Reminders

— Я сделал тебе больно? Спросил его Блицо после их второго раза. Сначала, конечно, было больно, несмотря на все обещания обратного, у них обоих сдали нервы. На этот раз все прошло гладко, Блицо научился держать свои удары отбойным молотком под контролем. Физз теперь лежал на животе рядом с ним, купаясь в лучах его продолжительного оргазма — или пытался это сделать. Это было несколько затруднительно, поскольку Блицо продолжал бросать тревожные взгляды в его сторону.  — Ты не причинил мне вреда.  Плечи Блицо при этом немного расслабились, и он откинулся на подушки. — Верно. Я имею в виду, хорошо.  — Этот член был моим подарком на день рождения? — поддразнил Физз. Его хвост ткнул Блицо, и тот снова напрягся, нащупывая косяк, который пытался поджечь. — Ах ты маленький- , ты узнаешь, когда получишь это, ладно? — Я хочу чего-нибудь хорошего в этом году, ладно? — Мои подарки всегда хороши. — Блицо, в прошлом году ты подарил мне опоссума, которого нашел на дне своего мусорного бака. — Я на мели, чего ты от меня хочешь, — пробормотал Блицо, затягиваясь. — Кроме того, тебе нравилась эта чертова штука. Это была правда; Физз был в восторге. Он был совершенно опустошен, когда владельцы цирка заставили его выпустить его из-за какой-то чепухи о "бешенстве" и "риске жля общественного здоровья". Физз потянулся к косяку. — Дай мне немного этого.  Подняв брови, Блицо снова глубоко вдохнул, удерживая Физза ленивым взглядом, затем наклонился; Физз встретил его почти поцелуем, позволяя ему проникнуть в рот.  — В любом случае, я не вижу ничего особенного в том, что мне исполняется 18, — сказал Блицо, в последний раз выпустив струйку дыма. — Это возраст взросления. Или что-то в этом роде. — Мы уже пьем, курим, трахаемся — что еще ты собираешься делать?Проголосовать? Арендовать машину? — Я не знаю. Помнишь Джину? — сказал Физз, имея в виду девушку, которая была звездной акробаткой их труппы. — Как только ей исполнилось 18, бум. Сбежала с каким-то богатым поклонником и вышла замуж. К настоящему времени у Физзаролли было довольно много собственных поклонников — постоянные зрители, люди, которые присылали письма и цветы, даже несколько супер-фриков, которые заплатили Баксо за то, чтобы их пустили за кулисы. Блицо знал об этом, и Физз знал, что Блицо знал, но они никогда не обсуждали это - негласное табу среди многих других. — Такой гребаный пиздец. Блицо издал резкий, насмешливый звук. — Держу пари, он бросит ее, как только ей исполнится 21. — Или они действительно были влюблены, — нараспев сказал Физз. — Если бы это было так, им не нужно было бы немедленно жениться. — сказал Блицо. — Брак - это всего лишь обмен товарами и услугами. — Ага. — И свадьбы. — продолжил он, явно готовясь к одной из своих эпических тирад. — Очевидно, что это просто предлог, чтобы показать, сколько у тебя денег. Например, если бы я тратил золото, как некоторые из этих голубокровок, я бы точно, черт возьми, не тратил его на, не знаю, башню из морепродуктов размером с Эверест или платье от Валентино, усыпанное кровавыми бриллиантами. — Нет, всего лишь на ранчо стоимостью 2 миллиарда долларов и десятках экзотических лошадей.  — Я никогда этого не говорил. — Я просто думаю, что идея неплохая, — сказал Физз, уткнувшись носом в грудь Блицо. — Я имею в виду, я бы хотел, чтобы кто-нибудь гордился тем, что окрутил меня, знаешь, я бы хотел, чтобы все это видели. Полагаю, для этого и нужны броские свадьбы и кольца. — Ты можешь объявить, с кем трахаешься, без украшений. — Это символично, ты, мясная башка. Блицо пошевелился, на мгновение серьезно посмотрев на Физза сверху вниз. Затем он взял тонкое запястье Физзаролли — тот до сих пор помнил, каково это было, когда тепло Блицо обнимало его, наполняя простым счастьем. Он улыбнулся ему, довольный и немного смущенный, но Блицо не пытался взять его за руку — вместо этого он наклонил голову и взял в рот безымянный палец Физза. Он резко вдохнул, почувствовав, как острия зубов Блицо надавили, мягко, но твердо, оставляя на его коже кольцо маленьких вмятин.

________

В настоящем Блиц так же намеренно оставлял следы от укусов на шее. Физз даже не удосужился протестовать против таких очевидных отметин — он все равно собирался немедленно рассказать об этом Оззи. Да, теперь, когда он наконец-то получил свой 15-летний трах после расставания он знал, что превратится в лужу из слез, как только вернется домой. Его нужно будет оторвать от пола чертовой лопаткой, и Оззи, как всегда, справится с этим с легкомыслием и безграничным принятием, поэтому сейчас он пытался насладиться катарсисом и отложить крах на потом.  До сих пор этот катарсис был неистовым, животным, почти таким же хаотичным, как их потасовка на тротуаре, и в несколько раз более потным. Казалось, они не могли удержаться в одной позе дольше минуты или двух, полные решимости растянуть это как можно дольше, прижимаясь друг к другу. Вскоре на стороне Блицо оказался Физз, который врезался в него так, что у него скосились глаза. Кровать задребезжала, заскрипела и ударилась о стену. Физз никогда не ценил такого бешеного темпа, но теперь он жаждал этого, желая, чтобы его отшлифовали до состояния небытия. Он почти забыл, каково это - быть прижатым к кому-то своего роста, себе подобного, здесь нет ничего экзотического или неопределенного - просто симметрия их тел. — Боже, я так по тебе скучал, — внезапно сказал Блиц. Физз чуть не кончил на месте, просто услышав это. — Я тоже, черт возьми... Я все надеялся наткнуться на тебя... — Да? — Да, да, я мирился со снами о тебе все чертовы годы, это было пыткой- — Сны или кошмары? — спросил Блиц с легким сарказмом. Физз изогнулся всем телом, заставляя Блицо проникнуть внутрь под новым углом, из-за чего они оба на мгновение задохнулись и потеряли способность реагировать. — О-оба, — выдавил он. — То же самое. — Ты думаешь, это все исправит? — Исправит? — Блиц фыркнул. — Мой член хорош, но не настолько. Физз хихикнул, потянувшись вниз, чтобы пощупать то место, где в него входил член Блицо, наслаждаясь контрастом прохладного металла с его собственной разгоряченной, влажной кожей. — А я? Соответствую ли я твоим мечтам? — Да, Люцифер. Как ты можешь быть таким чертовски тугим? После того, как регулярно принимал член годзиллы? Эта поза, которая поначалу казалась привлекательной, потому что избавляла Физза от эмоционального напряжения, связанного с необходимостью наблюдать за лицом Блицо, внезапно стала удушающей. Перевернув его на спину, Физз оседлал его бедра — обновление, которое, должно быть, понравилось Блицо, судя по тому, как он немедленно обхватил Физза руками за талию. — Я же просил тебя не говорить о нем,  — сказал Физз и начал скакать на члене Блицо, как профессиональный секс-символ, которым он и был. — Тогда поговори со мной, — прошипел Блиц. Он смотрел на Физза так, словно тот был самым очаровательным существом, которое он когда-либо видел. — Расскажи мне, каково это. Физз восхитительно выгнулся, концы шляпы зазвенели, когда он запрокинул голову. — Так полно, так хорошо, боже... Это было хорошо, так хорошо, что граничило с агонией, и агония снова сублимировалась в удовольствие, глубокое душевное удовлетворение от того, что настойчивая, опустошающая тоска глубоко внутри него наконец-то заполнилась. Возможно, Блиц чувствовал то же самое, потому что он мог только застонать в ответ, возбужденный ощущением, как Физз дергается, сжимаясь вокруг него. Теперь в его взгляде появилось что-то дикое, что немного напугало Физзаролли, хотя и не настолько, чтобы остановиться. — Такое ощущение, что твое тело помнит меня, да? — сказал Блиц, очевидно, сейчас находясь в том предоргазменном состоянии, когда сентиментальная чепуха казалась хорошей идеей. Эта сентиментальная чепуха всегда действовала на Физза. —Ох, бля... — Ты никогда не забываешь своего первого, верно? Боже, ты был таким чертовски милым, я был так влюблен в тебя- Казалось, это пришло из ниоткуда — в то же время Физз надеялся на это и боялся этого всю ночь, с того момента, как они поцеловались, он знал это, но это все равно ошеломило его, как пощечина. — Блицо, нет, — выдохнул он.  Стиснув зубы, Блиц с силой надавил бедрами на Физза. — Я никогда не прекращал- — Придурок, ты пытаешься заставить меня кончить или заставить плакать?! — Оу, Физз. — Блиц выдавил из себя горькую улыбку. — Ты всегда был слишком мягким по отношению к нам. Физз категорически отказывался плакать во время секса. Это было не только неловко, но и банально. Судорожно вздохнув, он собрался с духом, борясь с жжением в глазах, но было слишком поздно — одна крупная горячая слеза скатилась по его щеке, а затем шлюзы открылись, и ровная струйка потекла вниз, увлажняя грудь Блицо. — Я тоже любил тебя, — прошептал он. — Я любил тебя больше всего на свете. Прошедшее время, казалось, заставило Блицо запнуться, и он издал какой-то сдавленный возглас, крепко прижимая Физзаролли к груди. После того, как все закончилось, Физз позволил Блицо подержать себя совсем недолго. Чувство вины тяжелым грузом омрачило их последующее веселье, хотя Физз не был уверен почему — в конце концов, они не нарушили никаких правил. Но почему-то то, что только что произошло, казалось преступлением, нарушением невысказанного обещания самому себе, и он чувствовал себя ободранным, как окровавленная кожа под содранной коростой. Блиц тем временем пристроился сзади Физза, закинув одну напряженную руку ему на талию, чтобы удержать на месте. Ритм его дыхания у Физза за спиной казался неловким, чересчур размеренным. Вскоре напряжение в сочетании с неприятным ощущением от лежания в луже спермы на крошечной кровати стало невыносимым, и Физз заставил себя подняться, чтобы снова натянуть одежду. Он начал механически укладывать каждую деталь слоями: брюки, майку, тунику, воротник. Позади себя он слышал, как Блиц переминается с ноги на ногу, чтобы прикурить сигарету. — Мы больше никогда этого не сделаем, не так ли? — сказал Блиц через мгновение. Физз без колебаний. — Нет. Блиц выдохнул дым, уставившись в стену с измученным, побежденным спокойствием. — Вытащил меня из своей системы, да? Ответом на этот вопрос тоже было определенно "нет", но по совершенно другим причинам. Блиц был неразрывно связан с Физзом таким образом, который он даже не мог объяснить, воспоминания, обида и любовь - все это сплелось в корявый беспорядок в глубине его сознания. Поддавшись их порывам, Физз снял напряжение, но каким-то образом знал, что сексуальные отношения не улучшат это странное, хрупкое примирение, а на самом деле только еще больше запутают ситуацию. Тем не менее, его чувство вины неуклонно росло, включая в себя и Блицо. — Нет, почти уверен, что ты все еще там. Похоже на действительно стойкую дрожжевую инфекцию, — сказал Физз с наигранным легкомыслием. Блиццо фыркнул. — Как в случае с клопами, которые появятся, если ты будешь лежать там дольше. Да брось. — Нет, я уже заплатил за этот номер, — сказал Блиц, агрессивно развалившись, свесив одну ногу со смятых простыней. — Надо купить и  клопов на свои деньги. Теперь над кроватью висело небольшое облачко сигаретного дыма, и Физз опасался, что, если ему позволить оставаться здесь еще немного, может пойти дождь. Вздохнув, он подошел к окну, чтобы приоткрыть его. — Ты делаешь ту штуку, когда закрываешься, — сказал он Блицо. — Нет, это не так. — Да, это так. — Ты делаешь это, когда не можешь отпустить. — Знаешь, я не оставлю свой трах без- извинений с чуством  общий тревоги и беспокойства. Мгновение Блиц молчал, погруженный в упомянутое чувство, или негодование, или какие-то другие мрачные Блиц-чувства, к которым Физз никогда не имел доступа. — Может быть, мне просто немного надоело быть любовником, вот и все, — проворчал он. Физз подавил протест. Конечно, он понимал, почему Блиц так отреагировал. Но в то же время это было почти облегчением услышать, поскольку заявление предполагало более серьезную проблему, выходящую за рамки ответственности Физзаролли. Внутренне съежившись, он снова вспомнил ту насыщенную событиями ночь у Оззи — ладно, возможно, он был немного ответственен. — У тебя что-то еще происходит с этим парнем Столасом, — сказал он, осторожно ступая. —Я могу сказать, что это что то большее. Блиц пригвоздил его долгим, раздраженным взглядом, взглядом, который мог бы сказать: больше, чем ты? Больше, чем мы? — Ты имеешь в виду моего сексуального знакомого, который использовал меня, чтобы отомстить своей жене? — вот что на самом деле сказал Блиц.— О, да, это роман на века. Настоящая родственная душа, черт возьми, прямо здесь. — Иногда приходится работать ради этого дерьма с родственными душами, — сказал Физз, присаживаясь на кровать рядом с Блицо. Он выхватил сигарету из пальцев своего друга и затянулся. Некоторое время они курили в угрюмом молчании. — Ты когда-нибудь задумывался о том, где мы могли бы оказаться? — спросил Блиц, его голос был тише, чем раньше. — Если бы пожара никогда не было? — конечно, я, черт возьми, думал об этом, хотел сказать Физз. В течение первого года после несчастного случая он не думал ни о чем другом, практически живя в фантазиях о том, что было бы, если бы, потому что реальность была слишком мрачной и болезненной, чтобы ее вынести. Иногда, посреди ночи, его все еще преследовало это опустошающее чувство потери; его фантомные конечности и призрачное присутствие Блицо. Что, если бы он не был бесом с четырьмя ампутированными конечностями? Что, если бы он никогда не встретил Маммона? Что, если бы у них с Блицо могла быть какая-то счастливая, нормальная совместная жизнь? Но потом включалась логическая часть его разума. Их отношения или жизнь никогда нельзя было назвать счатливыми или нормальными, даже до пожара — Блиц разбил ему сердце еще до этого, медленно, постепенно. Но Физз больше не чувствовал себя сломленным. Говоря это, он провла имел это ввиду. Если бы не его многочисленные испытания и невзгоды, он никогда бы не встретил Оззи. — Да, а что, если бы пожара никогда не было? — криво усмехнулся он. — А что, если бы небо было зеленым, а трава голубой? Покачав головой, Блиц выдавил из себя горький смешок. — Черт. Знаешь, я думал, ты, возможно, стал мягче, живя избалованной жизнью знаменитости... но нет, на самом деле ты стал жестче. — Так она и сказала. — Иу. — Блицо, я...— Физз замолчал. — Да, мы, наверное, облажались. Или, может быть, нам нужно было закончить на этом, я не знаю... но... Его сердце сжалось от того, что он собирался сказать. Это казалось опаснее, чем все, что он делал до сих пор, опаснее, чем пытаться перехитрить кучку вооруженных гангстеров или сбежать от бешеного убийцы с помощью взрыва, опаснее даже, чем открыть свое тело Блицо и принять его прикосновения впервые за 15 лет. — Я просто хочу как-нибудь снова оказаться в твоей жизни, — сказал он. Пронзительные красные глаза наконец встретились с его, настороженно доверчивые. — Ты серьезно, Физз? — Да. Я действительно хочу. Блиц улыбнулся ему.