Скорость

      Притворное сердце — главный подстрекатель безумия, которое избытком выливается из трещин с ума сходящей души. И, казалось бы, все чувства должны были давно иссушиться, стать безразмерной пустыней, рассеяться во мне песком, но эти влекущие за собой таинственность и загадочность не дают грудными мышцам перестать пульсировать. Крылатые бабочки воскресают всякий раз, когда я перестаю ощущать колючее одиночество, даже если при этом меня душат еще более жестокие чувства. Скука обнимает меня, когда раны на сердце заживают, покрываясь противной коркой, которую я безжалостно сдираю, видясь с кем-либо из девушек. Замкнутый круг играет со мной, как с бездушной куклой, а я ведусь на правила его игры послушным псом. Что делать со своим непониманием, когда одной плохо, а с девушками — еще хуже?       Октябрьский ветер играет с русыми прядями, наматывая их на свои невидимые пальцы. Он не оставляет в покое и крашеные волосы Даши, которая не запускает руки в непослушную челку, оставляя ее порядок на усмотрение природы. Молчание приятно наполняет уставшую голову, не раздавливая ее давлением пустых разговоров. Тишина трассы лишь изредка разряжается проезжающими мимо на большой скорости автомобилями, которым до нас нет никакого дела. Я не чувствую даже малейшей прохлады, потому что присутствие Даши будто бы безмолвно согревает мое тело. Еле слышимый шорох полуголых крон придорожных деревьев сильнее утапливает меня в комфорте, который, казалось, невозможно почувствовать этой ночью, особенно учитывая события, произошедшие за день. Я словно забыла об обезумевшем звонке матери, о болезненной ссоре с Лизой, об острой странности Даши и обо всем, что хоть как-то могло расковыривать побелевшие душевные шрамы прошлого. Я неосознанно укладываю голову на левое плечо Даши, желая почувствовать еще больше спокойствия.       — Не замерзла? — спрашивает девушка, прижавшись щекой к моей макушке.       — Нет, — тихо произношу я на этот раз без капли ненужной лжи. — Здесь хорошо.       — С тобой хорошо.       — Странно все это, — я незаметно усмехаюсь, вновь впустив в себя путаницу из мыслей.       — Что именно? — удивляется Даша, выдыхая последний теплый воздух из своих легких.       — Я и ты, ты и я.       — Мы?       — Нет, — странная улыбка расползлась на моем лице, я облизываю пересохшие губы, — «нас» не существует. Ты можешь сказать «мы» только про себя и Диану.       — А ты про себя и Лизу, — Даша горько вздыхает, тяжесть углекислого газа вырывается в атмосферу.       — Нет, я и Лиза — это я и Лиза, как я и ты.       — Я не верю.       — Будь я с Лизой, — я отрываю прилипшую к Дашиному плечу голову и разворачиваюсь к девушке всем телом, — я бы не стояла сейчас здесь с тобой.       — Будь я с Дианой, я бы не стояла сейчас здесь с тобой, — передразнивает меня Даша в привычной манере наших диалогов.       Я заглядываю в небесно-голубые глаза девушки, которые в ночной темноте светятся двумя яркими маяками, но что-то в них заставляет мое сердце сомневаться в истинности ее слов. Я смотрю долго и пристально, старательно разбираясь в причудах своей головы. Желание ли это быть единственной в сердце Даши и невидимая конкуренция с Дианой или искренность чувств, скопившихся в глубинах моего душевного пространства? Вновь вопросов больше, чем ответов, которые могли бы расставить бардак внутри меня по полкам, давно покрывшимся пылью. Ядовитое чувство самовлюбленности и стремление быть завоевателем любви от людей, которые мне не нужны и к которым я не ощущаю ничего трепетного, — еще одна главная и масштабная проблема моей жизни. Я не различаю границы дозволенного, не осознаю, когда стоит сказать себе «стоп» и прекратить бессмысленные издевательства над душами, наивно верящими в счастье со мной. То ли же самое происходит сейчас или это все-таки действительные и чистосердечные чувства?       — Что ты чувствуешь? — спрашиваю я резко и смело, словно выстреливаю в Дашу вопросом, ответ на который слышать я будто бы не хочу вовсе.       — Сейчас?       — Вообще.       — Ну, — девушка заводит левую руку за шею, массируя затекшие мышцы, которые будто мешают ее разуму генерировать искренние слова, символизирующие причину ее учащенного пульса, — мне по-прежнему больно. Типа, боль никуда не денется по щелчку пальцев, — Даша звонко щелкает в подтверждение своей фразы. — И я ничего не понимаю последние дни, слишком много всего навалилось. Блять, наверное, все-таки боль глушит все остальные чувства, не знаю.       Я утопаю в Дашиных глазах, что намеренно прячутся от моего внимательного взора где-то среди стволов лиственных деревьев по ту сторону дороги. Мои губы стремительно сокращают дистанцию между нами, пронзительно прикасаясь к губам напротив. Я жадно накрываю щеки Даши своими холодными ладонями, притягивая девушку ближе к себе и желая углубить поцелуй настолько, чтобы он дошел до обнаженного сердца. Несколько секунд я чувствую, как девушка теряется от неожиданности моего действия, но никаким образом не сопротивляется ему. Ее губы, мягкие и бархатистые, ловят мои ритмы, сливаясь в единую субстанцию, напичканную нежностью. Трезвость рассудка пропадает, ведь Дашины поцелуи пьянят сильнее, чем крепкий алкоголь, выпитый в огромных объемах. Я ощущаю, как темнота внутри закрытых глаз плывет, пестрота превращается в полноценную белизну. Мне кажется, что я теряю равновесие и вот-вот упаду в обморок от спокойных и аккуратных сплетений влажных языков. Чуткий поцелуй крадет воздух, утяжеляет дыхание. Я теряю последние кислородные запасы в легких и вынужденно завершаю чувственное касание губ.       — А сейчас, — я не отдаляюсь, оставляя ладони приклеенными к румяным щекам, — что ты чувствуешь?       — Люболь, — Даша усмехается по-детски наивно, голубизна ее глаз кричит о том, что на этот раз она не врет. Я улыбаюсь в ответ так же тепло и противоречиво, как произнесенное девушкой слово. — Зачем ты так?       — Хочу скучать по тебе.       — Только скучать?       — Ты сегодня так много вопросов задаешь, — уголки губ растягиваются в нежной улыбке, я провожу тыльными сторонами ладоней по гладкой коже Дашиных щек, вырисовываю костяшками пальцев странные вертикальные полосы на ее лице.       — Вынуждаешь, — Даша улыбается осторожно и скромно, протыкая меня взглядом, словно желая пришить наши сердца друг к другу.       — Ты допустила слишком много ошибок в слове «возбуждаешь».       — Я плохо училась в школе, — девушка звонко смеется, невзначай закрывая замок из ладоней за моей спиной.       — А я была отличницей.       — Я заметила, что у тебя нет проблем с русским языком, — Даша искрометно улыбается, аккуратно и медленно притягивая меня ближе к себе за поясницу. Я улавливаю ноты ее духов, перемешанных с запахом табака, — эта смесь дурманит мой разум до подкашивания колен.       — Я хоть и училась на юриспруденции, но анатомию и силу трения знаю намного лучше уголовного права, — я хитро ухмыляюсь, словно лисица, и отвожу флиртующий взгляд в сторону, ощущая, как от моих слов у Даши поднимается температура.       — А я всегда была практиком, а не теоретиком.       Даша вновь приклеивается к моим губам липким скотчем, на этот раз не чувствуя волнующего страха и коматозного сомнения. Я охотно отвечаю на желанный поцелуй, добившись своими речами именно того, чего я так страстно хотела. Мои руки обвивают длинную шею, как две древесные змеи, пальцы скользят по выбритому затылку. Острые зубы пронзают губы, я чувствую, как после каждого укуса во мне сильнее просыпается возбуждение. Всем телом прилипаю к телу Даши, желая стать с ней единым целым на этой пустой и тихой загородной трассе. Язык скользит по губам, выискивая среди них противоположный шершавый язык, такой же разгоряченный и намеренный связаться узлами, как и мой. Не разрывая поцелуй, Даша одним уверенным движением меняет наше положение, прижимая уже меня к блестящему металлическому кузову ее машины. Девушка нависает надо мной, защищая от дорожных шорохов за ее спиной. Я выдыхаю спертый воздух из легких в мягкие губы.       — Что ты чувствуешь? — неожиданно спрашивает Даша с ехидной ухмылкой.       — Вынуждение, — я закусываю нижнюю губу, игриво проводя горячими ладонями по шее девушки и следя за каждым их плавным движением.       Даша сильнее прижимается ко мне корпусом, вдавливая мое тело в автомобиль, словно желая пропустить меня сквозь металл. Девушка накрывает мои ладони своими, переплетая наши пальцы, как пряжу. Я поднимаю глаза на внимательный и сияющий взгляд напротив, который блуждает по моим пухлым пунцовым губам, раскрасневшимся от поцелуев.       — Всегда хотела полетать на задних, — я отвожу фальшиво-наивный взгляд в сторону, продолжая искусный флирт, от которого у Даши заметно сбивается дыхание. Девушка мучительно молчит, продолжая разглядывать миллиметры моих губ. — Чего ты молчишь?       — Думаю, — отвечает кротко и непонятно, сильнее путая меня своей загадочностью.       — О чем?       — Сбежишь ли ты в этот раз, если я отпущу контроль.       — А ты отпусти и узнаешь, — крепче сжимаю пальцы, наши ладони ближе прижимаются друг к другу.       — Хуй с ним.       Даша впивается в мои губы очередным жарким и кротким поцелуем, распускает сцепку рук, не опасаясь того, что я могу убежать из заточения ее близости. Дотянуться до холодной ручки задней пассажирской двери не оказалось проблемой, смело распахнуть ее — тоже. Я падаю в остывший салон автомобиля немного растерянно, мягкие кожаные сидения вновь ощущаются как болото. Двигаюсь в сторону, чтобы уступить Даше место рядом с собой и продолжить сгорать одним огромным и страшным костром. Глаза, привыкшие к темноте, легко находят в ней размякшее губы. Я тяну Дашу на себя за воротник, желая прикоснуться к ее губам еще раз, девушка охотно поддается на мою властность. Пришло время стать на несколько шагов ближе к разгадке сердечных тайн, что так жестоко мучают меня этой холодной осенью. Губы растворяются в страстном поцелуе, языки обвивают друг друга, руки становятся смелее, расстегивая железную молнию на Дашиной ветровке. Ненужная ткань падает на пол начищенной до блеска машины. Ладони девушки решительно ныряют под мою кофту, вырисовывая пальцами паттерны на коже. Поцелуи спускаются ниже, останавливаются на шее, укутанной русыми прядями. Даша убирает мешающиеся волосы в сторону и прирастает губами к обнаженному участку, я растворяюсь беззвучным стоном. Меня бьет электричеством, я чувствую, как тело медленно испепеляется. Трикотаж стремительно загибается, оголяя живот с тремя ненавидимыми шрамами. Наглые пальцы не собираются затягивать процесс и расстегивают пуговицу на моих джинсах, становится будто бы легче дышать, но эта иллюзия растворяется сразу, как только горячие губы касаются округлой груди. Даша ведет языком вдоль нее, оставляя на коже влажные следы, по которым можно легко вычислить виновника моего возбуждения. Ее раскаленное дыхание оставляет на мне ожоги, моментально залечивая их нежными поцелуями. Я чувствую, как сильно напряжено тело девушки, но она будто бы не замечает давящей тесноты. Я ласкаю ее шею расслабленными пальцами, обрисовывая изгибы, как сосредоточенный художник, заботливо выводящий каждую линию на холсте. Даша на секунду отвлекается от увлечения моей грудью, чтобы стянуть тугие джинсы, мешающие сильнее, чем давление передних кресел на пространство. Я остаюсь в одном белье, ощущая, как кожаные сидения противно прилипают к моим бедрам. Губы медленно остывают без постоянных поцелуев, я возвращаю Дашины губы обратно на свои, чтобы вновь согреть их. Пальцы девушки мучительно скользят по внутренней стороне моих бедер, как по накатанному льду, они играют с тканью моих промокших трусиков, медля с тем, чтобы, наконец, выбросить и их в неизвестность. Я выдыхаю в губы Даши легкие стоны, которые в неуютном и узком пространстве слышатся звонче раскатистого грома.       — Не играй со мной, — умоляю я, когда правая рука девушки вновь пробегает рядом с самым запретным участком моего тела.       — А ты со мной.       Шея затекла от неудобного положения, позвонки безмолвно просят поскорее выпрямить спину. Я выжидательно наблюдаю за каждым действием Даши, контролируя дрожь ног, от которой машина трясется так, будто готова перевернуться на крышу. Тонкая и мокрая ткань сползает вниз, я мысленно ликую, желая поскорее вкусить наслаждение всем телом. Даша приближается к моим губам, но оставляет жалкие миллиметры для того, чтобы продолжить игру, о которой я отчаянно просила забыть. Ее пальцы прижимаются к вымокшей насквозь коже, неспешно поглаживая и промокая от скопившейся смазки. Я извиваюсь в руках девушки, позволяя полностью контролировать мое тело, что в эту минуту принадлежит только ей. Дрожащий стон вырывается наружу, оглушая своим звоном. Даша ускоряет движения, отчего спина покрывается потом, позабыв о ноющей боли. Ноги сводит от наслаждения и колючего напряжения, я оставляю все мысли в пульсациях внизу живота. Даша неотрывно смотрит мне в глаза, которые самовольно закрываются от подступающего оргазма. Девушка чувствует каждый сдвиг моего тела, прекрасно манипулируя своим доминантным положением. Я молюсь, чтобы она не останавливалась и не обрывала мое наслаждение своими издевательскими играми. Даша будто слышит все мои мысленные мольбы, скользя пальцами именно с тем ритмом, что способен довести меня до пика, растворить полностью, до атомов. Резким движением впиваюсь в Дашины губы, ощущая, как экстаз расползается по клеточкам организма. Безумный поцелуй подталкивает к завершению и я привычно прерываю его зверским стоном. Трясущиеся конечности растекаются по сиденьям, я слышу, как в груди неистово бьется взвинченное сердце, старательно улавливая одну волну с сердцем Даши. Я отпускаю губы девушки из сладкого плена, чтобы восстановить сбившееся напрочь дыхание.       — Я уже скучаю по тебе, — произносит Даша, пока я выискиваю свою одежду среди непроглядной темноты.       — Кажется, я тоже.