На грани

Марат с трудом узнавал себя в зеркале. В новом костюме, который Брагов подобрал в одном из тех бутиков, где шьют на заказ, он выглядел непривычно солидно. Тёмно-синие строгие брюки, кремовая рубашка, часы, одолженные Мишей, туфли, что покупались ещё для семейного ужина с Золотовыми — всё это складывалось в образ успешного мужчины, который может обеспечить достойное будущее своему ребёнку. И то ли костюм сидел настолько хорошо, то ли встречи с психотерапевтом сыграли свою роль, но сейчас, смотря в зеркало, Марат не чувствовал себя слабым ничтожеством. Он вдруг подумал, что может быть таким, похожим на власть имущих, может стоять с ними наравне, не опуская взгляда. — Дядя Миша приехал, ты готов? — заглянул к нему Боря. — Думаю, что да. Марат поправил воротник и вышел из комнаты, ловя странный взгляд сына. — Что-то не так? — Нет. Круто выглядишь! Тебе очень идёт, — восхищённо произнёс Борис. — Мать будет локти кусать, когда увидит тебя сегодня, — довольно заулыбался он. Марат усмехнулся, спускаясь вместе с сыном на первый этаж. Подобное волновало его меньше всего, он не собирался ничего доказывать Марине, его цель — произвести впечатление на судью. Смирнов неделю вдалбливал ему в голову то, что он должен «выделяться из толпы» и выглядеть в зале суда представительно. Марат надеялся, что выполнил указание адвоката на все сто. — Тебе не страшно? — спросил Боря, натягивая красную шапку. Слишком яркую для человека, который всегда кутался в чёрный цвет как в броню. Марат видел, как постепенно Борис выползает из скорлупы, добавляя красок в свою жизнь, и от этого становилось легче на душе. — Не стоит переживать. Мы уже всё обговорили и обсудили сотню раз, — надев строгое пальто, небрежно бросил Марат. Он старался выглядеть так, будто суд — лишь формальность, надеясь тем самым снизить тревожность сына, но и сам понимал, что дело не только в страхе перед результатом судебного процесса. — Она будет там, — неловко замялся Борис. Им не нужны были никакие уточнения, чтобы понять, о ком идёт речь. — Да. Но она тебя не получит, — уверенно отрезал Марат. — Всё будет в порядке, Борь. — А ты? Будешь в порядке? — осторожно продолжил сын. Марат пожалел, что они не поговорили на эту тему раньше, снова замалчивая свои страхи перед этой женщиной. — Что, если она… — Эй, — Марат щёлкнул сына по носу, как в детстве. — Не строй такую кислую моську. Мы справимся. — Яр ведь не отдаст нас, да? — внезапно выдал сын. — Он звонил мне вчера, сказал, чтоб я не волновался. Марат до сих пор не мог понять, как относиться к тому, что Ярослав продолжает общаться с Борей за его спиной. Он знал, что благодаря этим разговорам, пусть даже по телефону, Борису становится легче. Идея, заключённая в том, чтобы Боря принимал Ярослава как Доминанта, оказалась результативной. Марат не хотел, чтобы Боря слишком уж привязывался к Золотову, но, взвесив все риски, решил не вмешиваться. — Вот и не волнуйся. Пойдём, нам пора уже. — Ты злишься? — уже во дворе спросил Борис. На его лице появилось виноватое выражение. — На что? — Марат направился к машине Брагова, ожидавшей их за воротами. — Он звонит мне, а не тебе. Я… Пап, он скучает по тебе, но просто идиот, который не может разобраться со своими тараканами в голове. Он любит тебя, — выпалил Борис. Марат даже не смог заставить себя улыбнуться на запальчивую речь сына. Потому что прошёл почти месяц с тех пор, как они виделись с Ярославом в последний раз. Почти месяц тишины, отдающий эхом «абонент недоступен», и виноватые взгляды четы Золотовых с дурацкой просьбой «дать ему время». Потому что… сабхауз. Потому что ждал, что той забронированной сессии не дадут случиться. Но она состоялась. Его никто не остановил. — Давай мы поговорим об этом в другой раз, — прибавив шаг, бросил Марат. — Нам нельзя опаздывать. — В другой раз? Это когда? Ты постоянно отмахиваешься, когда речь заходит о нём, — едва уже поспевал за ним сын. — Яр — придурок, да, но он не бросал тебя! Поверь, он всё ещё любит. Тебе не нужна Домина, эта Татьяна… она… у вас с ней всё серьёзно? Марат даже не сразу понял, о какой Татьяне идёт речь, а когда вспомнил о старой коллеге, с которой встретился недавно и пригласил к себе домой на ужин, то захотелось застонать. — Пап, дай Яру время, он… — Сколько? — резко остановившись, Марат строго посмотрел на сына. Он ждал, что тот сейчас отступит, смутится, но Боря смотрел на него с вызовом, словно до сих пор не верил в конец отношений своего отца с Доминантом. — Сколько я ещё должен дать ему времени? Марат не понимал, почему перед важным судебным процессом, от которого зависела судьба их семьи, они говорят о Золотове. — Послушай, Борь. Я не против того, что вы общаетесь, но давай договоримся раз и навсегда, — устало произнёс Марат. — Ты больше не будешь пособником. — О чём ты? — нахмурился Борис. — Ты и сам знаешь. Не надо делать из меня идиота, хорошо? Уверен, жители ближайшего посёлка до сих пор недоумевают, почему их новенький автобус стал ходить через Галицыно, да еще и так часто, — произнёс Марат. — Не понимаю, о чём ты, — совсем ненатурально удивился сын. Бегающий взгляд выдавал его с головой. — Дом. Машина, — перечислил Марат сухо. Боря стыдливо отвёл взгляд и спрятал руки в карманах куртки. — Вы с Мишей неплохо справились, разыграв весь этот спектакль. Признаюсь, я даже не сразу заподозрил неладное. А когда всё понял, когда увидел документы, оформленные на моё имя, то почувствовал себя очень мерзко, Борь. Знаешь, как это выглядит со стороны? Будто все те слухи, что ходили о нас с Ярославом, о том, будто я просто игрушка для богатенького мальчика, правда. Я почувствовал себя игрушкой, которой выделили неплохую компенсацию, выставив за дверь. — Всё не так! — воскликнул сын возмущённо. — Он хотел помочь! — Неважно, что хотел он. Важно то, что ты сговорился с ним, делая из меня дурака, — выдал Марат то, что терзало его уже некоторое время. Борис внезапно утратил свой пыл и замолчал. — Поэтому я очень прошу тебя. Не надо больше так поступать, даже из благих побуждений. Я надеюсь, мы поняли друг друга? — Я хотел, как лучше, — растерянно произнёс сын. До него, наверное, только сейчас дошло, как все их тайные дела могли выглядеть с другой стороны. — Знаю. Но не надо ничего больше делать за моей спиной, хорошо? — Эй, вы там ещё долго будете болтать? — крикнул им из машины Брагов. — Мы так и опоздать можем. — Уже идём! — бросил Марат в его сторону и, хлопнув сына по плечу, направился к машине. Борис последовал за ним. От разговора осталась тяжесть на сердце. В памяти снова всплыл тот момент, когда Марат узнал про дом. Первым, что он испытал, был шок. Дом стоил миллионы! Это не просто съёмная квартира Ярослава, где они временно жили. Это дорогая недвижимость, оформленная на его имя. И Марата обескураживало то, сколько денег на него потратил Золотов. Колоссальная сумма для простого преподавателя. Первым порывом было собраться и съехать, вывалить на Мишу и Бориса всё своё негодование. Он и правда ведь почувствовал себя, будто ему выделили компенсацию за то, что бросили. Как содержанке. Чтобы откупиться от собственной совести и заглушить чувство вины. От этих мыслей становилось больно, они растаптывали его гордость в хлам, но, немного успокоившись, Марат понял, что накрутил сам себя. Ярослав бы никогда не стал так с ним поступать, никогда бы не стал унижать, поэтому Марат не стал ничего решать с домом, как бы лицемерно это ни выглядело с его стороны. Ему нравился этот дом. Нравился уют, которым всё дышало там. Нравилось то, каким спокойным и уверенным Борис себя чувствовал на официально своей территории. — Что так долго? — заворчал Миша, когда они забрались в машину. — Марафет наводили, — бросил Марат. — А ты даже не оценил, чурбан. Миша окинул его оценивающим взглядом и удовлетворённо кивнул головой: — Кажется, кое-кто сегодня будет пускать слюни. — Даже не продолжай, Брагов. Марат отмахнулся от пошлой улыбки друга и бросил взгляд в зеркало заднего вида, посмотрев на сына, который забрался на пассажирское сиденье. Щеки Бориса всё ещё стыдливо алели. — Ну поехали тогда. Ни пуха ни пера! — пожелал Миша, заводя двигатель. — К чёрту! — Отобьём нашего Борюсика, — бодро продолжил Брагов, заметив настроение Бори. — Мне уже не десять лет, — поморщился сын. — Может, хватит уже меня так называть? — Ну да, да. Вырос уже, Борюсик. С девочкой встречается, — продолжил шутливо Миша, цепляя парня. Боря снова вспыхнул, вступая в перепалку с Браговым, на что тот и рассчитывал. Марат был благодарен другу за поддержку, за его участие и помощь, заочно прощая ему ложь про выдуманного Ланса. Путь до суда прошёл в оживлённой атмосфере благодаря Мише, который очень старался всех отвлечь, прекрасно понимая, насколько непросто им будет вновь встретиться с Мариной. Марат и сам боялся реакции Бориса на встречу с матерью, ведь прошлое их столкновение едва не обернулось сабдропом для парня. Поэтому, когда перед ними замаячило монументальное здание городского суда с его строгими колоннами и развевающимся на ветру флагом, волнение накрыло с головой. Выбравшись из машины, Марат сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Морозный воздух проник в лёгкие, бодря и призывая собраться. Он должен был быть сильным. Ради сына. — Марат! — окликнули его со стороны. Марат обернулся, замечая на парковке знакомую машину. Надя, выбравшись из джипа, махала ему рукой. Следом за ней вышли и Владислав с Виктором. Марат кивнул им всем. Он не ожидал, что они придут. Их присутствие было необязательным. И уж тем более лишними были телохранители, которые выбрались из соседних машин. Золотовы, оставив Виктора с подчинёнными, подошли ближе. Они все поздоровались, создавая весьма уже внушительную толпу на парковке. — Как настрой, боец? — обратился Владислав к Борису. — Спасибо, хорошо, — улыбнулся сын. Он чувствовал себя легко рядом с Золотовыми, это сложно было не заметить. — У вас обязательно всё получится, Марат, — уверенно произнесла Надя. — Спасибо, что ты разрешил нам приехать. Марат поймал её благодарный взгляд, почувствовав себя неловко. Когда она звонила ему накануне и спрашивала разрешения присутствовать на заседании, Марат подумал, что это просто дань вежливости, не больше. — Это вам спасибо, что пришли. — Семья должна держаться вместе в тяжёлые времена, — заявила Надя с таким видом, словно и правда считала их с Борей своей семьёй. Вот и как после этого напомнить им, что они сейчас связаны с Ярославом лишь формально? Марат бросил взгляд на Владислава, надеясь увидеть, что хоть старший Золотов смотрит на вещи реально, но мужчина будто разделял мнение жены, кивая головой и соглашаясь с её словами. — Золотые слова от Золотовых, — шутливо произнёс Брагов. — А как иначе, — рассмеялся Владислав. Их расслабленное состояние очень быстро сошло на нет, когда к зданию суда с другой стороны парковки подъехала ещё одна машина. Через мгновение из неё вышел водитель, который открыл пассажирскую дверь и помог выйти Домине. Марина. Сегодня она выглядела необычно. Дерзкие, яркие наряды, отражающие её стервозную натуру, сменились на элегантное платье и скромный полушубок. Кажется, не он один готовился произвести впечатление. Их игра была просто смешна. Марат опасался, что его накроет страхом или яростью, но, смотря на бывшую жену, он чувствовал лишь брезгливое отвращение и сожаление о том, что однажды жизнь свела его с ней. Из машины вместе с Мариной вышли ещё несколько мужчин, один из которых был её адвокатом, знакомым по ужину с комиссией. В окружении крепких мужчин она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что сложно поверить, что эта женщина может причинить вред. Марина осмотрела прилегающую территорию и безошибочно нашла его. Невозмутимо помахала рукой в изящной перчатке, как старому знакомому, и послала игривый воздушный поцелуй. Её словно совсем не беспокоил исход судебного процесса, она даже не взглянула в сторону Бориса, словно всё, что она хотела — насолить бывшему мужу. Боря же, напротив, отреагировал на её появление остро. Марат скорее почувствовал, чем увидел, дрожь сына. Захотелось закрыть его собой, огородить от чудовища, но быстрей него это сделала Надя. Она перекрыла ему обзор и стала поправлять парню шарф. — Какой ты у нас красавчик, — с материнской заботой засуетилась Золотова. — Только шарф лучше повязать вот так. Я всегда говорила своим сыновьям, чтобы они не были так небрежны с этой деталью гардероба. Мягкий голос Нади отвлёк их всех от Марины, закрыв в уютном маленьком мирке. — Фигасе! Вот это преображение! Ты мотай на ус, Борюсик, когда тебе такое показывают, — очнулся от оцепенения и Брагов. Они все словно готовы были встать и закрыть их собственной грудью. Марату от такой поддержки стало легче. — Вот так уже лучше, правда? — посмотрев на результат своих трудов, Надя взяла Бориса за плечи. — Мы рядом с тобой и не дадим тебя в обиду. Да и ко всему прочему ты ведь помнишь, что у Ярика девятый уровень? Он сможет справиться с Доминой там, где не сможем мы, согласен? — Да, — нерешительно улыбнулся Борис. Марат видел, что сыну всё ещё не по себе от встречи с матерью, что ему остро нужен Доминант рядом. — Когда Яр приедет? — Уже здесь, — раздался знакомый до мурашек голос. Марат на секунду прикрыл глаза, справляясь с хаосом эмоций, которые накрыли его от узнавания. Он так давно не слышал этого голоса. — Привет. — Привет, — с радостью встретил его Боря. Его плечи сразу расслабились, напряжение ушло. Он словно ни на секунду не сомневался, что Ярослав защитит. А Марат вдруг понял, что не готов к этой встрече. Сердце забилось с утроенной силой, разгоняя волнение по венам. Он знал, что встретит Ярослава на суде, и настраивал себя на это, мысленно репетировал их разговор, но в голове внезапно стало пусто. Он просто стоял и смотрел на парня, чувствуя, как тот изменился, насколько преобразился за какой-то месяц. На его лице больше нет озорной улыбки, а в глазах только тотальное равнодушие и холод. В этот миг он был так сильно похож на Данила, что становилось тоскливо. Ярослав поздоровался с Браговым, с родителями, словно оттягивал момент, когда нужно будет встретиться со своим бывшим соулом лицом к лицу. Но он всё же нашёл в себе смелость посмотреть Марату в глаза. — Привет, — тихо выдохнул Ярослав. Марат кивнул в ответ, чувствуя себя непонятно разбитым и уставшим. Все вокруг притихли, затаив дыхание, и наблюдали за ними. Марат не понимал, что они сейчас хотят увидеть. Счастливое воссоединение? Брагов снова спас ситуацию, заговорив о чём-то. Марат и слова не понимал. Он отвернулся от Ярослава, сосредоточившись на друге в попытке взять под контроль свои эмоции. Подумать только. Ему уже столько лет, а ведёт себя как подросток, встретивший объект симпатии! Марат надеялся только, что на лице у него не отражается всей той бешеной гаммы чувств, что бурлила внутри. Оказалось, он скучал по Доминанту сильнее, чем думал. Скучал даже по его присутствию рядом. И это было смешно и жалко, чёрт возьми! Марат совершенно не улавливал то, о чём все говорили, понимая только, что не слышит больше голоса Ярослава. Он старался не смотреть на парня, ему нужно было время, чтобы выдохнуть после первой встречи и привести мысли в порядок, и был очень рад, когда подошёл Смирнов. Адвокат, едва поздоровавшись со всеми и порадовавшись присутствию четы Золотовых, потащил всех в здание суда. Марат шёл рядом с ним, остальные на пару шагов позади, но, несмотря на то, что Ярослав замыкал их шествие, тихо переговариваясь о чём-то с Борей, его присутствие всё ещё ощущалось кожей. — Как настроение? — негромко спросил Николай, когда они немного отделились от остальных. — Нормально. Николай, поздоровавшись с женщиной в форме прокурора, вёл за собой на третий этаж. Он шёл быстро, легко ориентируясь в многочисленных коридорах, но успел что-то заметить на лице своего подзащитного. — Если тебе нужно побыть одному, то у нас ещё есть время, — тактично предложил он, бросив взгляд назад, наверняка на Ярослава. — Я так плохо выгляжу? — Марат постарался взять себя в руки. Он не имел права сейчас предаваться каким-либо чувствам. — Вообще-то нет. Напротив. Выглядишь очень хорошо. То, что надо, в нашем случае. — Я старался, — хмыкнул Марат. — Ты превзошел все наши ожидания. Пацан с тебя глаз не сводит, — весело сообщил Смирнов. — Прекращай это, — потребовал Марат резко. Он не хотел никаких больше домыслов, иллюзий и игр. — Вам надо поговорить. — Отличный совет, Коль, — раздражённо бросил Марат. — Начать выяснять отношения прямо во время суда. Марина придёт в восторг. — Виделся с ней? — Коля не стал развивать тему их отношений. — Да. Только что. Они зашли в здание раньше нас. — Как Борис? — Ему сложно. Но рядом Ярослав, так что он справится, — уверенно заверил Марат. Смирнов торопливо довёл всех до конца коридора и зашёл в один из залов. — Так. Все пока проходим и присаживаемся, — как экскурсовод, Коля провёл их между рядов скамеек. — Телефоны на беззвучный, во время процесса не разговариваем и не возмущаемся, ясно? — обвёл он всю их группу строгим взглядом. Марат отошёл немного в сторону. Помещение и правила поведения ему были уже знакомы. Развод с Мариной был в похожем зале. Марат помнил, каким измотанным тогда был, сидя напротив Марины за столом истца, как нервно дрожали пальцы и как сложно было просто держать голову прямо. Сейчас всё было иначе, но отголоски эмоций того времени всё равно просачивались из прошлого. Марина, уже сидевшая на первом ряду скамеек со своим адвокатом, повернулась назад и снова посмотрела на него. Марат легко выдержал её прямой взгляд и даже смог ответить улыбкой. Марина этого явно не ожидала, её лицо вмиг утратило невинный настрой, становясь жёстче и резче, особенно, когда она взглянула ему за плечо. Наверняка увидела Ярослава. Марат не стал оборачиваться и смотреть на парня, ему достаточно было полыхающей злобы в глазах бывшей жены. Это на мгновение отвлекло его от собственных демонов. — Идём, Королёв, — шепнул Смирнов, подтолкнув его в спину в сторону противоположных от Марины скамеек. — Нечего на неё глазеть. Двигаясь с места, Марат бросил взгляд в сторону сына и ободряюще улыбнулся ему. Боря, сидя в окружении Золотовых, неуверенно махнул ему. Близость матери явно действовала на него угнетающе, но Боря не выглядел сильно паникующим. Он был надёжно закрыт со всех сторон так, что Марина при всём желании не смогла бы добраться до сына. Надя показательно приобняла Бориса, давая понять, что он под защитой. Марат благодарно ей кивнул и пошёл за Смирновым к своему месту, успокоенный тем, что сын в норме. Ярослав, как один из участников процесса, шёл следом. Доведя их до первого ряда, Коля усадил обоих на скамью. — До начала у нас ещё десять минут. Поэтому выдохните, успокойтесь, — тихо тараторил адвокат, взволнованный даже больше, чем все остальные. — Я сейчас отойду, передам бумаги секретарю. С Мариной в разговор не вступайте, как бы она вас ни провоцировала. Марат кивнул. Он не имел никакого желания разговаривать с этой женщиной. — Яр? — Смирнов пристально посмотрел на парня, который напряжённо молчал. — Даже не думай к ней подходить, усёк? — Да, — раздражённо ответил Ярослав, дёрнув плечом, как от нервного тика. — Вот и отлично. Так, я пошёл. Сидите здесь, — напомнил он, отставляя их одних. Напряжение, что до этого витало между ними, тут же усилилось, грозя вот-вот вспыхнуть и разорвать всё вокруг. Они оба молчали, окутанные этой неловкой тишиной, в которой было так много недосказанного. Ярослав сидел так тихо, не шевелясь, словно хотел слиться со скамейкой. Марат и сам не знал, что сказать. Доминант был здесь. Рядом. Живой. Здоровый. Настоящий. Можно протянуть руку и прикоснуться, но казалось, что теперь между ними стена, делающая их чужими людьми, между которыми никогда ничего не было. Ни поцелуев, ни объятий, ни разговоров. Не было динамики, игр и ошибок. Ничего. Марат не знал, как пробиться через стену и нужно ли это им обоим. Всё, что происходило в последнее время, наверное, и было тем ответом, который следовало просто принять, не требуя объяснений. Взгляд сам собой упал на правое запястье парня. Одна полоска. Никакой больше связи, никакого способа понять, прочитать, коснуться чужой души. Лишь пустота. Он слышал от Смирнова, что Ярослав погасил свою соул-связь с Антоном, и надо бы радоваться, что Доминант избавился от психа, который готов был насильно его привязать к себе, но почему-то видеть эту одну полоску было невыносимо. — Прости, — выдохнул Золотов внезапно, крепче сжимая пальцы в замок. Только побелевшие костяшки говорили о том, насколько парню непросто. — За что? — тихо спросил Марат, смотря на то, как Смирнов разговаривает с секретарём в стороне. — Мне стоило поговорить с тобой раньше, — произнёс Ярослав. Его голос слегка хрипел, будто слова давались с трудом. — Было бы неплохо, — согласился Марат. Вышло холодно и сухо. — Я знаю, ты ждешь объяснений и … — Не жду, — оборвал его Марат. Ему хотелось разозлиться, хотелось сказать что-нибудь резкое и колкое, хотелось просто опуститься на колени, чёрт возьми, и от этого тоже тошно. Ярослав вздрогнул от его слов. — Я опоздал? — шёпотом спросил Доминант. — Поход в сабхауз мне всё объяснил, — бросил Марат ровным тоном, хотя хотел швырнуть эту фразу в лицо парня. Ярослав не отводил от него взгляда, но видно было, что занервничал. — Знаешь, я до последнего оттягивал этот момент. Не знаю зачем. Ждал, наверное, что ты объявишься, что остановишь меня, вмешаешься. В общем, всякая такая чушь в голове представлялась, ведь ты знал, что мне нужно пересдать анализы. Думаю, на тот момент я не верил, что всё закончилось. Но именно тогда я решил, что, если ты не объявишься до моей забронированной встречи с Доминой, то всё. Конец. Марат вспомнил, как ехал на автобусе в тот день в сабхауз, как ждал и как надежда таяла с каждой остановкой, приближающей его к черте невозврата, и усмехнулся. — И как? — внезапно спросил Ярослав. — Тебе понравилось с той Доминой? По его лицу ничего невозможно было понять, но в глазах горело пламя, необузданное, живое, неподдельное, желающее подчинять и властвовать, оно разбивало маску отчуждённости и спокойствия. Марат ответил честно, любуясь этим пламенем: — Да. Взгляд Ярослава заполнился нелогично дикой ревностью. — Она была весьма умелой, — продолжил Марат с лёгкостью, достойной похвалы. — Никогда не пробовал шибари, но это оказалось весьма интересно. Особенно с завязанными глазами. Ярослав отвернулся, прикусил губу и нервно выдохнул. От его спокойствия и следа не осталось. Марату хотелось сказать куда больше, хотелось расписать всё в красках. Описать тот вечер, когда он явился в сабхауз, когда вошёл в комнату и встретился с Доминой, как узлы веревки так возбуждающе впивались в тело, как становилось тяжело дышать от эмоций, как накрывало от внезапной игры. — С женщиной проще, да? — продолжил расспрашивать Ярослав. Он выглядел одновременно и взбешенным, и расстроенным. Марата поразило то, что даже без соул-связи он всё ещё мог читать парня. Дать бы ему как следует! Вот чего он добивается этими вопросами? — Проще с тем, кому доверяешь, — устало ответил Марат. — Кстати, это преступление. То, что ты сделал. Ярослав нахмурился, будто и правда не понимал. — Думал, я не узнаю? — хмыкнул Марат. Это всё было по-детски глупо и смешно. Ярослав не стал отпираться, отвёл только виноватый взгляд. — Когда понял? — нерешительно спросил он, как провинившийся студент. — С первого прикосновения. Ты всерьёз думал, что я не пойму, кто меня касается? Марат до сих пор помнил, как смирился с тем, что Ярослав не придёт, как вошёл в забронированную комнату, как его встретила оплаченная Домина, как она поставила его на колени и завязала глаза. При других обстоятельствах он бы, наверное, и не заметил разницы. Домина его почти не касалась, лишь мимолётно, едва-едва. Но обвязка в тишине уже не могла его обмануть, потому что с первого же прикосновения, когда пальцы легли ему на спину, он всё понял. — Почему тогда ничего не сказал? — спросил Ярослав. — Решил подыграть тебе. Я даже знать не хочу, каким образом ты узнал о том, когда, где и с кем я буду, но это было глупо. — Знаю, — согласился Ярослав с досадой. — Почему шибари? — спросил Марат то, что не давало ему покоя всё это время. — Если бы это была порка, ты бы точно узнал. Саб легко узнает замах своего Доминанта. А любое другое взаимодействие требовало от меня голосовых команд и большего контакта, поэтому выбор пал на верёвки. Тем более, что они не отмечены у тебя в табу, — поделился Ярослав своей логикой. — Прости, — выдохнул он под конец, утратив последние остатки напускного спокойствия. Тихо переведя дыхание, Марат поднял глаза к потолку и часто заморгал. Этот парень до сих пор сводит его с ума! Ну вот как можно выглядеть таким невинным и несчастным? Это просто несправедливо, чёрт возьми! Разве не он сам разорвал все связи? Разве не он сам избегал встреч, безмолвно давая понять, что между ними больше ничего нет? Ну серьёзно… Что могло изменить это «прости»? Оно могло стереть это ощущение потери, когда метки не стало? Оно могло перекрыть одиночество и уверенность в том, что всё закончилось? Оно могло как-то сгладить момент, когда появилась надежда, когда внутри затеплилась мысль: нет, не закончилось? К чему теперь это «прости»?! — Я благодарен тебе, — прочистив горло, Марат собрался с мыслями и вспомнил то, что собирался сказать изначально. Он не смотрел больше на парня, не смотрел на судебный зал, в котором сейчас должна решиться его судьба. Ему стало плевать на Марину и её прихвостней. Он просто хотел определённости. — Благодарен за всё, что ты для меня делал с самого первого дня нашего знакомства. Но в последнее время это уже немного чересчур. Тебе нужно остановиться. Так будет лучше и для тебя, и для меня. Я уже не в том возрасте, чтобы играть в подобные игры. Если ты решил уйти, то уходи, отпусти меня и живи дальше. Марат хотел сказать ещё многое, хотел пояснить и смягчить свои слова, но адвокат вернулся, напоминая о реальности, в которой не место откровениям. Они оба и так слишком отвлеклись. — Так. Судья уже скоро подойдёт, и начнём, — подошёл к ним Николай. От него не укрылось их настроение. — Что такие поникшие? Что-то случилось? — Нет, всё нормально, — ответил Марат за них обоих. — Эм, ладно тогда. Марат, пойдём за стол, — смерив их подозрительными взглядами, продолжил Смирнов. — Яр, сидишь здесь. Как будешь нужен, вызову. Все возможные вопросы мы уже обсудили, никаких неожиданностей быть не должно. Постарайся быть максимально спокойным, понял? — напутствовал Смирнов. Ярослав молчал, словно был где-то глубоко внутри себя. — Яр? — коснулся его плеча адвокат. Тот вздрогнул, но очнулся. — В порядке? — Да. — Отлично, тогда можем занимать наши места. Марат, идём. Бросив последний взгляд на Ярослава, Марат поднялся и пошёл за адвокатом к столу ответчика. Он сожалел о том, что не успел всё сказать, ведь больше возможности могло и не представиться, но важное было уже озвучено. Пора было ставить точку в этих неопределённых отношениях. Марат тяжело вздохнул и тряхнул головой, стараясь сбросить ненужные эмоции. Он посмотрел в сторону Бориса и, убедившись в том, что сын в порядке, попытался сосредоточиться на словах адвоката, который по сотому кругу объяснял, как будет проходить судебный процесс. Смирнов разложил на столе все свои папки и бумаги, мгновенно обживаясь и создавая необходимый творческий хаос. — Королёв, давай, возвращайся ко мне, — Коля накрыл его кулак своей ладонью, привлекая внимание. — Что произошло, пока я отходил? На пацане лица нет, ты какой-то взвинченный весь. — Как ты и хотел. Мы поговорили, — устало вздохнул Марат. — Что решили? — Ничего. Но я сказал всё, что нужно было. Давай уже не будем об этом, нам надо выиграть суд. Это главное. — Хорошо. Как я уже говорил минутой ранее, если Марина перейдёт в наступление, придётся рассказать несколько интимных подробностей, — продолжил Николай. — Как мы обговаривали, возьмём несколько случаев нарушения вашего Контракта. Марат кивнул, посмотрев на противоположный стол истца, за которым сидела Марина со своим адвокатом. Домина, казалось, даже не слушала помощника, она пристально смотрела на своего бывшего саба. Марату от этого взгляда хотелось помыться. Никакой больше паники, никакого ужаса перед женщиной, которая пыталась его растоптать, не было. Она не сломала его. Марат в этот раз смотрел прямо и спокойно, давая ей понять: он теперь и в асфальт закатает за сына. Марине не нравилось то, что она видела. В её глазах заплескались раздражение и злость. Она всё поняла. Увидела, что он ей больше не принадлежит. — В комнате свидетелей уже сидит Тамара Николаевна, ваша соседка, она подтвердит её халатное отношение как Домины к вам с Борей, — продолжил объяснять Смирнов. — Ярослава будем использовать в последнюю очередь, а то он что-то сегодня не в форме, — бросив взгляд на парня, вздохнул Николай, делая пометки в документах. — А я ведь говорил ему подготовиться! — Что ты имеешь в виду? — А то ты сам не понял. Ты посмотри, как он на Марину смотрит. Того гляди, набросится с кулаками, — фыркнул адвокат, будто для него такое развитие событий сюрпризом бы не стало. Марат посмотрел и понял, что Коля не так уж не прав. Казалось, Ярослав пылал бешенством. — Ему тяжело даётся встреча с твоей бывшей Доминой, учитывая, сколько зла она тебе принесла. Боковая дверь зала тихо скрипнула, показав судью. — Уф, ну всё. Понеслась! — выдохнул Смирнов. — Встать, суд идёт, — громко произнесла секретарь. С ощутимым шумом все поднялись и вскоре вернулись на свои места. — Судебное заседание по делу об опеке саб-осмэна Королёва Бориса Маратовича объявляется открытым, — монотонно и безэмоционально начал судья, выглядевший глыбой льда. Мужчина лет пятидесяти в судебной рясе невозмутимо раскрыл документы перед собой. Одно дело слышать о принципиальности этого судьи, о его предвзятом отношении к сабам, а совсем другое — увидеть его вживую, буквально кожей ощутить власть этого человека, способного разрушить всё. Марату даже один вид мужчины показался неприятным, но он лишь тихо выдохнул и собрался. Началось перечисление деталей дела, звучали фамилии, суть иска, монотонно зачитывались статьи и пункты закона. Марат старался не отвлекаться, он целиком сосредоточился на процессе, отринув всё лишнее. Сейчас главное Боря. И ради него он сможет пройти через всё, несмотря на хаос внутри. Первой слово дали Марине, которая соловьём заливалась о том, как скучает по сыну. — Я поняла, насколько большую ошибку совершила, доверив нашего сына-саба бывшему мужу, — она расстроенно промокнула глаза платочком, смахивая несуществующие слезы. Марату стало противно от этой игры. — В деле указано, что вы отказались от опеки при разводе, — напомнил судья, рассматривая документы. — Да, Ваша честь, — не стала отпираться Марина. — Дело в том, что в то время Марат находился в нестабильном состоянии. Он… он пытался покончить с собой, — всхлипнула Марина. — Простите. Это так тяжело вспоминать. Марат почувствовал, как сильно колотится у него сердце. Он не мог отвести взгляда от Домины. Как у неё хватило совести упоминать это сейчас? — Есть даже запись из больницы, у Марата была попытка суицида. Я боялась, что он снова сделает что-нибудь с собой, если я буду настаивать на опеке над сыном, — продолжила Марина. — Поэтому отказалась от своих прав. Но, когда узнала, в каких условиях сейчас живёт мой сын, не смогла больше этого терпеть. Марат связался со студентом, с парнем-Доминантом, которому Марат в отцы годится! Я не могла закрыть на это глаза. Держать себя в руках Марату становилось всё сложней с каждой новой фразой Марины, но он стойко дослушал лицемерную речь и даже, когда настала его очередь отвечать перед судом, смог сохранить спокойствие. Он рассказал свою версию событий о том, какой матерью была Марина, о её бесконечном нарушении своих обязанностей как Домины. Слова давались с трудом, но репетиции со Смирновым помогли ему справиться с волнением, да и присутствие Ярослава придавало уверенности. Марат не смотрел в сторону парня, но постоянно ощущал его присутствие, его взгляды. Когда же в дело вступили адвокаты, началась настоящая словесная бойня. Смирнов мягко и ловко обходил острые углы, но давал судье понять, в каких условиях воспитывался Борис тогда и как живёт сейчас. Судье явно не нравилось то, что у Марата теперь Контракт с Доминантом-мужчиной, но Смирнов сразу сделал акцент на фамилии и уровне Ярослава. Марат заметил короткий взгляд судьи в зал, где собрались Золотовы. Владислава в их городе знали и уважали многие. Он был весомой фигурой на их шахматной доске, но не единственной. Заседание затягивалось, все говорили и говорили, адвокаты выглядели бульдогами, которые сцепились намертво. Они отбивали атаки друг друга, изъясняясь витиеватыми фразами, от которых закипали мозги, но судья лишь хмурился всё больше. Смирнов вызвал в качестве свидетелей Ладонежскую и бывшую соседку. Тамара Николаевна поделилась воспоминаниями о тех случаях, когда Марина бросала их с Борей одних, уезжая на неопределённый срок, рассказала, каким испуганным и забитым был Борис в детстве и насколько он был привязан к отцу. Ладонежская открыла суду условия, в которых сейчас находился Борис: она умолчала о порезах, но сделала акцент на доверительных отношениях Бориса и Ярослава. Марина же в противовес позвала своих подружек, которые напомнили Марату о прошлых унижениях и беспомощности. Каждая из них говорила о том, каким бесхарактерным и слабым был Марат, насколько ему и Борису нужна была сильная Домина. — Мариночка всегда заботилась о сыне и муже как Домина, — лепетала одна из них, накрашенная дура. Марат помнил её, помнил, как Марина заставляла его исполнять роль слуги в собственном доме. — Они ведь сабы, господин судья, вы же понимаете, им иногда нужна… эм, твёрдая рука. И если Марина была груба, то это только для их блага. Сабам нужна дисциплина. Марат расстегнул первую пуговицу рубашки, чувствуя, как всё закипает внутри от негодования и злости. Сука такая. Да как у неё язык поворачивался говорить о его прошлом с такой небрежностью! — Всё верно. Защита так и не смогла предоставить весомых доказательств того, что моя клиентка совершала противоправные действия против сына и бывшего мужа, — подхватил адвокат Марины. — Да и, в конце концов, ответчик хоть и саб, но ведь мужчина, верно же? Как могла хрупкая женщина терроризировать такого мужчину? Моя подзащитная пожалела своего мужа и позволила ему забрать ребёнка, когда они разводились, но сейчас, видя, в какой безнравственной и аморальной атмосфере растёт её сын, решила спасти Бориса. Марату захотелось самому наброситься на этого адвоката, он уже едва держал себя в руках. Николай снова накрыл его сжатый кулак ладонью, призывая к порядку. — Не надо, успокойся, — тихо шепнул он. — Её бывший муж заключил Контракт мало того, что с парнем, так ещё этот парень ему в сыновья годится! — с возмущением продолжил адвокат Марины. — Разве это нормально, Ваша честь? Какой пример перед своими глазами видит молодой саб? Марат поймал его хитрую улыбку, закипая от ярости. Тварь! — Так. Пора подключать тяжелую артиллерию, — буркнул Смирнов себе под нос. — Только не Бориса, — предупреждающе, но тихо рыкнул Марат. Они договаривались, что Борис не будет принимать участие в процессе, что его вызовут только в крайнем случае, когда других вариантов уже не будет. Марат не хотел, чтобы сын проходил через это, не хотел, чтобы тот сидел, как преступник, оправдываясь в чужих ошибках. Только не так. Он не позволит. — Защита вызывает свидетеля Золотова Ярослава Владиславовича, — объявил Николай после того, как адвокат Марины закончил со своей складной речью. Марат впервые за весь процесс решился посмотреть на Ярослава, и от вида парня сердце ухнуло в пятки. Ярослав и правда выглядел как воплощение силы, несмотря на свой возраст. Казалось, он больше даже не пытается сдерживать свою Доминантную сущность, и от этого становилось дурно. Марату захотелось выбраться на воздух. От силы Доминанта его скручивало в комок нервов, хотя он был уверен, что эта ярость направлена не на него. Ярослав поднялся со своего места так, будто только этого и ждал. Он уверенно прошёл на место свидетеля и назвал своё имя, дату и место рождения. — Кем вы приходитесь Королёву Марату Николаевичу? — холодно спросил судья. Ярослав ответил без малейших колебаний и раздумий, чётко и просто, припечатывая словами: — Я его Доминант. Слова прозвучали слишком жёстко и громко, но, казалось, одной этой фразы хватило, чтобы затих весь зал.