На грани

Ярослав смотрел на всё происходящее, чувствуя, как закипает от гнева и ярости. Каждое выступление свидетелей заставляло его тихо задыхаться от бессилия и злости. Чем больше он слышал, тем больше хотелось сорваться с места и наброситься на тварей. Убить их всех. Распотрошить на части. Раздавить, как тараканов. «Ты, кусок дерьма, что ты вообще знаешь о сабах, заявляя такую хрень?» — Ярослав едва удержал себя от ругательств, хотя хотелось. Очень хотелось вместо слов просто взять за шкирку адвоката этой суки и раскрошить его череп о стену. Поэтому он был даже рад, когда его вызвали в качестве свидетеля. Он чувствовал, как напряглись все вокруг, стоило ему подняться и занять место в центре зала. Жажда чужой крови застилала мозг, но Ярослав запечатал все эмоции, оставаясь настолько невозмутимым и спокойным, что наверняка пугал. — Итак, Ярослав Владиславович, вы же являлись некогда студентом Академии при Правительстве РФ, верно? — неожиданно спросил адвокат, приступая к допросу. Ярослав был готов к подобному. Смирнов предупреждал его, что адвокат Марины будет стараться выставить его в дурном свете, и советовал говорить правду там, где её можно легко проверить. — Да. — Почему вы перевелись в другой институт из столь престижного места? — гадко улыбнулся адвокат. — Меня отчислили, — ровно ответил Ярослав. — После плена моя успеваемость резко снизилась из-за посттравматического синдрома. Начались проблемы со сверстниками, и руководство Академии приняло решение о моём отчислении. Но недавно они согласились принять меня обратно. Ярослав умолчал о том, что приняли его с рядом условий, над которыми придётся попотеть. — Сочувствую. Вам наверняка пришлось многое пережить в плену, — начал вновь адвокат со лживым сочувствием. — Расскажите суду, чем вы там занимались? — Протестую, Ваша честь! — резко выкрикнул Смирнов. — Вопрос не имеет никакого отношения к делу. — Протест принят, — внезапно встал на их сторону судья. Адвокат Марины недовольно скривился, но продолжил. — Я понимаю, это болезненная для вас тема. Но вы говорили о посттравматическом стрессе, из-за которого не могли учиться. Я просто переживаю за ваше психологическое состояние. Вот данные медицинского заключения, — адвокат передал судье бумаги. — После плена вы проходили лечение в частной клинике. Через пару месяцев после выписки вы вернулись к учёбе, и в стенах Академии произошёл вопиющий случай. У одного вашего сокурсника травма головы, три вывиха, у второго — сломана нога и сотрясение, у третьего две трещины в ребрах, перелом пальцев и многочисленные ушибы. Ярослав уже и забыл о той стычке со своими «друзьями» после возвращения в Академию. Он даже не помнил, из-за чего они подрались, помнил лишь свою бесконтрольную злость. — Как вы это объясните? — обратился адвокат к нему. — А причём здесь я? — резко спросил Ярослав, не собираясь оправдываться. — Эти молодые люди назвали ваше имя. — Тогда бы я проходил как участник другого дела. Я не знаю, с кем они подрались, но, если бы со мной, то меня бы уже задержали, разве не так? Ярослав говорил спокойно и ровно, но внутри уверенность пошатнулась. Ведь всё это слышал Марат, узнавая новые подробности его прошлой, совсем не примерной, жизни. И если доказать суду его причастность к драке ещё постараться надо, то Марату доказательства не нужны, он и так всё поймёт. — К сожалению, они не стали обращаться в полицию, — недовольно буркнул адвокат. — Но, увы, это не единственное ваше правонарушение. Два года назад вас задержали за вождение в нетрезвом виде, у вас многочисленные штрафы за превышение скорости, и вы проходили по делу о разорении Бакова Геннадия Сергеевича, — не унимался мужик. Ярослав об этих мелочах Смирнову не говорил, а, наверное, стоило сообщить, что до плена он вёл весьма разгульную жизнь и примерным мальчиком никогда не был, соответствуя стереотипам про детей богатых родителей. — За все свои правонарушения я уже ответил. — Да, верно. Но это характеризует вас как безответственного Доминанта, — напирал адвокат. — Это никак не характеризует меня как Доминанта, — возразил Ярослав. — У вас девятый уровень ос-валентности, вы опасны для сабов с низким уровнем, — напирал адвокат, напоминая о том, о чём думал и сам Ярослав. — Сабы вынуждены будут вам подчиняться, даже если не захотят. Ваш Приказ невозможно будет проигнорировать. Вы опасны для них! Его слова затопили весь зал. Он говорил так эмоционально, так искренне, будто и правда считал Доминанта монстром, которого стоит запереть в клетке. От тишины после его слов затрещали нервы. Опасен? Ярослав взглянул в сторону Домины. Та сидела с самодовольной улыбкой, смотря лишь на него, будто её главной целью было макнуть его лицом в грязь. Перед глазами пронеслись воспоминания ужина с комиссией: затравленный взгляд Бориса, то, как он невменяемо бросился ему в ноги, умоляя не бить отца. — Его день рождения — семнадцатого декабря, — заговорил Ярослав, повернувшись в сторону Марины. Вместе со злостью он почувствовал острую боль за парня, который не был ни в чём виноват и который до ужаса боялся родной матери. — Он очень умный, уже подрабатывает, пишет программы на заказ. Не любит морковку, — улыбнулся Ярослав, вспоминая то, с какой неприязнью Борис избавляется от морковки в своей еде. — Ему нужно, чтобы в доме царил порядок, чтобы все вещи лежали на своих местах. Он ненавидит сабхаузы, боится Домин и с опаской относится ко всем женщинам, — голос сломался под конец, и Ярослав нервно сглотнул. — Но, несмотря на всё, что ты с ним сделала, он всё ещё способен любить. Он всё ещё верит в людей. Ярослав хотел, чтобы она знала о сыне, чтобы услышала, какой Борис невероятный парень, как много она потеряла, отказавшись от него. — Я до сих пор не очень хорошо знаю Бориса, но хочу стать для него другом, — продолжил Ярослав. — Хочу стать для него Доминантом, который всегда будет рядом, к которому он может прийти за помощью, хочу стать его опорой. Во мне много недостатков, много слабостей, но я стараюсь быть лучше ради Марата и Бориса. Опасно ли им со мной? Возможно. Но куда опасней та, что перестаёт видеть в сабе человека, куда опасней та мать, которая отказывается от своего ребёнка. — Что ты понимаешь, мальчишка?! — внезапно сорвалась Домина на крик, вскочив на ноги. — Считаешь, что сможешь справиться с Маратом и этим размазнёй? — махнула она в сторону зала. Адвокат резко дёрнулся в сторону женщины, призывая её к тишине. Ярославу захотелось так же сорваться с места и схватить её за горло. — Он мой! Он всё ещё принадлежит мне! И всегда будет, запомнил, сучонок?! — взвилась Марина истерично. — Как бы ты ни трахал Марата, он всегда будет помнить меня! Они всегда будут у меня под каблуком! У Ярослава помутнело перед глазами от гнева. Он вцепился в свой стул до онемения, заставляя себя молчать, отступить на время. Он не мог позволить себе сорваться, не мог разрушить всё, как это делала сейчас Марина. — Хватит! — прорычал адвокат, заставляя Домину вновь сесть за стол. Её выкрики стали шоком для всех. Кажется, даже судья не ожидал подобного поведения от женщины, которая только что пыталась выглядеть невинной жертвой. — У меня больше нет вопросов, Ваша честь, — коротко бросил адвокат и сел за стол истца, держа женщину за локоть. — Зато есть у меня, — довольно поднялся Смирнов. Его радовало положение дел, которое облегчило ему работу. А вот Ярослав подобной выдержкой уже похвастаться не мог. После слов Марины успокоиться не получалось. Смирнов, заметив его состояние, задавал вопросы так, что требовалась только отвечать односложно «да» или «нет», в результате чего адвокат умело создал образ хорошего Доминанта, который, вопреки всему, что было сказано ранее, может позаботиться о сабах. Но даже после того, как Смирнов его отпустил, в ушах продолжали звенеть слова Домины. Он так ушел вглубь себя, что пропустил мимо ушей заключительные выступления адвокатов. «Он всё ещё принадлежит мне!». Эхо чужих фраз отдавалось глухими ударами внутри. Ярослав очнулся только тогда, когда судья стал зачитывать своё решение. — Учитывая всю информацию, полученную в данном деле, суд постановил: опеку над саб-осмэном Королёвым Борисом Маратовичем оставить за его отцом саб-осмэном Королёвым Маратом Николаевичем. Решение может быть обжаловано в течение двух недель со дня вступления в силу данного решения. Суд объявляется закрытым. Ярослав бросил короткий взгляд в сторону Марата, который облегчённо выдохнул и впервые за последний час улыбнулся. Родители бросились к Марату. Костлявый тоже на радостях кинулся в объятия отца. Ярослав представлял, как, должно быть, было тяжело парню выслушивать весь тот бред, что несли в этом зале. О том, что Марат мог сопротивляться Домине, что Марина — хорошая мать, которая любила и заботилась о своей семье, о её дурацком последнем заявлении. Ярослав не двигался со своего места, смотря на то, как Марат улыбается сыну, как треплет его по волосам, будто всё ещё не может поверить, что всё закончилось. Принимая поздравления, Марат выглядел победителем, но только все знали, какой ценой он к этому пришел. Внутри всё сдавило от боли за него. Сколько всего пришлось пережить Марату? Сколько страданий вынести? Сколько всего выпало на долю Бориса? Ярослав перевёл взгляд на парня, который сейчас сиял так ярко. Как можно было довести такое солнце до забитого существа? — Ну что, рад, гадёныш? Ярослав даже не услышал приближения Марины, но не удивился появлению женщины рядом. Он поднял голову, натыкаясь на безумный, горящий яростью взгляд. — Думаешь, победил? — хмыкнула она. — Думаешь, я всё так оставлю? Они не достанутся тебе. Никогда. Запомнил, сучонок? Ярослав подумал о том, насколько она неадекватна и глупа, раз решила заговорить с ним после суда, раз вообще додумалась до того, чтобы угрожать. — Выйдем, поговорим? — поднявшись, предложил он. — Или боишься? — Не смеши. Иди за мной, мальчик, — нахально потребовала Домина, направившись к выходу. Ярослав улыбнулся и направился за ней. Адвокат женщины, попавшийся им на пути, попытался что-то сказать, но Домина грубо отмахнулась от него и зашагала дальше, оставляя всех позади. Когда они выбрались в коридор, Марина сама свернула в безлюдный угол пожарной лестницы, выглядя невыносимо дерзкой. — Ты, сопляк, — ткнула она его пальцем в грудь. — Тебе бы лучше по-хорошему отойти в сторонку. Думаешь, такой крутой, да? Деньги своего папаши дал кому надо и всё? Только заруби себе на носу, мальчик, я не отступлю так просто! Ярослав смотрел на нее, чувствуя как всё, что он подавлял в себе весь процесс, начинает пробиваться наружу. Лучше бы ей было по-тихому уйти. — Заткнись. Приказ сорвался с губ сам собой, бесконтрольно. Он даже не пытался как-то подавить свою Доминантную сущность. Женщина в панике вытаращила на него глаза, впервые, наверное, оказываясь под действием Приказа. В её зрачках засверкал ужас. Она попыталась заверещать и ударить его, но Ярослав грубо схватил её за локоть, смотря на жалкие попытки выдавить из себя хоть звук. — Нравится? — едко улыбнулся он, наблюдая за чужим страхом в глазах. — Что ты там лепетала про «зарубить на носу»? Марина замахнулась на него своей сумочкой, но Ярослав перехватил её и прижал женщину к стене. — Не дёргайся, сука. Очередной Приказ подействовал молниеносно, несмотря на уровень Домины. Сила девятого уровня вырывалась легко, продавливая, заставляя подчиниться. Марина затряслась, на её лице отразился животный ужас, который было так приятно видеть. Ярослав наслаждался её эмоциями, но они и в сотой доле не могли удовлетворить его жажду. Он понимал, что нужно отстраниться от греха подальше, ведь самоконтроля становилось всё меньше и меньше. Он мог убить её прямо сейчас. Одним ударом. — Почувствуй, каково было ему, — выдохнул Ярослав ей на ухо, чувствуя чужую дрожь страха всем телом. — Под Приказом. Он… Голос сорвался от эмоций, горло, как удавкой, стянуло, будто это он сам задыхался. Перед глазами до сих пор мелькали кадры из того видео с Ефремовым. Ярослав нервно сглотнул, сжимая плечи женщины до синяков. Она слабо застонала, начиная всхлипывать. — Тебе нравится? — прохрипел он, нависая над ней, прижимая к холодной стене. — Ну же. Это ведь так весело, правда? Когда не можешь… сопротивляться. Каждое слово ломало что-то в нём самом. Открывало дверь той тьме, что сидела внутри. Он слышал топот ног в коридоре, голоса, которые его звали, но всё это было как в тумане, где-то далеко, где-то вне его вселенной, которая сейчас пылала яростью. — Тихо, тихо, — шепнул Ярослав, видя, как женщина мычит в попытке позвать на помощь. Он схватил её за горло, впиваясь пальцами в нежную кожу. Домина захрипела, задёргалась, не в силах нарушить Приказ. Ярослав заглянул в её бледное лицо со следами морщинок и слоем косметики. Её губы дрожали, а щёки были уже мокрыми от слёз. — Если ты к ним ещё раз приблизишься, — угрожающим тоном произнёс он, с трудом контролируя собственный голос, — то, что ты сделала с Маратом, покажется приятной лаской. Не надо мне угрожать, поняла? Я тебя в порошок сотру, если ещё раз увижу. — Яр! В их тихий, безлюдный закуток ворвался Марат. Ярослав не мог оторваться от Домины, не мог разжать пальцы и отпустить её, несмотря на шок и неверие в голосе саба. — О, чёрт. Яр! — бросился мужчина к ним. — Ты меня поняла? — вкрадчиво прошептал Ярослав на ухо женщине. — Отпусти её, — напряжённо попросил Марат, схватив его за руку, что сжимала горло твари. Ярослав почувствовал, как дрогнули его пальцы. — Отпусти её, хорошо? — Марат говорил осторожно, будто боялся срыва. Он не смотрел на бывшую жену, лишь на него одного, пытаясь успокоить медленными движениями. — Не стоит марать об неё руки. Марат аккуратно взял его за запястье. Ярослав против воли ослабил хватку. Его вело от близости мужчины. В голове стало так много всего, слишком много для него одного. Он не мог ни отпустить Домину, ни убить её. Сердце стучало отбойным молотком, в ушах шумело, но Ярослав поддался пальцам мужчины и наконец отпустил женщину. Марат аккуратно положил ладонь ему на грудь и с силой отодвинул его от своей бывшей жены. — Успокойся, всё хорошо, — тихо произнёс Марат, загородив собой Домину и встав между ними. — Ты отдал ей Приказ? — нервно спросил он, замечая, что женщина не двигается и продолжает трястись. — Отпусти, отпусти её. Она того не стоит, Яр. Ну, успокойся. Я в порядке. Ярослав подумал о том, что ведёт себя, как чёртов псих. Устало выдохнув, он отпустил Приказы, и Домина сразу разрыдалась, съезжая по стенке на пол. Она сжалась в комок, жадно хватая ртом воздух. Марат окинул бывшую жену беглым взглядом, убеждаясь, что та отделалась лишь испугом. — Вы за всё ответите! Оба! — заверещала Домина, выглядя жалкой и ничтожной с потёкшей тушью. — Убирайся, — выдохнул Ярослав, не желая больше слушать этот лепет. Смотреть на неё было противно до тошноты. Он знал, что она больше ни за что не подойдёт ни к Марату, ни к Борису. Не решится. Домина, услышав его голос, вздрогнула и, с опаской поглядывая в их сторону, попятилась к выходу. Ярослав нервно прикрыл глаза и позволил женщине уйти. Оставшись вдвоём с Маратом, Ярослав почувствовал опустошённость и усталость от отката сильных эмоций. — Ты не можешь приказывать всем, кто тебе не угодил, — внезапно строго произнёс Марат, отчитывая его, как студента. — Нельзя просто так отдавать Приказ другим Доминантам. Это противозаконно. Ты хоть понимаешь, что тебя могут посадить? Ярослав прислонился к стене и посмотрел на мужчину. Марат выглядел таким сильным и красивым. Ему не нужна была ничья помощь, саб мог справиться и сам. Он и справился. Выжил в рабских условиях, не сломался. Смог отвоевать сына у чокнутой жены. Она ведь и правда сумасшедшая: это безумие в её глазах, жажда обладать живым человеком, как вещью. Ярослав невесело усмехнулся. — Что смешного? — хмуро бросил Марат. — Ничего. Просто нам не повезло с первыми половинками, — пояснил Ярослав. Что Антон, что Марина. Не самые адекватные представители осмэнов, с которыми получились не самые адекватные отношения. — Первый блин комом, да? Марат всё понял. Тоже наверняка вспомнил Антона. Тут ещё вопрос, кому с «половинкой» не повезло больше. Ярослав поймал взгляд мужчины и уже не мог отвести глаз. Не мог больше сдерживаться. Душу в клочья рвало от присутствия этого саба рядом. Такого близкого и родного. Сильного. Несгибаемого. — Я скучал, — выдохнул он то, что так рвалось наружу. Голос внезапно охрип и сел. Ярослав шмыгнул носом, опустил глаза на мгновение, чувствуя, как сердце рвётся из груди, как внутри всё щемит от тоски, такой сильной, что хочется выть. Но Марат молчал. Ярослав почувствовал себя влюблённым дураком, жалким и сентиментальным. Если бы он только мог нормально говорить и смог объяснить всё. Если бы нашёл подходящие слова, которые могли бы объяснить весь прошлый месяц! — Ты меня с ума сведёшь, — устало выдохнул Марат, нервно взлохматив себе волосы. Он вдруг разом как-то обмяк, словно тоже всё это время был на пределе. Между ними — расстояние в два шага, и находиться так далеко физически больно. Ярослав сорвался первым, потянулся навстречу, как умирающий от жажды за глотком воды, притянул саба к себе за шею и прикоснулся к желанным губам, по которым скучал так невыносимо долго, которые так часто целовал во сне. Марат вздрогнул от первого лёгкого касания и выдохнул прямо ему в губы. Ярослав почувствовал и свою, и чужую дрожь, но не отстранился. Осторожно дотронулся до щеки Марата, погладил большим пальцем, ловя растерянный, заторможенный взгляд мужчины и поцеловал с нежностью, от которой задыхался сам. Рядом. Настоящий. Не мираж, не сон, не видение воспалённого сознания. Родной запах. Вкус, запомнившийся на всю жизнь, проникший в каждую клеточку тела. Марат ответил на поцелуй, медленно и чувственно, с лёгкой осторожностью, как будто это было их первое знакомство. Хаос воспоминаний накрыл мгновенно. Их разговоры, улыбки, объятия. Их первый поцелуй, первая сессия. Первое прикосновение, такое же бережно-осторожное. Ярослав тонул в море их совместных ярких моментов, которые так отчаянно хотелось вернуть. Их поцелуй тянулся и тянулся, словно каждый из них боялся оторваться друг от друга и разорвать эту хрупкую связь. Ярослав отстранился только тогда, когда воздуха в лёгких уже перестало хватать, и посмотрел в лицо мужчины. Хотелось вновь утянуть его в объятия, вновь целовать — долго, нежно, теряя разум и силы. — Если ты сейчас скажешь мне что-нибудь в духе «мы не можем быть вместе», я сам ударю тебя, — предупредил Марат нервно, взволнованно, готовый и в самом деле ударить. — Серьёзно, Ярослав. Я уже стар для подобных игр. Ярослав, даже если бы хотел, не смог бы больше сказать подобного. Он и так всё это время держался на одной силе воли, чтобы не приползти к сабу, умоляя его простить и принять обратно. Сейчас же, когда у него снова появилась возможность прикоснуться к нему, почувствовать его всем телом, последние остатки самоконтроля испарились без следа. — Я не могу без тебя, — выдохнул Ярослав, обессиленно уткнувшись в плечо саба. Его всё ещё трясло от их близости, и он не мог заставить себя выглядеть сильным и смелым. — Не могу, — прохрипел он со всем отчаянием, которое душило его. — Дурачок, — Марат прижал его к себе, лихорадочно зашептав на ухо, — что же ты бегаешь-то от меня тогда? — Оу! Восклицание Бориса заставило их обоих сразу отстраниться. Ярослав поспешно попытался прийти в себя, но вид у него наверняка был пришибленный. Он смущённо отступил от Марата, чувствуя себя пойманным с поличным. Ему стало стыдно перед парнем, который застукал их так внезапно. — Борь, мы… Марат, кажется, разделял его чувства, теряясь в мыслях. Он даже не смог договорить. Борис с любопытством перевёл взгляд с одного на другого, старательно сдерживая улыбку. — Владислав Алексеевич предложил нам отпраздновать победу в ресторане, — сообщил Борис. — Я передам остальным, чтобы вас не ждали. — Не стоит, мы… — начал Ярослав. Несмотря на то, что ему больше всего на свете хотелось забрать Марата и увезти с собой, он не мог так просто потакать своим желаниям. Марат, наверное, хотел бы провести время с сыном. Они ведь так долго шли к этому дню. — Вы два идиота, которые что-то себе напридумывали, — внезапно произнёс Борис. — И теперь страдаете от этого. Хватит уже заниматься ерундой, просто поговорите! Любовь требует смелости, так что перестаньте прятать голову в песок и бояться самих себя. Марат тяжело вздохнул и взлохматил волосы таким привычным, родным жестом, от которого защемило под рёбрами. Ярослав не мог отвести от него взгляд, снова проваливаясь в этого человека. — Не думал, что доживу до момента, когда сын будет давать мне советы в любви, — хмыкнул он, покачав головой. — Кто-то же должен сказать вам, что пора перестать дурить, — улыбнулся Боря и достал из кармана ключи. Ярослав не ожидал, что парень протянет их ему. На автомате взяв связку, Ярослав поднял удивлённый взгляд на Бориса. — Я переночую у Алисы, — смущённо, но твёрдо заявил пацан, явно намекая на то, что сегодня дом будет пустовать. — Не думаю, что это хорошая идея, — сразу начал Марат, включая в себе строгого родителя. — Вы ещё мало друг друга знаете… — Пап, я уже не маленький, да? — улыбнулся Боря. Марат явно хотел возразить, настоять на своём, но понял, что уже неуместно. Ярославу хотелось как-то поддержать мужчину, помочь ему смириться с тем, что сын вырос и что ему теперь не всегда нужна забота отца. — Эм. Что ж. Пойду, сообщу остальным, что в ресторан едем без вас, — отступил Борис к проходу. Ярослав поймал его взгляд на себе и услышал такое искреннее и откровенное: "Позаботься о нём". Ярослав сглотнул комок в горле и кивнул. Это было так похоже на одобрение его кандидатуры в роли Доминанта в их семье, что стало немного не по себе. Ярослав боялся не оправдать это доверие, но был невероятно горд тем, что Борис доверяет ему самое дорогое в своей жизни. — Я всё ещё тут, — напомнил Марат о себе. — А мне кажется, вы должны быть уже в другом месте, предаваясь страстному воссоединению, — шутливо бросил Борис. Марат аж задохнулся от такой наглости. — Проваливай лучше, — махнул он сыну рукой. Боря счастливо засмеялся и ушёл, вновь оставляя их одних. Ярослав не знал, что теперь делать. Он сжимал ключи от дома, думая о том, как правильно поступить, чтобы снова не накосячить. — Я сейчас чувствовал себя очень странно, — признался Марат, хмыкнув себе под нос. Его взгляд упал на связку ключей, и Ярослав сжал их сильней. Наверное, стоило отдать их мужчине, дать ему возможность самому решить, но… — Это будет невежливо. Оставить остальных и уйти, — неуверенно произнёс Марат. — Нам, наверное, нужно вернуться. Твои родители… — Я думаю, мои родители будут только рады, — оборвал его Ярослав. — Они спят и видят, как спихнуть меня на тебя. — Тогда поехали, — внезапно заявил Марат. — Если ты не хочешь, мы можем поговорить где-нибудь в другом месте. — Заметно, что я не хочу? Нет. Вообще-то Ярослав буквально всем телом чувствовал голод саба, который путал ему все мысли. Он даже без соул-связи ощущал потребности Марата кожей. Не сговариваясь, они спустились вниз, оделись и вышли на парковку. Остальных уже не было видно, что радовало. Ярослав не был уверен в том, смог ли бы связно объяснить, что ему нужно уехать. В голове вообще образовался какой-то сумбур из желаний, сомнений и потребностей. Марат тоже не стал заводить светскую беседу, без слов сев к нему в машину. Ехать пришлось долго, но Ярослав старался не превышать скорость, хоть и хотелось вдавить педаль газа в пол. В мыслях продолжала крутиться разнообразная мешанина. Марат простил его? То, что они сейчас едут к нему домой, что-то значит? На что рассчитывает саб? Что он сейчас хочет? Правильно ли сам Ярослав его понял? Может, не стоило спешить и оставаться наедине? Может, ему стоило для начала объясниться и как-то попытаться вымолить прощение за последний месяц? То, что он спалился на ровном месте, Ярослав понял, когда они добрались до дома Королёвых в Галицыно, а он даже не спросил адреса. Ярослав остановился у ворот и прикусил нервно губу, ожидая реакции Марата. А мужчина внезапно рассмеялся, чем смахнул тяжелый груз с его плеч. — Прекрати тушеваться, я уже давно понял, кто купил нам этот дом. Видел бы ты своё лицо, — отсмеявшись, произнёс Марат. — Прости, — неуверенно произнёс Ярослав. Он уже не совсем понимал, за что ему стоит извиняться, а за что нет. Ему не хотелось, чтобы Марат чувствовал себя обязанным за этот дом, только не знал, как сказать об этом. Марат сам потянулся к брелку и нажал на кнопку, открывающую ворота. Ярослав медленно въехал на территорию дома. Они выбирали этот дом вместе с Борей, и костлявый уверял его, что Марату всё понравится. Ярославу и самому тогда казалось, что этот дом отлично подходит сабу. Несмотря на высокую стоимость, тут не было ничего кричащего и пафосного. Наоборот, архитекторы словно старались создать нечто уютное, комфортное и простое. Раскинувшийся небольшой сад, который сейчас был припорошен снегом, гараж и сам коттедж в два этажа, не слишком большой, но достаточно вместительный. Остановившись недалеко от крыльца, Ярослав не спешил выходить на улицу. Марат тоже сидел в машине, смотря на открывшийся перед ними зимний сад. — Я никогда особо не чувствовал нашу соул-связь, — внезапно заговорил мужчина, задумчиво глядя в окно машины. Он выглядел таким напряжённым и задумчивым. — Но когда она исчезла… это оказалось неожиданно больно. Ярослав бросил взгляд на его запястье, прикрытое рукавом пальто. Знание того, что там больше нет второй полоски, заставляло кулаки сжиматься в бессильной злости. Мог ли он это предотвратить? Мог ли спасти Марата и их метки? Мог ли тогда поступить как-то иначе? — Он бы не отпустил тебя, если бы на твоей руке продолжали светиться две полоски, — произнёс Ярослав то, что пытался уже много раз объяснить и самому себе. — Я хотел спасти тебя. Голос вновь подвёл. Говорить стало так тяжело. Это уже не в первый раз, чёрт возьми, его попытки спасти превращаются лишь в боль и страдания. Он уже и сам не мог понять, когда и где поступает правильно. Что с Даней, что с Маратом. — Я знаю, — кивнул Марат, повернувшись к нему лицом. Ярослав почувствовал, как в глазах защипало. Он откинулся на спинку кресла и зажмурился, стараясь выдавить из себя воспоминания того дня. — Я не виню тебя. Ни тогда, ни сейчас, понимаешь? — Марат положил ладонь ему на коленку, и Ярослав с трудом сдержал слёзы от жеста поддержки, ведь он меньше всего этого заслуживал. — Мне не пришлось даже стараться. Стоило его увидеть, и метка… я чувствовал, как теряю связь с тобой, — слеза всё же скатилась по щеке. Он помнил, как исчезала соул-связь, помнил, как терял Марата. — И ничего не мог поделать. Прости. Прости, Марат, я… так хотел бы всё исправить. Но тогда … я просто почувствовал его, понимаешь? Будто кусочки паззла встали на свои места. Это было до ужаса правильным. Я знал, что предаю тебя этим, но ничего не мог поделать. — Ты не предавал, — возразил Марат, стирая его слёзы ладонью. — Просто он подходил тебе лучше. Прекрати себя корить за это. Ты не виноват. Ярослав схватил ладонь мужчины и крепко сжал её в своей руке. — Я боялся, — выдавил он из себя правду, от которой так тошно. Правду, которая делала его таким жалким и ничтожным. — Чего? — тихо спросил Марат. — Того, что ничего не почувствую, когда увижу тебя вновь. Марат внимательно смотрел на него в ответ, словно пытаясь прочитать всё между строк. Но как он мог понять то, чего и сам Ярослав не понимал до конца? Как рассказать о том ужасе, когда он чувствовал лишь Антона? Когда соул-связь была с другим человеком? Он боялся потерять свои чувства к Марату, боялся, что природа, судьба или сама соул-связь отберёт у него любовь к этому человеку. Ему казалось, что он просто сдохнет, если позволит этим чувствам исчезнуть. И как бы психотерапевт ни убеждала его, что его страхи надуманы, Ярослав не мог поверить ей, не мог так рисковать. — Я боялся того, что, увидев тебя, все мои чувства вдруг исчезнут из-за соул-связи с Антоном, что я потеряю тебя уже навсегда. Поэтому сбежал, — пояснил Ярослав, понимая, как глупо это, должно быть, звучит. — И как? — шёпотом спросил Марат, когда Яр замолчал. — Что-то изменилось? — Ничего не исчезло. Здесь, — Ярослав притянул их сцепленные ладони к себе в область сердца, — всё по-прежнему. Они на мгновение оба замолчали. — Ты поэтому избегал меня? — уточнил Марат. — Потому что боялся, что из-за соул-связи с Антоном перестанешь чувствовать что-то ко мне? — Я знаю, как это тупо, — выдохнул Ярослав. — Но всё равно не мог набраться смелости и встретиться с тобой до того, как связь с Антоном будет погашена. — А если бы он не согласился на гашение? Что бы ты делал? — Я не знаю, — покачал Ярослав головой. Почему-то он был уверен в том, что соул-связь с Антоном в любом случае исчезнет. Марат неверяще покачал головой. — Какой же ты дурачок, — ласково произнёс мужчина с долей потрясения. — Согласен, — не стал отпираться Ярослав. — Что насчёт тебя? Насколько изменились твои чувства? — крайне осторожно спросил Ярослав, ужасно страшась услышать ответ. Всё-таки немало времени прошло, вполне возможно, Марат теперь окончательно понял, что ему не нужен такой проблемный Доминант, который может наплевать на его табу. Ярослав сомневался, что когда-нибудь сможет забыть тот момент, когда отдал насильственный Приказ Марату и Боре. И пусть всё делалось для их блага, это не отменяло сам факт нарушения договорённости. — Ничего не изменилось, — произнёс Марат уверенно. Его слова были сродни признанию, которого так не хватало. Ярослав неосознанно сжал пальцы саба, чувствуя участившийся пульс. Ему страшно было произнести лишнее слово и разрушить момент. — Мы... — аккуратно начал Ярослав, не отрывая взгляда от глаз мужчины, от этой завораживающей Вселенной в тёмных зрачках. Нервно сглотнув, Ярослав с трудом закончил свою мысль, — мы можем попробовать ещё раз? — Да хоть ещё десять раз. Только не исчезай больше так внезапно, — Марат притянул его к себе и уткнулся лбом ему в лоб. — Это оказалось сложно, Яр. — Прости. Всем телом ощущая близость мужчины, Ярослав чувствовал, что начинает уплывать. Ему до жути хотелось оказаться ещё ближе. Дотронуться, почувствовать вкус губ Марата, услышать такой сладкий стон, увидеть его удовольствие, его доверие и подчинение. — Если хочешь, чтобы я простил твою дурость, начинай заглаживать вину прямо сейчас, — произнёс Марат, отстранившись немного. Внутри начинал сворачиваться клубок жара, который растекался по венам. Ярослав приходил в восторг от обрушившейся на него лёгкости, словно всё и в самом деле вернулось на свои места. — Как мне это сделать? — протянув руку, Ярослав с замиранием сердца заскользил пальцами по обнажённой шее саба. От желания увидеть на мужчине ошейник хотелось уже банально застонать. — Ты на правильном пути, — выдохнул Марат, прикрывая глаза. Он наслаждался. Каждым касанием. И от этого у Ярослава мурашки по коже бежали. Тело саба отзывалось на его прикосновения, оно скучало и жаждало встречи с ним. И одни эти мысли возносили Ярослава до небес. Ему казалось, что Марат не стал бы возражать, начни они прямо здесь, в машине. — Пойдём в дом, — едва уже соображая, бросил Ярослав. Резко, пока ещё силы воли хватало, оторвался от мужчины и вышел из машины. Марату потребовалась пара мгновений, чтобы прийти в себя и понять, что нужно делать. Он был настолько очарователен в своей реакции, что влюблял в себя ещё сильней. Выйдя из машины первым, Ярослав быстро обошел её и открыл дверь для Марата. У них хватило терпения добраться до дома, но уже в коридоре выдержка разошлась по швам. Они сорвались навстречу друг другу прямо за порогом, на ходу стягивая одежду. Нежные поцелуи довольно быстро переросли в хаотичные, напористые и агрессивные. Они оба вспыхивали огнём, разгорячённые, голодные, возбуждённые, и чудом добрались до спальни. Ярослав принялся раздевать саба сразу, как только захлопнулась дверь комнаты. Они лихорадочно стаскивали друг с друга одежду, пропадая в горящем омуте всколыхнувшейся страсти. Избавив мужчину от пиджака и рубашки, Ярослав толкнул его к кровати. Марат повалился на матрас, не удержавшись на ногах. Мысли путались, в голове стелился туман, а сердце стучало так громко, что слышно было шум в ушах. — Ты подкачался, — заворожённо скользя пальцами по упругому прессу и мышцам груди, Ярослав ощущал, как подрагивает мужчина. — Немного. Ярослав упёрся коленом в кровать, продолжая ласкать мужчину ладонями. Марат сразу расслабился под его руками, выдохнул шумно, словно ему тоже было непросто, словно он ждал их встречи, словно представлял её бесчисленное количество раз. Ярослав опустил руку вниз и стал медленно расстёгивать брюки мужчины, пристально вглядываясь ему в глаза в попытке понять, стоит ли ему остановиться и как далеко они сегодня могут зайти. Марат затаил дыхание, беспомощно комкая в руках покрывало, и бездумно облизнулся, чем вызвал новую волну возбуждения. — Я хочу попробовать снизу, — внезапно заявил он, одной фразой выбивая почву из-под ног. Ярослав дар речи потерял от такого. Фантазии о Марате в пассиве всплыли в его голове, вызывая настолько сильное желание, что голова закружилась, но вместе с тем вспомнилось и то видео с вечеринки Ефремова, от которого словно ведро холодной воды на голову вылили. — Тебе необязательно, — осторожно произнёс Ярослав, наклонившись и поцеловав мужчину в шею. — Мне нравится с тобой в любой позиции, ты ведь знаешь? — Ты не хочешь попробовать? — тихо спросил Марат. — Не издевайся надо мной, — простонал Ярослав, прикусывая саба за плечо. — Я с ума по тебе схожу, солнце. Просто хочу, чтобы ты тоже этого хотел, а не по какой-то иной причине. — Я хочу. Тебя. В себе. Так понятней? — произнёс Марат ему на ухо, схватив его за ладонь и положив её на свой член. Стояло у саба хорошо. — Более чем, — Ярослав повторил его манипуляции, показав и своё крепкое «да». Марат несильно сжал его член, вырывая громкий стон. Ярослав и подумать не мог, что их первая встреча после разлуки может закончиться таким неожиданным поворотом. Но, если Марат хочет, он готов был удовлетворить любое желание саба.