Luminous/Проливающая свет

Им пришлось телепортироваться к замку. Не удержав равновесия, оба повалились на холодный камень, Люцифер поморщился и потянулся к рёбрам. Пули нужно было вынимать, и эта вынужденная передышка была бы очень кстати. Только вот… Дьявол сомневался, что сможет простить себе её. Лучше бы он вернулся туда и лично повырывал всем глотки. Теперь же его злость не найдёт выхода… Они оба понимали, что после огненного шоу от Аарона и Нейта там вряд ли хоть что-то осталось. Хоть кто-то остался. Битва была окончена — Азазель доложил ему. Но какой ценой… Алек, тут же подскочивший на ноги, зарылся руками в волосы, протяжно выкрикнув в никуда. — Как прелестно, теперь он горюет. — Выплюнул в его сторону Люцифер. Он прожигал Алека взглядом, его слова были наполнены ядом и злостью. Ненавистью. — Хочешь сказать, в этом я виноват?! — Алек развернулся, вскидывая в стороны руки, по локоть испачканные в крови. Раны на всём теле заныли от резкого движения, но он не придал этому значения. Он смотрел на брата сквозь один более-менее раскрытый и не опухший глаз, постепенно наполняющийся кровью, стекающей с его брови. — Ты проебался! Я доверил тебе самое дорогое в моей жизни, и ты проебался! Да! Я хочу сказать, что ты в этом виноват. Люцифер без единого лишнего звука вытащил из себя очередную пулю, выкидывая ту в сторону. — Где Реймонд? Где Зак? Где, блять, все, когда они так нужны? — Наконец сорвался на крик он, выплёскивая всю скопившуюся боль, пытаясь заглушить злобу, но та только начинала разрастаться. Они были вдвоём. Где были все остальные — загадка. Он молился, чтобы Зак взял след, но глубоко внутри… — Они с Левиафаном. Все силы брошены на поиски. — На поиски чего? — Глубоко внутри он уже не верил в то, что всё будет в порядке. В ту самую секунду, как он перестал ощущать связь с ней, когда перестал ощущать магию кольца, объединяющую их, он начал терять и веру. Вероятно, это был просто выплеск эмоций, паника. Срыв. Он боялся этого больше всего на свете. А теперь, где-то там, в этом месиве из трупов и разорванных тел, где-то там была и она… Алек замер, едва не обращаясь в камень, не веря тому, что он услышал. Он видел это прежде, видел, когда его брат сдавался. Несмотря на зудящую в каждой конечности боль, он в два шага оказался перед ним и схватил за окровавленную одежду. Глаза Люцифера в ту же секунду заполнились красным. Горящим красным. Он с силой скинул с себя руки Алека. — Не смей даже думать о том, что я буду выслушивать твои оправдания. — Прорычал он ему в лицо. — Ты точно также виноват в том, что случилось. Тёмная туча нависла над братьями, нервы которых держались из последних сил. — Люци... Люцифер. Голос Ости стал единственным, что сумело остановить их от того, чтобы поубивать друг друга. Она вышла из появившегося в нескольких метрах портала. Хотя, вышла, сильно сказано. Едва ли не вывалилась. Её глаза были наполнены чистым страхом. Она собрала все силы, чтобы её слова не перетекли в истерику. Рана на её животе всё ещё была плоха, кровь не переставала пропитывать её броню. По щеке тянулся длинный порез, перекрывавший кровью половину лица. Вероятно, при взрыве осколки задели её. Ости упала на колени, прикрывая глаза. Слова давались физически тяжело после того, что она увидела минутами раннее. — Зак нашёл Мими. Она тяжело ранена, но жива. — И?! — Оба брата сорвались на крик. Ости мотнула головой. Слёзы потекли по её щекам, смешиваясь с кровью. — ГДЕ ОНА?! Сотни птиц встрепенулись и поднялись в воздух. Голос Люцифера эхом распространился на несколько миль. Ости кивнула в сторону портала и склонила голову. Слёзы продолжать течь — она не пыталась их остановить. Алек подхватил брата за талию, перебросив его руку себе через плечо, и быстрым шагом потащился к порталу. Секунда — и вокруг них было поле. Усыпанное телами, пропитанное кровью. Люцифер почувствовал её запах. Её запах, смешавшийся с болью и… смертью... В нескольких метрах от них лежала Мими. Над ней склонился Зак. Он стоял перед ней на одном колене, пряча лицо в опустившихся волосах, его привычный пепельный слишком сильно окрасился в бордовый. Как и вся его одежда. Выделялись лишь его костяшки, они были мёртвенно-бледного цвета, несмотря на уже запёкшуюся на них кровь — так сильно он сжимал кулаки. Люцифер упал на колени перед ней. Дрожащими руками он аккуратно убрал слипшиеся от крови волосы с её лица. Его взгляд переместился к руке, знакомый блеск серебра словно манил его, звал. Цепочка не была серебряной. Тёмная, покрывшаяся запекшейся кровью, она мирно лежала в грязной ладони Мими. Грязной, но без единой алой капли. Значит, кровь была не её. Вики… Один за другим позади Люцифера начали появляться все остальные. Безмолвно наблюдая за этой картиной, кто-то не мог сдержать эмоций. Зак всё также стоял на коленях, не в силах поднять голову. Он не мог поверить в то, что видел, не мог поверить тишине в его голове, там где ещё совсем недавно был голос Вики. Кто-то скажет, что физическая боль сильнее, чем душевная. Другие ответят им, что они не видели горя, не знали утраты и не чувствовали, как сердце рассыпается на куски, как душа разрывается на части и заставляет выть от боли. В тот момент сердце Дьявола дало трещину, и, как если бы каждый мог услышать это, все как один ощутили этот звук — словно лопнул хрусталь, и разлетелся на миллионы кусочков, без возможности на восстановление. Люцифер ударил кулаками по земле, и из его груди вырвался невероятной силы крик. Поднимая пыль, разгоняя ветер, он прошёлся вибрацией на километры вокруг них, затрагивая душу каждого, распространяя боль и заставляя землю треснуть идентично его душе. Ноги Алека подогнулись, и он свалился прямо в грязь, его взгляд замер, слова не приходили в голову. Он был опустошён, он дрожал, наконец понимая, что произошло. Когда последний звук покинул грудь Люцифера, по его щеке скатилась одинокая слеза. Одна слеза — и это всё, что он позволил им увидеть. Всё, что позволил себе. Забрав цепочку из рук Мими, нащупав её пульс и убедившись, что та жива, он безмолвно исчез. Никто не сдвинулся. За ним последовали лишь боль и утрата. Он никогда не простит себе того, что потерял её, никогда не оправится от ужаса, наполняющего его, циркулирующего в крови. Вики исчезла. И вместе с ней исчез Люцифер, которого все знали.

***

Мими

Одиночество... Каждый день я провожу наедине с собой, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но такое ощущение, что истина, как и мой здравый смысл, от меня всё дальше. Он ни с кем не общается. Даже не появляется во дворце. А если его высочество и снисходит до посещения своих владений, то он молниеносно запирается или в своём кабинете, или в библиотеке. Я скучаю по ним. По всем. Много думаю об Ости. Она… ей нужно время, я понимаю. Всем нам оно нужно. Но неужели никто не понимает, что так только хуже? Мы проживаем горе, но почему-то осознанно выбираем проживать его по одиночке. Мне это осточертело, но я… А что я могу? Алек не ответил на моё последнее письмо. Я знаю, он занят. Каждый день он ищет информацию, выслеживает хоть кого-то, кто мог бы дать больше ответов, работает над созданием уже третьего уровня защиты Ада и параллельно со всем этим пытается присматривать за братом. Но неужели… неужели он не найдёт минутки для меня?... Дура. Я просто дура. Он занят важным, а я… да, наверное, не стоит ему больше писать. Если будут новости, он сообщит мне. Ведь сообщит? … — Я оставил вас на три минуты! На три минуты! Левиафан удерживал Люцифера, который едва ли держал себя в руках. Глаза горели, от него исходил пар. Зак сидел на полу, задрав голову назад и ухмыляясь, пока из его носа продолжала хлестать кровь. Он сплюнул прямо на белый мрамор, а затем язвительно низко проговорил: — Ему достаточно и одной, чтобы кукуха снова отъехала. Этот дикарь уже отучился общаться через рот. — Воу-воу, СТОП! — Леви еле хватило сил не дать Дьяволу снова наброситься на друга после такого заявления. Двери распахнулись. — Какого хрена вы дебилы тут устроили?! — Алек перевёл взгляд с брата на всё ещё сидящего на полу Цербера. Последний почти смеялся. — Это всего лишь разбитый нос, мамочка. Заживёт, даже не успеешь за полотенцем сбегать. — Помоги ему, — Алек подошёл к Леви, кивая головой в сторону Зака, и укладывая руку на плечо Люцифера, — а то и у этого мозги набекрень уже. Демон кивнул, передавая Дьявола под ответственность его брата. — У меня они хотя бы есть, чтобы подумать… — Начал Зак, но быстро закрыл рот, когда Люцифер всё же сорвался. — ЗАТКНИСЬ! Закрой свой ебаный рот! Да отойди ты от меня! — Он оттолкнул Алека, тот, в попытке успокоить брата, поднял обе ладони, — Что ты хотел услышать от меня? М? На что ты надеялся, заваливаясь ко мне своей сраной вальяжной походкой, с блядским сарказмом и ебаным самодовольством на лице? — Да ни на что, кусок ты дерьма. — Зак поднялся на ноги с помощью протянутой ладони Леви, — Хотя, знаешь, нет, на что-то я всё-таки надеялся. Например на то, что ты перестанешь вырезать всех без разбора! — Они это заслужили. — Почти прорычал Дьявол. — Да брось. — Зак фыркнул. Довольно показательно фыркнул, вскидывая в воздух руки, — Они не знают. Но это не делает их виноватыми. — Это делает их бесполезными! — Крик Дьявола был слышен на весь этаж, если не на всё здание. — Он что, снова прикончил пару магов? — Алек накрыл лицо ладонью, шепча это себе под нос. — Ага, — Зак его услышал, — и уничтожил едва ли не целое поселение на Земле. — Они были животными! Похищали и подчиняли детей! Издевались над ними! — Это не твоя работа! Не твоя! Моя! Твоя — встречать их на ёбаном троне в Преисподней. Леви уже встал между ними, вытягивая обе руки в стороны, упираясь им обоим в грудь, пока дело снова не дошло до драки. — Я, очевидно, выполняю её лучше. — Ты, очевидно, пытаешься сделать вид, что ищешь её, а не вымещаешь злобу. Люцифер бросился на Зака, отталкивая Леви в сторону, будто тот был не более, чем боксёрской грушей. Алек среагировал мгновенно, но в челюсть Цербер всё же пропустил. — ПОШЁЛ НАХУЙ ИЗ МОЕГО ДВОРЦА! ВСЕ! ВСЕ ВЫ! ПОШЛИ НАХУЙ! ВЫМЕТАЙТЕСЬ! Зак вытер лицо тыльной стороной ладони, смотря прямо в его пылающие красным глаза. Он насмешливо выдохнул через нос. — Это не твой дворец. Ты не мой Король. И указывать ты мне не будешь. — Тогда вали к своему Королю. Королю, которому поебать на тебя. На всех вас. Иди! — Это тебе на нас поебать. — Ну если я такая тварь, зачем я тебе? — Потому что это долг дружбы, прощать все твои ублюдства. — Выплюнул через плечо Зак, уже почти у выхода, — Ты мой лучший друг, мудила. После того, как хлопнула дверь, на несколько секунд повисла тишина. — Вон. Все вон. — Люцифер отошёл к окну, даже не посмотрев ни на кого. — Люц, мы… — ВОН! Он не хотел их слушать. Не хотел их видеть. Он хотел остаться один. Снова и снова окунаясь в это одиночество, снова и снова разжигая в себе огонь ярости и ненависти ко всем вокруг за то, что допустили всё это. …

Алек

Дерьмо. Я каждую ночь вскакиваю от кошмаров. Это какой-то замкнутый круг, через который я прохожу снова и снова. И в каждом из них я теряю её. Нет, не Вики. Мими. Хотя… Вики мне тоже снится. Я вижу её заплаканное и разбитое лицо, она тянется ко мне, просит помощи, я тянусь в ответ, кричу ей, а потом она растворяется прямо перед тем, как я успеваю схватить её за руку. А потом появляется Мими, и она умирает прямо на моих руках. Мне до чёртиков страшно, что то, о чём предупреждала меня Одри, однажды воплотится. То, что я ощутил тогда… То, что я вижу, ощущает Люцифер… Я не смогу, я не справлюсь. Я не такой сильный, как мой брат. И если я потеряю Мими, я не смогу жить с этим. Дыхание постепенно приходит в норму. Меня наконец отпускает. Зак научил бороться с паническими атаками. Блять, никогда бы не подумал, что мне это понадобится. Впрочем, я бы никогда и не подумал, что Зак настолько осведомлён обо всём этом. Оказывается, у Вики часто были… эпизоды. Оказывается, именно по этой причине и Люцифер практически мастер по урегулированию этой хуйни. Только вот сейчас он мне не помощник. В общем, теперь, когда я вскакиваю посреди ночи и задыхаюсь, представляя, как долбанные отшельники забирают у меня Мими в обмен на то, что я создал третий уровень защиты с помощью их заклинаний, я могу без чьей-либо помощи подышать, полежать, поделать ещё кучу упражнений и не откинуться. Как она, интересно?... Нет. Я не буду писать ей, мне нельзя сближаться с ней, чтобы не показать им, насколько она важна. Лучше держать дистанцию. Лучше буду страдать один я. И вообще, вряд ли я вообще интересую её. Может, пора отпустить её? … — Посмотрите на него, предводитель Легиона, а всё ещё пользуется зубочисткой. Левиафану не понравилось данное высказывание, и в следующую секунду тот самый кинжал, который обозвали зубочисткой, со свистом пролетел прямо рядом с шеей Азазеля, нарочно царапнув край его уха, тут же возвращаясь в руку хозяина. — Кажется, зубочистки так не умеют. Азазель рассмеялся. — Ну-ну, не обижайся. Я просто не хочу, чтобы ты ударил лицом в грязь. Легион ведь рассчитывает на тебя. — Они всё ещё воспринимают главным тебя. — Дай им чуть больше, чем два дня, после твоего официального назначения, гений. Два дня как в руки Левиафана передали всю адскую армию. Два дня — а Левиафану казалось, что прошло пару столетий, не меньше. К чему была такая спешка Сатана не сказал. Армия едва успела восстановиться после злополучных событий, да и сколько бы ни прошло времени, его казалось мало для того, чтобы что-то менять и двигаться дальше, и много для того, чтобы каждый день не продвигаться ни на шаг. — Как там Уэйд? Повисла небольшая тишина. Леви интересовался совершенно искренне. И нет, он не питал каких-либо надежд на то, что если получилось вернуть к жизни погибшего Хранителя, то теперь им доступно воскрешение кого-угодно. Уэйд, как и все Хранители, был адской тварью, а не демоном, а потому с другими бы это не сработало. Увы. А что касалось самого Уэйда… Они не были уверены и в его воскрешении. Сотни экспериментов, тысячи попыток, и все, кроме последней, были неудачными. Но даже после того, как его удалось вернуть, они не были уверены, что поступили правильно. Тёмная магия всегда имеет цену. Уэйд был сам не свой, и это не могло не волновать. Яростный, беспощадный, молчаливый. Чрезмерно молчаливый. Его вернули на Восьмой, и он стал если не поощрять, то как минимум прикрывать новые правила Люцифера, хотя и в первом никто особо сомневался. Он и до своей временной смерти был очень верен Люциферу, теперь же… теперь же он был учтив и услужлив втройне и даже бровью не повёл, когда Дьявол резко превратился в мясника и стал раскидываться головами направо и налево. Восьмой теперь был похож на Девятый. И Уэйду было плевать. Он был неким отражением прошлого себя, но больше не являлся собой. — Нормально. Начальник доволен им даже больше, чем обычно. — Начальник? — Ну, а кто у нас теперь раздаёт приказы и выглядит как самый важный и устрашающий демон всех времён и народов? — Азазель усмехнулся. Но Левиафана его сравнение не позабавило. Его тревожило состояние друга, но он не давил на него, прекрасно понимая, как тяжело давалась утрата. — Он ведь всё переживал, что потерял его в той битве, — мужчины остановились у дверей, — и был несказанно рад, что искать нового не пришлось. Не думаю, что сейчас он был бы способен на доверие кому-либо. Леви не стал спорить с этим утверждением. Одна из дверей аккуратно открылась и оттуда, предварительно высунув голову, вышел демон. — Это Шон, — указал в его сторону Азазель, — с сегодняшнего дня Шон твой слуга. …

Ости

Одиночество отрезвляет. Ещё пару лет назад я и представить не могла, что буду… одна. Вокруг всегда были близкие или друзья, смех и улыбки. Чёрт, когда всё пошло под откос? С тех пор как пропала Вики. С тех пор как не стало Нейта. Вот с каких пор. Как же… блять, мне всё ещё тяжело об этом даже думать. Всё изменилось. Я даже не знала, что огражусь от всех них, точнее, я не думала, что я могу быть такой эгоисткой. Но я просто не могу. Я больше не могу смотреть в вечно заплаканные глаза Мими, больше не могу видеть разбитого Люцифера, которому никто не в силах помочь, больше не могу смотреть на бесполезные попытки Алека, Зака и Леви найти хотя бы какую-то информацию. Хоть как-то справиться. С каждым днём я начинаю верить в свои мысли всё больше: она не исчезла. Она погибла. Потому что если нет, почему мы не можем найти хотя бы мизерный намёк на обратное? Люциферу хватило бы и крохи. Мне бы хватило и крохи. Блять, да всем нам хватило бы хоть чего-то, вот что можно было бы верить. Королевство слабеет. То, что они натворили… Я не осуждаю, совсем нет. Думаю, я поступила бы также, но то, с чем нам теперь приходится столкнуться, с чем ему приходится столкнуться. «Король без своей королевы». А что хуже всего — без трона. Он должен либо завершить начатое и подняться на престол, пообещать свою душу другой женщине и разделить с ней трон, либо... Либо отказаться от него. Здесь и к гадалке ходить не нужно. Он выберет второе. … — Твои усилия не дают результатов. — Если я приложу чуть больше, она превратится в тряпичную куклу. — Как будто она уже ей не является. — Фыркнула Селеста. Они смотрели друг на друга, не скрывая злости и недовольства. — Они ищут её. Очень активно ищут. Слишком активно ищут!! Ещё бы они не искали. Но ангелам отчего-то было трудно понять такое упорство, такие глубокие чувства. — Чёрт, когда они уже смирятся. — Вздохнул Михаил, нервно выдыхая. — А что если никогда? Ты об этом подумал? — А кого волнует? Она знает, как убить Самаэля. Как уничтожить всех их. И надо достать из неё эти данные, а потом… — Так достань эти данные. — Прошипела она, перебивая его, — Достань их! Мужчина сжал челюсти, до скрежета зубов, до играющих желваков. — И уж постарайся, чтобы они НЕ нашли её. …

Мими

Каждый день всё больше напоминает мне жизнь в Аду. Ну, я имею в виду для тех, кто отбывает там наказание за все свои грехи. Вчера Люцифер окончательно вышел из себя и чуть было не убил Реймонда. Я ещё никогда не видела его таким. Иногда мне даже хочется помолиться… Это глупо, особенно после всего, что эти ироды сделали с нами, но… Я не знаю, как помочь ему. Как облегчить то бремя, что он несёт. И я в отчаянии. Он ищет её. Он не сдаётся ни на секунду. Думаю, единственное, что ещё удерживает его душу в теле — это поиски Вики. Но в его глазах больше нет жизни, нет радости и нет спокойствия. Где бы они ни был — это очень тёмное место. О, милая Вики… Я так виновата перед тобой, я так… Мне не хватает её. Нашего трио. Ости совсем отдалилась от всех нас. Хотя, мы все отдалились друг от друга. Теперь каждый сам за себя. Каждый пытается собрать себя по крупицам. А я устала бороться с тем, чтобы объединять нас. Реймонд попытался. Эффект был ровно обратным. Люцифер знал, что Рей видел её незадолго до её пропажи. И он вряд ли найдёт в себе силы простить его за то, что он не защитил её. Их разговор закончился тем, что Люц едва не отгрыз ему голову, и его угроза больше никогда не появляться на его глазах звучало вполне реально. Ему не нужны ни наши сожаления, ни наша поддержка, ни слова утешения. Ему вообще ничего не нужно. Только она. Но её нет. Я не теряю надежду, я не сдаюсь, но... Но они начали обряд, обряд объединения душ и не закончили его. И вместе с тем, что мы потеряли Вики, мы теряем и наше Королевство. Сад вянет, всё королевство слабеет с каждым годом всё больше. Я думаю, что Люцифер чувствует её. Вернее, не чувствует... И из-за этого его состояние проецируется на всё вокруг. И как бы я ни старалась отгонять эти печальные мысли, но никто из нас не может смотреть на увядающие розы и оставаться в полной уверенности, что всё будет в порядке. Он погаснет. И мы не знаем сколько до этого осталось времени. Её так давно нет… что иногда мне кажется, что я начинаю забывать черты её лица, её голос. Мне страшно. Я не хочу забывать её. … — А ты у нас, видимо, самая умная! Это была неожиданная встреча. После стольких лет находиться в одном помещении, пусть и не в полном составе, как оказалось, было не лучшим решением. Но пути назад уже не было. — Нет, что ты. Самый умный у нас Зак, который выбрал самый распрекрасный способ не видеть ваши угрюмые, недовольные, идиотские морды. — Ости едва ли не ткнула пальцем в Алека. Она так злилась, что уже не могла контролировать себя. Леви хотел было вмешаться, но вовремя себя одёрнул. Друга он, конечно, любил, но в данной ситуации не вмешиваться было крайне мудро. Даже вдвоём им не усмирить Ости. — Не трогай его, он здесь совершенно ни при чём. — Рявкнул Алек. Ости фыркнула на это, закатывая глаза. — Просто поразительно! — Она вспомнила про ссору Мими с Люцифером. Как тот точно так же кричал о том, что только им плохо, — Вы оправдываете все ваши поступки тем, что вы заняты. Горюете. Ищете! Когда на самом же деле вы только ноете и прячетесь, как трусы! Вместо того, чтобы заниматься чем угодно, кроме самобичевания, вы всё ноете, и ноете, и ноете… И никто вас не волнует! Ни единая душа! Только ваше эго, только ваше горе, только ваше… — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ О ЧЁМ ГОВОРИШЬ! — Алек плевал на манеры, перебивая её, — Не знаешь и не можешь знать, прячась в своём маленьком мирке. — Это я-то прячусь в своём мирке?! Не я перекладываю ответственность на всех, занимаясь какой-то полной ебалайкой! Не я ежедневно сталкиваюсь с жестокой реальностью, что всё это, мать вашу, бес-по-лез-но! Не я не обладаю интеллектом, чтобы сделать выводы! Не я не вижу дальше своего носа, что даже не могу признать это! И не я, в конце концов, виновата в том, что всё это... — Она почти заикалась от злости, — ВСЁ ЭТО И ЕСТЬ БЕСПОЛЕЗНО!! — Замолчи. — Алек попытался отреагировать спокойно, но Ости не собиралась предоставлять ему такую роскошь. — ЭТО ВАША ВИНА! ВСЁ ЭТО! ВАША! И ЕСЛИ НУЖНО, Я СКАЖУ ТЕБЕ ЭТО ХОТЬ СОТНЮ, ХОТЬ ТЫСЯЧУ, ХОТЬ… — ЗАКТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ И УБИРАЙСЯ!!! — Алек крикнул так громко и яростно, что холод пробежал по всему помещению. — Убирайся! Уходи и не смей приходить больше в мой дом! — Что, стало стыдно наконец? — Ости следовало бы остановиться, но она не стала. Алек в два счёта оказался перед ней, хватая её за горло. Леви двинулся в их сторону, но одного брошенного на него взгляда красных глаз хватило, чтобы тот отступил. Сейчас он был сыном своего отца. Губы Ости тряслись, тряслись от злости, а не от страха, она не собиралась отказываться от своих слов, пусть он хоть прикончит её. Они затеяли этот разговор не в то время и не в том месте. Или, может, они слишком долго его оттягивали. — Убирайся, — снова повторил он уже тише, шипя, почти обжигая её тем ужасом, что исходил от него, — и запомни мои слова, Ости, если я увижу тебя здесь снова, ещё хотя бы раз, клянусь, я больше не буду сдерживаться. Я вырву тебе крылья. И отправлю в темницу. А теперь пошла вон. Здесь тебе больше не рады. Он не шутил, она видела это по его глазам. Алек отпустил её, почти отбрасывая в сторону. — Пошёл ты. — Ответила Ости и вышла. Ни разу не обернувшись. …

Леви

Я стал вести дневники. Да, вот такой вот я чудила. Но я подумал, что это поможет мне распутать мои завернувшиеся в какой-то невероятно уродливый клубок мысли. Из последних новостей... Люцифер нашёл Алистер. Чёрт. Как же долго я прокручиваю эту мысль в голове снова и снова. Он нашёл её. Спустя столько лет нашёл и забрал. Но эта тварь не говорит ни слова. Она была там, она пришла туда с ними, угрожала Вики, и ни при каких обстоятельствах она не может не знать, что случилось с ней дальше. Но она молчит. А Люцифер не подпускает к ней никого, как бы мы ни просили. Он пытает её снова и снова, сам. Иногда я спрашиваю своих, кто дежурит там, что они слышали. Крики и вой — вот их ответ каждый раз. Нечеловеческие звуки. Я даже не удивлюсь, если он снова и снова снимает с неё заживо кожу. Он превратился в мясника. И... постольку, поскольку они больше не связаны, он, вероятно, вымещает на ней зло ещё и за это. Одним из своих последних загадочных ходов Вики каким-то ахуеть каким странным способом сумела освободить его, и теперь он может наконец свершить месть, что вынашивал столетиями. Убить её было бы разумно. Я бы проголосовал «за», несомненно. Но она нужна ему. Нужна нам. Она знает. Может, немного. Но знает. И он добьётся от неё ответов. Рано или поздно. А я... я должен попытаться остановить его, если он всё же сдастся и захочет убить её до того, как она откроет рот, но я уже не уверен, что он меня подпустит. Нам нужно это. Ему нужно… Если быть до конца честным... Я не верю, что Вики жива. Вернее, я действительно решил для себя, что хочу верить в обратное. Смерть была бы лучшей альтернативой. Потому что если она жива… Я даже представить не могу… Одна мысль о том, что она где-то там, в заточении, под пытками… Нет. Каждый раз сжимая в руке кинжал, подаренный ей, я ощущаю себя обязанным не сдаваться, но я терял и страдал уже достаточно, чтобы знать, что смерть — не всегда худший выход. Кстати, о кинжале. Вики определённо наделила его чем-то, поэтому и сказала беречь. Он будто разговаривает со мной, советует, направляет, и всегда возвращается ко мне. Будто чувствует меня, понимает и принимает со всеми моими внутренними демонами. Как принимала нас всех Вики... Глупо. Сталь не может заменить мне друзей, но я перестал пытаться идти с ними на контакт. Люцифер не хочет этого, а остальные… остальные — моё отражение. А на это тошнотворное зрелище я могу смотреть и в зеркало. Мы все так глубоко погрязли в чувстве вины, что забываем о том, что дышим, что живём. Вики хотела бы для нас нормальной жизни, она всегда так отчаянно сражалась за всех вокруг, чтобы у всех был дом, были близкие, чтобы все были в безопасности, чтобы все жили... Я могу быть полным дураком, но я почти убежден, что исчезла она не просто так. В этом был смысл, должен был быть, и он был явно не в том, во что мы его превратили. Я часто вспоминаю Нейта. И каждый раз у меня встаёт ком в горле. Чёрт, он был отличным парнем. Одним из лучших, что я знал. Нет, он был лучшим. Конечно, моя печаль от утраты на сравнится с печалью Люцифера, тут я даже не буду спорить, но я так привык к нему... Он был не просто соседом, не просто другом, он стал мне братом, которого у меня никогда не было. Иногда он мерещится мне. Точнее, его присутствие. Будто он где-то за углом. Особенно ярко это ощущается во Дворце. Не могу объяснить как и почему, но я будто чувствую его, будто он действительно где-то там, в коридорах, в комнатах, в гостиной, где на самом то деле и бывал то не так много раз. Не знаю, как объяснить. Ости посмеялась бы надо мной. Это ведь она была близка с ним, она называла его шоколадным мальчиком, но почему-то теперь этот шоколад на каждом углу мерещится мне. Ости... я уже давно не видел её. После той их ссоры с Алеком — ни разу. Блять… я по ней скучаю. По её огню в глазах, по её вишнёвому запаху... Она тоже потеряла его. Но сравнивать нашу утрату у меня почему-то не поворачивается язык. Они были близки. Пусть и не в романтическом плане, как оказалось, но… История Нейта и Рози должна была стать мне уроком, всем нам. Но верите или нет, я всё ещё тот же трус, что и много лет назад. Вероятно, долбанный мозг играет со мной какую-то злую шутку, иначе… а, нет. Не важно. Всё это не важно. На мне теперь ответственность за весь Легион. Я Предводитель. Я главнокомандующий и лидер. Но вместо того, чтобы идти и раздавать приказы, я сижу как мальчишка и придаюсь воспоминаниям. Никому из нас не поможет моя печаль и тоска, когда Ад снова окажется в опасности. Никому не будет интересно, какого масштаба дыра разрастается во мне, когда кому-то из наших приставят нож к горлу. И никому не будет дела до моих дневников, когда небеса развергнутся и нас накроет дождём из нашей собственной же крови. Но будь я проклят, если солгу, что мне не хватает их. Каждого из них. А грёбаные шоколад и вишня то и дело напоминают мне об упущенном. … Сегодняшний день мог бы быть обычным. Ничем не примечательным. Ничем не выдающимся. Но он был ровно противоположным. Раз в год они собирались в одном вместе. Не всегда в одно время, намеренно избегая друг друга, но собирались. Годовщина. И как бы им ни хотелось, чтобы слово «годовщина» было исключительно положительным, им приходилось сталкиваться с реальностью каждый год. А реальность была жестокой. В этот день они потеряли их. Аарона. Нейта. Рози. Вики. Все всегда старались обходить эту тему в разговорах. Рана всё ещё была слишком болезненной, слишком открытой. Нет, дело вовсе не в том, что им нечего было сказать, не в том, что у них не было сотни тысяч хороших и светлых совместных воспоминаний. Дело было в том, что каждого эта тема трогала по-своему. И никому не хотелось погружаться в неё. В этом была их главная ошибка. Они могли помочь друг другу, постараться протянуть руку помощи, оперевшись в ответ на неё же своей, но они несли это бремя на своих плечах каждый самостоятельно. Надежда. Вот, что всех их всё ещё держало на плаву. Они не признаются в этом. Кто-то отчаянно верил в то, что уже смирился. Но в глубине их душ, каждого из них, жила надежда. Что они найдут её. Смогут. Справятся. Что они смогут вернуться к жизни. И даже в то, что, может, однажды они смогут вернуть к жизни и тех, кого потеряли навсегда. Как вернули Уэйда. В мире, где было столько ответвлений магии, столько различных существ, наверняка существовал способ вернуть к жизни ушедших. Обменять их души. Продать свои… Они надеялись. И пока всё ещё чувствовали это — они жили. … — Извините за опоздание, Господин. Геральд уже давно не обращался ни к кому из них по имени. Алек и Люцифер перестали быть для него учениками, которых он обучал, или товарищами, с которыми мог выпить на пару с Реймондом в тот день, когда его не было с ними на поле битвы. Когда все их жизни разделились на до и после. Люцифер сидел на кушетке в его лаборатории, прижимая рукой кровоточащую рану. Демон быстро осмотрел степень повреждения и тут же ринулся к своим шкафам в поисках необходимых инструментов и зелий. — Останется шрам. Дьявол лишь фыркнул на это. Он давно перестал считать появляющиеся на его теле полосы. Ещё в детстве, когда Геральд зашивал некоторые рваные раны после его тренировок, он смирился с тем, что его кожа будет ими усыпана. Секундой спустя влетел Алек. — Мать твою, ну и мясорубку ты там устроил! — Выругался он в сторону брата, подходя к столешнице с зельями и выливая в себя нужную колбу. Люцифер не ответил. — Мы близко. Я знаю, что мы близко. Геральд не поднимал на них глаз, он обрабатывал рану Люцифера, потрясающе правдоподобно делая вид, что даже не слышал их. — Ничего не имею против, дорогой, но если ты будешь так явно действовать, то они будут знать о тебе и предпримут меры. Эффекта неожиданности не выйдет. Дьвол сверкнул глазами на это высказывание, и Алек замолчал. Пульсирующая боль его не волновала. Слова Алека тем более. То, что сегодня он позволил ему присоединиться, не меняло ровным счётом ничего. Люцифер всё ещё был дьявольски зол на всё вокруг и ни с кем не планировал заводить светских разговоров. Когда с его раной было покончено, он резко встал с места, кидая Геральду быстрое «спасибо», и двинулся в сторону дверей, совершенно не заботясь о том, чтобы хотя бы посмотреть на брата. Да, головой он понимал, что сегодня Алек неплохо прикрыл его, но кипящим чувствам это было сложно объяснить. — Не лезь на рожон. Хотя бы пока Геральд не вытащит из меня всё титановое дерьмо. — Лишь крикнул вдогонку Алек. Дьявол миновал длинный коридор, затем ещё один, и ещё, не заботясь о том, что передвигался в полной темноте. За все эти годы она стала его домом, а вечно горящие глаза успешно справлялись с подсветкой, не на уровень вытянутой руки, конечно, но... Да, пугающе, но чертовски зловеще. Он почти добрался до своего кабинета, но его остановило чьё-то сбившееся дыхание. Дьявол замер. Он прислушался и услышал шорох. Нет — возню. Прямо возле его логова. Шорох исходил из глубины коридора. Рядом с кабинетом. Нет, не просто рядом — у двери. Неприкосновенное место, куда он не подпускал никого. — Как хорошо, что я выставил защитную магию, да? Он вышел из-за угла тихо, но резко, и девушка, что копошилась у его двери, едва не вскрикнула. Вместо этого она просто замерла. На её лице было полное понимание. — Не стоило тебе лезть в это. Она даже не пыталась ему ответить. Секундой позже голова служанки с отвратительный грохотом упала на пол. — Ты что тут… БЛЯТЬ! Мими, появившаяся из-за угла следом за ним, отвернулась и едва сумела подавить рвотный рефлекс. Раньше видеть раны и смерть для неё было привычным делом, но не теперь. Она ненавидела кровь, ненавидела пытки и насилие, ненавидела смерть. Но не больше, чем ненавидела воспоминания… — Думаю, за чем бы ты ни пришла, ты уже об этом пожалела, я прав? — Люцифер был резок. Он всё ещё был зол. — Спасибо, очень мило с твоей стороны. Он не ответил. Лишь прошёл мимо неё. — Люцифер… — Мими осторожно подошла со спины, мягко касаясь его плеча, когда он уже почти коснулся ручки двери. Он резко скинул её руку, тут же разворачиваясь. Красные глаза впились в её, она пошатнулась, делая шаг назад. Он походил на животное. Дикое. Необузданное. Озлобленное. Она не сделала ещё один шаг, хотя очень хотелось. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Люцифер тяжело дышал, его грудь медленно опускалась и поднималась, но создавалось впечатление, что ему это давалось физически тяжело. Когда-то они могли говорить обо всём на свете. Могли делиться любыми переживаниями, любой болью. Но сейчас… Сейчас он просто моргнул, вновь отворачиваясь, и зашёл в свой кабинет, захлопывая за собой дверь. Снова. …

Зак

Ещё одна ночь. Ещё одна возможность подумать о жизни. На Земле так много прекрасного. Звёздное небо всегда напоминает мне её, и каждый день, когда я насмотрюсь на него, я вижу её лицо во снах. Её улыбку, полную жизни и света, её глаза, сверкающие от радости, её ямочки на щеках, на которые я всё время так пристально смотрел. В которые влюбился бы каждый. Она взяла с меня обещание, и все эти годы я держу его. Мне ни разу не хотелось сдаться. Я имею в виду… не то чтобы такие мысли вообще возникали у меня. Но когда я вижу кого-то из наших, вижу их поникшие взгляды, их усталые глаза, то невольно осознаю, что кто-то из них уже не верит в то, что она где-то там. Что она вернётся. Чёрт… я знаю, что он ищет её днями и ночами. Хотя бы это в нём не изменилось. Мы бросили академию, отказались от части своих обязанностей в Аду, полностью отреклись от своих обычных интересов и от отдыха. Но не от неё. Глупее всего, что мы разделились. Вики была бы очень разочарована этим. Но… что есть, то есть. Теперь мы работает по отдельности. В чём-то это даже эффективнее. Хотя, холокост, что регулярно устраивает Люцифер, я бы вряд ли назвал эффективным, но, по крайней мере, никто из нас в это не впутан. Я оставил попытки остановить его. Люцифера не переубедить. Проще было начать искать её своими способами. Алек всё ещё пытается ему помогать, время от времени, но чаще всего тоже работает один. Леви не так активен в этом вопросе. При всём желании он не смог бы отказаться от своей работы. Сатана ведь назначил его не просто куда-то, а на пост Предводителя, блять, Легиона. Почти сразу как только были подсчитаны все жертвы в той битве. Никто не знает, к чему была такая спешка, все и так понимали, что рано или поздно это произойдёт, но почему именно сейчас… Как Цербер, я считаю, что это был мудрый ход, потому что новый конфликт может случиться в любой момент, а Азазель уже довольно стар. Леви наоборот — как раз достаточно взрослый, чтобы принять на себя ответственность и повести за собой армию, но молодой, чтобы делать это оперативно, хладнокровно и убийственно долго. Чем раньше он вольётся во всё это и закрепится в Легионе не просто как сын своего отца, а как истинный воин, как их предводитель, тем больше у нас всех будет шансов на выживание, когда придёт война. Но как его друг… Леви потерял не меньше, чем каждый из нас. Но пока мы прохлаждаемся кто где, быть всё время собранным и сильным приходится именно ему. Для него нет поблажек, он и сам себе их не даёт. И то, как с каждым годом мы все саморазрушаемся без возможности опереться на чьё-либо плечо — вот что по настоящему печально. Мы не говорим о Рози с Нейтом. Не знаю, волнует ли меня это больше чем то, что мы не говорим и о Вики. Эта тема всё ещё больная для нас всех. И каждый раз, когда мы касаемся её, запах смерти, что мы чувствовали на том поле, просачивается в каждую нашу клетку. Мы помним о них. Мы чтим их. Мы скучаем по ним. Но если мы будем горевать о них, если будем обсуждать, вспоминать слишком часто, то мы никогда не выберемся из ямы под названием «и она тоже мертва». Вики не может быть мертва. Я бы ощутил это, я уверен. Она исчезла. Во мне что-то исчезло вместе с ней. Образовалась зияющая дыра, которая не уменьшается с годами. Образовалась пустота на том месте, где был её смех надо мной в моей же голове. Но отчего-то мне кажется, что если бы она покинула нас навсегда, я бы не пережил этого вовсе. А так как я всё ещё дышу… Ну, называйте меня идиотом, говорите, что я помешался, что я подался в веру. Но мне нужно во что-то верить. И я верю в то, что она жива. К тому же, я ведь обещал ей не сдаваться. Остальные… То, что мы раньше называли домом, теперь просто место со стенами и крышей. Я не хочу туда возвращаться, потому что всё там напоминает о том, что мы можем ошибаться. Вянущий сад, пустое место над креслом Вики, куда Люцифер собирался повесить её портрет, угнетающая обстановка и отсутствие хозяина… нет, я, конечно, мазохист, но не до такой степени. Люцифер больше не живёт там. Он пропадает и возвращается туда только чтобы структурировать собранные данные, запираясь в своём кабинете, или пропадает в библиотеке, вычитывая очередную древнюю книгу с кучей тайн, а потом снова исчезает. Рэд хотя бы не орёт на меня и не вызывает ежесекундное чувство вины. Эгоистично. Знаю. Я слышал, как он звал меня. Слышал каждый раз. Недавно он перестал. Он звал меня не для того, чтобы разделить горе или попросить помощь, в конце концов, все наши с ним встречи приводили только к одному, и я понял — он зовёт меня для того, чтобы подпитаться и моим отчаянием. Я был рядом, всегда был, я принимал на себя все удары, выслушивал всё, что он высказывал, в надежде, что когда он выпустит пар, станет легче. Но легче не становилось. Его ярость не имеет границ, теперь я вижу это. Его глаза превратились в чёртовы фонарики, и красный в них теперь уже не гаснет. Я подумал, что проще ему будет без меня. Ведь так или иначе, я напоминаю ему о том дне. И он злится, что она выбрала меня, а не его, чтобы быть последним, с кем она связалась перед своим исчезновением. О, я знаю, что злится, хоть и полностью понимает причину этого. Он всё ещё мой брат. Мой лучший друг. И я знаю, что приду, когда ему действительно нужна будет помощь. Но сейчас ему лучше без меня. Звезда упала. Я ухмыльнулся, вспоминая кое-что. Кое-кого. Мими. Мими попросила меня организовать доставку в Аду. Да, всё верно. Доставку. В Аду. Я даже понимаю, зачем она попросила об этом. Её приобщение к человеческому было всегда очевидно, но в последние годы именно что-то людское помогало ей просыпаться по утрам и не задыхаться в панических атаках ежедневно. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Для неё это важно. И именно поэтому я пошёл на поводу. Она хоть и не получила прямого ответа, но, думаю, когда ей в дверь позвонил курьер с пиццей, она поняла, что я выполнил просьбу. С остальными я не выходил на связь. Слышал, что Алек заручился очень хорошими союзниками в лице колдунов-отшельников. Уж не знаю, что он им предложил, но как тактик полностью одобряю этот ход. Как друг не очень. Но меня и не спросят. Ведь как друг я ужасен и противен даже самому себе, кукуя тут в одиночестве и ведя диалоги с самим собой. Или с Рэдом. Но Отшельники. Да, Алек пошёл едва ли не ва-банк. Возможно, он ничего не предлагал им взамен. Рано или поздно война подойдёт к своему логическому завершению, и никто не сможет остаться в стороне, даже они. Мы нужны им точно так же, как они нам. Но, чёрт подери, самомнение у них всё равно хоть отбавляй. Ублюдки знают, что они сильны и полезны, а потому и цену себе умеют набивать. Надеюсь, он понимает это. Надеюсь… Из плюсов — Алек не только полностью укрепил и усовершенствовал второй круг защиты, он ещё и создал третий с их помощью. А это… это уже не просто что-то. Это уже ахуеть как что-то. Я не видел их. Никого из них, уже слишком давно. Они не знают где я, не знают, чем я занят, не знают, что все эти годы я, словно какой-то партизан, прячусь на Земле, прячу то, что мне было велено охранять. Никто не знает про Рэда. Рэд — прекрасный конь, кстати говоря. И видно, что рука Вики, как и Аарона, была очень сильно приложена к этому. Мне, конечно, не сразу удалось оседлать его, но, примерно через сто с хреном попыток, он всё же позволил хотя бы погладить себя. Своенравный, прямо как его хозяйка. И какой же прекрасный… Вчера мы с ним купались в озере на рассвете, совсем недалеко, чтобы если что успеть вернутся в безопасное место, и он, словно человек с разумом и душой, стоял и изучал мои шрамы и татуировки. Сканировал. А после подошёл сам и уткнулся носом в мою ладонь. Он знает, чувствует. И испытывает то же самое. Ему больно. И он знает, что больно и мне. За нами не охотятся, как я думал будут. Может, про него забыли, может, про него не знают. Но внутренняя чуйка подсказывает мне, что если я расслаблюсь хоть на секунду, если поверю в то, что ничего не может угрожать этому удивительному четвероногому млекопитающему, то в ту же секунду всё разрушится, и я не смогу предотвратить последствия. Лучше быть начеку. К тому же, это помогает оставаться сосредоточенным и не сойти с ума. Не утонуть в мыслях. В горе. Каждый вечер, смотря на звёзды, я вспоминаю её глаза. Свет в них, сияние. Как же сильно я скучаю… Возможно, самое печально то, что я уже давно смирился с одной чертовски неприятной мыслью. Я потухну без неё, в конечном итоге. Как потухнут все цветы в саду, как потухнет Королевство, если Люцифер не согласится на другую Королеву. Как потухнет сам Люцифер, потому что он не согласится. Как и я. Мы выбрали свою Королеву. Она выбрала нас. Я проклят в том, что тоже завишу от состояния Ада. Но благословлён в том, что смог узнать её. Даже если это займёт вечность, я дождусь её. Даже если мне суждено умереть без неё, что ж, значит, так тому и быть. … — Ты такая красивая, когда смеёшься, — он шёптал ей это на ухо, но демонический слух Алека всё равно уловил это, — хотя, ты всегда красивая. Вики улыбалась, танцуя в его руках. Он обнимал её со спины, нежно целуя в шею и покачивая из стороны в сторону. Музыка была плавной и приятной, она ласкала слух, заставляла что-то под рёбрами дрожать и трепетать… Переведя глаза на Мими, Алек улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, чуть наклонив голову набок. Её выражение лица было таким умиротворяющим, таким… уютным. Пока из её рта не потекла кровь, а глаза не застыли, превращаясь в стекло. Улыбка больше не украшала её лицо. А потом всё окрасилось в красный. Алек вскочил с кровати, задыхаясь, будто был под водой. Он бы закричал, но лёгкие сдавило так, что воздуха в них не хватало даже на то, чтобы издать звук. Он потянулся к стакану с водой, но уронил его. Стекло разбилось, разлетаясь на осколки. Разум подкидывал ему сцены из прошлого, изменяя их, внося коррективы, воплощая худшие страхи. И так каждую ночь. Он просто лёг на стекло спиной, пытаясь восстановить дыхание. Несколько раз плотно сжав глаза, попытался вернуть себе зрение. «Это просто кошмар, просто кошмар» — повторял он себе в голове. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем он смог успокоиться. Облегчённо прикрыв веки, он поблагодарил все высшие силы за то, что это был всего лишь сон. Ему было даже не жаль. Если бы выбор стоял между потерять Мими, и видеть каждую ночь ужасы, не являющиеся реальностью, он бы не задумываясь выбрал второе. Единственное, на что он смел надеяться, так это на то, что Мими не видела того же. Что она мирно спала. Может, плакала перед сном. Но не мучалась, просыпаясь в агонии. Отдышавшись, он с недовольным кряхтением поднялся с пола. Спину саднило от небольших ран, но он не придал этому значения. Обернувшись в лёгкий халат, он вышел на балкон, вдыхая свежий ночной воздух полной грудью. До рассвета было ещё далеко. Значит, у него всё ещё было время поспать. Но он уже не был уверен, что сможет. Зрение уловило движение — вдалеке падала звезда. Мими с Вики всегда загадывали желание, когда видели такое явление. Он не раз видел, как мечтательно и мило они закрывали глаза, погружаясь в свои самые сокровенные тайны. Как загадывали то, о чём молчали, всем сердцем веря, что оно обязательно сбудется. Демон подумал «почему нет?», и загадал своё. — Возвращайся домой. Почему-то хотелось надеяться, что она услышит. Что, быть может, ветер отнесёт ей эти слова. — Возвращайся домой, Вики. …

Люцифер

Я считаю дни. Каждый из них. Я всё ещё помню её голос, её запах, её улыбку. Она мерещится мне в ветре, в сиянии звёзд, в пении птиц, даже в шорохе воды. Я сохранил каждое воспоминание о ней, каждую мелочь, каждый крохотный факт. Убрал на задворки любые другие, кроме тех, что связаны с ней. И только они помогают мне держаться. Во мне так много боли… пустоты. И так много злости. Все думают, что я зол на них. Что я никогда не прощу их. Ничто не составляет труда прочитать это на их лицах, полных жалости и сожаления, даже не утруждаясь забираться в их мысли. Но правда в том, что я просто разбит. И злость на самого себя давно слилась со злостью на всех остальных. Мне нет места в этом мире без неё. А значит, и делить его с кем-то другим, пусть хоть с друзьями, хоть с братом, я не могу себе позволить. Я потерял смысл жизни без неё. Мне противно просыпаться по утрам, не имея возможности прижать её к себе, противно подниматься на ноги, зная, что её не будет рядом, противно существовать целый день в безопасности, пока она где-то там. Выживает. Я знаю, что она у них. Я знаю, что она жива. И каждый блядский день я знаю, что делаю недостаточно. Мне плевать, что Ад слабеет и требует наследника. Плевать, что я поступил безрассудно, начав ту церемонию. Я ни за что не сдамся, ни за что не отступлю от своих целей и не перестану искать её. Каждая секунда их сомнений стоит ей секунды страданий. И за каждую из них я буду вечно виноват перед ней. Некоторые надеются, что она погибла. Прикрывая это за тем, что в этом случае она не страдает. Я не эгоист потому, что хочу обратного. Я хочу её живой не для того, чтобы наслаждаться с ней остатком жизни и не потому, что уже не смогу без неё. А потому, что она не заслужила смерти. Она не простит меня. На меньшее я и не надеюсь. Но я не позволю ей не увидеть всех радостей жизни, не позволю всем её загаданным мечтам не сбыться, не позволю её истории прерваться на том, что она полюбила меня, а я облажался. Она освободила меня… Алистер больше не имеет надо мной никакой власти, я мог бы убить её и закончить ужас, что преследовал меня десятилетиями. Но когда я наконец нашёл её… Эта тварь знает, что с случилось с Вики. Она знает. И молчит. Даже пытки, о которых я когда-то грезил, продумывал и вожделел, не приносят мне спокойствия. Они лишь рождают во мне больше ярости, больше гнева и желания убивать. Вики видела во мне свет, но он давно погас. Вики верила, что я способен любить, но я подвёл её. Вики говорила мне, что я не монстр, но я превратился в чудовище, которого она вряд ли захотела бы узнать. Холод её цепочки на моей руке напоминает мне снова и снова о том, что я должен. Холод в моей душе кричит о том, что у меня нет выбора. Я полюбил её. И проклял её этим. Но я обещал, что вернусь к ней. И пусть он видит, пусть Бог видит — мой путь ещё не окончен. … — Они наступают нам на пятки! Это нихрена не по плану! А мы так ничего от неё не смогли добиться! Селеста кричала, едва не впадая в истерику. Они оба были в отчаянии. — Может, она ничего и не знает. — Хмыкнул Михаил. — Ещё как знает. Что такое десять лет пыток? Ничтожество, в сравнении с тем, сколько мы ждали этого. — Если ты не заметил, у нас нет ещё десяти лет. Немыслимо. Даже Сатана и Лилит уже почти поверили в её смерть, но эти никак не сдаются. За дверью позади их спин на холодных камнях лежала девушка, которой зашивали на скорую руку самые кровоточащие раны. — Нам надо убить его. Уничтожить. — Нам надо сменить тактику. — Селеста указала на эту самую дверь, — Ты сейчас едва не убил её, а её сознание по-прежнему закрыто. — Да? И какие предложения? Может, хочешь вернуть её им? Михаил посмотрел на неё из под опущенных от злости ресниц. С его рук капала кровь — её кровь. Но его собственную разгоняло чувство страха. Селеста горько и ехидно усмехнулась, но тут же изменилась в лице. Секунда, и она расплылась в хитрой улыбке. Михаил понял её без слов. — Рискованно. Слишком рискованно. — Он рассуждал вслух. — Но может сработать. — Хочешь спрятать что-нибудь — оставь это на самом видном месте. — Самодовольно подтвердила Селеста. Ангел замолчал, обдумывая в голове детали этой мысли, продумывая все риски и преимущества. Её действительно никто не станет искать там, более того, защитная магия адского Дворца позволит скрыть даже малейшие отголоски её энергии. Усилит их заклинание и сделает её едва ли не невидимой. К тому же, у них был Геральд, чтобы контролировать ситуацию. — Это может сработать. Но нам нужно очень, очень хорошо продумать это. — У нас не то чтобы много времени, но нам это и не потребуется. — Женщина загнула пальцы и разглядывала свои красные ногти, — Геральд обмолвился, что одна из его служанок недавно покинула службу. И, как ты знаешь, если, к примеру, тот же Геральд подсунет ему нужную кандидатуру, то Сатана не устоит перед теми характеристиками, которые мы ей нарисуем. Михаил несколько раз кивнул, дотрагиваясь пальцами до подбородка. Ему нравился этот план. — Она будет добывать информацию, находясь там в качестве прислуги. А небольшая смена обстановки и изнурительная работа, возможно, спровоцирует её слабость, что сделает её разум менее… укреплённым. Селеста была невероятно довольна. Она, уже не нуждаясь в дополнительных аргументах от брата, приоткрыла дверь в пыточную, с высоты своего роста смотря на Геральда, что трудился над спасением их пленницы. — Ты, — выплюнула она в его сторону, лишь ещё выше задирая подбородок, — как закончишь здесь — ко мне. Геральд кивнул, тут же возвращаясь к девушке. Дверь хлопнула. И по ту сторону он услышал торжествующий смех. Забавно. Ведь совсем не на их лицах появилась победная улыбка.