Jamais vu

— Дочь, иди отнеси инструменты, — Ыгён протянул чемодан с инструментами дочери. — Иди сам. Почему я? — Юнджин не была рада такой задаче. Она никогда не встречала соседей и очень стеснялась. — Потому что дома только дочь Довона. Будет странно, если я приду, когда она дома одна. — М-да… — вздохнула Юнджин. В словах отца была логика. Она быстро оделась и понесла тяжеленный чемодан в дом напротив. Набравшись смелости, она постучала. Сначала ей никто не открыл и она уже было выдохнула с облегчением, но дверь все-таки открылась. — Папа брал инст… — Юнджин подняла голову и встретилась глазами с Казухой. Они простояла так где-то минуту ничего не говоря. Казуха стояла и ждала, когда Юнджин заговорит, ведь первой она начинать не собиралась. Юнджин, не ожидавшая такой встречи, не знала что сказать и с чего начать разговор. — Папа брал инструменты, просил вернуть, — Юнджин наконец собралась с мыслями и протянула чемодан. Казуха сразу взяла его и чуть ли не уронила из-за тяжести. — Все? — спросила Казуха. — Ты тут живёшь? — Нет. Это дом Чэвон. Закончили? — Я хотела… — Закончили, — дверь захлопнулась перед носом Юнджин. Та вздохнула, пытаясь не заплакать, и ушла обратно домой. Казуха показалась ей немного не такой. Будто она была немного не трезвой. Возможно, ей показалось, ведь они так давно не общались и даже не смотрели друг на друга. Но все-таки что-то не давало ей покоя. Неужели Казуха не только курит, но и пьет? Казуха оставила инструменты у входа, так как не могла никуда их донести. Она вернулась в комнату и села на диван, скрестив руки на груди. — Соседи? — спросила Чэвон. Казуха кивнула. — Что хотели? — Вернули инструменты. — У тебя такое лицо будто ты увидела ту, чьё имя произносить нельзя, — заметила Ынче. — Она твоя новая соседка, Чэвон, — Казуха усмехнулась и покачала головой. Чэвон тут же подавилась лимонадом. Брызги разлетелись и попали прямо Казухе на лицо. Остальные тоже пребывали в шоке. Это можно было заметить по тому, как быстро Ынче повернула голову на Юнджин и как замерла Сакура, перестав есть чипсы. — Прости, — Чэвон тут же вытерла её лицо рукавами своей кофты. — И за то, что встретилась с ней тоже. — Ты же не знала, кто это будет. Так что не извиняйся, — вздохнула Казуха. — Ты теперь не будешь ко мне приходить? — посмотрела на неё Чэвон. — С чего бы? — удивилась Казуха. — Она же не тут живёт. Вы всего лишь соседи. Так что мне все равно. — Ну и хорошо тогда, — обрадовалась Чэвон. В дверь снова постучали. — Я открою, — на этот раз пошла Сакура и затем вернулась с парнями. Они быстренько накрыли стол. Это была пицца, бургеры, мороженное и несколько бутылок и банок слабоалкогольных напитков, чтобы нормально побороть похмелье, которое все никак не уходило у всех кроме Сакуры. — Я Юнджин видел, — прошептал Бомгю Сакуре. — Она была тут? — Она новая соседка Чэвон, — ответила ему Сакура. — Пришла, чтобы вернуть инструменты. Отгадай, кто открыл дверь? — Тут и гадать не нужно, — сказал он, смотря на выражение лица Казухи. Если в школе Казуха выглядела равнодушной, то сейчас, когда была окружена близкими людьми, все эмоции читались легко. Было ясно если она расстроена или зла, счастлива или обижена. И прямо сейчас она была обижена. Старалась выглядеть злой, но всем итак было ясно, что она именно обижена, а не зла. — Я в порядке, можете пожалуйста так не смотреть на меня? — сказала Казуха, смотря в свой уже пустой стакан. — Я расстался с Рюджин, — сказал Банчан и все тут же посмотрели на него, даже Казуха, которая до этого не была настроена на общение с друзьями. — Что случилось? — спросила Ынче. — Да, как обычно. Она против, чтобы я общался с вами. И дело даже не в том, что вы девушки и она ревнует. Ей просто надо, чтобы я всегда был рядом. Словно собака какая-то. Мне нельзя ни вздохнуть самостоятельно, ни провести время с кем-то помимо неё. Надоела, — высказался Банчан. — Я расстался с ней. Правда, не уверен, что она так просто меня отпустит. — Молодец, что расстался, — Ынче положила руку на его плечо. — Давно было пора. — Это верно, — закивал парень. — Надо было слушать тебя, Сакура. Лучше бы я вообще с ней не встречался. Этот год был для меня сущим кошмаром. Были, конечно, и хорошие моменты, но смотря назад, их не так много. — Надо было, Чан. Надо было. Но ты этого не сделал, теперь страдай, — сказал Бомгю. Через некоторое время все снова повеселели. Шутки и смех наполнили дом. К вечеру все стали расходиться по домам. Отец Чэвон завтра утром должен приехать, поэтому все дружно помогли Чэвон убрать дом, чтобы не было ни следа алкоголя или чего-то другого, что не понравится мужчине.

***

Сакура вошла в квартиру и сразу увидела чемоданы. Их было только два, что очень смутило девушку. Она прошла дальше к себе в комнату, но по пути встретила отца, который смотрел телевизор в гостиной. — Твои вещи уже собраны. Можешь уходить, — сказал Кенсаку, не поворачиваясь. Сакура замерла на несколько секунд, пытаясь понять, что имеет ввиду мужчина. — Что это значит? — спросила Сакура. — Я предупреждал тебя. Ты снова прогуляла уроки. Домой ночевать не вернулась, а пришла под вечер следующего дня. Никому ничего не сообщила… — он вздохнул. — Слишком много ошибок с твоей стороны. — Но… — Я давал тебе последний шанс. Ты его использовала. Теперь можешь идти куда хочешь и делать все, что только пожелаешь. — Кенсаку, — в разговор вмешалась Минами. — Ты же не серьезно? — Похоже что я шучу, дорогая? Она уже достаточно взрослая. 18 есть. — Милый, может ты все-таки… — Не надо, мам, — перебила ее Сакура. — Я все поняла. Возьму только пару вещей и пойду. Сакура вошла в свою комнату. Она взяла рюкзак и стала складывать свои учебники и тетради. Она слышала, как мать пытается уговорить отца, но Кенсаку был настроен решительно. Она не забывала о том разе, когда отец дал ей последний шанс. И она верила, что он всего лишь хотел ее припугнуть, что на самом деле он не выставит ее за дверь. Но она ошибалась. — Сакура, я уговорю папу, — Минами вошла в комнату дочери. — Он просто переживал за тебя. Тебе не нужно уходить. — Мама, я все прекрасно знаю о ваших с папой ко мне чувствах. Вы оба не хотели, чтобы я появлялась в ваших жизнях. И все мои 18 лет вы отлично это показываете. Теперь, когда есть шанс, я спасу вас от своего присутствия. И себя тоже. Так что все. За меня можешь не переживать. У меня есть куча мест, где меня смогут приютить на первое время, а там я сама разберусь, — Сакура говорила достаточно спокойно, хотя сердце ее было разбито. — Я надеюсь, что вы позволите мне продолжать общение с Юми. — Ко… Конечно, — Минами даже не знала, что говорить. Сакура с детства принимала все спокойно. По крайней мере, выглядела так, будто ничего ее не ранит. Поэтому Минами не знала, что делать. Она очень не хотела, чтобы Сакура вот так уходила. Она ведь по-настоящему ее любила. Она ее кровь и плоть, она ее ребенок. Но при этом она дорожила браком и мужем больше, чем дочерью. Так что никаких попыток остановить ее, кроме пары слов, она не предприняла. — Ну все. Я ухожу, — Сакура быстро поцеловала маму в щеку на прощание и ушла, забирая с собой тяжелые чемоданы. Она лишь бросила взгляд в сторону отца, который все так же равнодушно смотрел телевизор. Сакура вышла из подъезда и тут ее осенило, что она совсем не знает куда ей идти. Девочки думают, что у нее дома все отлично. Они не знают ни о том, что Сакуру бьют, ни о том, насколько плохие у нее отношения с родителями, в частности с Кенсаку. Сакура отлично это скрывала. Ей казалось, что она поступает правильно. Девушка пошла в сторону парка, чтобы скрыться от своего дома. Родители наверняка смотрят за ней в окно. А раз она выставила себя сильной и независимой от них, то должна делать это до конца. В парке она села на скамейку и задумалась о том, что же ей делать. Куда ей идти? Чэвон уезжает, у Ынче у самой вечные проблемы дома, а Казуха, наверное, уже устала постоянно разбираться с проблемами девочек. Пока она сидела, думая обо всей сложившейся ситуации, прошло несколько часов. На улице стало меньше людей, стало темнеть. Температура тоже опускалась и становилось все более прохладно. — Сакура? — Банчан? — Сакура подняла голову и увидела друга, который, видимо, занимался пробежкой. — Ты чего тут в такое время и с чемоданами? — он присел рядом, вытаскивая из ушей наушники. — Случилось что-то? — Нет, просто… — Не обманывай, — он перебил подругу. — Расскажи. Я выслушаю и помогу всем, чем смогу. Сакура вдруг расплакалась, погружаясь в объятия явно не ожидавшего парня. Видеть слезы Сакуры — большая редкость, а такой сильный плач тем более. Банчан крепко обнял ее в ответ. Та сквозь слезы рассказала обо всем, что случилось. — Пошли ко мне. — А Рюджин? — Мы с ней расстались, не забывай. Тем более, я тебя на улице в любом случае не оставил бы. Да и тебе как-то выбора нет. Так что давай поднимайся и пошли. — Спасибо, — прошептала Сакура, вытирая слезы. Банчан взял чемоданы и вместе с Сакурой отправился домой. Они жили всего в нескольких районах друг от друга, поэтому идти долго не пришлось. Парень живет один уже 3 года, так как родители погибли в автокатастрофе. Квартирка у него небольшая, но им двоим с Сакурой места хватит. — Сакура, перед тем, как ты войдешь, должен предупредить, что я не был готов и у меня бардак, — Банчан остановился у двери в квартиру. — Не переживай. Я все понимаю. К тому же, я не в том положении, чтобы что-то говорить. Банчан слегка улыбнулся и открыл дверь, пропуская сначала Сакуру, а потом зашел и сам. Сакура быстро окинула квартиру взглядом, а потом Банчан провел ей небольшую экскурсию. Гостиная, совмещённая с кухней была оформлена в светлых тонах. В основном это был бежевый и белый. Диван стоял по середине комнаты, перед ним журнальный столик из стекла, а на стене висел огромный телевизор. Несколько полок и стеллажей были заполнены наградами парня и разными игрушками вроде ЛЕГО и каких-то роботов. Спальня была маленькой. В ней стояла кровать, которая занимала почти все пространство. На стене перед кроватью висел телевизор поменьше, на окнах стояли цветы, в углу у двери гитара. Была очень уютная и приятная обстановка. — Бардак? — Сакура посмотрела на Банчана. — Прости, слишком грязно, да? — спросил Банчан, подбирая с пола футболку. — Если в твоем понимании это бардак, то мне страшно представить, что будет, если ты увидишь бардак в понимании других людей. — Не понял. — Одну футболку на полу ты называешь бардаком? — Ну у меня еще пыль неделю не вытерта. И пропылесосить стоит. — Ты такой милый, Банчан, — Сакура обнял его. — Спасибо, что разрешил остаться. — Мой дом отныне твой, — Банчан покрепче обнял Сакуру. — Делай что хочешь и когда хочешь. Только музыку в колонках по ночам не слушай. Соседи могут пожаловаться. — Хорошо. Только давай пока не будем никому говорить? Не хочу, чтобы девочки знали, что у меня проблемы. — Как скажешь. Проголодалась? — Ну… — Будешь лазанью? Правда я ее вчера готовил. — Буду, Банчан. Только руки помою и переоденусь. Как оказалось, никто не положил в чемодан домашнюю одежду, так что девушке было не в чего переодеваться. Банчан, заметив это, дал ей одну из своих футболок и шорты, которые были с веревкой, так что Сакура смогла их носить. Когда Сакура вышла из ванной комнаты, стол был уже накрыт. Банчан на секунду замер. Видеть Сакуру в его одежде было в новинку. Она такая маленькая, худенькая и хрупкая, что вся его одежда выглядела на ней просто огромной. Ко всему прочему, он никогда не делился своей одеждой с девушками. Может только курткой или кофтой в холодную погоду. Он быстро отогнал все мысли и они приступили к еде. — Очень вкусно, Банчан, — Сакура округлила глаза. — Я не знала, что ты так вкусно умеешь готовить. — Я рад, что тебе понравилось. Честно говоря, ты первая после моих родителей, кто кушает то, что я приготовил сам. Поэтому мне немного волнительно. И я готов принять любую критику. Так что скажи честно, как на вкус? — Я правду говорю. Очень-очень вкусно. Признаюсь, что такого я не ожидала. Думала будет не очень вкусно. Но ты мастер на все руки. — Спасибо, — Банчан заметно засмущался. Они поели, разговаривая на разные темы. Им всегда было комфортно друг с другом, будто они знакомы очень много лет. Что-то было такое, что сближало их. Но как каждый для себя отметил, романтических чувств у них не было. Хотя Ынче часто говорила подругам, что чувствует химию между Банчаном и Сакурой. — Ты точно девочкам не хочешь рассказать? — спустя время спросил Банчан. Они сидели на диване и смотрели какую-то передачу. — Не сейчас, — сказала девушка. — Боишься? — Немного. Просто я изначально соврала им о моей «идеальной» семье. Напридумывала кучу вещей, которые далеки от реальности. И я думала, что мне никогда не придется рассказывать им правду… — Не расстраивайся, — сказал Банчан, заметив подкатившие слезы Сакуры. — Я уверен, что когда настанет нужное время и ты расскажешь им, они будут на твоей стороне и все поймут. А пока положись на меня. Я никому ничего не расскажу.

***

Казуха и Бомгю проводили Ынче до дома, а сами уже пару часов гуляли, разговаривая на все возможные темы. Бомгю очень не хотел расставаться с девушкой, ведь это значит, что они не увидятся еще целую неделю. Поэтому он очень надеялся провести с ней как можно больше времени пока есть возможность. Бомгю давно уже признался самому себе, что ему нравится Казуха. С самой первой встречи она ему приглянулась. Познакомились они совершенно случайно, когда парень бежал на автобус и сбил с ног Казуху. У нее итак было ужасное настроение, а это событие испортило его еще больше. Бомгю, который сам упал от столкновения не сразу понял, что случилось. Но когда он встретился с глазами Казухи, то понял, что влюбился. В тот день был сильный дождь и Казуха промокла до нитки. Она выглядела разбитой и такой слабой, что парню показалось, что она в любой момент упадет в обморок. И это случилось. Он так сильно испугался. Почему-то ему казалось, что это все происходит из-за того, что он такой невнимательный и врезался в бедную девушку. Потом он узнает, что причиной всему был далеко не он. Но в тот момент он сильно переживал. Он поднял девушку на руки и быстро понес под крышу местного кафе. Там он вызвал скорую помощь, а потом был с ней в больнице, пока не приехали ее родители. Когда врачи сказали, что с девушкой все будет хорошо, Бомгю в облегчение выдохнул. Он обещал навещать девушку каждый день, ведь все еще переживал за нее. Так он и делал. Каждый день после школы он приходил к Казухе в больницу, приносил ей разные вкусняшки, которых в больнице не было, пытался поднимать настроение и в тот период они сильно сблизились. Казуха не сразу поняла, что это за парень и почему он крутится возле нее. Но с другой стороны, ей была очень приятна вся эта ситуация. Бомгю казался ей очень милым и заботливым, так что она согласилась быть его подругой, когда тот чуть ли не со слезами на глазах говорил, что хотел бы с ней подружиться. Казуха заметила, что парень невероятно болтливый, но в то же время всегда выслушивал и поддерживал. Казуха буквально менялась у него на глазах. Когда они только встретились девушка была словно ангел — добрая, помогающая, улыбчивая и вечно смеющаяся. Да, она много грустила и не всегда натягивала улыбку. Но иногда парень мог ее видеть. Бомгю просто влюбился в ее улыбку. Он даже вел себя как клоун временами, потому что любил как Казуха искренне смеется с его шуток. Но потом она становилась все более мрачной. Улыбка на ее лице стала появляться еще реже, пока не исчезла вовсе. Она стала отдаляться. Когда Юнджин уехала и Казуха осталась одна, она прекратила общение со всеми, даже с Бомгю. Ему это очень не понравилось, ведь он искренне заботился о Казухе. Благодаря его настойчивости и упрямству, он все-таки достучался до Казухи и смог поддерживать ее в самый сложный период ее жизни. Они учились в разных школах, так что Бомгю не знал в лицо Юнджин, но он всем сердцем ее ненавидел. Кто она такая, чтобы так поступать с Казухой? На фото, которые показывала Казуха, Юнджин выглядела очень доброй и понимающей, что совсем не сходилось с ее поступками. Она была словно дьявол с ангельским лицом. Бомгю она не нравилась и он всеми силами пытался помочь Казухе ее забыть. И, кажется, ему это даже удалось, не без помощи девочек, но удалось. А потом Юнджин вернулась и все испортила. Сейчас Казуха фотографировала закат, а Бомгю наблюдал за ней. Ему нравился каждый миллиметр ее лица. Ее ровный нос, ее глаза, которые сейчас казались необычного цвета, ее губы, которые она поджимала, пытаясь поймать нужный ракурс, ее брови, которые она хмурила, когда задуманное фото не получалось. Он наблюдал за каждым ее движением. Он делал это незаметно, чтобы не вызывать дискомфорт у девушки. Он любил запах ее духов. Он был нежным и мягким, а еще будто вызывал зависимость. — Можешь, пожалуйста, меня сфотографировать? — Казуха обернулась на парня, протягивая телефон. — Конечно, — Бомгю слегка улыбнулся и принялся за работу. Казуха не знает, что на телефоне Бомгю миллион ее фото. Он не сталкер, но он любит фотографировать Казуху, когда та не видит. Это простые фото из повседневной жизни. Он временами просматривает их и улыбается. Они всегда поднимают ему настроение. Он даже представляет, как делает ей предложение руки и сердца через несколько лет, но при этом он ужасно боится признаться ей в своих чувствах. Если Казуха не ответит ему взаимностью и попросит остаться друзьями, то он ее потеряет. Казуха больше не будет смотреть на него также и может будет его избегать. Постепенно их общение прекратится навсегда. А он этого совсем не хочет. Пусть он будет просто в роли друга, но зато всегда будет рядом. — Спасибо, Бомгю, ты настоящий мастер, — Казуха улыбалась, просматривая фото, которые сделал парень. — Нет. Это ты просто прекрасно выглядишь. С тобой любые фото будут идеальными, — сказал Бомгю. Он часто делал комплименты. Это было одно из проявлений его любви. При этом, он никогда не переходил границ и не делал слишком откровенные комплименты, которые выдали бы его чувства. А чтобы его чувства точно не были раскрыты, он временами делал какие-то колкие комплименты или использовал сарказм, отчего они с Казухой часто спорили. — Я так завидую твоей будущей девушке, Бомгю, — Казуха положила голову на плечо парня. — Надеюсь, что она будет хорошей и никогда тебя не расстроит. Потому что ты заслуживаешь всего только лучшего. — Я тоже на это надеюсь, — прошептал Бомгю, поднимая голову в небо. Казуха не любит его. Не как парня. Он просто друг. И он это прекрасно знает. — Знаешь, — спустя время начала Казуха, — если ты не сможешь найти себе девушку, то я готова принять на себя эту роль. Неожиданная фраза застала парня врасплох. Он ничего ей не ответил, пытаясь понять, что именно услышал. Услышал ли он то, что сказала Казуха на самом деле или то, что хотел услышать? — Не хочешь, да? — вздохнула Казуха. — Ладно забудь. Просто представь, что я этого не говорила. — Ты серьезно говоришь? — Бомгю поднял ее голову и они встретились глазами. — Это наверное потому что я все еще не отошла, — Казуха слегка улыбнулась. — Но мне почему-то захотелось, чтобы ты знал о моих чувствах. Если ты… Казуха не смогла закончить. Бомгю прижался своими губами к мягким губам Казухи. Он был невероятно рад слышать, что их чувства взаимны. Он не хотел, чтобы этот момент обрывался. Если это сон, то пусть он никогда не заканчивается. — Пожалуйста, скажи, что ты серьезно… Я не хочу, чтобы потом все оказалось лишь игрой или шуткой, — прошептал Бомгю, немного отстранившись от губ, но их лбы все еще были прижаты друг ко другу. — Я не такая, Бомгю. Все, что я говорю искренно. И я готова это доказать, — сказала она и поцеловала парня. Этот поцелуй был нежнее, но глубже. Он был настоящим и трепетным. Сердца обоих бились как бешеные. Их щеки покраснели. В душе они были очень смущены и стеснялись, хоть и снаружи выглядели дерзкими и решительными. — Казуха, я люблю тебя. Очень сильно. Согласишься ли ты быть моей девушкой? — спросил Бомгю, держа Казуху за плечи. Он смотрел ей в глаза, ища в них какой-то знак, что все реально. — Я согласна, — Казуха улыбнулась очень широко и искренне. Бомгю уже давно не видел эту улыбку. Эта была именно та, которую он так любил и по которой так соскучился. Бомгю, сам от себя такого не ожидая, подхватил Казуху и стал кружиться с ней, а потом и вовсе побежал с нею на руках. Его счастью не было предела. Он был готов на все, чтобы этот момент длился вечно. Неужели все действительно сложилось так хорошо? Неужели и у Казухи все это время были к нему чувства?

***

В это воскресенье Юнджин проснулась от криков с кухни. Она не на шутку перепугалась. В ее доме всегда царила гармония и никаких громких споров и тем более криков она не слышала. Да, иногда она все-таки ссорилась с родителями, но родители никогда не спорили друг с другом. Юнджин отчетливо слышала как мать кричит на отца, проклиная его. Ей даже казалось, что она слышала несколько пощечин. Голос отца был слышен меньше. Юнджин быстро встала с кровати и, надев очки, вышла из комнаты. Чем ближе она приближалась к кухне, тем страшнее становились слова, которые она слышала. Она не хотела делать поспешных выводов, но ей показалось, что ее семья трещит по швам. Что-то подсказывало ей, что больше ничего не будет как прежде. — Я ненавижу тебя! — кричала Джихе. Юнджин замерла на лестнице. Джихе была спиной к ней, а вот Ыгён, заметив дочь, тут же перевел на нее свое внимание. — Доченька, ты проснулась так рано, — он слегка улыбнулся. — Что тут происходит? — Юнджин наконец спустилась и подошла к родителям. На щеке Ыгёна она увидела след от пощечины, а на глазах матери слезы. Ее сердце забилось как бешенное. Она смотрела слишком много фильмов и сериалов, так что множество сцен пронеслось у нее в голове. Неужели отец что-то сделал? Неужели ее родители разведутся? — Малышка, прости, — Джихё крепко обняла дочь. Ее ярость на мгновение испарилась. — Я так громко кричала, что разбудила тебя. Прости, солнце. — Что случилось? — Юнджин снова задала вопрос. — Пусть твой отец тебе расскажет, — Джихе села на стул. Ыгён опустил голову, закрывая глаза. — Пап? — Юнджин, — Ыгён взял дочь за руку. — Понимаешь, я… Ну так… — У него есть другая семья, Юнджин, — сказала Джихе. Она говорила спокойно, но при этом в голосе слышалась обида и ненависть. — Другая семья? — Юнджин не была уверена, что услышала правильно. — У него есть другая женщина и два сына. У тебя есть братья, малышка. — Нет. У меня нет братьев. Я ведь одна у вас. Я одна у тебя, пап. Так ведь? — Юнджин сдерживала слезы. — Папа, ответь уже что-нибудь! — Прости, Юнджин, — прошептал Ыгён, покрепче сжимая руку дочери, но та тут же высвободила ее. — И сколько им лет? — спросила Юнджин, садясь с мамой. Ыгён молчал. Ему было невероятно стыдно. Он не знал как оправдаться, да и был уверен, что никто его не простит. Он бы и сам себя не простил. Он поступил как настоящий поддонок. — Мам? — Юнджин посмотрела на маму, надеясь, что та сможет ответить. — Старшему 13, младшему 7. — Вау, — вздохнула Юнджин. Она кивнула несколько раз, будто отвечая на вопрос в своей голове. Выпив стакан воды, Юнджин направилась в свою комнату. Она остановилась на лестнице и посмотрела на отца, который уже совсем не скрывал своих слез. — Я надеюсь, что они не знают обо мне, как и я о них. Потому что ни с одним из них, я не собираюсь заводить общение и уж тем более играть в семью. Как, в принципе, и с тобой. Папа.