Скорость

      Сердечные швы стремительно расходятся, разрывая мышцу на две половины, отчего измученное биение будто бы двукратно усиливается. Наверное, главной моей мечтой в этот непростой противоборствующий период является уничтожение ночи навсегда, ведь из-за нее чувства обостряются, словно самурайские мечи, готовые к бою. И эта ночь, не подарив мне спокойствие и здоровый сон, не стала исключением из правил. Я привыкаю к невезению. Привыкаю к странному улью в моей голове, что с каждым днем стремительнее разрастается, зудя до желания разодрать ногтями все приставучие мысли. Привыкаю к странствующим чувствам, нескромно перебегающим от одного человека до другого, от одного имени до другого, от которых душа плавится, как ртуть. Привыкаю курить без остановки, без передышек. Привыкаю к горячим слезам на румяных щеках, что уже не кажутся такими едкими, кислотными. И в данном случае привычка есть готовность пустить все на самотек, перестать ковырять сердце, без того расковырянное до болячек. Привычка — единственный выход из убийственной ситуации, разрушающей мой организм вместе с терпким никотином, алкоголем и таблеткообразными веществами. Разобранной на детали душе, похожей на детский конструктор, поможет лишь смирение и надежда на то, что самозавязывающиеся узлы со временем ослабнут без насильственного вмешательства. Вместе с дымом я отпускаю все чувства, острыми лезвиями рисующие на сердце чужие инициалы. Во всяком случае, я не единственный человек в мире, испытывающий болезненную влюбленность и способный пережить пульсирующую неопределенность. Моя цель: пережить переживших.       Горячие волны ласкают уставшее тело, расслабляя своей температурой каждую мышцу. Прозрачная вода отражает теплый свет точечных светильников нашей ванной комнаты, я рассматриваю тусклые блики на водной глади. Потемневшие от влаги мокрые волосы струятся по выпирающим ключицам и острым плечам. Я запрокидываю голову назад, упираясь затылком в холодную сталь ванны, и прогоняю от себя назойливые воспоминания, ощущая вместо гладких локонов на шее чужие поцелуи. Старательно пытаюсь разобрать, кому принадлежат невидимые касания, но понимаю лишь то, что медленно, поступательно схожу с ума. Размякшими ладонями провожу по лицу, захлопываю длинные ресницы, что будто бы слипаются между собой от мыльной воды, но перед глазами очередной фотопоказ, от которого мурашки бегают привычные изнурительные марафоны. Шорох за дверью приводит меня в чувство, ударяет незримые пощечины по раскрасневшемуся от жара лицу. В ванную бесцеремонно врывается Маша, позабыв о приличии и стеснении, я жадно хватаюсь обмякшими пальцами за белую шторку, закрывающую меня наедине со своей обнаженностью.       — Стучаться не учили?       — Ой, да че я там не видела? — Маша насмешливо комментирует мою резкость. — Ты долго еще канителиться тут будешь?       — Я предупреждала, что надолго, — фыркаю в ответ и медленно погружаюсь с головой в остывающую воду, не волнуясь о том, что она может перелиться за край и затопить занудных соседей снизу.       — В десять мы должны уже быть в центре, — подруга откровенно темнит, говорит так, будто я прозрачно знаю, что бушует в ее мыслях, — сейчас уже половина девятого. Как мы все успеем, если ты тут второй час в лягушатник играешь?       — Че? — с громким всплеском выныриваю из воды, выглядываю из-за шторки с абсолютно непонимающим взглядом, пока Маша активно выискивает на полках среди полупустых баночек то, ради чего бесцеремонно потревожила мое одиночество. — Мы? В центре? В десять?       — Я вроде так и сказала, — подруга шутливо усмехается, украдкой бросая игривый взгляд на мое озадаченное лицо.       Разрастающееся непонимание сужает борта ванны, прочно сдавливает мое оголенное тело, неконтролируемо воскрешая в расслабленных мыслях злость. Я с головой погружаюсь в воду, ощущаю, как она бесцеремонно затапливает уши, как глушит назойливый шум снаружи. Мне будто становится легче от того, что я чувствую, как на дне меня не парализует тяжесть будней, а забитые мышцы превращаются в жидкость. Единственное, что так давит на виски, — это отчетливый марш хромого сердцебиения, странствующего по всему моему организму. Прокуренные легкие ощутимо пустеют и я понимаю, что мимолетное блаженство подходит к своему логическому завершению. Не желая, я все же возвращаюсь в реальность из своеобразной защиты от чувств, что так упрямо давят на грудь день ото дня.       — Давай сначала? — жадно хватая кислород губами, на вдохе проговариваю я. — Почему мы должны быть в центре в десять часов?       — Ты не получала рассылку? — с легкой странностью в голосе спрашивает Маша.       — Какую рассылку?       — От Лизы, — четко произносит подруга, выронив из рук нечто, громко ударившееся о светлый кафель. Раскатом грома меня оглушает то ли звон неизвестного предмета, то ли имя, от которого сердце сжимает железными тисками.       — Нет, — отвечаю твердо и уверенно, но отчего-то душа переворачивается на месте несколько раз. — Что за рассылка?       — Типа приглашение на тусовку в честь какого-то ебейшего контракта.       — Понятно, — разочарование больно бьет под ребра, которые уже не способны защитить хрустальное сердце. — Меня не приглашали.       — Может, Лиза тебя персонально пригласит, а рассылка это так, для серой массы.       — Похуй мне, — оскорбленно выдыхаю слова, чувствуя, как ком в горле возвращается на свое место.       — Не поедешь? — с частицей грусти спрашивает Маша, ее голос звучит искренне обеспокоено.       — Нет.       — Ну, может…       — Я сказала нет, Маш, — озлобленным псом срываюсь на подругу, прекрасно понимая, к чему приведет моя необоснованная резкость. Дверь в ванную комнату с писклявым скрипом осторожно закрывается, оставляя меня наедине со всем тем, от чего я так старательно сбегаю.       Опустевшая квартира сдавливает виски своим одиночеством, стены будто сильнее придвинулись к центру гостиной, безжалостно расплющивая меня своим весом. Темноту, опустившуюся на плоские поверхности, отгоняет лишь скромное свечение маленького ночника на полке и яркий экран моего телефона, в котором я сотый раз безуспешно разыскиваю хотя бы условное приглашение на крупную вечеринку Лизы. Все попытки тщетны и бессмысленны, время стремительно убивает вечер, пока я ищу отголоски важности в Лизиной жизни. Гробовая тишина убаюкивает распаренное тело, но я чувствую, что эта ночь окажется бессонной, если я поддамся на ее провокации. Я не виню подруг за то, что они уехали, оставив меня замерзать в унылой и неизменной квартире, ведь пропустить такое мероприятие равно взять грех на душу, но в эту минуту мне особенно хотелось бы, чтобы они были рядом.       Руки дрожат так, словно я звоню матери с новостью, что в очередной раз зверски разозлит ее, но я всего лишь набираю заученный номер, чтобы совершить неизбежное. Гудки растворяются в прошлом от молниеносного ответа.       — Алло, Маш? Скинь адрес, я приеду.       Комфортабельное такси с молчаливым водителем быстро донесло меня до пункта назначения. Колени трясет, как после самого страшного аттракциона в парке развлечений, а пальцы готовы вывернуться наизнанку от напряжения, пока я набираю код от домофона элитной новостройки в центре города. Меня давит забытая атмосфера роскоши, но еще сильнее плющит от моей сомнительной решительности. Огромный подъездный холл встречает меня блеском своих бесконечных зеркал и ярким светом, который противно щиплет глаза. Останавливаюсь напротив отражения, прекращая гулкий цокот каблуков, и оцениваю свой образ, тщательно продуманный до мелочей, будто это крайний раз, когда я вижу себя такой самонадеянной и до одури привлекательной. Смело заглядываю себе в глаза, мысленно доказывая, что наглость, с которой я появлюсь через пару минут в чужой квартире родного человека, не останется безнаказанной.       Остается лишь шаг до финала, одно базовое движение рукой для распахивания входной двери, для погружения в атмосферу дорогой вечеринки, почувствовать которую я не должна была. И этот шаг дается намного труднее, чем решение оказаться здесь. Я думаю не долго, но эти мгновения рассыпаются вечностью, пока я не оказываюсь в переполненной людьми квартире. Груз сваливается с плеч, когда тяжелая дверь закрывается за моей спиной, неизбежное уже произошло. Во мне слишком много чести и самолюбия, чтобы все бросить и трусливо сбежать в уют своей неприбранной комнаты. Пути назад нет и я активно продвигаюсь от просторного коридора до эпицентра пьянства и веселья. Внимательно рассматриваю присутствующих, но ни в ком из них я не узнаю знакомых черт, что способны вызвать во мне эмоции. Незнакомые ладони бесцеремонно атакуют мои плечи.       — Тебе принести что-нибудь выпить? — грубый голос из-за спины вонзается в уши, украшенные золотыми серьгами, что подарил отец на мое совершеннолетие.       — Нет, спасибо.       — Ты только приехала? — неизвестный темноволосый парень предстает передо мной, закрывая своим массивным торсом мой обзор. Я поднимаю недовольный взгляд на лицо молодого человека. — Позволь мне за тобой поухаживать?       — Давай как-нибудь в следующий раз, ладно? — брезгливым жестом отодвигаю податливое тело парня от себя и делаю пару шагов вперед, чтобы продолжить выискивать карими зрачками выученные наизусть силуэты.       Скопление людей больше похоже на муравейник или на час пик в метро, из чего я делаю неутешительный вывод о том, что Лиза не скупа на приглашения. Видимо, только на меня не хватило ее щедрого гостеприимства. С каждой минутой все сильнее кажется, что это глупый розыгрыш или я ворвалась на абсолютно другую вечеринку, нежели я действительно не ошиблась адресом, ведь знакомые лица по-прежнему не мелькают перед глазами. На запястье крепко захлопывается браслет из чьих-то горячих пальцев.       — Я в шоке, Сань, — кричит мне Маша сквозь оглушающую музыку, — ты внатуре приехала!       Напряженное давление резко исчезает среди отдыхающих тел, я стремительно выдыхаю свой страх, ощущая Машино присутствие рядом со мной. Девушка уверенно тянет меня за руку, а я охотно поддаюсь ее действиям, наконец, чувствуя полную безопасность. Мы присаживаемся на белый кожаный диван, на котором уже удобно расположилось пьяное тело Светы, взъерошенные светлые волосы выдают ее с поличным. Я закидываю ногу на ногу, короткое черное платье-жакет, элегантно приталенное и подчеркивающее манящие изгибы, задирается выше, сильнее оголяя бедро.       — Принести тебе что-нибудь? — четко спрашивает Маша, ее голос звучит непривычно трезво.       — Да, давай.       — И мне! — выкрикивает Света, чудом услышавшая Машин вопрос сквозь громкую музыку, заполонившую пространство квартиры.       Подруга теряется в толпе, не оставляя шансов рассмотреть ее маршрут. Я блуждаю зрачками по многочисленным незнакомцам, в миллионный раз удивляясь тому, насколько же широк круг Лизиного общения. В голове невольно всплывает надоедливый вопрос, зудящей болью заполняя собой мои мысли. Зачем ей я?       — В душе не ебу, что это, но держи, — Маша возвращается неожиданно быстро и вручает мне прозрачный бокал с алкоголем. В руках Светы появляется идентичный напиток.       — А где Лиза? — боязно задаю вопрос, ответ на который мне будто бы жизненно необходим.       — Где-то здесь была, хуй знает, — очевидно отвечает Маша и отпивает коктейль, ее карий взгляд выискивает Лизу напару с моим.       — Вон она!       Света точечно указывает пальцем на перпендикулярно расположенный диван и метко попадает в объект моих бесконечных поисков. Я останавливаю взгляд на Лизе и мгновенно получаю выстрел в висок, смертельный и до безумия необъяснимый. Родные руки, что дарили мне пышные букеты любимых лилий, что обнимали мои плечи так нежно, до подкашивания колен, что изучали мое тело по миллиметрам, забредая в самые уязвимые места, что писали мне чувственные сообщения, развязно блуждают по груди девушки, ранее не попадавшейся мне на глаза. И лучше бы этого не происходило, и лучше бы я не чувствовала себя так неправильно, и лучше бы мы никогда не встречались. Губы, жадно целовавшие меня, сейчас целуют совершенно чужие губы со знакомой страстью. Это не ревность, не сотрясение самооценки, это будто бы что-то в разы страшнее и я не могу понять, что именно заставляет мое сердце так безжалостно высыхать.       — Теперь понятно, почему меня не приглашали, — выдыхаю колючую боль, несправедливую и непонятную, вместе с осознанием происходящего наяву. Я передаю бокал Свете и стремительно поднимаюсь с мягкого дивана.       — Сань! — Маша вскакивает вслед за мной.       — Мне просто нужно подышать, я скоро вернусь. Не трогайте меня, пожалуйста.       Ноги сами несут меня в сторону балкона и в эту минуту все вокруг кажется неприятно знакомым. Эти стены с минимальным декором, эта попсовая музыка, до рвоты приевшаяся, этот неон, от которого кружится голова, и этот огромный промозглый балкон, на котором я изнуряла свои легкие вместе с Лизой, на тот момент кажущейся лишь одиночной вспышкой в моей жизни. И я все понимаю, осознание наполняет мою голову до краев. Эта квартира породила мои отношения с Лизой, она их мучительно и убьет. Я яростно распахиваю дверь, ощущая, как громко воет опустевшее сердце от увиденного и от воспоминаний, дробящих мою душу. Рано или поздно всем приходится отвечать за свои грехи. Мой день расплаты настал.       Перегруженный памятью балкон встречает меня тихими стонами, слившимися с шумом города в унисон. Я застреваю взглядом на двух людях, без стеснения наслаждающихся друг другом, бесстыдно просверливая дыры на их телах. Время словно замирает, как и мое сердце, пространство заполняется черно-белыми оттенками. Бесцеремонно достаю из сумочки немного измятую пачку и намеренно громко закуриваю одну из сигарет. Приторная пара неохотно обращает внимание на меня, виновника прекращения их страстной любви.       — Извиняться не буду, — хищно смотрю прямо в глаза, не скрывая адской боли, что перестреляла всех бабочек в моем животе.       — Саша?       — Нет, блять, Ксюша, Даш, — туго вдыхаю в себя ядовитый дым, пока мои щеки разрезают две прозрачные полосы. — Кстати, Диан, вы уже трахались на задних в Бэхе? Нет? Попробуйте, мне понравилось, — нагло ухмыляюсь, но не отвожу кровожадного взгляда от потухших голубых зрачков Даши.       — Да иди ты на хуй! — Диана опасно скалится, но в данных условиях возможная физическая боль покажется мне безобидной щекоткой. — И ты иди на хуй! — блондинка отталкивает от себя Дашу и вырывается с балкона, будто из клетки, но на секунду все же застывает в проходе, чтобы завершить свое безумие. — Идите вы обе на хуй!       — Саш, я…       — Ты все слышала, — спокойно произношу я с легкой фальшивой усмешкой. — Что ты можешь мне сказать? Да ничего, в том-то и дело. Просто иди на хуй, Даш.