Сгорая меж двух огней

      Торопливые струи воды сбегали по разгорячённой коже, смывая остатки пены. Саша сам не заметил, как засмотрелся на разноцветные блики, игравшие в каждом из сотен мыльных пузырей, стекающих с его тела. Он бы провёл вечность, наблюдая за тем, как завораживающие искры пляшут, дразняще искажая свет потолочной лампы, с неумолимым потоком уносятся вниз к неуютно белому дну душевой кабины, лихорадочно кружатся в прощальном хороводе и гаснут, исчезая в отверстии слива.       Остывшая капля стекла с сосульки потемневших от воды волос и невесомо упала на шею, сбегая вниз по спине блестящей полоской отрезвляющего холода. Выйдя из транса, Саша тряхнул головой, провёл рукой по чистой до скрипа коже и, ополоснувшись в последний раз, осторожно ступил на холодный плиточный пол.       Махровая ткань полотенца с жадностью впитывала влагу с волос, возвращая им светло-русый оттенок. Запотевшее зеркало словно приглашало провести по нему рукой и открыть маленькое окошко в симметричный мир. Саша поддался было искушению, но его пальцы замерли перед мутным стеклом в последнюю секунду. Придвинувшись ближе, он освободил край полотенца и аккуратно, чтобы не осталось разводов от потёков, развеял мокрый туман.       Всякий человек, находя своё отражение, в первую очередь заглядывает самому себе в глаза, совершенно не задумываясь об этом. Саша не был исключением, хотя у него была и другая причина - уже долгое время зрительный контакт с другими людьми давался ему тяжело, поэтому единственными глазами, в которые он мог смотреть без внутреннего содрогания, были его собственные.       Тёмно-зелёные радужки, почти спрятавшиеся за расширенными сильной близорукостью зрачками. Пушистые ресницы, длинные и тёмные, нередко бывшие предметом беззлобных шуток со стороны знакомых девушек. Слегка опухшие бледные веки, сквозь тонкую кожу которых тёмными змейками проступили сине-фиолетовые сосуды. Обычные, ничем не примечательные глаза, смотрящие уставшим, незаинтересованным взглядом. Всегда ли они были такими, как сейчас?       Огромная аудитория казалась душной и тесной из-за количества людей, плотно набившихся на места для студентов - если бы всех присутствующих разместили на улице, то, пожалуй, не хватило бы и городской площади. Взволнованные разговоры, нервные постукивания пальцев по столам, вибрации и трели уведомлений, приходящих на не поставленные на беззвучный режим телефоны, редкие смешки - звуки, издаваемые будущими первокурсниками, сливались в один громкий неразборчивый гул.       Саша долго пытался объяснить дорогу подвозившему его брату, поэтому опоздал и теперь ютился на самом краю скамейки. Он не переставая вертел головой, изо всех сил пытаясь запомнить новые лица. Получалось плохо - переехав в новый город для обучения, парень не был ни с кем знаком, поэтому его взгляду было трудно за кого-то зацепиться. Когда ему надоело, он достал из кармана сложенную памятку первокурсника и в который раз стал изучать её. Погрузившись в поиск недочётов дизайна брошюры, он не заметил, как все затихли, когда за кафедрой появился пожилой мужчина.       - С первым сентября вас, новоиспечённые студенты! - Саша поднял глаза от яркой бумажки лишь когда прозвучало поздравление.       За приветствием последовало перечисление положительных сторон учебного заведения, настолько утомительно долгое, что сосредоточиться на нём было трудно. Будущий первокурсник снова заскучал и, поправив очки, принял максимально заинтересованный вид. Притворяясь внимательным слушателем, он начал рассматривать пёстрые затылки вчерашних подростков, ища наибольшее количество обладателей волос одинакового цвета, сидящих голова к голове.       Собрание закончилось так же внезапно, как и началось - все вокруг засуетились как по команде, спешно подхватывая рюкзаки и торопясь к выходу. Толпа вытолкнула Сашу из-за сиденья и понесла из аудитории в коридор, где разделилась на потоки людей, толкающие ничего не понимающего парня из стороны в сторону. Об него то и дело спотыкались, без стеснения бранясь себе под нос, но никто не оборачивался в попытке увидеть помеху - все продолжали свой путь. Наконец оставшись один, Саша понял, что совершенно не знает, куда идти.       Парень побежал по коридору, безуспешно ища хоть кого-нибудь, чтобы попросить о помощи. Доски объявлений, висящие в вестибюле, тоже не дали никаких указаний, зато прорекламировали курсы подготовки к поступлению для школьников-выпускников. Ещё немного пометавшись по затихшему зданию и в неуверенности постояв перед закрытыми дверями аудиторий, он уже было приготовился сдаться, как на его плечо легла чья-то рука.       - Ты заблудился? - нервно развернувшись, Саша увидел перед собой высокого, спортивно сложенного взрослого парня.       - Да, - было невыносимо трудно подавить комичный вздох облегчения.       - Направление какое? Пойдём, я тебя провожу.       Нового знакомого звали Евгением, но он тут же потребовал более неформального обращения. Разминая пальцы, онемевшие от крепкого рукопожатия, Саша выяснил у него, что все собрания в университете до досадного стабильны в своей снотворной пресности, что чёрт бы побрал того, кто придумал перечислять аудитории по направлениям в самом конце выступления, и что Женя является куратором в его группе. Оказавшись перед нужной дверью, Саша быстро попрощался и тут же скрылся за ней во избежание повторного попадания своей руки в тиски.       Следующим, на что парень обратил внимание, был нос. Он вселял в Сашу неуверенность с подросткового возраста, казавшись парню то слишком большим, то слишком картошкообразным. Сквозь годы это недовольство собой слегка угасло, но не ушло насовсем.       Ярко освещённое помещение столовой почти пустовало, лишь несколько столиков было занято студентами, рассредоточившимися по всей площади. Впрочем, работники столовой не скучали, то и дело звеня на кухне и суетясь за широкими стеклянными витринами, демонстрирующими разнообразие простых блюд. Это оживление не вызывало вопросов - текущая пара подходила к концу, в скором времени ожидался наплыв голодных и злых посетителей.       Саша и сидящая рядом с ним девушка, Соня, не торопились - они заняли самые спокойные места. Впрочем, начало трапезы заметно затянулось - они попытались сделать глупое селфи, и это привело к тому, что парень уже пять минут прикрывал нижнюю часть лица сложенными пальцами, совершенно отказываясь прекратить.       - Да хватит комплексовать, твой нос очень даже милый. Он похож на черепашку ниндзя! - хихикнула Соня и, заправив прядь красных волос за ухо, наклонилась над тарелкой, с нескрываемым удовольствием вдыхая пар.       - Ты сделала только хуже, - проворчал Саша, не убирая руки.       - Так потому я и учусь на рекламщика, а не на психолога, - пожала плечами она, - и вообще, щас бы из-за какого-то ёбаного, точнее, совершенно нормального носа ждать, пока еда превратится в холодные помои, - не дожидаясь ответа, Соня приступила к обеду.       Её реплика была настолько же агрессивной, насколько убедительной, и спорить дальше было глупо. Соня порой была довольно вспыльчивой, а также никогда не стеснялась в выражениях, но это не помешало завязаться их приятельским отношениям, возникшим то ли благодаря общим интересам, то ли на почве того, что они заперлись от всего мира в одном и том же шкафу, пряча потенциально опасную правду от своих близких.       Сашина тарелка была уже наполовину пуста, когда он узнал куратора в компании старшекурсников, заходящих в столовую. Тот тоже его заметил и отделился от своих спутников, направляясь к столику своих подопечных, чтобы поздороваться.       - О, кого я вижу! - поравнявшись с их столиком, он пожал руку вставшему Саше, - у вас тоже окно?       - Пары каждый день, а солянка только по четвергам, - Соня даже не подняла головы.       Женя склонил голову набок и медленно сложил руки на груди, вопросительно посмотрев на Сашу. Глядя на, то, как брови куратора сходятся к переносице, парень, сам не понимая причины, остро ощутил желание оправдаться и заговорил на одном дыхании:       - У нас тест был, мы первые его написали, и нас отпустили, - он сделал паузу для того, чтобы вдохнуть, и добавил, - Спасибо, что помог подготовиться.       - Ну ладно. Смотри мне, не прогуливай, - тут же перестав хмуриться, кивнул Женя и развернулся, направляясь к линии раздачи.       Проводив удаляющуюся широкую спину взглядом, Соня повернулась к соседу и неоднозначно хихикнула. Саша, прикладывающий недюжинные усилия, чтобы не выронить ложку из возвращающихся к нормальному цвету пальцев, замотал головой и, стуча запястьями друг об друга, показал руками крест.       Плоские гладкие щёки, обычно бледные, сейчас были залиты розовым румянцем - принимая душ в одиночку, Саша всегда делал воду погорячее. Его лицо давно не горело от нестерпимо ярких чувств, меняя цвет лишь из-за внешней температуры или количества алкоголя в его крови.       Бесцветная, похожая на воду жидкость обожгла язык и огненной стрелой пронеслась вниз по пищеводу, наполняя грудь искусственным теплом. Собственное тело ощущалось чужим и не желало слушаться, казалось, что команды мозга доходят до мышц с задержкой в вечность. Из желудка поднялась сладковато-кислая волна тошноты, наполнившая рот слюной.       - Пожалуй, мне уже хватит... - морщась и сжимая в руке податливый тонкий пластик, выдавил из себя Саша, - я сейчас... блевану.       - Пей до дна! Пей до дна! - Соня продолжала скандировать по инерции, вынимая полупустой стаканчик у парня из руки и тут же вливая в себя содержимое, - Пойдём, умоешься, - с хлопком поставив ёмкость на стойку, она подхватила его под локоть и потащила к дверям, обозначенным табличкой "WC".       Саше было очень, очень плохо, и даже заторможенного градусом сознания хватило на глубокие сожаления о том, что он согласился продолжать отмечать посвящение в баре, а не удовлетворился кратким концертом, больше походившим на детский утренник. Впрочем, зачёты по непрофильным дисциплинам есть зачёты, поэтому парень не осуждал людей, соглашающихся участвовать в мероприятиях.       Когда они оказались у заветной двери с минималистичным изображением мужчины, Соня, оценив состояние своего спутника, услужливо открыла ему дверь и придала ускорения лёгким толчком в спину. Саша ввалился в уборную и, шатаясь из стороны в сторону на каждом шагу, направился к раковинам, попутно сорвав с себя очки.       Слегка тёплая вода показалась оцепеняюще ледяной, едва коснувшись кожи лица. Ещё немного, и она бы закипела и испарилась с болезненно красных щёк, светящихся ярким пятном в грязном, перечёркнутом трещиной зеркале. Саша глубоко задышал, откладывая неизбежное, но, хрипло простонав, всё же недобровольно детоксицировался, стараясь направлять неостановимый поток в чашу.       Умывшись ещё раз, парень нашёл дверь выхода и снова выпал в пропахшее весельем и причинами утреннего сожаления помещение бара. Его поймали четыре руки - рядом с Соней стоял Женя, который не упустил возможности посмеяться над телом, с трудом держащемся на ногах.       Дальнейшие события Саша не помнил, но, к несчастью, знал из приправленного эпитетами пересказа. Всё закончилось благополучно - все тепло попрощались, Женя вызвал такси, довёз неудачливого приятеля в общежитие, затащил на нужный этаж и даже проводил до комнаты, после чего потратил целый час, объясняя вахтёрше, что даже первокурсникам иногда хочется праздника, и об совсем не обязательно докладывать коменданту.       Волосы отказывались сушиться до конца, случайные капли то и дело падали на обнажённую кожу. Тело, расслабившееся в тёплом душе, покрылось мурашками, тонкие пальцы, сжавшие полотенце в холодном оцепенении, подрагивали. Мысленно сосредоточившись на собственных руках, Саша усилием воли унял мелкую тряску.       Из кабинета коменданта он вышел на грани впадения в панику. Летом Саша возвращался в родной город, временно покинув общежитие, и по какой-то причине его столько раз вписывали и выписывали из списков проживающих, что теперь он остался без крыши над головой. Комендант, конечно, кисло выдавил из себя что-то, отдалённо похожее на извинения, но исправить свою ошибку то ли уже не мог, то ли просто не хотел.       Понуро поднимаясь по лестнице, чтобы забрать из комнаты свои вещи, Саша вытащил телефон из кармана и открыл приложение мессенджера. Он не знал, кому написать. Палец остановился над именем старшего брата и дрогнул. Парень болезненно зажмурился, ощущая, как сердце забилось с бешеной скоростью. Чуть успокоившись, он начал листать список дальше, физически ощущая свой пульс, быстрыми ударами сотрясающий руки.       Брат, скорее всего, тотчас же приехал бы и отвёз его в свой дом, но Саше становилось хуже от одной только идеи. Максим всегда подталкивал его к принятию собственных решений и готовности к их последствиям, учил строить жизнь самостоятельно и искренне радовался успехам младшего братишки. Саше было по-настоящему страшно разочаровать его своей беспомощностью, к тому же, было бы чрезвычайно глупо писать о своих проблемах человеку, с которым он попрощался едва ли не полчаса назад, услышав напоследок очередное добродушно подтрунивающее пожелание удачи во взрослой жизни.       Зажатый в трясущейся руке телефон неожиданно завибрировал, и Саша едва не выронил его от неожиданности. Звонил "Евгений куратор", то есть, Женя. Откашлявшись, парень нажал на зелёную трубку и сказал, придавая своему голосу как можно более спокойный тон:       - Говори со мной, - в динамике хрюкнули.       - Ты уже в городе?       - Да, только я теперь бомж, похоже, - прозвучало очень растерянно, несмотря на все старания.       - Что случилось?       Саша кратко описал ситуацию, поскольку хотел выговориться. Он ни на что не надеялся, хоть и знал о некоторой вероятности того, что его социально гиперактивный друг сумеет помочь. Может, он поленился удаляться из сотни студенческих чатов после выпуска и краем глаза видел там кого-нибудь, ищущего себе соседа на подселение... Но Женя предложил неожиданное:       - Пригоняй ко мне, перекантуешься, пока съём не найдёшь. Я на машине, с барахлом помочь?       Сашин багаж оказался не слишком объёмным, поэтому он поехал к другу на трамвае. Сжимая в руках ручки спортивной сумки, стоящей у него на коленях, он переводил дух и смотрел на пестрящие баннерами здания за окном. Женя, недавно открывший своё агентство, иногда подкидывал ему заказы, поэтому парень знал, что клиенты, к сожалению, порой желают рекламироваться вырвиглазно ярко.       Квартира оказалась двухкомнатной и довольно просторной, поэтому обоим парням жилось достаточно комфортно, пока Саша изучал все возможные ресурсы и бегал на просмотры в поисках нового жилья. Спустя несколько месяцев неудач друг посоветовал ему перестать "дрочить этот ёбаный ав*то" и продолжить соседствовать.       Влажная объемная ткань, вобрав в себя воду с плеч и груди, скользнула вниз, опоясывая талию. Сооружая на себе подобие килта, Саша изо всех сил втянул и без того впалый живот и заправил кончик полотенца. Расслабившись, он почувствовал, как сложившаяся жёсткими слоями ткань неприятно вдавилась в кожу.       Волна эмоций зародилась где-то глубоко внутри живота и, неостановимо разрастаясь во все стороны, заполнила собой всё тело. Покалывающая сладость мелкой дрожью отдалась в подкосившихся коленях, опуская их обладателя на пол, легко коснулась сердца, заставляя его безумно громко стучать, и тёплой ладонью объяла разум, растворяя все мысли, кроме одной.       Телефон выпал из узкой ладони, гулко приземлившись на кровать. Саша упал на грудь перед ним, оставив ноги на полу. Казалось, что пружины матраса скрипят и ухают в такт сердцебиению - текст, внезапно появившийся на экране, застал его врасплох. "я так больше не могу. я влюблён в тебя."       Парень не мог поверить своим глазам. Собравшись с духом, он снова взял трубку в руки и начал печатать ответ, набирая и стирая сообщение снова и снова. Пальцы не слушались, искомые ими комбинации букв никак не хотели собраться во что-то внятное. В конце концов Саша уговорил свой мозг перестать агонизировать и, зажмурившись, отправил короткий текст. "похоже, это взаимно"       Затем было мучительно долгое ожидание. Саша так и не получил ответа и теперь неподвижно сидел на краю кровати, зная, что даже если он попытается отвлечься работой над учебным проектом, то, скорее всего, просто застынет перед своим ноутбуком, пока монитор не погаснет после получасового простоя. Парень не хотел даже слушать музыку - автоматическое переключение выученных до последнего аккорда песен подчеркнуло бы, насколько сильно его ощущение времени затормозилось. Минуты тянулись с эластичностью только что использованной жвачки - медленно, мучительно.       Когда за окном давно стемнело, в подъезде раздались гулкие шаги и в замке входной двери заскрежетал ключ - Женя пришёл с вечерних пар. Вместо привычного приветствия Саша услышал лишь лёгкий стук обуви, устраиваемой на полке, шум воды в ванной и мягкий резиновый звук открывающейся дверцы холодильника. Человек за стеной занимался своими повседневными делами, словно забыв об их переписке.       Идея о том, что это мог быть какой-то глупый розыгрыш, молнией пронеслась в голове. Притихшие бабочки в животе вдруг отрастили жала, наполненные оцепеняющим ядом, и поразили все органы, вызывая тупую пульсирующую боль. Несмотря на огромное желание отсидеться и отстрадаться в своей комнате, парень тяжело поднялся и отправился на кухню - проясняющий разговор был необходим.       Сосед стоял у тумбы спиной ко входу, сооружая ужин. Тихое неуверенное приветствие он то ли не услышал, то ли проигнорировал. Наконец, Саша подошёл к нему и, тронув за плечо, спросил:       - Ты никому не одалживал свой телефон?       - Нет, - Женя даже не обернулся в его сторону, продолжая нарезать овощи.       - Тогда почему ты ведёшь себя так, будто ничего не случилось? - растерянность ощущалась всё сильнее.       - А что-то случилось? - широкие плечи быстро приподнялись и опустились, подчёркивая бесцветно спокойную интонацию.       - Просто... ты написал мне... - голос предательски дрогнул, споткнувшись об ком, спирающий горло.       Женя остановился с ножом в руке и глянул на парня из-за плеча. Тот шатко стоял перед ним, спрятав глаза за занавесью растрёпанных длинных волос.       Звон тонкого металла, падающего в раковину, сильные руки, создавшие плотное кольцо вокруг узких плеч, непривычное тепло близко прильнувшего чужого тела. Крепкие объятия растопили слёзы, тут же побежавшие вниз тонкими ручейками - Саша не выдержал столь резких эмоциональных перемен и продолжил беззвучно плакать, пока Женя шептал:       - Ну чего ты плачешь? Я думал, что ты тоже проявишь немного инициативы, - крупные ладони обхватили мокрое лицо, убирая приставшие к нему волосы, - Прости, я больше так не буду, - грубоватые большие пальцы рвано погладили порозовевшие щёки, стирая с них солёную влагу.       Так три года назад искренние взволнованные слёзы и спешно последовавшие за ними извинения положили начало их романтическим отношениям.       Отправив полотенце на сушилку, Саша ополоснул руки. На высохшей коже бледных бёдер выделились тёмные бесформенные пятна. Контейнер с линзами открылся с пластиковым щелчком, пальцы аккуратно растянули кожу век. Поморгав в попытках убрать дискомфорт в глазах, парень посмотрел вниз - зрение стало чётким, и пятна оказались мелкой желтовато-серой рябью заживающих синяков.       Смятые фиолетовые простыни были чёрными в свете приглушенной лампы. Белизна кожи двух обнажённых тел выделялась в интимном полумраке. Два рта с неохотой разорвали поцелуй и отдалились друг от друга, чтобы отдышаться.       - Ложись на живот, - тихо сказал понизившийся от возбуждения голос.       Саша сам не верил, что наконец-то решился на это. Было немного страшно, но он доверял своему парню как никому другому, и поэтому тут же повиновался. Его слегка приподняли, протолкнув под грудь подушку. Раскрытая ладонь настойчиво нажала на спину, заставляя прогнуться.       - Какая же охуенная у тебя задница, - кожу резко обожгло шлепком, сильные пальцы обхватили бёдра и сжали.       - Полегче, - сквозь зубы проговорил парень, зажмурившись, - Больно.       - Тебе больно? - с усмешкой удивились сзади, - Я же ещё даже не начал. Ну, ладно.       Горящее место невесомо погладили, слегка щекоча. Губы любовника прошлись по спине вдоль позвоночника, поднимаясь выше, что-то холодное и влажное скользнуло между ягодиц. Сашу слабо укусили за ухо и убедительно попросили расслабиться.       На следующий день Женю ожидали жалобы на ноющие мышцы и налитые кровью синяки, высказанные в шутливо-обиженном тоне. Поразившись хрупкости своего партнёра, он пообещал быть нежнее. Потом он обещал это каждый раз, забывая о договоренности в пылу страсти, и в какой-то момент Саша бросил поднимать эту тему.       Парень вздрогнул, услышав раздражённый стук в дверь - похоже, он провёл в ванной слишком много времени. Вздохнув, он накинул на себя халат и вышел в прохладу коридора.