Jamais vu

Казуха и Юнджин встретились на уроках балета. Им было по два года. Это был первый урок для обеих. Правда, Юнджин после пары уроков больше не появлялась там, а вот Казуха посвятила этому всю жизнь. Родители успели заметить как за эти пару раз сблизились их дети и обменялись номерами, чтобы поддерживать связь. Матери девушек тоже нашли общий язык, поэтому стали часто собираться и брать с собой детей. Так Казуха и Юнджин стали лучшими подругами. Куда бы они не шли и где бы не были, всегда были вместе. Вместе ходили в садик, вместе ходили на уроки пения, вместе учились. Часто оставались на ночевку друг у друга и в принципе были словно сестры. Мамы даже шутили, что их при рождении разделили. Они мало ругались и спорили. У них был разный вкус в одежде и парнях, поэтому они никогда из-за этого не ссорились. Единственное из-за чего они могли поругаться — еда. Обе любили вкусняшки и не могли их поделить. Пусть семьи у обеих обеспеченные, росли они неизбалованными. Им давался лимит на месяц и был он, в понимании богатых, мизерным. Этих денег не всегда хватало на все вкусняшки, которые они хотели, поэтому ругались. Ведь у другого всегда все вкуснее. Так они и выросли. Прекрасными, добрыми девушками, с красивой внешностью и сердцем. Да ко всему прочему, и с крепкой дружбой. Но все хорошее должно когда-то заканчиваться. — Юнджин, почему ты не берешь трубку? — спрашивала Казуха уже в который раз. Но вместо ответа снова слышала тишину. — Ну и ладно. Не буду больше тебе звонить! Это мое последнее сообщение! — крикнула Казуха и сбросила звонок. В последние пару недель Юнджин стала холодна по отношению к Казухе, да и к остальным тоже. Она почти не появлялась в школе и не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Потом окажется, что игнорировала она в основном только Казуху, а с остальными хоть немного, но поддерживала связь. — Мама, ты не общалась с тетей Джихё? — спросила Казуха, садясь рядом с мамой. — В последние дни мы мало говорили. Они сейчас все очень заняты. — Чем? — А тебе Юнджин не говорила? — удивилась мать. — Они переехали в Америку. Сейчас их отец остался тут, чтобы оформить последние документы и продать дом, а Юнджин с мамой уже в Америке. Думаю, она уже и в школу пошла. — В Америке? — удивилась Казуха, а вместе с удивлением из ее глаз полились слезы. — Ну ты чего, Зуха? — крепко обняла ее мама. — Она тебе разве не говорила? Вы не успели с ней попрощаться? Казуха сквозь слезы все рассказала матери и та была удивлена такому поведению со стороны Юнджин. Поговорив об этом с мамой Юнджин, ответов достать не получилось. Джихё была в таком же неведении. Она была искренне поражена таким поведением дочери. Ведь она говорила ей что они и попрощались, и обещали поддерживать связь несмотря ни на что. Казуха со временем окрепла. Она перестала плакать и искать в чем причина такого поведения Юнджин. Она перестала искать в себе недостатки. Она стала другим человеком. Она отрастила длинные черные волосы, пробила пирсинг в правом углу нижней губы, даже набила татуировку в виде дракона на левом бедре и надпись Le silence est toujours rempli de mots на правой руке. Забыв обо всей свой теплоте и жизнерадостности, она стала холодным человеком. Она редко выражала свои эмоции даже при родителях, хотя со временем она оттаяла к родителям и стала снова их милой доброй дочкой. Потом она встретила девочек, которых изначально планировала использовать в своих целях. Но со временем она привязалась к ним, хотя очень боялась снова пережить ужасную боль предательства. Она рассказала им обо всем и призналась о ее истинных первоначальных планах на их дружбу и о том, как она использовала их. Но девушки все понимали и никто не обижался на такое отношение. Ведь в конце концов, Казуха призналась им и впервые за долгое время она была с ними искренна. Но будет ложью, если сказать, что и остальные не использовали Казуху. У Казухи всегда было высокое положение в школе, хотя раньше она была ангелом. Она хорошо со всеми общалась, много улыбалась. Поэтому девушки хотели за счет нее подняться. Но всем им повезло, что они нашли настоящих друзей в лице друг друга. И их корыстные цели быстро испарились. Между ними больше не было тайн, недосказанности и обмана.

***

— Хо Юнджин вернулась, — прошептала Чэвон. Все замерли, смотря на Казуху. Та тяжело вздохнула и громко закрыла свой шкафчик. — Я в порядке. Так что не надо на меня так смотреть, девочки, — спокойно сказала Казуха. — Идем, мы на урок опоздаем. Казуха направилась в класс, а за ней ее свита. Девочки знали, что эта новость очень задела их подругу, хотя она это и не показала. Зная только часть их истории, было ясно, что увидев Юнджин, сердце Казухи снова разобьется на части. А ведь Казуха точно не рассказывала всей истории. — Перед тем, как мы войдем, — Ынче остановила Казуху, — ты должна знать, что она в нашем классе. — Вы издеваетесь? — подумала про себя Казуха, но только улыбнулась на слова Ынче. — Мне все равно на нее и на то, в каком она классе. Идем. Они вошли в класс. Повисла гробовая тишина. Но так было всегда и когда девушки сели на свои места класс снова наполнился шумом, хотя Казуха чувствовала на себе слишком много взглядов. Больше, чем обычно. Все одноклассники, да и остальные ученики, знали что Юнджин и Казуха были лучшими подругами. И все знали, что теперь они не общаются. Много разных слухов ходит об истинной причине их разрыва, но никто не знает правды. Да и это мало кого волнует. Главное, что теперь бывшие подруги снова в одном классе, а значит можно ожидать чего-то интересного. Вероятность того, что они снова станут подругами ничтожно мала, как и то, что они будут просто игнорировать друг друга. Поэтому остается ждать, когда же что-то случится. Казуха не смотрела в сторону Юнджин, которая как назло сидела за соседней партой. Казуха общалась с девочками, как обычно она это делает. А Юнджин временами смотрела на бывшую подругу. — Она так изменилась… Она ведь так ненавидела пирсинг. А это что? Татуировка?! - думала про себя Юнджин, осматривая с ног до головы одноклассницу. Прозвенел звонок и начался урок. Казуха, как обычно, внимательно слушала учителя и старательно записывала все в тетрадь. — Казуха, не могла бы ты решить следующую задачу на доске? — спрашивал учитель Им. — Ладно, — сказала Казуха и вышла к доске. На других уроках она бы этого не сделала, послав куда подальше учителя, но математику она любила. А учитель Им, один из немногих, кто не судил учеников по их внешнему виду. Он как-то сумел получить одобрение Казухи и та всегда следовала его указаниям. Благодаря ее отношению к учителю, остальные ученики тоже относились к нему хорошо. Решив задачу за пару минут, девушка посмотрела на учителя. — Прекрасно, Казуха. Отличное решение и объяснение. Садись, — учитель положительно закивал, записывая что-то в журнал. Казуха проходила мимо парт, а все оборачивались, чтобы на нее посмотреть. Но Казуха не смотрела ни на кого. Ее взгляд приковался к Юнджин. Казуха будто испепеляла ее с каждым шагом. Она не планировала смотреть на нее, но все же не смогла. Глаза будто искали именно ее. Юнджин почувствовала будто ее тело остолбенело. Она не могла пошевелится. Она смотрела в глаза Казухи и не находила в них ничего прежнего. А потом Казуха перевела свой взгляд на подруг, улыбнулась им и села за парту. — Ты можешь объяснить как ты получила там 7? У меня получается 45,5… — обернулась к ней Ынче. — Смотри… — Казуха старательно объясняла подруге задачу. Ее голос был нежным и спокойным, пусть и говорила она тихо. А ее взгляд был таким, каким помнила его Юнджин. Она смотрела на Ынче также, как когда-то смотрела на нее. Конечно, Юнджин понимала, что ее возвращение не очень обрадует Казуху, учитывая что Юнджин ничего ей не говорила. После переезда в Америку Юнджин все-таки пыталась связаться с Казухой, но та заблокировала ее везде, где только можно. Оно и понятно. Юнджин сама виновата. Могла бы все рассказать ей с самого начала. Хотя она была не уверена, что когда-то вернется, поэтому рассказывать причину переезда она не хотела. Пусть уж лучше Казуха возненавидит ее, чем будет знать причину. Но девушка все же не была готова к такой кардинальной смене ее подруги. Она не была готова видеть такой холодный взгляд в свою сторону. Кажется, она сделала слишком больно Казухе. А как раз таки этого она и не хотела. Урок закончился и все быстро разбежались. В классе остались только Казуха с подругами и Юнджин. — Казуха, мы можем поговорить? — спросила Юнджин, кладя руку на плечо уходящей Казухи. — Нет, — коротко ответила Казуха, даже не обернувшись, и пошла дальше. — Лучше не трогай ее. Она не любит, когда ее касаются незнакомцы, — процедила Сакура, делая акцент на незнакомцах. А затем удалилась за подругами. Юнджин всеми силами подавила подступившие слезы. Как же все-таки тяжело и больно, когда близкий человек относится к тебе настолько холодно. А ведь 2 года назад Юнджин точно также отнеслась к Казухе. — Я сама заслужила, — прошептала она себе, забирая последние учебники с парты. В этот момент в класс вернулась Чэвон и направилась прямо к Юнджин. Раньше они неплохо общались, но все же нельзя было назвать их подругами. — Просто дай ей время. Не старайся заговорить с ней. Она сделает что угодно, чтобы избежать с тобой разговора, а если и заговорит, то скажет то, что ранит вас обеих, — сказала Чэвон, достав из-под парты свою тетрадь, которую она «случайно» забыла. — Спасибо, — прошептала вслед Юнджин. Кажется, надежда все-таки есть. Но сколько времени нужно перед тем как Казуха снова захочет поговорить? А если и не захочет, то хотя бы согласится выслушать?

***

— Не против, если мы к тебе сядем? — спросила Жизель у Юнджин, которая одиноко поглощала свой обед. — Садитесь, конечно, — Юнджин заметно обрадовалась, увидев перед собой своих когда-то близких подруг: Жизель, Минджон и Соми. — Как первый учебный день? — спросила Минджон. — Да не очень, — пожала плечами Юнджин. — Казуха не дает покоя? — посмотрела на нее Соми. — Слишком задирает? — Вообще не обращает на меня внимания. Оно и понятно. Но все равно как-то обидно… — Знаешь, она очень изменилась и то, что она не обращает на тебя внимание… — Минджон задумалась на секунду, чтобы правильно подобрать слова. — В общем, это лучше, чем если бы она сделала тебя козлом отпущения. — Что это значит? Она способна на такое? — Юнджин была поражена. — Ну как сказать… — начала Жизель. — Сама лично она никогда никого не унижала, не издевалась. Но если кто-то перейдет ей дорогу, то она молчать не будет. А так как она у нас королева, то остальные тут же сделают из этого человека грушу для битья, изгоя, как хочешь называй. Сделают все, чтобы получить одобрение в ее глазах. — И получают? — Не знаю. Она ни на кого внимания не обращает, — пожала плечами Жизель. — Но все всё равно пытаются ей угодить. — Мечтают занять место рядом с ней, как ее свита, — добавила Соми. — Мне вот интересно как они подружились. Ладно Чэвон. Они раньше тоже неплохо общались, так что не так удивительно, что они стали ближе. Насчет Сакуры я ничего не знаю. Она, кажется, новенькая. А вот Ынче… Как она попала к ним в компанию? Она так сильно выделяется. Она прям не вписывается в их черную картину, — поинтересовалась девушка. — Что ж… Это загадка не только для тебя, — сказала Жизель. — После того как ты уехала Казуха долго была одиночкой. Мало с кем говорила, мало улыбалась. Со временем она становилась все молчаливее, вообще никого к себе не подпускала. Потом сделала пирсинг и татуировку. Стала огрызаться на учителей и мало слушалась. Потом в ее компании появилась Чэвон. Это было удивительно, потому что до этого она полностью закрылась. После осенних каникул среди них появилась Сакура. Раньше она была изгоем. Но нет, она не переходила дорогу Казухе. Она была новенькой в этой школе. Перевелась почти сразу после того, как ты уехала. А в один день их компания стала еще больше. Вот тогда там и появилась Хон Ынче, — рассказала Соми. — Я думаю, что прошло около года с половиной как они подружились. — Если появление остальных еще как-то можно объяснить, то ее появление там объяснить невозможно. Ну с Чэвон, как ты и сказала, они до этого неплохо общались. Сакура тоже японка и они могли найти общий язык. Ынче… Общего ничего нет, — добавила Минджон. — Поняла, спасибо, — закивала Юнджин, смотря на столик Казухи в противоположной стороне столовой. За их столом все было как обычно. Они пили кофе, который им подготовила Юджин, кушали обед, ловили на себе взгляды остальных. Ничего необычного. Казуха тоже вела себя как и всегда. Она поддерживала беседу, заводила новые разговоры. Подруги думали, что Казуха расстроится из-за появления старой подруги, но были не правы. Или же Казуха так мастерски скрывает свои эмоции? — Ты точно в порядке? — спрашивала Ынче у подруги. — В полном. Почему я должна переживать из-за человека, который бросил меня? Я закрыла эту главу. Наша с ней история закончилась. Теперь у меня есть все, что нужно. У меня есть вы, — Казуха улыбнулась искренне. — В любом случае, тебе придется часто с ней встречаться. Мы в одном классе, — заметила Сакура. — У нас много одноклассников. Я на кого-то внимание обращаю? — посмотрела на нее Казуха. Сакура отрицательно покачала головой. — Вот и на нее не буду. Не переживайте за меня. Лучше давайте переведем тему. — В таком случае, давайте поговорим о кружках, — начала Чэвон. — В какой кто будет вступать? — Я как в прошлом году, — сказала Казуха. — Я тоже, — кивнула Ынче. — И я, — поддержала Сакура. — Значит, ничего нового, — Чэвон записала все в блокнот. Она была старостой класса, поэтому это было ее обязанностью. — Что насчет тебя? — спросила Ынче. — Я тоже с вами останусь. Все таки уже целый год мы в одной группе, — улыбнулась Чэвон. — В этом году будет несколько фестивалей и конкурсов, на которых мы обязательно должны выступить, — сказала Казуха. — Когда начнутся кружки? — Остальные начинаются на следующей неделе. Насчет нашего пока неизвестно. Учительница музыки недавно перенесла операцию, а когда вернется пока непонятно. А ее замена кружок вести не будет, — сказала Чэвон. — Ну тогда у нас будет свободное время, — обрадовалась Сакура. — А то с этими кружками совсем нет времени на себя и на свою жизнь. Сейчас еще и учеба сложная будет. — Чэвон, — к столу подошел высокий парень. Внешность у него была достаточно милой, а вот голос очень низким. — Что надо? — Чэвон не очень обрадовалась его появлению, мягко говоря. — Я сделал, что ты просила. Вот, — он протянул ключи от машины. — Феликс, ты для этого подошел к нам? — спросила Чэвон и тот кивнул. Чэвон закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Не смей больше так приближаться к нам. Оставил бы ключи у моей парты или у себя. Я бы потом нашла тебя. Иди. — Прости, — он вежливо поклонился и ушел. — Он до сих пор у тебя на побегушках? — Ынче посмеялась. — Верьте или не верьте, но я его не заставляю что-то делать. Он сам ко мне подходит и спрашивает что бы ему сделать, — Чэвон состроила невинное лицо, чтобы было правдоподобнее. Пускай она итак говорила правду. — Ну а я не отказываюсь. Дают — бери. Бьют — беги. Правило простое. — Может он в тебя влюбился? — предположила Казуха, чем заставила подругу рассмеяться. — Феликс? Влюбился в меня? — она еле успокоилась от смеха. — Интересно чем я заслужила его любовь? Наверное тем, что унижала его на протяжении года и использовала его как раба. Ну ты скажешь, конечно. — А мне кажется, что ты ему симпатична. Не стал бы он за тобой так бегать, если бы не симпатия. Ты же отпустила его из своего «плена». Он больше не должен выполнять твои приказы. Зачем тогда он продолжает это делать? — Ынче поддержала мысль Казухи. — Я думаю, что он просто дурак. Может он боится, что Чэвон не в серьез освободила его от обязанностей. Боится, что снова начнется то, что было, — высказалась Сакура. — А вот с Сакурой я полностью согласна. Если он в меня влюблен, как вы говорите, то у него явные проблемы с головой. Кто влюбится в человека, который тебя унижал? — спросила Чэвон. — Может у него Стокгольмский синдром, — пожала плечами Казуха. — Ага, — Чэвон снова рассмеялась. Они могли бы еще бесконечно обсуждать это, но звонок на урок прервал их. Перед классом они встретились с Юнджин, которая любезно пропустила их вперед, следуя совету Жизель. Становиться врагом Казухи она бы очень не хотела. Казуха только закатила глаза на этот жест и вошла в класс. — Сегодня у вас будет лабораторная работа, — сообщила учительница химии. — Вы издеваетесь? Это первый урок, — послышалось возмущение от Банчана, местного баскетболиста. Он был единственный во всей школе, кто был другом «королев». Он не входил в состав свиты, но они отлично общались и могли даже звать друг друга лучшими друзьями. — Это не на оценку. Просто проверю насколько свежи ваши знания, — улыбнулась учительница Кан и вручила всем листы с инструкциями. — Хорошо хоть на пары сама не разделяет, — прошептала Ынче себе под нос. — Забыла разделить вас на пары, — тут же начала учительница, будто слыша слова Ынче. Она быстро стала делить учеников по парам. Кто-то был рад такому разделению, кто-то нет. — Сакура и Ынче, — объявила следующую пару учительница. — Найс, — Ынче и Сакура дали друг другу пять. — Чэвон, Феликс. — Это какой-то прикол? — прошептала Чэвон, в то время как радостные Ынче и Сакура смеялись над ней. — Казуха будешь в паре с Юнджин, — последняя пара была объявлена. Подруги быстро перестали смеяться и посмотрели на Казуху, которая лишь усмехнулась и посмотрела на Юнджин. — Пересаживайся, — сказала ей Казуха и Юнджин тут же села рядом. — На работу у вас 30 минут. Потом я буду проверять. Время пошло, — учительница завела таймер и ученики приступили к работе. Казуха быстро прочла инструкцию и сразу приступила к работе. Юнджин не знала, что ей делать. Стоит ли спросить что-то? Стоит ли предложить свою помощь? Стоит ли поговорить о том, что произошло? Она не могла и слова вымолвить. Она сама не заметила как засмотрелась на серьезное лицо Казухи. — Вместо того, чтобы пялиться на меня, записывай в тетрадь результаты, — сквозь зубы проговорила Казуха, не отвлекаясь от опыта. — Прости, — прошептала Юнджин и стала писать. Эти 30 минут тянулись словно вечность. Казуха не хотела находиться в одной компании с Юнджин. Она всеми силами пыталась не обращать на нее внимание. Она только сухо говорила что писать, даже не смотря на Юнджин. Юнджин была благодарна хотя бы этому. Хотя бы на эти 30 минут они снова были в паре. Как когда-то до ее отъезда. Казуха как раньше делала опыты, а Юнджин записывала все в тетрадь. Пусть теперь они не друзья, но ей все же было приятно. — Отличная работа, девочки, — учительница Кан кивала, осматривая пробирки и читая записи в тетради. — Вы снова вместе, как раньше, — искренне улыбнулась учительница. — Да, точно как раньше, — Казуха притворно улыбнулась, хотя у самой внутри все передернуло. Юнджин тяжело сглотнула. — Была бы работа на оценку, я бы поставила вам по пятерке, — учительница записала результат в журнал и ушла к следующей паре. — Я, пожалуй пойду, — сказала Юнджин, собирая свои вещи. — Надеюсь, в этот раз больше не вернешься и мы не будем пересекаться, — сказала Казуха, смотря прямо в глаза Юнджин. — Это мои последние слова тебе. Больше от меня ты ничего не услышишь. По спине Юнджин пробежал холодок и она вернулась на свое место. Казуха действительно изменилась. Не только внешне, но и внутри. Это было ясно по тому как и что говорила Казуха. Сейчас было тяжело представить, что когда-то Казуха даже думать о таком боялась. Ей было обидно, когда кто-то с кем-то говорил подобным образом, будто это ее обижают. Раньше она бы заплакала, если бы сказала такие слова. А сейчас она стала той, кем так не хотела становиться.

***

— Где эта тупорылая тварь?! — пьяный мужчина кричал, переворачивая мебель и ища свою дочь. — Сонун, пожалуйста, успокойся. Ее все равно нет дома, она у подруги, — жена пыталась остановить его. — Уйди, — он ударил ее по лицу. — Вы обе мне жизнь испортили. Но ничего. Скоро вы у меня по струнке ходить будете. Где она? У какой подруги? — Сонун, — женщина плакала, но на мужа это не действовало. Осознав, что дочери действительно нет дома, Сонун набрал дочь с телефона жены. Ему она точно не ответит. — Ало, мам. Что-то не так? — послышался радостный голос. — Ынче! Как только я тебя найду — ты покойница! Слышишь меня? Ынче тут же сбросила трубку и откинула ее подальше. — Что случилось? — подошла к ней Казуха. Они были у нее в комнате. — Мне конец, Зуха. Мне конец. И маме тоже, — Ынче присела на корточки, заплакав. — Я разберусь, не переживай. Он вам ничего не сделает, — Казуха обняла Ынче. — Моя мама в опасности, — прошептала Ынче. Почему-то сил совсем не было. Она хотела встать и побежать на помощь маме, но тело не позволяло этого сделать. — Я разберусь, — снова сказала Казуха, а затем набрала кому-то, с кем начала говорить по-японски. — Я скину имя и адрес. Позаботься обо всем. Но делай все чисто, без криминала. Понял? Действуй. — Кто это был? — посмотрела на нее Ынче. — Я же обещала со всем разобраться. Этот человек все сделает.