей жизнью. Если бы отца твоего не встретил, в психушке бы закончил, наверное, — неловко улыбнулся он, словно смутился своей откровенности. Борис видел, что Золотов искренне говорит, и это удивляло. Раньше он был уверен, что у таких людей вообще никаких проблем быть не может, но в последнее время менял свою точку зрения. — Тогда начнёшь с курьера, — шутливо произнёс Борис, желая смягчить эту обнажённую откровенность чужой души. — Верно, — засмеялся Ярослав. Сидеть и разговаривать с ним вдруг стало комфортно. Борис не ожидал, что сможет расслабиться рядом с Доминантом, но Золотов вёл себя так дружелюбно, что не поддаться его обаянию было невозможно. — Как у тебя дела в институте сейчас? Не достают? — немного помолчав, спросил Ярослав. — А что? Уберёшь того, на кого покажу пальцем? — прислонившись к спинке кровати, Борис устроился удобнее. — Уберу, — согласился Золотов с такой серьёзностью, словно и правда готов был это сделать. — У тебя крыша уже совсем протекает, — покачал Борис головой. Ярослав лишь улыбнулся в ответ. — Всё нормально. Никто меня больше не достаёт. — Почему ты терпел такое отношение к себе? И тогда в Академии, и в этом институте, — Ярослав выглядел так, будто хотел понять. В его голосе не было издёвки или желания задеть. — Снова экономил на сабхаузе? Тебе это нравится? — Совсем, что ли?! — возмутился Борис. — Это ты весь из себя такой крутой, можешь дать сдачи. Не все такие сильные и смелые. — Тогда давай я научу тебя драться, чтобы ты мог постоять за себя, — предложил Золотов. — Я — саб, — напомнил Борис. Ярослав непонимающе выгнул бровь. — И что? Ты мужчина ведь, несмотря на свою метку. Борис замолчал после его слов. В душе стало как-то странно, сердце заколотилось сильней. В памяти пронеслись все те моменты, когда мать била его, принимая его лишь как саба. Она миллион раз говорила о том, что он слабак, что никогда не будет таким, как другие мужчины, что единственная возможность для него жить хорошо — это служить своей Госпоже. — Я знаю один клуб, где хорошие тренеры. Можем сходить к ним, хочешь? — предложил Ярослав, не понимая той бури, что поднималась внутри его собеседника. — Чтобы надо мной там поугорали? Борис не мог согласиться. Да ну, глупости. Он видел все эти качалки. Да его там только на смех поднимут и только. — Брось, — отмахнулся уверенно Золотов. — Там из любого дрыща делают приличного бойца. Но, если ты не хочешь, конечно, я не настаиваю. — Я хочу! — внезапно даже для себя выпалил Борис. — Я… — Тогда сходим, — улыбнулся Золотов, не требуя у него объяснений. — Ради такой красавицы стоит подтянуть форму, — стянул он со стола фотографию. У Бориса душа в пятки ушла, когда он увидел фотографию, которую забыл убрать. — Отдай! — потянувшись, он попытался вырвать из рук парня фото, но Золотов убрал руку, не позволяя ему так легко забрать свою драгоценность. — Отдай лучше по-хорошему, — процедил Борис. — Ладно-ладно. Не психуй, — Ярослав вернул ему фотографию, перестав издеваться. Борис забрал дорогую ему вещь и вдруг подумал, что ведет себя, как придурок. Застыв с фотографией красивой девушки на фоне книжных стеллажей, Борис почувствовал привычные тоску и одиночество. Она тут была такой естественной, лёгкой, поправляя свой длинный рыжий волос. — Как её зовут? — тихо спросил Ярослав, поняв, что ступил на слишком личную территорию. Борис никогда не говорил о ней ни с кем. Просто тайно любовался, мечтая, что однажды станет достойным того, чтобы пригласить её на свидание. — Алиса, — потирая кончики фотографии, буркнул Борис. — Красивая, — внезапно произнёс Золотов. Борис ожидал смешков и издёвок, это же так забавно, что такой ботан, как он, держит у себя фотографию шикарной девчонки, которая в жизни не посмотрит в его сторону! Таким, как Алиса, подходят такие парни, как Золотов: смелые, сильные, уверенные в себе, богатые и обаятельные. — Домина, да? Борис кивнул. Метка на правой руке Алисы рассказала обо всей ситуации без всяких слов. Неудачник-саб, мечтающий о красивой Домине. Классика жанра. Борис понимал, что даже мечтать о ней не имеет права, но ничего не мог с собой поделать. Ему нравилась эта девушка, её приятный, мягкий голос, её тёплый взгляд. Он смотрел на фотографию, чувствуя себя настоящим придурком. Золотов наверняка смеётся над ним в глубине души. — Вы встречаетесь? — осторожно спросил Ярослав. Он не смеялся. — Не неси чепухи. Где она, а где я. Это ты можешь подкатить к любой девчонке, и она растает сразу. — Тайная любовь, значит. Давно она тебе нравится? — не стал переубеждать его Золотов. Увлечение девушкой длилось уже давно, но в этом стыдно было признаться. Борис и сам знал, насколько это нездорово. У него уже с десяток книг из магазина, где работала Алиса, миллион просмотренных сайтов о том, как познакомиться с девушкой, с десяток нервных срывов, когда он всё-таки набирался решимости познакомиться с ней, но так и не заговорил. Он сдался пару лет назад, когда понял, что не станет для неё хорошим сабом, никогда. — У тебя вообще были отношения с девушками? — спросил Ярослав аккуратно. Борис чувствовал, что у Золотова нет желания посмеяться над ним, но вопрос всё равно отдавал болью. Да и как он мог завести себе девчонку, когда ему даже стоять с ними рядом страшно? — И секса не было? Борис ощутил жар на щеках. Ему было стыдно отвечать, стыдно быть таким ущербным. — Охренеть, — выдал Золотов потрясённо. — А как же сабхаузы? — Это бордель тебе, что ли? — грубо бросил Борис. — Там не занимаются сексом. Золотову, конечно, о таком могло быть неизвестно. У него-то наверняка никогда не было проблем с партнёршами. — Надо вывести тебя из категории девственников, — внезапно произнёс Ярослав. — Я не гей, — хмыкнул Борис, понимая, что парень не себя имеет в виду. Золотов рассмеялся: — Ты, конечно, симпатичный, но твой отец лучше. Боря кисло улыбнулся. Он пытался разобраться со своей проблемой, когда родители развелись, тогда и понял, насколько ущербен. — Эй, костлявый, нет ничего плохого в том, что ты девственник, — заметил его настроение Золотов. — Не хочу об этом говорить, — серьёзно произнёс Боря, убирая фотографию между учебниками на столе. Золотов не стал настаивать. — Лучше скажи. У твоей семьи правда есть возможность купить судью, если это понадобится? — Конкретно вашего не купить, но есть те, которые могут надавить на него, — произнёс Золотов. — Не переживай из-за суда. Если что-то пойдёт не так, мы просто пустим в ход деньги. — А если не получится? — продолжил настаивать Боря. — У тебя есть какой-то план? — прямо спросил Золотов. — Сделать мне новые документы сможешь? Ярослав нервно хохотнул: — Ты пересмотрел фильмов, костлявый. Мой отец не мафия какая-то, он бизнесмен. Но я помогу тебе сбежать, если это потребуется. Можем оформить пока тебе визу в Европу, в Германию, что скажешь? — Я знаю немецкий, — Боря почувствовал облегчение от того, что Золотов его не отговаривает. — У меня там друг живёт. Найдём тебе квартиру на первое время, — продолжил Золотов. — Я свяжусь с ним завтра. Мы всё подготовим, Борь, но не для того, чтобы ты сбегал, это не потребуется. Мы подготовим всё, чтобы ты был спокоен, идёт? Я знаю, как вам с отцом важно иметь запасной вариант. — Ты делаешь это ради него? — Ради тебя. А то ломанёшься куда-нибудь в одиночку, ищи тебя потом, — улыбнулся Ярослав. Вроде ничего не изменилось, но Борис почувствовал себя лучше. Ощущение удушающего одиночества отступило, ослабляя удавку на шее, и Борис смог улыбнуться уже искренно. Они долго ещё сидели с Ярославом в этот вечер, разговаривая о всякой ерунде, и, наверное, он и стал отправной точкой их изменившихся отношений. Как Золотов и обещал, на следующий же день разобрался с загранпаспортами не только для него, но и для отца. Об их разговоре отцу он не сказал ни слова, и Боря был благодарен парню за молчание. От мысли, что у него будет реальный план побега, становилось легче. Предстоящий ужин с комиссией уже не доводил его до паники, но тем не менее заставил понервничать. В назначенный день ничего не предвещало беды. Волнение, конечно, было, но он мог с ним совладать. Погода была отличной, и почему-то Боря видел в этом особый знак того, что всё должно пройти спокойно и благополучно. С занятий они с Ярославом вернулись пораньше, уйдя с последних пар. Отец с дядь Колей уже к тому времени всё подготовили к приходу гостей. — Ничего изображать специально не надо, постарайтесь быть максимально естественными, — напутствовал дядя Коля, адвокат, который помогал отцу ещё с разводом. Боря был рад, что мужчина сегодня будет с ними. — Они могут устраивать какие-то мини-проверки, в этом нет ничего страшного. Им просто нужно дать понять, что вам всем комфортно друг с другом. А судя по тому, что я вижу, это так и есть, — улыбнулся он. — То, что мы оба мужчины, может стать проблемой? Среди них не будет гомофобов? — спросил Ярослав серьёзно. — Насколько мне известно, нет, — ответил дядя Коля. — Не стоит вести себя слишком откровенно или впадать в другую крайность и держаться на расстоянии. Невинные жесты поддержки вполне допустимы. Борис хоть и нервничал, но снова и снова напоминал себе, что у него есть запасной план. Он не вернётся к матери, как бы ни прошёл чёртов ужин. Наверное, он слишком уж старался делать невозмутимый вид, и этим привлёк ещё больше внимания. То отец, то Ярослав бросали на него подозрительные взгляды. Когда раздался дверной звонок, всё напускное спокойствие слетело в мгновение ока. — Ну, ни пуха ни пера, — поднялся первым дядь Коля. — К чёрту, — бросил отец с натянутой улыбкой. Они вдвоём пошли открывать, а Ярослав остался с ним на кухне. Борис слышал незнакомые голоса, доносящиеся из коридора, и всё больше начинал нервничать, а ведь думал, что будет спокоен. — Всё пройдёт хорошо, не очкуй, — положил ладонь ему на плечо Ярослав. Борис кивнул, пытаясь расслабиться. У него не получалось взять себя в руки, как это сделал отец, поэтому он просто решил сидеть тихо и не высовываться. — Ничего страшного не произойдёт, ты же знаешь? — Ярослав смотрел на него обеспокоенно. Борис снова кивнул. — Ты за весь вечер не произнёс ни слова. Ты точно в порядке? — Да. Всё хорошо, — натянуто улыбнулся Борис. — Уверен? Ты бледный такой. — Нормально. Боря хотел, чтобы отец быстрей вернулся к нему, чтобы всё это закончилось. Голоса приближались, и это странно пугало. Будто там целая армия, которая жаждет утянуть его к монстрам. А если они заберут его сразу к матери? — Борь, эй, давай ты не будешь так паниковать, — забеспокоился рядом Ярослав. — Если тебе нехорошо, ты можешь полежать. Борис знал, что не может. У него нет никаких прав. — В-всё хорошо, — повторил он, благодарный за прикосновение Доминанта. Ярослав положил ладонь ему на спину, и это как-то немного прочистило мозги, выводя его из панического состояния. Когда вся эта толпа из коридора прошла на кухню, Борис невольно отступил на шаг, прижимаясь к Ярославу вплотную. Он продолжал натянуто улыбаться, как идиот, шепча своё тихое «здравствуйте». — Это мой сын Боря и мой партнер Ярослав, — представил их отец и назвал имена гостей, которые сразу вылетели из головы. — Здравствуйте, — обаятельно улыбнулся Золотов, протягивая ладонь и пожимая руку незнакомым мужчинам. Один из них был седовласый и представительный, а второй выглядел слишком несуразным в растянутом свитере и очках с толстой оправой. Женщина же напоминала строгую директрису в школе с этим пучком на голове и ниткой жемчуга на шее. Боря не мог заставить себя прикоснуться к незнакомцам, он почувствовал, как его тело вообще каменеет, стоило ему увидеть всех этих людей. Их было-то не так много, чтобы начать паниковать, но все они не вызывали в нём доверия. Гости прошли на кухню, с любопытством осматриваясь вокруг. Кухня была достаточно свободна для того, чтобы вместить такое количество людей и не чувствовать себя стеснённым. Отец всех пригласил за накрытый стол, Ярослав спокойно и дружелюбно ухаживал за гостями вместе с дядь Колей. И в целом можно, наверное, было и расслабиться, но Борис покрывался холодным потом от взглядов, которые кидали на него. Если бы не Ярослав, который то и дело касался его, было бы совсем худо. Золотов вообще умудрялся быть везде. Борис видел, как он сжимает коленку отца под столом в попытках приободрить и успокоить, как невозмутимо и будто невзначай касается самого Бориса. Во многом благодаря его общительности и харизме атмосфера за столом была почти дружелюбной. Гости вроде бы даже были довольны, каждый из них задавал вопросы Ярославу — о нём самом, о его родителях, о планах на будущее. Отец говорил меньше, но тоже принимал участие в беседе наравне с дядь Колей, который находил повод пошутить и рассмешить людей. — А что это у нас Борис сегодня весь вечер молчит? — задал внезапно вопрос седовласый мужчина. По объяснениям дядь Коли Борис понял, что этот мужчина и является адвокатом матери. — Он стеснительный, — заступился за него отец, придя на выручку. — Да? А кажется, будто его так запугали, что он боится рот открыть, — невинно произнёс мужчина. Борис хотел возмутиться, хотел сказать, что всё не так, но ему на шею будто удавку накинули. Все смотрели на него, пытливо, внимательно, будто он какое-то диковинное животное. От этих взглядов Борис покрылся холодным потом. — Скажешь тоже, — засмеялся нервно дядь Коля. Вся лёгкость за столом будто испарилась в мгновение. Борису стало душно. Он бросил беспомощный взгляд на отца. — Как я уже сказал, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к незнакомым людям, — сухо и резко произнёс отец. — А у меня другая информация, — продолжил мужчина. — Боря, ты можешь не бояться и сказать нам смело то, что ты сказал вчера маме. Что?! Боря так испугался, что отец может поверить в этот бред, что у него не получилось выдавить из себя ни звука. Он в панике снова посмотрел на отца. Тот нахмурился, сжав сильнее вилку в руке. — Я не… я никому не звонил, — произнёс он. От нервозности получилось настолько жалко, что любой бы начал сомневаться в правдивости его слов. Боря почувствовал, как его начало трясти. Ужас от того, что они подумают, будто он в самом деле звонил матери и жаловался на что-то, мешал нормально сообразить и придумать ответ. Смешок того адвоката и вовсе добил. — Борис, не стоит так нервничать, — взяла слово строгая женщина-«директриса». — Никто здесь не желает тебе зла. Мы просто хотим убедиться, что ты в безопасности. Нам поступили совсем неоднозначные сведения. — Предположу, что от моей бывшей жены, — зло произнёс отец. — Марат, — предупреждающе остановил его дядь Коля, будто опасался, что отец сейчас бросится на гостей. — Все здесь делают свою работу, да? — Я понимаю это, просто поражаюсь, на какую низость идёт Марина ради денег, — прямо произнёс отец. — Мать просто беспокоится за сына и у неё есть для этого все основания, — продолжил адвокат. — Мальчика запугали до такой степени, что он и рта боится открыть. Он боится Доминанта. И не может даже постоять за себя. — Я не боюсь, я… — Боря, паникуя, начал оправдываться, но его снова заткнули. — Ярослав Золотов совершает над тобой действия сексуального характера? — спросил адвокат с выражением полного сочувствия на лице. Что?! Да они с ума сошли! — А вы палку-то не перегибаете? — резко заговорил Ярослав, прожигая взглядом мужчину. — Просто позвольте ответить мальчику, не прикасайтесь к нему, — вдруг произнёс тот, в очках, что до этого молчал всё время. В комнате воцарилась глухая тишина от его слов. Борис ужасно занервничал, без прикосновения Ярослава он и вовсе потерялся. — Нет. Он не… — Вы его только пугаете так, — сухо произнёс Ярослав, наплевав на требование держать руки при себе. Борис вздрогнул, когда Золотов коснулся его плеча, сжался, чем вызвал ещё больше подозрений и недоумения у родных. Ярослав озадаченно посмотрел на него, убирая ладонь. — Я не… Борис не знал, как всё исправить. — Вот видите. Он боится его, — вмешался вновь адвокат. — Я не боюсь, — уже едва не плача, залепетал Борис. — Мы можем пройти с вами и вашим сыном в другую комнату? — внезапно спросила женщина у Марата. — Да, конечно. Отец переглянулся с Ярославом. А вдруг он подумает, что эти люди правы? Нет. Нет, он должен всё понимать. Борис ещё больше испугался. А если отец сейчас расстанется с Золотовым из-за него? А если Доминант разозлится из-за этих обвинений и накажет отца? В голове было столько сумбурных, пугающих мыслей, что Борис с трудом мог соображать. Когда отец подошёл к нему и помог подняться, Борис готов был разрыдаться. Он был так жалок! Ему хотелось рухнуть на колени и просить прощения. Он всё испортил! Испортил! Они заберут его и отдадут матери… — Всё хорошо, — тихо шепнул ему отец, когда они втроём вышли в коридор под прицелами взглядов остальных. Отец провёл их в гостиную. — Простите. Он просто перенервничал, наверное, — заговорил отец, когда они остались одни. — Борис, не стоит так бояться, — улыбнулась ему женщина. — Я вижу, как мы тебя пугаем, но не могу оставить без внимания слова твоей матери. — Она пытается ввести вас в заблуждение, — заговорил отец, обнимая его за плечи. Борис почувствовал себя вновь маленьким ребёнком. — У них хорошие отношения с Ярославом. Боря просто плохо реагирует на скопление незнакомых людей. — И всё же. Позвольте мне убедиться, хорошо? Вы — саб с нулевым уровнем. Я не могу без раздумий доверять лишь одному вашему слову, простите за прямоту, — продолжила женщина. — Я понимаю. Каким образом вы хотите убедиться, что у нас всё в порядке? — спросил отец. — Его мать сказала нам, что Боря звонил ей накануне и сказал, что Ярослав режет его бёдра, — произнесла женщина. От её слов стало настолько дурно, что перед глазами потемнело. — Я не звонил ей. Я не… — залепетал он беспомощно. Как она могла так поступить с ним?! На глаза навернулись слезы. — Вы с ума сошли, что ли? — возмутился и отец. — Просто дайте мне увидеть его ноги. Борис, я понимаю, что тебе страшно и неловко, но, пожалуйста, сними штаны и дай мне посмотреть твои ноги, — спокойно и вежливо произнесла женщина. У Бориса от паники совсем уже крыша ехала. Он не мог. Не мог этого сделать. Нет! — Нет, я… — он попытался вырваться из хватки удивлённого отца. — Борь, просто дай им убедиться, что это всё выдумки Марины, — произнёс отец, но в его голосе появилось какое-то подозрение. — Тебя ведь никто не резал, верно? — спросил он слегка дрогнувшим голосом. Боря отошёл от него, качая головой. Нет. Нет, всё не так. Отец не должен был видеть. Нет. Пожалуйста. — Пап, я не хотел, — Борис чувствовал, как его начало трясти. — Борис, — жёстко и требовательно произнёс отец. — Покажи. Борис вздрогнул и упал на колени, съёживаясь. Ему хотелось заплакать, он не мог ослушаться. Нет. Не надо. — Не давите на мальчика, — попыталась вмешаться женщина, но отец, кажется, и сам уже начал терять голову. — Боря, пожалуйста, — схватил он его за плечи. — Мы всё уладим. Ты не вернёшься к Марине, но сейчас дай мне увидеть твои ноги, хорошо? Борис пытался вяло сопротивляться. Слёзы начали скатываться по щекам. — Пап, нет. Не надо, — умолял он отца остановиться, не трогать. Ему было так больно. Он не хотел, чтобы отец видел. Только не он! — Пожалуйста, — зарыдал он уже в голос, когда отец всё же расстегнул ему брюки и сдёрнул их вниз. Когда они увидели порезы на его бёдрах, стало очень тихо. Настолько, что разрывало изнутри в клочья. Слёзы было уже невозможно остановить. Так мерзко Борис себя уже давно не чувствовал, а от шокированного взгляда отца у него душа в пятки ушла. — Это ведь не Ярослав, правда? — каким-то страшно ломким голосом спросил отец. Борис не знал, что делать. Не знал, как сказать, как всё объяснить. Ему стало так жутко страшно. Казалось, весь мир сейчас рушился вокруг него, а он не мог ни за что ухватиться. Он отполз от отца, дрожа и всхлипывая. Горло сдавило удавкой, воздуха не хватало. Он начинал задыхаться. Они заберут его. Заберут и отдадут матери! Нет. Боже. Нет. Только не это. От ужаса шумело в голове. Он хотел ощутить холодное лезвие в руке прямо сию же секунду. От молчания отца у него трещали нервы по швам, он больше не мог схватиться за него. Он так подвёл его… Паника накрывала с головой, ему казалось, что он сейчас задохнётся. — Борис, успокойся. Всё хорошо, — женщина попыталась подойти к нему, но он шарахнулся от неё в сторону и закричал. Он звал Ярослава. Доминанта. Словно на инстинктах, добравшись до грани безумия. Ему был так нужен Доминант рядом. Золотов влетел в комнату, ошарашенный происходящим, наверное, не меньше всех остальных, когда увидел его со спущенными штанами в тягучем напряжении комнаты. — Боря? — Ярослав метнулся к нему сразу. — Эй, костлявый, ну ты что? — он сразу помог ему натянуть штаны обратно и обнял, укрыл у себя на груди. Почувствовав силу Доминанта, Боря вконец разрыдался. — Борь, Боря. Всё хорошо. Я здесь. Здесь. С тобой. Никто тебя не тронет больше, слышишь? — Это я сделал! — прокричал Борис в грудь Доминанта. — Я резал себя! Борис почувствовал напряжённость и озадаченность Ярослава, но рядом с ним стало легче дышать. Тиски ужаса разжались. Золотов, сам того не осознавая, выпускал свою сущность наружу, стремясь защитить, отгородить от боли. И от этого слёзы ещё сильнее лились. Борис никогда не чувствовал подобной поддержки. — Мама видела, когда я это сделал в первый раз, — захлёбываясь слезами, выдохнул Борис. Ярослав укрывал его от остальных, закрывал в своих объятиях, успокаивающе поглаживая по спине. — Поэтому она всё так обставила. Ненавижу её! Ненавижу! Ненавижу!!! Это из-за неё всё… из-за неё я не могу больше… — Тише, тише, Борь, — Ярослав обнял крепче. — Мы не отдадим тебя. Не отдадим. Успокойся. — Я думаю, что увидела и услышала достаточно, — донёсся до него сквозь туман голос женщины. — Уведите мальчика и помогите ему успокоиться. — Пойдём, — Ярослав потянул его к выходу. Борис не смотрел ни на кого, он прижимался к Золотову, ища его защиты и силы. Он ненавидел мать. Ненавидел себя. Ненавидел весь мир! — Тихо-тихо, всё хорошо, — уговаривал его Ярослав, помогая добраться до спальни. Борису было жутко стыдно, но он не мог отцепить рук от Доминанта. Он чувствовал его силу и тянулся к ней всем существом. — Я здесь. Здесь. Воды принести? — Не уходи, — трясясь от страха, Борис вцепился в рукав кофты парня и не отпускал. — Не ухожу. Я здесь. С тобой. Успокойся, ладно? Если ты сейчас в сабдроп уйдёшь, легче не станет, Борь, — продолжил мягко унимать его истерику Ярослав. — Я свяжу тебе руки, хорошо? Борис закивал. Да. Да, это было бы хорошо. Слёзы продолжали течь по щекам, но он с жадностью смотрел, как Ярослав быстро осмотрелся в комнате и схватил первый попавшийся под руку предмет, которым можно связать руки. Зарядка от телефона больно впилась в запястья, но она принесла колоссальное облегчение, разжимая тиски, в которые угодили лёгкие. Борис жадно и тяжело дышал. — А теперь опустись на колени. Не бойся. Я рядом. И я позабочусь о тебе, — Ярослав подтолкнул его вниз. Борис послушно выполнил то, что сказал ему Доминант, чувствуя, как истерика медленно отступает, освобождая его от ужаса. — Просто дыши. Я рядом. Боря сосредоточился на том, что говорил Доминант. Его голос был таким уверенным и успокаивающим, что сковывающие тело шипы стали постепенно отпускать его, но всё тело снова оцепенело, стоило двери открыться. В комнату ворвался отец. Борис испуганно вскочил на ноги и попятился назад, смотря на искажённое гневом лицо отца. — Почему ты молчал?! Надвигаясь на него, отец выглядел настолько не в себе, что Борис не мог из себя и слова выдавить. Боря сжался, ожидая удара и презрительных слов. Горло сдавило от безмолвного крика. Страх заполнял всё тело, каждую клеточку, сводя с ума. — Марат! — Ярослав загородил его собой. — Остановись, хорошо? Вам обоим стоит успокоиться. — Не лезь, когда я разговариваю со своим сыном, — процедил отец настолько зло и ядовито, что Боре стало ещё хуже. От мысли, что сейчас Доминант накажет отца, по щекам снова побежали слезы. — Прекрати. Ты не видишь, в каком он состоянии? Не дави на него, — продолжал Ярослав заступаться. — Поговорите позже. — Не вмешивайся. — Марат, не надо. — Я сказал не вмешивайся. От витающей в комнате злости становилось жутко. От холода в голосе отца кровь стыла в жилах. Он не должен был так разговаривать с Доминантом. Не должен. Он ведь потом будет страдать. Боря не знал, что делать. Не знал, как всё это остановить. Он снова чувствовал себя беспомощным ребёнком, который ничего не может сделать, только смотреть на боль отца. В ушах до сих пор стоял его крик, когда мать брала в руки хлыст. — Прекрати разговаривать со мной в таком тоне, — сухо потребовал Ярослав. — А то что? — едко выпалил отец, толкнув Доминанта в плечо. — Марат, — предупреждающе, напряжённо рыкнул Золотов. Боре казалось, что он с ума сходит. Всё в голове перемешалось, он уже не понимал, где и с кем находится. Рядом просто был сильный Доминант, который мог сделать больно отцу. Собственная боль уже не ощущалась, он бросился вперёд, вставая между ними, падая перед Золотовым на колени и хватая его за брюки связанными руками. Он был в панике, в ушах шумело, сердце разрывалось от страха. — Не надо. Не надо, пожалуйста. Не трогай папу, — рыдания всё же вырвались из груди. Он снова видел перед глазами мать, и ему казалось, он чувствует плеть на своей спине, но не мог пошевелиться. Он продолжал умолять её отпустить отца, не делать ему больно. Его никогда никто не слышал, его слёзы никогда не спасали, а делали только хуже. Горячие, обжигающие, он глотал их, силясь остановить, но не получалось. Он поднял голову, желая сказать матери, что будет послушным, что сделает всё-всё, только… Ошарашенное лицо Доминанта вызвало непонимание внутри. — Боря, сынок, иди ко мне, — позвал его отец, опускаясь к нему на пол. Он был рядом. Живой, здоровый. Напуганный только. Борис всхлипнул жалко, попадая в тёплые объятия отца. — Прости. Прости меня. Всё хорошо. Я в порядке. И ты тоже. Мамы тут нет. Её больше нет рядом с нами. Ты в безопасности, слышишь? Борис снова зарыдал, не веря этим волшебным словам, но ему достаточно было дышать запахом отца, знать, что он рядом, что он живой, что ему не больно. — Тише, малыш. Успокойся, — крепко-крепко прижимая его к груди, отец сидел с ним на полу и поглаживал по спине. — Прости меня глупого. Прости. Я так испугался за тебя. Как же... Как я упустил это, а? Как, сынок? — голос отца дрожал, но его руки твёрдо удерживали в объятиях. — Как не заметил, что тебе так больно? Боря хотел сказать, что он сам виноват, это он не справился. Он хотел сказать, что это просто он сам такой слабый, неправильный, но лишь глотал воздух в попытках не задохнуться. Он боялся потерять отца, боялся снова держать его за холодные пальцы в серой палате и видеть пустоту в глазах. — Не бросай меня, — прохрипел Борис, отчаянно цепляясь за рубашку отца. Его душили слёзы, душило ощущение собственной ущербности и беспомощности. Он ничего не мог тогда сделать для отца. Он видел, что с ним что-то не так в тот день, видел этот стеклянный взгляд, когда они приехали с матерью поздней ночью, но не подошёл, не взял его за руку, испугался. Он дрожал в своей комнате, когда дядь Миша ворвался к ним домой, когда тот орал на мать и когда выбивал дверь ванной комнаты. Боря вышел из своего угла только тогда, когда стихло в доме, натыкаясь на кровь и грязные следы. В тот момент он подумал, что отец умер. Боря помнил, что даже не плакал в тот момент, просто стоял и смотрел на кровавую лужицу. Ему казалось, что в тот день он и сам немножко умер.