Такие разные женщины

      Она смотрела на эскадру вражеских кораблей. Флаги королевского флота развевались на ветру. Та немногочисленная часть команды, что осталась ещё на этом свете, ждала приказа капитанши.       А она не знала, как оправдать себя. Как объяснить, что зря бросила якорь у того острова. Зря пошла в кабак, зря приказала оставить её одну наеднине с кокетливым матросом. Зря, как же зря рассказала этому мальчишке о том, куда направляется, в попытках сманить его в свою команду. Откуда она могла знать, что в притоне разбоя будет разгуливать служитель закона?       Как же она сглупила. Разболтала всё, ещё и потрясла картой перед носом у врага, а он отметил в памяти заветный красный крестик. И чёрт с ними с сокровищами, которые заберёт королевство. Но перед капитаншей стояли пятнадцать верных мужчин и женщин, и всех их погубила её ветреность.       Капитанша окинула взглядом сурово поджатые губы, серьёзные глаза, готовые к бою мушкеты. Одежда её людей была потрёпана, однако оружие в идеальном состоянии — кодекс запрещал держать орудия грязными.       Речь её началась с прощания. Она прощалась с каждым по имени, потому что у них было достаточно времени. Перед смертью не надышаться, но она не могла уйти бесчестно забыв имена верных друзей по оружию. Затем повела рукой, указав на врагов, и вздохнула. Пришёл момент. Грудь её сдавило, а слова застряли в горле. Что нужно услышать людям перед смертью? Нужно ли что-то? Извинения? Воодушевление? Тишина?       Не зная, что делать и говорить, капитанша спустилась с мостика на палубу. Пятнадцать человек наблюдали за ней, под ногами скрипели доски. Она остановилась посреди них, уже практически живых мертвецов. Главная палач и прокурор, приговорившая их. — Нам не победить. Вы не сдадитесь в плен, значит, погибнете. — Слова путались крупицами соли в волосах. — Я собираюсь умереть с вами на этом корабле, на этой самой палубе. И смерть принесла вам тоже я, когда рассказала о нашем маршруте, так что если захотите расправиться со мной быстрее синих мундиров, то не встретите сопротивления. Моя грудь открыта вашей мести.       Она говорила, смотрела в глаза и чувствовала боль. Вина обвивала её тяжкими, тянущими цепями, и только кровь могла бы смыть эту тяжесть. Как стыдно ей за несоблюдение того единственного, что ей вверили — блюсти безопасность команды. Молчание убивало больнее пулевого ранения.       В один момент голос её дрогнул, затем ещё и ещё раз. Великая покорительница морей обнаружила, что не может больше поднять взгляд от досок. Страшно терять всё и вся из-за своей и только своей ошибки. И сложно признаваться в этом. Однако не так это всё ужасно, как чувство молчаливого понимания, что со всех сторон струилось от членов команды. — Ты умрёшь с нами. — И мы хотим разделить с тобой этот конец.       Главная пиратка кивнула, достала из ножен саблю и обернулась к вражеской эскадре. — В последний бой, разрази меня гром!       На душе стало спокойнее, чистая решимость разлилась по телу, потому что капитанша знала — команда простит её.