Luminous/Проливающая свет

Почти три года спустя

Мои пальцы нервно стучали по чёрному дереву. Откинувшись на спинку стула, я перечитывала одну и ту же строчку, казалось, уже в двадцатый раз, но всё равно никак не могла уловить её смысла, мои мысли витали где-то совершенно не здесь. Чьи-то приближающиеся шаги я услышала ещё несколько минут назад. Кто-то очень хотел меня найти, раз так настойчиво вышагивал по лабиринтам библиотеки, направляясь точно туда, где была я. Я поставила на то, что это Алек. — Ви? Да, точно Алек. Его тёмная макушка наконец показалась в проходе, и на его хмуром напряжённом лице появилось облегчение. — Ты так тихо сидела, что я подумал, что ты уснула. Или вообще ушла. Он подошёл, со скрипом отодвигая второй стул, и уселся напротив меня. — Мне кажется, или ты перечитала этот чёртов фолиант уже вдоль и поперёк? — Ты, наверное, что-то хотел? Я проигнорировала его вопрос не потому, что не хотела отвечать, а потому, что меня раздражало, что он прав. Я перевела, переписала и прочитала его уже столько раз, что могла пересказать наизусть, но некоторые фразы всё ещё не имели никакого смысла. — Как дела у Мими? — Спросил он как бы невзначай, поглядывая в окно. Это перестало быть странным примерно полтора года назад. Они отдалились друг от друга, и проявлялось это, в основном, в такого рода вопросах — оба спрашивали не напрямую, а через меня. Или Люцифера. Поначалу я чувствовала очень сильную вину, это ведь я тогда посоветовала Мими пойти и навестить его... Она вернулась оттуда темнее тучи. Темнее неба, в моменты полного солнечного затмения. Темнее самой тёмной магии (а степени её черноты я довольно много изучила за эти годы). Но потом я смирилась. Что бы ни произошло в тот день, это было не моё дело, и я благоразумно оставила попытки самостоятельно примирить их. — Её снова забрали слуги её отца. — В третий раз за неделю?! — Фыркнул Алек, — Раньше эти ишаки появлялись не чаще, чем раз в пару месяцев. Я немного помолчала, задумавшись. Мими даже об этом ему не сообщила. «Раньше» уже давно изменилось. — Ты ведь знаешь, что они пытаются найти способ аннулировать её связь с чертовым Лиамом? Которого, кстати, мы так и не видели с того дня, как Мими попытались убить. — Пф, конечно знаю, — проворчал он, — какого хрена они стали делать это так часто, вот что меня интересует. — Ну, они, — тяжёлый вздох. Я ненавидела быть мостом между Мими и Алеком. Очевидно, я была на стороне Ми, хотя Люцифер и отстаивал своего брата в очень активной форме. Мы с ним решили, что каждый из нас будет выполнять свою роль, он — брата, я — подруги, — Они верят, что близки к разгадке. А Мими отчаянно хочет покончить с этим, поэтому соглашается. Она устала. Бесит. Я даже не могу наорать на Алека и сказать ему, чтобы пошёл и извинился уже наконец перед Мими, потому что не знаю, что именно случилось. Может, извиняться надо Мими. Но я тактично делаю вид, что даже не замечаю этого напряжения. — Она скоро вернётся, и ты сможешь сам с ней поговорить. — Лишь мягко намекнула я. Пора бы уже. — Спасибо, но я предпочту остаться в живых. — Пробурчал он себе под нос настолько тихо, что я еле расслышала. Я уже открыла рот, чтобы ответить, как громкий хлопок телепортации и возникший прямо между нами Зак лишил меня этой возможности. — Привет, Персик. — Он поцеловал меня в макушку и улыбнулся самой очаровательной улыбкой. Одной из моих любимых. — У кого-то сегодня хорошее настроение? — Спросила я, улыбаясь в ответ. — И да, и нет. — Даже мне уже интересно, говори уже. — Закатив глаза, сказал Алек. Зак хитро, очень хитро ухмыльнулся, будто совершил самую ужасную на свете пакость и был страшно горд собой. Когда это мы все снова стали такими беспечными и счастливыми? — Если скажу, то испорчу весь сюрприз. — Он оттолкнулся от стола, выпрямляясь, и победно укладывая руки на свои бока. Его взгляд покосился в сторону выхода из библиотеки. Я недоверчиво и недовольно выгнула бровь. «— Я ещё не закончила», — сказала я ему в голове. — Вставай, Персик, ты сидишь здесь как в башне, в заточении, пора пойти проветриться и отдохнуть, — абсолютно приказным тоном, но не без нотки веселья, ответил он. Алек просто ждал. — Ладно, — наконец сказала я, поднимаясь со своего стула. Но только потому, что мне уже пора на тренировку с Яном. А значит, всё равно придётся пойти. Мужчины усмехнулись и мы с Алеком отправились следом за Заком. ... — Та-дам! — Левиафан сиял от радости. Я обронила челюсть. — Кофемашина?! Спасибо Алеку, точно озвучившему как мои мысли, так и интонацию, с которой я бы это спросила. Люцифер стоял с нечитаемым лицом. Нейт, прислонившийся к огромному шкафу рядом с холодильником, разделял настроение Дьявола, в то время как Зак сиял идентично Левиафану. Я посмотрела на Ости. Она не знала, как реагировать, что-то в её взгляде смягчилось и одновременно напряглось. — Кофе... — он нажал на кнопку и из огромного аппарата с характерным звуком, но гораздо более мягким, чем я ожидала, полилась тёмная жидкость, тут же наполняя знакомым ароматом всё помещение, — машина! Он наигранно отогнул мизинец и отпил из белой керамической кружки, смакуя вкус во рту и выгибая от удовольствия брови. — Да, совершенно точно американо будет моим самым любимым из всех этих ваших видов кофе. — Ваших? — Люцифер едва не пропищал это слово, тут же откашливаясь и поправляя голос. — Ну, я имел в виду, ой, иди нахуй, ты понял. Я рассмеялась. Сама от себя того не ожидая. Все взгляды переместились ко мне. Я почти хрюкала от смеха, пытаясь набрать достаточно воздуха, чтобы объяснить им причину своего веселья. Люцифер подошёл ко мне со спины, нежно дотронувшись через корсет платья до моей поясницы, терпеливо ожидая, когда меня отпустит. Я могла почувствовать затылком, что его серьёзное лицо сменилось тёплой улыбкой. — Мими, — я едва подавила рвущийся визг, — Мими заставит вас установить их по всему чёртову Аду, и оторвёт тебе, Леви, яйца, если после этого ты не поможешь ей в данном вопросе. Щеки Алека надулись, потом сдулись, он был похож на лягушку, пытающуюся квакнуть, но задыхающуюся. В итоге он сдался, и его низкий и такой родной смех заполнил помещение одновременно со смехом Нейта. Люцифер и Ости не слишком долго держались, прежде чем присоединиться. Я уверена, что перед глазами каждого встала картина того, как Мими будет счастлива увидеть это человеческое творение на кухне академии, и как тут же побежит скупать их все, чтобы установить в каждом доме адского Королевства. И я действительно имею в это в виду. В каждом. Леви так широко улыбался, глядя на нас всех, что я могла прочитать по его глазам — он, ровно как и я, был безмерно рад, что мы снова могли позволить себе такую дорогую возможность — радоваться. Искренне. Все вместе. — Алек, торжественно поручаю тебе рассказать ей об этом нововведении. — Сказал ему брат. — Погоди-погоди! — Леви быстро поставил кружку на мраморную столешницу и поднял обе ладони вверх, — Сначала я расскажу Реймонду. Деда ведь возьмёт сердечный приступ, если Мими с ноги вынесет его двери с просьбой выдать ей неограниченный доступ на кухню. И мы снова засмеялись. Все понимали — совсем не кофемашина была подарком. ... Я ушла, тихо извинившись, что уже опаздываю, и почти побежала в спортзал, где меня давно ждал Ян. Демон, естественно, грозно отбивал бит ногой, когда я вошла, и только я открыла рот, чтобы начать извиняться, как из него посыпались проклятия, но в итоге он всё же сказал: — Избавь меня от оправданий. Лучше отработай сегодня так хорошо, чтобы я напрочь забыл об этих двадцати, блять, пяти в пустую потраченных минутах. Я уже не помню, когда ругательства стали чем-то обыденным в наших разговорах, а потому я совершенно без стеснения ответила: — Как будто, блять, я когда-то работала плохо. — Я слегка передразнила его, за что получила летящий в меня шар магии. Он усмехнулся тому, что я едва успела увернуться и оскалилась, и встал в боевую позицию, поманив меня ладонями. Я подошла и отзеркалила его позу, а затем, когда он кивнул, мы начали спарринг. Как бы мне ни было печально это признавать, но моя правая нога так и не восстановилась. Люцифер был прав, та рана, которую я получила во время нападения на академию, была слишком серьёзной, а я слишком долго её игнорировала, и даже чудодейственные зелья и заклинания Геральда не смогли окончательно убрать боль. Она постоянно ныла и не терпела излишней нагрузки. Что означало — о половине моих комбинаций с использованием правой ноги я могла забыть. Но я никогда не прекращала попыток вернуть свою форму. Ян на пару с Реймондом верили, что со временем это пройдёт. Теперь, когда я стала чаще использовать свою демоническую силу, не боясь прятать её абсолютно от всех, это давало некоторые преимущества. Регенерация была в разы, мать моя, в разы быстрее и легче. Но нога считала иначе. Возможно, это стало моим наказанием за то, что упрямилась, когда Ости предлагала помощь. Я предпочитала думать, что это преимущество. Теперь я могла фокусироваться на этой пульсирующей боли и не давать ненужным мыслям отвлекать меня во время тренировок. — Защита! Держи защиту лучше. Но они всё равно прорывались в мой разум. Их было слишком много, и я была ничтожно слаба перед ними. Я провела тысячу ночей размышляя, пытаясь разгадать тактику Охотников — ангелов. Даже в те ночи, когда Люцифер забирал все мои кошмары и накладывал магию спокойного сна, я всё равно чувствовала это — бесконечно циркулирующие по моим венам страхи, теории, планы. — Вот так, молодец, игнорируй чёртов пот, пусть хоть водопадом течёт с твоего носа. Пф, как будто я сама этого не знаю. Кстати, об игнорировании. Слишком долго мы сидим в тишине и мире без какой-либо информации. Даже Зак уже склонен согласиться с тем, что ублюдки отступили, увидев наши силы. Мои силы. Но что-то мне подсказывает, что мы сильно ошибаемся... — Блок, блок! — Продолжал орать Ян, — Три быстрых удара, сейчас! Я выполнила его команду, и на последнем ударе меня пронзила такая боль, что я грохнулась почти бревном на пол, поджимая под себя ногу. Но тут же разогнулась, не теряя бдительности. Я так яростно упиралась ладонями в пол, испепеляя взглядом демона, что тот стал скулить подо мной. — Хорошо. Молодец, — он похвалил меня, его глаза наполнились теплом, — уже почти совсем не хватаешься за ногу. Это тоже было частью обучения. Не показывать никому свои слабости. Даже если я упаду в бою из-за грёбаной судороги, моя задача тут же встать и продолжить бой. Без единого намёка на то, куда меня лучше бить, чтобы убить. Я снова налетела на Яна, теперь подключая шары магии, чтобы сбить его с ног. Он отшатнулся, но устоял. Ладно, а как тебе это. Я оттолкнулась левой ногой, так сильно, как только могла, раскрыла крылья и сделала колесо вокруг него, выпуская очередь из огненных вспышек прямо в его спину. Он упал и закряхтел. — Всё время... кх... забываю про твои дополнительные возможности. Ну, конечно. Забывает он. Просто демоническую сторону Аарон запрещает тренировать с кем-либо ещё, кроме него. Аргументируя это тем, что неопытные полудурки научат меня неправильным приёмам, а ему потом исправлять. Аарон, кстати, видимо насовсем поселился в доме моего Дьявола. И, что ещё интереснее, никто этому не возражал. Я не дура, чтобы повестись на сказку о том, что он идёт в комплекте со мной и ему всегда рады. Но, пока что до сих пор это не касалось меня напрямую, и я в это не лезла. Аарон знает, что я вытащу ему кишки, если он скроет от меня что-то масштабное и серьёзное. Я верю, что у него ещё остался здравый смысл не допустить этого. Я протянула руку Яну, чтобы помочь подняться. Он посмотрел на меня скептическим взглядом — в прошлый раз я швырнула его через себя, используя его же совет против него. — В этот раз без сюрпризов. — В прошлый раз ты так же сказала. — Проворчал он, но всё же вложил свою ладонь в мою. — В прошлый раз ты не кряхтел как будто вот-вот рассыпешься и обратишься в прах. Он недовольно усмехнулся, явно задетый моим высказыванием. Ян всегда старался выглядеть сильным и непобедимым, его эго сильно страдало от надирания его задницы. — Ещё раз? Спросила я, и в его глазах пробежал испуг. Хотелось рассмеяться, но ради него я сдерживала себя как могла. — Может, попробуешь кого-то помоложе? Хотя бы на пару столетий. Голос Зака, прислонившегося к косяку двери, был игривым и кокетливым. Я могла поклясться, что Картер облегчённо выдохнул, благодаря все известные высшие силы за то, что ему не придётся терпеть ещё один раунд. Я едва сдержала порыв рассмеяться, но это, безусловно, непоправимо уничтожило бы его гордость. Вальяжной походкой Цербер направился в мою сторону, попутно снимая футболку. Чёрт, в этих детищах Ада есть хотя бы один процент жира? Все как один, подтянуты и натренированы до предела. Я могла бы составлять учебники анатомии по их телосложению. Однажды я попрошу у Люцифера стать моим подопытным в данном вопросе. Я рассматривала мышцы на его загорелой коже, исполосованной, покрытой шрамами, откровенно пялясь. Его татуировки были моим отдельным оргазмом для глаз. Конечно, они не могли сравниться с витиеватыми узорами по всей шее и торсу Люцифера, но... — Что-то она не выглядит измотанной, Ян, вы чем тут вообще занимаетесь? — С усмешкой бросил он демону. — Пошёл ты. — Ян доковылял до ближайшей скамейки, облокачиваясь спиной на стену и запрокидывая голову. Он выглядел измотанным. Это навеяло мне мысль о том, что он, возможно, тренировался с кем-то ещё. — Ты сегодня в слишком хорошем настроении, мне стоит переживать, что у тебя появилась причина для этого? Ну, знаешь, с каким-нибудь милым личиком и красивым телосложением? Я могла бы поклясться, что Зак обиженно нахмурил брови. — Просто у меня наконец выдалось несколько выходных подряд, Сатана обрадовал меня на рассвете и отпустил. Неужели я не могу быть настолько рад видеть своих друзей? Я слегка опустила голову, как и веки, смотря на него из-под ресниц. — Мы раздражали тебя весь последний год, что ты аж волком выл. — Шутки про мою вторую ипостась — это низко даже для тебя. — Но он всё равно рассмеялся. Чёртов засранец. — Так мы будем драться или продолжим чесать языком? Я наколдовала по клинку в каждую руку, и метнула в него молнию глазами. — Нет-нет-нет, — замотал он головой, а затем опустил руки, показывая на свой оголённый верх, — Никакого оружия. Я разделся всё-таки не для того, чтобы ты на меня поглазела. Я фыркнула. — Я не собираюсь раздеваться, чтобы доказать тебе, что за моей спиной не припрятано пару лезвий. — Слава Сатане. — Саркастично пропел он, — А то я как раз не планировал умирать путём потери крови через вырванные глазницы. Я скривилась, представляя эту картину. Однажды он рассказал мне, что Люцифер убил Высшего демона, который неподобающе посмотрел на его мать и оскорбил её. И что на самом деле ему повезло, потому что будь его отец дома, тому невеже пришлось бы собирать себя по кускам, а слугам драить тронный зал примерно до следующего Люминоса. Я не могла винить его за мотивы, но вот методы не особо поддерживала. Я метнула оба ножа ему за голову, те со свистом пролетели мимо его головы, ровно в тот момент, когда он идеально от них увернулся. Показушник. Мы оба. — Может, поэтому мы и дружим. Я закатила глаза. Но я была бы обманщицей, если бы стала отрицать то, что тоже была рада видеть его настолько сильно, что собраться и стать серьёзной было почти что невозможно. Он сделал выпад, нападая первым, и мы начали. За эти несколько лет мои навыки рукопашного боя сильно улучшились благодаря Заку, Люциферу и Яну. Как ни странно, только последний не настаивал на отказе от оружия. Неужели они действительно верили в то, что когда-то я могу оказаться в ситуации, где не смогу использовать ни магию, ни клинки? Спустя двадцать минут успешных блоков от ударов Зака я снова вернулась к своим тревожным мыслям. Да, за два с лишним года мы хорошо укрепили защиту академии. Реймонд полностью восстановил весь учебный процесс уже через три месяца после нападения, при этом добавив в программу каждого курса углублённые тренировки по защите и атакам. Лилу и Лора оказались бесполезными. Как только обе вышли из своей невероятно странной комы, родители Лилу пришли, чтобы забрать её. И та, конечно, заодно прихватила с собой и свою дорогую подружку. Естественно Зак успел узнать всё, что ему было нужно. Их действительно пытали и отправили назад, чтобы передать послание всем остальным — нам. Он не нашёл ни следа или намёка на их сговор с Охотой или другими ангелами. О, это страшно злило. Неожиданно я оказалась на полу. — Я бы сказал, что не хотел, но ты сама виновата. — Подразнил он, и я наконец оторвала щеку от пола. А затем налетела на него с серией ударов — четыре в голову, два в ноги, три в грудь — и выбила из него все его остроумные комментарии. Так о чём я там? Если бы эти двое оказались причастны, это сильно упростило бы жизнь. Мы бы знали источник утечки и могли бы залатать эту дыру. Но крыса всё ещё могла быть среди нас... Мне не нравилось то, что нас оставили нетронутыми. Что позволили нам жить в спокойствии. Да, эгоистично, да, глупо. Все вокруг радовались, что наступили мирные времена и угроза миновала. Многие родители даже отозвали свои жалобы на академию, чем решили вопрос с потенциальным сердечным приступом Реймонда. Но я никогда не доверяла тишине. Удар. Я снова распласталась на полу, едва не сломав нос. — Ты заставляешь меня думать, что я плохо учил тебя. Я скорчила ему такое угрожающее лицо, какое только могла. Нырнув ему под слишком широко расставленные ноги, я ударила его прямо в поясницу, заставляя улететь на несколько дюймов вперёд. — О, это было неплохо. Давай теперь боковые. — Ян наконец отошёл от своего временного коматоза и начал активно раздавать комментарии. А ещё меня не отпускал тот факт, что для того, чтобы Ад принял Люцифера, сделав его новым королём, ему нужно было — внимание — жениться. Нет, я, конечно, может и готова провести с ним бок о бок остаток своей жизни. Но я не готова стать королевой. Как и королевство не готово к такой королеве. Я всё ещё мишень Охоты. Им придётся драться за меня. И это развяжет ещё одну войну. Здорово, правда? Я никогда не хотела привлекать в свои проблемы других, и вот уж что я точно не собиралась делать, так это впутывать весь народ его королевства в них. Слишком увлекшись, я не заметила подножку от Зака и наткнулась прямо на его кулак, снова падая, на этот раз в подарок получая ещё и звёздочки перед глазами. — Вики, мать твою, да что с тобой такое? Зак поднял меня на ноги, удерживая лицо ладонями, чтобы меня не повело в сторону. Я выдавила из себя слабую улыбку, всё ещё ничего не видя перед собой. — Ян, на сегодня мы закончили, — опасно низко сказал он. Через минуту мы уже были в моей комнате. Он мягко усадил меня на кровать, и пошёл в ванную, чтобы намочить полотенце холодной водой. Судя по тишине, Ости ушла встречать Мими. Я свалилась назад на подушку, заскулив от беспомощности и стыда. Шаги Зака были быстрыми, и уже через мгновение ледяная ткань легла на мой лоб. Он устроился рядом, на достаточном расстоянии, чтобы не смущать, но в то же время довольно близко, чтобы я почувствовала его безмолвную поддержку. — О чём ты думала? — Спустя несколько минут молчания спросил он. Нет, это был не риторический вопрос. Он понял, что моя голова была занята мыслями, что и послужило моей несобранности, переросшей в это. — Вики. — Он мягко погладил тыльную сторону моей ладони, пытаясь показать, что не злится. — Леви притащил чёртову кофемашину. Я всё ещё смутно видела, но на лице Зака появилось удивление. Он моргнул несколько раз, а затем до смешного пискляво спросил: — И это причина твоего урагана в голове? Я повернулась, утыкаясь в его грудь, чтобы спрятаться. Хвала богам он надел футболку и моему лбу не пришлось столкнуться с его влажной от пота кожей. Я простонала прямо в него, повторяя: — Леви притащил чёртову кофемашину. Хоть мой бубнёж и был еле понятен, он знал, что я настаивала, отделяя друг от друга каждое слово. — Тебе не нравится? Хочешь, я выкину её и скажу, что это был Алек? Я рассмеялась, чувствуя, как и его грудь начала дёргаться. — Тогда Мими точно убьёт Алека. И это будет одна из самых жестоких смертей. — Что тревожит тебя? — Голос был неестественно мягким даже для него. Я уткнулась в него ещё сильнее, прежде чем отстраниться и выдавить из себя: — Ничего ещё не закончено. Каждую ночь я засыпаю с мыслью, что прошедший день может оказаться последним. Что утром, или во время моего сна, в любой час, небо обрушится на нас и всё снова окрасится в красный. Вы радуетесь кофемашине, когда я могу радоваться только ещё одной минутой жизни без взрывов, истошных криков и смертей. — Леви подготовлен и опасен достаточно, чтобы его улыбка в мгновение стёрлась с лица, превращаясь в смертоносный оскал. — Сказал Зак, сильнее сжимая мою ладонь, — Мы все ждём угрозы. И нас всех страшно бесит ёбаное ожидание. Но мы не можем ничего с этим сделать. Я брал с собой лучших ищеек, всех своих ручных псов, и не нашёл ничего. Люцифер каждый день выстраивает по периметру академии дополнительные щиты, закладывает лазейки, а затем ставит щиты и на них. Я не знала. — Алек делает то же самое на Кругах и даже за их пределами. До сих пор. Каждый раз, когда уходит туда. И этого я не знала. — И я всё ещё продолжаю искать. Мы ни за что не позволим им забрать тебя. Я резко оттолкнулась от него и приподнялась на локтях, перебивая: — Дело не во мне! Если мне снова придётся выбирать, чью жизнь отдать, мою или Мими, твою или Люцифера, невинного ученика или прислужника — я клянусь, я без колебаний дам им забрать меня. Я почти прорычала эти слова, и Зак понял, что я нихрена не шутила. Как ни странно, он не стал злиться или переубеждать меня. Никаких нотаций, лишь тихое: — Этого не случится. До этого не дойдёт. Больше никогда. Он потянул меня на себя, чувствуя на ментальном уровне, что у меня всё ещё кружилась голова от слишком сильного удара. И мягко погладил по голове, заставляя медленно, но верно начать успокаиваться. Я прикрыла глаза. Какое-то время мы сидели в полной тишине, не залезая друг другу в головы, не озвучивая тревожные мысли, лишь слушая ритм сердец и дыхание, а потом я начала провалиться в сон. Когда я проснулась, его уже не было. Всё, что он оставил — лишь письмо на прикроватной тумбе о том, что ему стоило больших усилий не позволить Люциферу разбудить меня и забрать к себе. А ещё он извинился, что снова пропадёт на неопределённое время. ... Пробирающий до костей ужас всё же охватил каждого из них, и беспечное спокойствие растворилось. Холодные капли дождя били по стеклу, а затем горько стекали вниз, словно сама природа рыдала. Уже несколько дней, с тех пор, как случилась трагедия… В помещении царила полная тишина и атмосфера глубокой тоски и задумчивости. Подсвечники, расположенные по всем краям комнаты, дремали, намеренно погашенные магией ещё несколько часов назад. Девушка сидела настолько неподвижно, что даже для неё самой её дыхание было незаметным, едва ощутимым, она не хотела шевелить ни единой частью своего тела. Время от времени раскаты грома и вспышки молнии озаряли комнату, но она не реагировала на них, погружённая в свои мысли, прокручивая в голове различные воспоминания и моменты. Кто-то опустился в идентичное кресло рядом с ней, не произнося ни слова. Они все предпочитали темноту, но только один из них чувствовал себя в ней по-настоящему хозяином. Они молчали. Оба смотря в одну точку, оба думая о своём. Наконец, Ости повернула голову, тихо произнося: — Раньше мы часто так сидели, не так ли? Послышался горький смешок, наполненный печалью и... сожалением. — Раньше всё было по-другому. — Мрачно ответил он, поворачиваясь к ней в ответ. Их глаза встретились, но слова не торопились вырываться наружу. Покой — вот, что ощущали они оба. — Мне жаль. За окном снова прогремело, словно заглушая своим звуком всхлип демоницы. Слеза скатилась по её щеке, но она не потрудилась смахнуть её, продолжая смотреть на своего друга. — Ты сделала всё, что могла. Не вини себя. — Я сделала недостаточно. — Она почти скулила, голос был сорван. Молния, озарившая небо, на секунду осветила лицо мужчины. Между его бровями залегла грубая складка, глаза были поникшими и наполненными болью, губы были сжаты в тонкую линию, а острые скулы чрезмерно напряжены от попыток сдержать себя. — Ты сделала всё, что могла. — Снова повторил он, уверенным и успокаивающим голосом. Повисла тишина. Ости не заботило, что она ушла от всех, слишком рано покинув приём. Не заботило, что её наверняка искали. — Знаешь, почему я захотел стать твоим другом? — Ости могла поклясться, что увидела, как он едва улыбнулся, приподнимая только один уголок рта, — Ты всегда была грубой, жестокой и холодной. Не боялась своих мыслей и слов. Когда я впервые увидел тебя, ты взмахом руки вывернула язык демону, попытавшемуся задеть тебя. О, это было до дрожи мерзко с его стороны. И устрашающе прекрасно с твоей. — Он помедлил, то ли пытаясь подобрать нужные слова, то ли погружаясь в свои собственные воспоминания, — Моя мать была такой. Насколько я могу помнить, конечно. Она никогда не показывала своей слабости, никогда не снимала маску жестокости, когда смотрела в глаза своим врагам, даже если знала, что проиграет. Я уверен, она погибла с самым хищным выражением лица. И я уверен, те, кто убил её, каждый день просыпались в холодном поту от этой картины, посещающей их каждую ночь, пока они не сдохли. — Мне жаль. — Слова были наполнены искренностью и извинениями, за то, что никогда прежде она их не произносила, пусть и знала эту часть его истории. Он, казалось, даже не обратил внимания на её слова, продолжая: — И у неё было такое же сердце. Она отдавала частичку себя каждый раз, когда вступалась за кого-то. И доводила дело до конца. Она мало кого подпускала к себе, но если всё же делала это — то готова была умереть за них. И когда я узнал, о твоей... — было слышно, как тяжело демон сглотнул, — я ни секунды не раздумывал. — Почему? Несмотря на то, что вопрос был высказан именно сейчас, совершенно в другом контексте, он знал, о чём она спрашивает. Знал, что это совсем не о причине, по которой он решился помогать ей несколько лет назад. — Прикрывать тебя и искать для тебя ответы, прячась в темноте, было чем-то правильным. Даже забавным, моментами. И мне было действительно приятно сидеть с тобой, здесь, в этом самом месте, после самых трудных дней, просто в тишине. Приятно помогать, заодно и улучшая свои навыки. Я надеюсь, что ты знаешь, что ты по-прежнему мой друг. Они оба вздохнули. — Но со временем я понял, что я не тот, кто тебе нужен. Поэтому начал отдаляться. Вот, о чём спросила Ости. Ей было всё равно на причины, по которым они сдружились, ей было нужно знать, почему всё стало хуже. — О чём ты? — Впервые её голос дрогнул не от печали, а от волнения. — Каким-то образом я... я почувствовал, что твоя душа связана. И что я стою на пути этой связи, несмотря на то, что отношения между нами всегда были сугубо платоническими. — Он усмехнулся, Ости тоже, — Я больше не мог ничего для тебя сделать, после того, как мы нашли ответ на твой главный вопрос. В конечном итоге, это только усугубило бы ситуацию. Особенно, если учитывать то, что ты тоже склонна отдавать часть себя, когда дело касается близких. — Он медленно набрал в лёгкие воздуха, затем также медленно выдохнул, пока сердце не усмирило свой темп, — Я больше никому не позволю пойти на это — погибнуть из-за меня. Поэтому я не позвонил и нам стать близкими друзьями. — Ты не властен над этим. Во-первых, ты уже облажался в этом вопросе. А во-вторых, даже если не я… Она пойдёт. В голосе Ости было так много уверенности, что ему физически стало больно. Потому что он знал, она права. — Даже если это заберёт мой последний шанс, мой последний вдох в этом мире, я не позволю этому случиться. Я буду защищать её до самого конца, чего бы мне это ни стоило. — Я знаю... — прошептала Ос, — Ей повезло с тобой, нам всем повезло. Он вздохнул. — Мне жаль, что наши исследования были впустую. Мне жаль, что моя помощь оказалась бесполезной. — Это не так. — Жёстко перебила она его, — Благодаря твоей помощи, мы смогли замедлить её симптомы ещё на пару лет. Моя мама умерла зная, что теперь я смогу спасти чью-то жизнь, если вовремя успею заметить болезнь. Теперь мы знаем, что лекарства не существует. Но существует способ уничтожить источник этих проблем, и однажды я это сделаю. — Она сморгнула слёзы, — А ещё ты помог мне избежать бесконечных расспросов от всех вокруг, куда я так часто пропадала. Демон не ответил. Все эти годы они тайно искали информацию о болезни, которая охватила маму Ости. Он был единственным, кому она доверила свои исследования, сама не зная почему. В основном, он просто прикрывал её, когда она постоянно исчезала никому не называя причин, но даже это было важным для неё. А его тихое и ничего не требующее взамен молчание — было самым необходимым в дни отчаяния. — Знаешь, что привлекло меня в первую нашу встречу? — ухмыляясь, спросила она. Он лишь выгнул бровь, зная, что она заметит этот жест даже в темноте, почувствует. — Ты так восхитительно пах шоколадом. И они заулыбались. Словно кто-то только что вытолкнул из их груди все сожаления и печали. А потом он ответил: — Ну уж точно не лучше, чем ты. Уверен, твой вишневый запах и является секретным оружием против всех мужчин. Ости рассмеялась. Он немного помедлил, прежде чем снова надеть маску серьёзности, чтобы задать вопрос, к которому он подводил всё это время. Его слова были чёткими и тяжёлыми, когда он произнёс: — Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что если я буду идти ко дну, если я буду в беде, ты останешься в стороне. Ты забудешь обо всём, что я для тебя сделал. Ты не станешь ничем жертвовать. Сможешь сделать это для меня? Он просил об этом с полной серьёзностью. Если он будет умирать — она не станет геройствовать и защищать его ценой своей жизни. Не будет даже пытаться. — Моя помощь тебе, не является причиной, чтобы отдавать долг. — Продолжил он, — Ты никогда не будешь должна мне. Я освобождаю тебя от любых обещаний, какие бы ты ни дала в своей миленькой маленькой черепушке. Ости смотрела прямо на него. Минуту. Две. — Обещай мне. Поклянись! — Настаивал он. Наконец, она выдохнула, подаваясь вперёд и укладывая свои руки поверх его. Слёзы уже скопились в уголках её глаз. Это было тяжело. Тяжелее, чем она могла представить. Их дружба не была крепкой, но за всю его помощь, она действительно пообещала однажды отдать ему долг. — Это твой долг. Выполни мою просьбу. Мне нужно это. Демоница прикрыла глаза, и слёзы всё же покатились по её щекам. — Обещаю, шоколадный мальчик. Его не убедил её игривый тон, поэтому она, убрав руки и поднявшись с кресла, посмотрела на него свысока, укладывая ладонь на сердце. — За всё, что ты для меня сделал. За всё, что продолжаешь делать. Я буду сражаться за тебя также, как любой из наших друзей. Я буду защищать тебя, как любого из них. Но за твоё благородство, я выполню твою волю. — Она вздохнула, слова давались ей физически больно, — Я останусь в стороне, если всё примет дерьмовый оборот. Не только ради тебя. Ради памяти твоей матери и ради неё. Обещаю. Она помедлила, стискивая зубы и нервно дыша, прекрасно понимая, что однажды может пожалеть о своих словах. Она не моргала и не шевелилась, когда ещё одна слеза упала с её щеки. — Я клянусь тебе, Нейт.