Такие разные женщины

Показалось, что много ступеней, А я знала — их только три!

      Свадебный марш звучал не здесь, фата — лишь белёсый туман перед глазами, а лепестки роз в проходе между скамьями не имели ничего общего с Жози. Нет, свадьба не её. Не она держала отца под руку, не она шла к мужчине у алтаря.       И в то же время Жози знала, что всё вокруг до боли реально и выбрано ею самой. Всё, за исключением миниатюрной женщины во втором ряду, одетой в скромное кремовое платье. От искусственной шляпки до лакированных туфель эта женщина не была выбрана Жози. Реальна, но вопреки всем решениям. Потому что Жози не выбрала её.       Всё ближе и ближе подходила невеста к жениху. Три ступеньки вели на небольшой помост, где стояли шафер, пастырь и сам будущий муж. Горели свечи. Жози с трудом прошла по ступеням, чувствуя на спине взгляд именно тех серых глаз. В животе трепетали не бабочки, а сбитые стрелами птицы. Горло пересохло. Как она будет читать клятву?       Точно так, как Жози клялась своей искренней, самой нежной и самой страстной любви остаться вместе. Тогда Жози и её дама сердца гуляли в парке, и из уст девушек лились обещания. Она не собиралась нарушать, но затем он предложил деньги. Затем титул. Затем пообещал увезти Жози в Париж, и она пала в глубокую яму вранья, пустых уже клятв и мерзкого вкуса корысти.       Молодые читали молитвы. Жози тараторила свою часть, а сама мечтала обернуться и произнести совсем другие слова, слова извинений. Хотя она понимала, что не сможет. Не перестанет виновато сводить лопатки, не перестанет клонить голову вниз, чтобы казаться меньше. И желание последний раз посмотреть в любимые глаза не исчезнет, пусть пристальный взор и напоминал всякий раз о том, как Жози виновата. Стыд сковывал её, когда кольцо обхватило палец в вечном неразрывном союзе. Такой Жози обещала. Такой она беспощадно предала, не сказав ни слова и послав лишь приглашение на свадьбу.       А она пришла. Пришла немой тенью прошлых возможностей и нынешних чувств, которые никуда не делись. Жози обменяла их на деньги и парижскую квартиру, только вместе с этим шло ещё и мерзкое отвращение к себе. Аморальность поступка, аморальность этой брошенной, невинной любви, которая не дала Жози ничего плохого, кроме самого лучшего. И кроме Эйфелевой башни. — Можете поцеловать невесту.       Жози не ответила на сухой поцелуй. Она думала о том, что даже не поцеловала её на прощание, и это было самой ужасной ошибкой.