На грани

Марат не мог заставить себя отойти от сына. Борис уже спал, успокоенный лекарством, но на душе до сих пор скребли кошки. Марата убивало осознание того, что его сын пытался справиться в одиночку, увязая всё глубже и глубже в своих проблемах. Как долго это длилось? Почему он не поделился с ним? Как это вообще могло произойти с ними? Тяжело вздохнув, Марат осторожно поправил одеяло и невесомо погладил Борю по волосам. Сейчас тот выглядел таким безмятежным, словно и не было жуткого срыва, обнажившего столь многое. Посидев ещё немного у постели сына и убедившись, что тот спит спокойно, Марат покинул спальню и прошёл на кухню, где горел свет. Посуда грязной горой лежала в раковине и на столе, остатки еды нетронутыми островками напоминали о том, что произошло. Растрёпанный Ярослав с сигаретой в руках выглядел продолжением всего этого хаоса вокруг. Смотреть на него почему-то было стыдно. Марат чувствовал себя виноватым. И за то, что был так груб с парнем. И за тот миг в гостиной, когда на секунду подумал о том, что это Ярослав резал ноги сына. — Как он? — тихо спросил Золотов. — Спит. Марат открыл форточку, достал из шкафа припрятанный коньяк и налил себе стопку. Он не собирался напиваться, но ему нужен был маленький глоток, который помог бы расслабиться. — Как часто она била тебя в присутствии Бори? — неожиданно спросил Ярослав. Марат поставил коньяк на место и сел за стол. Вытащил из лежавшей рядом пачки сигарету и тоже закурил под внимательным взглядом Доминанта. Вспоминать о прошлой жизни не хотелось совершенно, как и поднимать всю ту грязь. Ярослав и так достаточно уже знал о его позоре. — Часто. — В каком же аду вы жили, — затушив сигарету, Ярослав отвёл взгляд. Казалось, он с трудом справлялся с эмоциями. Марат ничего не ответил. Он лишь спустя время начал осознавать, насколько это всё повлияло на него, но так и не понял, что на Борю обстановка в доме действовала не меньше. Он должен был заметить раньше и помочь. Должен был! — Он всегда был таким тихим, — выдохнул Марат нервно, чувствуя, как ноет в груди. — Ты не виноват, — убеждённо произнёс Ярослав. — Ты сам жил на грани. Я уверен, ты дал ему всё, что мог. — Этого оказалось недостаточно. Он… я не понимаю, почему он не говорил мне ничего? Резал себя и молчал, — голос снова дрогнул. Марата пробирало холодом от мысли, что однажды всё могло не ограничиться порезами, что лезвие могло войти чуть глубже. Он знал. Знал это состояние не понаслышке. Он сам сводил счёты с жизнью таким способом и подумать не мог, что его сын будет резать себя. — Кажется, будто он перенял все мои плохие привычки, — нервно хмыкнул Марат. — Ты не виноват, — повторил Ярослав. — Если кого и винить, то твою чокнутую бывшую жену. Она не имела права втягивать в ваши отношения сына. Вы справлялись, как могли, Марат, делая всё, что было в ваших силах. Не вини ни себя, ни Борю. Я знаю, что ты сожалеешь о своих шрамах, и уверен, Борис сожалеет тоже. Он просто не нашёл другого способа справиться со своими проблемами. Но мы можем показать ему, что другой выход существует. Ярослав говорил правильные вещи, но Марат не мог их принять, не мог перестать винить себя. — Я не думаю, что он в самом деле собирался покончить с собой, — продолжил Ярослав. Марат постарался не вздрогнуть от этих слов. Сейчас, в спокойной обстановке, он вынужден был согласиться с Ярославом. Порезы были явно неглубокими, но их было много. Марат толком, конечно, и разглядеть ничего не успел, слишком напуганный, чтобы думать здраво. В тот момент, когда Боря начал отпираться, когда в его глазах появился страх разоблачения, Марата переклинило. Память о том видео с Ярославом так живо предстала перед глазами, что душа ушла в пятки. И плевать стало на комиссию, на посторонних людей, на правильность своего поведения. В тот момент ему нужно было узнать правду. — Я подумал, что это мог сделать ты, — признался Марат. Его гложили эти мысли, добавляя ещё больше вины. — Догадался уже, — хмыкнул Ярослав. В его взгляде не было обиды или обвинения, и это приносило облегчение. — Всё складывалось слишком уж гладко. Надеюсь, сейчас ты не думаешь, что я мог причинить вред Борису? — Нет, — уверенно ответил Марат. Он знал, что Ярослав никогда бы так не поступил. Знал, но в тот момент, на короткий миг, у него просто отключился рассудок. — Прости. Не знаю, что на меня нашло. — Отцовский инстинкт, возможно, — предположил Ярослав. — Вы очень привязаны друг к другу с Борей. Вот тебе голову и снесло. — Он звал тебя. Когда я загнал его в угол, он начал звать тебя, — произнёс Марат то, что тогда шокировало его и привело в чувство. — Он доверяет тебе больше, чем мне. — Не говори глупостей. Ему просто требовался Доминант рядом, — возразил Ярослав и обхватил его ладонь двумя руками. Поглаживание метки было приятным и успокаивало больше, чем алкоголь. — Я испугался за вас обоих, Марат. Он был в неадеквате, а ты напирал на него танком. Марат вспомнил то, как готов был ударить Ярослава за то, что тот встал у него на пути, что вмешивается в его дела с сыном. — Я не хотел срываться на тебе. Прости. — Не надо. Я понимаю. Ты был на взводе, но не нужно на него давить, ладно? Он скажет всё, что ты потребуешь от него, но от этого ему не станет легче. Давай просто дадим ему немного успокоиться. Марат не знал, как у него получится «не давить». Ему хотелось вытрясти из сына всю правду, заставить его признать свою дурость и потащить его к врачу. — Сейчас я кое-что скажу, но ты не воспринимай всё в штыки сразу, хорошо? — осторожно начал Ярослав. Марат кивнул. Он понимал, что его план вряд ли сможет помочь, потому что в упрямстве Борис переплюнул его самого. И если сын молчал столько времени, то сейчас замкнётся ещё сильней. — Ему нужно доминирование. Сначала я думал, что правильнее будет закрывать от него всю нашу осмэнскую суть, но сейчас понял ошибку. Боря чувствует себя лишним не только потому, что мы с тобой как бы пара, а он лишний в этом союзе. Это, наверное, тоже имеет место быть, но по большей части мне кажется, что он чувствует себя одиноко как саб, на которого не обращает внимания Дом. Я постоянно кручусь тут рядом с вами, но если к тебе я отношусь как с сабу, то с Борей закрыт как Доминант. — К чему ты клонишь? — напрягся Марат. Не то чтобы в словах парня не было логики, но от мысли, что Ярослав будет проводить сцены с Борисом, становилось жутко. — Не к тому, что ты наверняка сейчас подумал, — хмыкнул Ярослав. — Я не предлагаю сцены или динамику. Просто подумал, что, если Борис начнёт воспринимать меня как Доминанта в семье, ему будет легче выбраться во внешний мир. Я читал об этом на днях. Ребёнок-саб должен иметь в семье опору в лице Доминанта. Тогда ему легче будет вступить в отношения с другими Доминантами. — Боря уже не ребёнок. — Он не видел никогда примера нормальных отношений между сабом и Доминой, — произнёс Ярослав очевидный факт. Марат попытался осознать то, что говорил парень. Всё это звучало странно и немного дико. Марат и сам рос, не видя нормальных отношений осмэнов. Поэтому, может, и женился на Марине. А что, если Ярослав прав? — Что именно ты предлагаешь? Я просто сам не знаю, как должны выглядеть нормальные отношения в семье, где все осмэны, — признался Марат. Как должно быть правильно? Он знал, как быть не должно, но альтернативы не видел. Да и как можно в этом вопросе доверять Ярославу? В его семье родители вообще не осмэны. — Эм. Но мы можем узнать, можем посоветоваться с Лидией. Как её там? — Петровной. — Да. Тётка вроде бы нормальная, башковитая. Она могла бы нам помочь. Или Конев. Мы можем встретиться с другими семьями, где есть дети-осмэны, — предложил Ярослав варианты. — Но просто знаешь, мне кажется, что неправильно делать вид, что я не Доминант, когда он рядом. Марат не знал, что правильно, а что нет. У него до сих пор голова шла кругом, а сердце болезненно сжималось от страха за сына. Но, наверное, Ярослав был прав. — Для начала я предлагаю дать ему немного команд и наказаний, — продолжил Ярослав. — Давай просто посмотрим, как Борис будет реагировать на меня. Марат не думал, что Борис воспримет это с радостью, скорее, уйдёт в оборону от команд Доминанта, но Ярослав слишком хорошо чувствовал сабов. Вполне возможно, он и к Борису найдёт подход. — Ты выглядишь таким измотанным, — внезапно произнёс Ярослав. Он поднялся со своего места и подошёл к нему ближе, оседлал колени. Марат совсем не был настроен на игры, но не стал ничего говорить. Он и так обидел парня на ровном месте, проявив так много недоверия. — Расслабься, Марат. От его мягкого, тихого голоса внутри разжимались кольца беспокойства. — Тебе больше не нужно справляться со всем в одиночку, — продолжил Ярослав. Марат уткнулся лбом в плечо парня и нервно выдохнул. Напряжение всё ещё не отпускало, оно вытягивало из него все силы. Ещё и чувство вины начинало зудеть под кожей, напоминая о том, как грубо он вёл себя с Доминантом, сколько всего навыдумывал, когда увидел раны Бориса, как неправильно поступил с сыном. — Я не должен был сегодня так вести себя с ним, — сожалея о своём срыве, произнёс Марат. Его терзала вина за то, что он довёл сына до крайней черты, сделав ему ещё больнее. — Не должен, — согласился Ярослав, — но ничего ужасного не случилось. До сабдропа дело не дошло, Боря успокоился и спит. Он не совсем в порядке, но мы поможем ему вернуться в норму. Это «мы» приятно ласкало слух. — Прости, — снова извинился Марат, поднимая голову. В глазах Доминанта было понимание. Ярослав смотрел на него без осуждения и упрёка, и от этого сущность саба слегка успокаивалась, переставало зудеть под кожей. С отчётливой ясностью Марат вдруг понял, что ему не требуется наказание, как это было раньше. И Ярослав тоже чувствовал это, будто был с ним на одной волне. — Я всё понимаю, — тихо произнёс Ярослав, положив ладонь ему на затылок. Мягкие массирующие движения вызывали мурашки по телу, успокаивая и унимая тревоги. — Тебе нужно отдохнуть. У нас был тяжёлый день. Пойдём в спальню. Марат не хотел сейчас никакой динамики, но отказать парню прямо не решался. Ярослав наверняка ждал от него послушания, особенно после всего, что между ними сегодня было. Марат знал, что ему нужно загладить вину, но он был так измотан, что у него не было никаких сил. — Надо убраться, — нашёл он предлог, бросив взгляд на грязную посуду. — Утром, — отмахнулся Ярослав и внезапно нахмурился, словно догадался, что его саб тянет время. — Что не так? Ты мой соул, Марат. Я могу чувствовать твоё состояние, но я не могу читать твои мысли. — Я не готов сейчас к сцене, — выдохнул Марат устало и обречённо. Ему было неловко. Он не хотел быть таким слабым, он хотел бы отблагодарить Доминанта за его терпение и понимание, но не мог. Ярослав молчал пару секунд, за которые Марат успел придумать десятки вариантов всевозможных наказаний от Доминанта. — Знаешь, если бы это случилось раньше, я бы психанул, — вдруг хмыкнул Ярослав. — Посчитал бы, что ты меня за какого-то монстра держишь, который не видит, в каком ты состоянии. — Нет, я не… — Но, узнав тебя лучше, — перебил его Ярослав, — я понял, что твоя реакция не связана со мной. Ты просто привык к другому, но сейчас всё иначе, Марат. У нас с тобой всё по-другому, — заглядывая ему в глаза, произнёс он. — Я даже не планировал ничего такого, просто хочу, чтобы ты отдохнул. Марат не собирался усложнять ещё больше, но понял, что снова повёл себя неправильно. — Прости, — тяжело вздохнув, повторил он. — Я не хотел тебя обидеть. Правда. — Знаю, солнце. Пойдём спать, пока ты не занялся самоедством, — Ярослав соскользнул с его колен и потянул за руку. Марат хотел бы вернуться обратно к сыну, но Доминант оказался настойчивым. Да и здравость его мыслей доходила до воспалённого сознания. Ему нужно самому привести мысли в порядок и успокоиться, иначе Боре он точно ничем не сможет помочь. Уснуть правда так и не получилось. Он долго лежал в кровати без движений, боясь потревожить Ярослава, а в голове продолжали копошиться тяжёлые мысли. Марату казалось, что он всё делает неправильно. Всю жизнь совершает ошибки. С Мариной. С сыном. С Ярославом. Снова и снова. Если бы только понять, как вырваться из заколдованного круга, как перестать ждать удара в спину... Рой жужжащих мыслей не давал уснуть до самого утра, и, как только стало немного светать, Марат не выдержал и тихо перебрался в спальню сына. Боря спал, но, словно почувствовав его присутствие, тихо зашевелился и приоткрыл глаза. Марат заметил, что в первую секунду, увидев его, сын выглядел радостным, но уже в следующее мгновение на его лице стала проступать паника. В груди больно сдавило. — Проснулся? — Марат присел на край кровати, стараясь выглядеть невозмутимым и спокойным. — Как себя чувствуешь? Боря молчал. Смотрел только с ужасом, вцепившись в одеяло. — Всё хорошо. Не бойся, — выдавил Марат из себя, натянув болезненную улыбку. Боря замотал головой. Когда он начинал нервничать, то с трудом мог говорить. Марат знал об этой черте сына, поэтому старался успокоить его. Положив ладонь поверх одеяла, снова улыбнулся. — Воробей ты мой пугливый, — потрепав сына по голове, Марат почувствовал толику облегчения. Боря рядом, живой и физически здоровый. — Ты… — Борис смотрел на него так, словно искал следы побоев. Марату от этого становилось скверно. В первую очередь сын думал не о себе. Он волновался за него, и это не было правильно. В этом всём не было ничего правильного. — Я в порядке, — вымученно ответил Марат, прочистив горло. — Пап, — тихо-тихо выдохнул Борис. — Прости меня. Это я во всём виноват. Я… — его голос снова захрипел и задрожал. — Тс, — Марат сжал пальцы сына в своих руках, заглянув ему в глаза. — Всё нормально. Можно я посижу здесь с тобой? Глаза Бориса наполнились влагой, но он закивал. Марат забрался на кровать, и сын сразу прижался к нему, как делал это в детстве. Он искал защиты, искал хоть какую-то безопасность. Горло сжало от накативших эмоций. Марат аккуратно положил ладонь на голову сына, стараясь снова успокоить его. — Всё в порядке, Борь. Не плачь. — Мне так жаль. Мне очень жаль. Я… не хотел. Не хотел, пап. — Ничего страшного не произошло, успокойся, — Марат стал поглаживать сына по волосам, чувствуя его дрожь. — Я испугался просто. Боря продолжал тихо всхлипывать, хотя и старался взять себя в руки. А у Марата сердце сжималось от боли. Как он мог упустить из виду то, как плохо было его сыну? Почему? Почему Борис это делал? Почему молчал? Как давно всё началось? Когда они ещё были у Марины? Боря сказал, что Марина видела, когда он сделал это в первый раз. Это всё началось ещё тогда? Марату хотелось задать прямые вопросы, но он не хотел заставлять Бориса говорить, не хотел его мучить ещё больше, поэтому они оба надолго замолчали. Через некоторое время сыну всё же удалось взять себя в руки. Он перестал всхлипывать, но всё равно прижимался к нему, цеплялся так, словно боялся потерять. — Я всё испортил, — прошептал Борис, не поднимая головы. — Я… — Всё нормально. Они хотели убедиться, что у тебя с Ярославом хорошие отношения, а так как ты сам позвал его, то они приняли это во внимание, — Марат поспешил развеять страшные мысли сына. Ладонежская и в самом деле оказалась мудрой женщиной. Она будто поняла всё в мгновение. Увидела больше, чем они могли рассказать. Боря позвал Ярослава, он искал защиту у Доминанта. — Я не знаю, как это получилось. Яр… Я не хотел, просто… — занервничал Борис, явно придумывая себе лишнего. — Эй, успокойся. Я не думаю, что ты отбиваешь у меня Доминанта, — улыбнулся Марат шутливо. Он и в самом деле не испытывал никакой ревности. Ярослав стал настолько близок им обоим за такой короткий промежуток времени, что стал восприниматься частью их семьи. — Я рад, что вы поладили. И если тебе нужна помощь Доминанта, ты всегда можешь обратиться к нему. Борис нервно выдохнул, успокоенный. Оказывается, он и в самом деле переживал из-за этого. — Он тебя… — начал сын и тут же замолчал неловко. Марат сглотнул комок в горле. — Послушай, Борь, — аккуратно начал он. — Тебе не стоит переживать за меня. Сейчас всё иначе. Между мной и Ярославом не происходит ничего, что выходило бы за рамки обычных, здоровых отношений осмэнов. Мы можем ему доверять. Борису было сложно поверить в это, несмотря на то, что с Ярославом у них постепенно складывались дружеские отношения. Борис собственными глазами столько лет видел, как Домина может низводить своего саба до рабского состояния. — Ваши уровни, — осторожно начал Борис. — Это сложно? Марат знал, что сын переживает за него, но они никогда не разговаривали об этом откровенно. Слишком смущающей и неловкой для них была эта тема. Но его радовало, что сын не замыкается. — Сейчас — нет, — уверенно произнёс Марат. — Мой уровень уже не так остро проявляется, а уровень Ярослава позволяет ему лучше чувствовать ситуацию. Так что всё оказалось не так страшно, как мы предполагали. — Он может использовать Приказ, и ты ничего не сможешь сделать. Я… это пугает меня. Я ничего не смогу сделать тоже. Не смогу помочь… — Ярослав слышит стоп-слово, — произнёс Марат тот факт, за который держался сам. — Я не могу тебе сказать, что это легко. Мне и самому нужно учиться доверять Доминанту, но без этого никак, Борь. Я надеюсь, что однажды и ты начнёшь доверять Доминам. — Это сложно, — тихо ответил Борис. Марат почувствовал, что ступил на нужную тропинку. Он боялся спугнуть сына, поэтому спросил максимально нейтрально и спокойно. — Тебе сильно сложно с Доминами рядом, да? Марат и так знал ответ, но в сабхаузах работали профессионалы. Даже самый испуганный саб мог получить там помощь. И он почему-то был уверен, что эти Домины могли найти подход и к сыну. Да, это бывало неприятно, порой просто до отвращения, но они не вносили ничего личного в сессии с клиентами. Это всегда была холодная отстранённость, некая дистанция. — Я ненавижу это. Быть с Доминой, — внезапно признался Борис. — С тобой что-то там произошло? Кто-то вышел за рамки договорённости? — аккуратно продолжил Марат, хотя у него уже было желание отправиться в сабхауз и разнести там всё к чёртовой матери. — Нет. Я просто… говорят, это должно быть приятно, но я ничего не чувствую. Ничего, пап. Просто зуд уходит и всё. И я… я не могу этого вынести, — путанно начал объяснять Борис. — Мне так плохо всегда после сабхауза. Тошно от себя, понимаешь? Мерзко. Марат понимал. Очень хорошо понимал, но почему-то считал, что сын мог справиться с этим, как он сам справлялся. Он должен был с ним поговорить раньше, объяснить всё. Откуда сыну знать, как быть сабом? Как Боря мог принять свою сущность, когда видел, в какую грязь это может вылиться? Он всё детство видел, как его отца превращали в половую тряпку, как он мог принять сабмиссивность в себе? — Ты поэтому делал это с собой? — как бы Марат ни пытался говорить спокойно, голос всё равно дрогнул. — Прости, — зажмурившись, Борис прижался к нему сильней. Спрятал лицо. Марат обнял сына, хотя хотелось встряхнуть его, прокричать о том, как это опасно, как неправильно, как всё это пугает. Он ждал, когда Боря заговорит вновь, и дождался. — Это помогало мне чувствовать себя живым. Я знаю, что это неправильно. Знаю, чёрт. Но… становилось легче только после порезов. Я не хотел, чтобы ты переживал из-за этого. У меня всё было под контролем. Я мог это контролировать и использовал только в крайних случаях, когда совсем… тяжело. От его слов стало жутко. От того, насколько всё было продумано, привычно для Бориса. — Может, мы поищем какой-то другой способ, который тебе поможет? — осторожно предложил Марат. Он знал, что если начнёт сейчас паниковать, если станет убеждать Бориса в том, как всё это неправильно и опасно, то ничего не добьётся. — Давай сделаем так: когда тебе вновь захочется взять в руки лезвие, ты придёшь ко мне, хорошо? Боря молчал. Он никогда не давал обещания, которые не мог выполнить. Марина выдрессировала его по-своему, вылепила послушного саба, который совсем не слышал своих желаний, которому требовалось резать себя, лишь бы почувствовать хоть что-то. — Я не злюсь, Борь. Да, это очень пугает меня, но я понимаю, — продолжил Марат говорить мягким тоном, стараясь быть максимально открытым. — Ты не мог по-другому в тот момент, но сейчас всё постепенно меняется. Давай мы сходим к тому психотерапевту, к которому хожу я, как тебе идея? Она неплохой специалист, как мне кажется. Просто попробуем. Что скажешь? — Хорошо, — внезапно согласился сын. Марат постарался скрыть облегчение, которое накрыло его волной после ответа. Ему показалось, что Борис и сам думал об этом. Думал о том, что не справляется в одиночку. — Тогда запишемся к ней завтра. Можем даже вместе сходить. Всё будет хорошо, Борь. Мы справимся, — успокаивая и его, и себя после тяжелого разговора, Марат продолжал поглаживать сына. Борис уже не маленький ребёнок, вымахал вон как, но по-прежнему застенчиво искал тепло и безопасность. Марат знал, что согласие Бориса признать собственные проблемы это лишь первый шаг, но он был рад, что они сделали этот важный шаг. Теперь оставалось закрепить результат и не дать сыну отступить. Переживания об этом оказались напрасны. Утром Борис хоть и выглядел тихим, но на попятную не шёл, когда Марат снова поднял вопрос о психологе. Они вдвоём убирались на кухне, встав раньше Ярослава, и Марат аккуратно напомнил о встрече с Людмилой Петровной. Борис согласился сходить с ним на первый приём, хотя и видно было, что ему неловко. Но Марат теперь замечал и другое: сын старался держаться рядом с ним, словно ему не хватало какой-то опоры рядом. Он старался встать ближе, постоянно ждал поручений и с радостью хватался за всё, что Марат просил его сделать. В голову снова пришёл разговор с Ярославом о том, что Боре не хватает Доминанта даже в таких мелочах. Интуитивно Борис всё же ждал команд, и ему было недостаточно получать их от саба, пусть и старшего. — С добрым утром, золушки, — зевая, вошёл на кухню Ярослав. Он был взъерошенным и ленивым со сна. — Вот это вы тут чистоту навели. Во сколько встали? — Рано. Марат заметил, как напрягся Борис, как опустил голову, словно ему стало неловко перед Ярославом. Он, кажется, даже готов был сбежать, но Ярослав внезапно остановил его: сев за стол, он с совершенно невозмутимым видом бросил: — Борь, сделай мне кофе. Марат продолжал протирать мытые тарелки. Он старался не показать своего напряжения, старался сохранить невозмутимый вид, но краем глаза всё равно наблюдал за сыном. Борис ожидаемо вспыхнул. — У тебя рук нет, что ли? Сам делай себе кофе, — буркнул он, но не сбежал. — А если я скажу волшебное слово? — лукаво улыбаясь, Ярослав выглядел так естественно, словно и не было вчера никакого разговора. Только вот его сущность Доминанта теперь можно было почувствовать очень хорошо. Марат и сам стал ощущать это. Присутствие Доминанта рядом. — Если только волшебное, — невнятно произнёс Борис, сбитый с толку внезапным поведением Доминанта. — Пожалуйста, — продолжая невинно улыбаться, попросил Ярослав, — сделай мне кофе. Борис подошёл к кофеварке, а Марат переглянулся с Доминантом, по глазам понимая, что всё было сделано специально. Вмешиваться не стал, продолжил стоять в стороне и наблюдать за сыном. Движения Бориса стали более уверенными. Получив задание от Доминанта, он расслабился. Это ли не показатель, что идея Ярослава не так плоха? — Спасибо, — вежливо произнёс Ярослав, когда Борис поставил перед ним чашку кофе. — М-м, как я люблю. — Ты специально это? — прямо спросил Борис. Догадался, конечно. Марат готов был начать оправдываться и всё объяснять, но сын смотрел лишь на Ярослава. — Что именно? Надо отдать должное Доминанту. Ярослав вёл себя совершенно невозмутимо, он даже глазом не моргнул, когда его поймали с поличным. — Выпускаешь свою сущность Доминанта, — резко произнёс Борис. — Ни я, ни отец не будем твоей прислугой, заруби себе это на носу, Золотов! — Если мне нужна будет прислуга, я в состоянии нанять соответствующих людей, — жёстко ответил Ярослав, продолжая пить кофе. Борис буравил его недобрым взглядом. — Так что давай закроем эту тему раз и навсегда. Мне приятно, когда ты или твой отец делаете что-то для меня. Даже такую мелочь, как кофе. И мне приятно делать что-то для вас. Это не значит, что я вижу в вас прислугу, — спокойно, но твёрдо произнёс Ярослав. Марат теперь со стороны видел, как Ярослав переключается на Доминанта. Его голос звучал совершенно иначе. В нём чувствовалась власть, но в то же время было ощущение, что эта власть не будет ломать. — Тебе было неприятно, когда я попросил тебя как Доминант? Борис выглядел уже не настолько воинственным, как мгновение назад, но он явно не понимал, с чего такие перемены и как ему реагировать на них. — Ответь, пожалуйста, — повторил Ярослав, смотря на Бориса. — Тебе было неприятно? Марат почувствовал мурашки, пробежавшие по спине. Он сам реагировал на Доминанта вполне очевидно. Это отзывалось внутри, и было так странно, что Ярослав сейчас обращал внимание не на него. — Нет, — замявшись, ответил Борис. — Я просто… — замолчал он. Марат поймал вопросительный взгляд сына, который искал поддержки у него. — Тебе будет легче, если время от времени ты будешь видеть во мне Доминанта, — заговорил Ярослав. — Без всякого подтекста, без динамики, без физического контакта. Я по-прежнему Доминант твоего отца, но я всё же остаюсь Домом в более широком смысле, и мне показалось, что я могу помочь тебе. Но, если я ошибаюсь, достаточно будет твоего слова, чтобы всё прекратить. Что скажешь? — Это всё странно, — прямо произнёс Борис, не уверенный ни в чём. Его можно было понять. Марат снова хотел вмешаться, но Ярослав мотнул головой, подавая сигнал оставаться в стороне. — Хорошо. Тогда давай сделаем так. Я всё буду делать на своё усмотрение. Будем пробовать разные варианты, но, как только ты почувствуешь, что это для тебя становится сложным, ты мне говоришь об этом, договорились? Смотря на Ярослава сейчас, Марат думал о том, что парень наверняка готовился к этому разговору. Он говорил так складно и гладко, что не было никаких причин, чтобы бунтовать. Всё просто, понятно и прозрачно. — Это всё стрёмно звучит, — упирался сын. — Да или нет, Борис? — категорично потребовал ответа Ярослав. Он словно поторапливал его, не давал времени на размышления. — Ладно. Эм… да. Если отец не против, — неловко произнёс Боря, развернувшись. Марат поймал его виноватый взгляд. — Я хочу, чтобы тебе стало легче. Если Ярослав может помочь, почему бы не попробовать? — произнёс Марат, стараясь подражать Доминанту, который делал вид, что ничего странного не происходит. — Повторюсь ещё раз: никакой динамики у нас не будет, — напомнил Ярослав Борису. — Никакого физического воздействия. Борис не понимал этого. Марат видел, что сын не знает, как это, если не с плёткой в руках. — Как тогда? — нерешительно спросил Борис. — Вот как сейчас, — указал Ярослав на чашку кофе. Борис смотрел на чашку, словно пытался сложить что-то в своей голове, и видимо это нечто у него начало складываться. Он кивнул, будто сам себе. — Может, теперь мы позавтракаем все вместе? Относиться ко всему с лёгкостью сразу не получалось, но Марата радовало уже то, что Борис не сбегал, не сторонился Ярослава. Он всё ещё был очень тихим, задумчивым, но безнадёжность ушла из его глаз. Им ещё много в чём предстояло разобраться, но у них появилась надежда.