Нечестивые джентльмены

      Харпер хотел все спокойно взвесить. Хотел почувствовать, как знакомая прохлада отстранённости накрывает кипящую в нём ярость, но этого так и не произошло. Он не знал почему. Возможно, из-за Эдварда, каким тот предстал перед ним в камере для заключённых — съёжившийся в комок, слишком напуганный, чтобы даже поднять взгляд. Или из-за Джоан — грязной и одетой, как оборванка, с опаской всматривавшейся в его лицо, словно он мог её ударить. Или же из-за трясущегося тела Белимая, которое Харпер сжимал в объятиях, зная, что ничто уже не вернёт тому его невинность. Или, возможно, сразу из-за всех этих воспоминаний и вновь увиденной разрухи Подземелий Преисподней. Беззаконие казалось бесконечным. Внутри Харпера поднималась волна гнева.       Он потратил годы, собирая доказательства и следуя протоколам следствия. И всё это время настоятель Грили и его приятели совершали жестокие преступления, когда их душе угодно, и убивали свидетелей направо и налево. Раз за разом Харпер давил в себе злость и всеми силами подпитывал веру в торжество справедливости.       Но справедливость не восторжествовала. Она силилась, барахталась, а в итоге канула в лету.       В детстве Харперу говорили, что Бог следит, чтобы каждому воздавалось по делам его. И он верил. Даже когда тело утратило невинность, даже когда он обнаружил искалеченных женщин и Блудных со вспоротыми животами, Харпер цеплялся за это обещание. А теперь не мог заставить себя верить и дальше. Никакой святой с широко раскрытыми глазами, никакой праведный ангел не даровали бы Харперу Справедливости. Да и хотелось ему уже другого.       Чего он теперь желал, так это мести. И для неё не требовалось ждать небесного правосудия. Месть он мог свершить своими собственными руками. Не самый умный поступок. Харпер и сам понимал, но ему было всё равно. Его жизнь и так превратилась в руины.       Когда он выбрался из Подземелий Преисподней, капли конденсата льнули к коже и волосам, словно крестильная вода. По мере ходьбы злость остыла, но никуда не исчезла. А когда он вышел на воздух у улицы Чемпионов, в голове уже созрел план действий. Тёмными задворками Харпер добрался до Вишнёвого ряда, а там поднялся к одной из обшарпанных квартирок.       Теперь же он наблюдал из немытого окна за одинокой фигурой, вышагивающей по дороге внизу. После потопа на той неделе успели починить всего несколько фонарей, а конкретно в этом переулке горел всего один. Харпер улыбнулся, поймав отблеск света на рыжих волосах.       Он задёрнул шторы и осторожно пробрался через тёмную комнатушку к двери.       — Ещё немного, — прошептал он лежащей на кровати женщине.       Та уставилась на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса. И даже не попыталась что-то сказать в ответ сквозь ком ткани и шёлковый чулок, которыми Харпер заткнул ей рот. Судя по её безучастности, Харпер был не первым мужчиной, кто так с ней обошёлся. Она даже не порывалась позвать на помощь, уже зная, что никто не ответит на крики проститутки. Даже не пробовала вырваться из сильной хватки, когда он повалил её на кровать и связал. И лежала, не двигаясь, не давая Харперу повода причинить ей вред, не оказывая сопротивления, которое можно было бы подавить. Просто наблюдала за ним с выражением безнадёжного понимания на лице.       — Скоро всё закончится, — тихо сказал Харпер. — Просто лежи смирно, и с тобой ничего не случится.       Она слабо кивнула. Харпер улыбнулся ей в темноте.       Шаги на лестнице становились всё громче. Ключи зазвенели, словно колокола, пока Брэндсон пытался отыскать нужный. Наконец дверь распахнулась. Брэндсон вошёл и зашарил в поисках настенного светильника. Дверь за ним захлопнулась. Харпер неслышно провернул замок.       — Я тебе плачу не за то, чтоб ты бока в кровати отлёживала, Люси, — сказал Брэндсон, всё ещё возясь со светильником. — У меня был отвратительный день, и ты поработаешь как следует, чтобы его улучшить. Поработаешь, а не сонно подвигаешь рукой.       Грязный стеклянный плафон осветил слабый огонёк. Увидев Люси, Брэндсон выронил пальто.       — Что, чёрт возьми, тут происходит? — гневно начал он.       За его спиной Харпер шагнул вперёд и вдавил ему в шею дуло револьвера.       — Тут твой день становится ещё отвратительней, — сказал он. — Вы знаете порядок, капитан. Руки вверх. Чуть только шевельнёшься, и я забрызгаю нашу Люси большей частью содержимого твоего черепа.       Харпер протянул руку и, вытащив револьвер из чужой наплечной кобуры, убрал его себе в карман.       — Прекрасно.       Съехав ладонями до пояса Брэндсона, Харпер расстегнул его ремень. После стольких лет отчаянных связей с мужчинами в пустынных ночных переулках это получалось само собой. Он снял с ремня наручники и дал ему упасть на пол вместе со штанами. Тело пленника прошибла дрожь страха и протеста.       — Не опускать! — рявкнул Харпер, почувствовав, как шевельнулись плечи Брэндсона. Тот поспешно вытянул руки.       — Я только сейчас оценил твою способность следовать приказам, — отметил Харпер. — Левую руку за спину.       Брэндсон повиновался.       — Теперь правую.       Харпер крепко сковал запястья Брэндсона у него за спиной.       — А теперь на колени, медленно.       Он прижал револьвер к голове Брэндсона, пока тот опускался, и продолжал его вдавливать, нащупывая одной рукой ремень в лежащей на полу одежде. Правая ладонь Харпера ныла от движения. Порез снова открылся. Резкая боль только подогрела его злость.       Он обмотал ремень вокруг Брэндсоновых лодыжек, затянув его грубыми рывками, и застегнул пряжку. Чёрная кожа врезалась в мышцы ног пленника, заставив поморщиться. Харпер отступил на шаг, а затем пнул Брэндсона. Тот упал на живот, глухо ударившись об пол.       Харпер присел на корточки возле его лица.       — Ну, капитан, как вы думаете, что меня сюда привело?       — Твой зять доктор Тальботт, — пробормотал Брэндсон в половицу. — Я могу добиться для него оправдания, если это…       — Даже не пытайся торговаться. — Харпер сжал в кулаке клок рыжих волос и рванул на себя голову их обладателя. — Я буквально горю желанием прикончить тебя, так что не давай мне повода. Просто отвечай на вопросы. Ясно?       — Да, — прошептал тот. Харпер разжал пальцы, и голова Брэндсона стукнулась об пол.       — Кто убил женщину, которую лечил доктор Тальботт?       — Настоятель отдал прямой приказ…       — Кто убил, я спрашиваю, — оборвал его Харпер.       — Нас было трое.       — Но пулю ей в лоб пустил ты, да?       Харпер уперся дулом в затылок Брэндсона. Тот зажмурился и кивнул в безмолвном признании.       — Кто были другие двое?       — Капитан Спенсер и капитан Уоррен.       — А что насчет Рейнольдса и Миллера?       — Нет, настоятель их ненавидит. Считает грязными содомитами.       — Ясно.       Харпер выпрямился и ногой перевернул Брэндсона на спину. Уставился в его бледное лицо.       — Настоятель приказал. Мне пришлось подчиниться, Харпер, — прошептал Брэндсон. — По её показаниям вынесли бы приговор лорду Седрику. Разразился бы огромный скандал.       — А тебе не приходило в голову, что лорд Седрик заслужил этот приговор? Он убил свою племянницу.       — Не намеренно. Она упала с лестницы…       — Да её тело было покрыто синяками от месяцев побоев, Брэндсон. Он бил её, и она умерла при попытке бегства. Это любой бы заметил при желании. — Харпер присел на корточки и прижал самый кончик дула к груди Брэндсона. — Если ты упадёшь с лестницы, пытаясь сбежать от меня, как думаешь, буду ли я виновен в твоей смерти?       Несколько секунд тот молча смотрел на него. Харпер не знал, что отражалось на его лице, но внезапно Брэндсон зажмурился.       — Не убивай меня, Харпер. Я… Я всё, что хочешь, сделаю. Только не убивай.       Он практически пресмыкался. Харпер с отвращением отвернулся, глотнул прохладного воздуха.       — Просто ответь на вопросы, Брэндсон.       — Я отвечу, клянусь.       — Где настоятель держит лорда Седрика?       — Мне запрещено…       Харпер взвел курок.       — Белая капелла! — выкрикнул Брэндсон. С его лба полился пот. — Ради всего святого, Харпер, не убивай меня. Пожалуйста…       Харпер медленно опустил курок. После чего встал и прошёл к Люси. Та уставилась на револьвер, а затем подняла взгляд на него самого. Он коротко ей улыбнулся. Она попыталась ответить тем же, но слишком боялась, чтобы получилось убедительно. Кляп во рту превратил её лицо в гримасу отчаяния.       Харпер вздохнул и быстро прошёл к её старенькому трюмо. Открыл ящик с бельём и порылся, пока не нашел ещё одну пару шёлковых чулок. Швы украшал мелкий узор в виде букв «Л». Вместе с чулками он достал пару белья и хлопковый носок.       Харпер вернулся к Брэндсону. Убрав револьвер в кобуру, он грубо вздёрнул того с пола и пихнул на кровать. Брэндсон издал нелепый удивлённый вскрик. Люси чуть подбросило, когда матрас прогнулся под его внезапным весом.       Харпер не стал ждать, пока пленник восстановит равновесие, а сразу дёрнул его за ноги и примотал их к железным кольцам в изножье кровати. А затем уселся ему на грудь, вжимая скованные за спиной руки в матрас. Один конец чулка он привязал к шее Брэндсона на манер поводка, а другой узлом закрепил на изголовье.       — Открой рот, — скомандовал Харпер, и тот подчинился.       В рот он стал запихивать взятое нижнее бельё, пока Брэндсон не закашлялся, а потом носком примотал кляп к голове. Быстро проверив узлы, Харпер слез с кровати. Обошёл её и с куда большей осторожностью освободил руки и ноги Люси.       Он взял её за руку, другой подхватив пальто и ключи Брэндсона, и вывел из комнаты. В коридоре они остановились.       — Сейчас я сниму кляп, но тебе нужно вести себя тихо, — сказал ей Харпер.       Люси кивнула. Харпер развязал узел, стараясь не дёргать её за волосы. А когда всё же случайно зацепил, она поморщилась, но не проронила ни звука. Наконец чулок снялся, и Люси выплюнула мокрый комок ткани. На её щеках проступили красные полосы от туго затянутого кляпа.       — Я тебя отпускаю, — сказал Харпер, — но если можешь, покинь город. Вот, возьми, пригодится, — протянул он ей кошелёк и мешочек с монетами из пальто Брэндсона. Люси с опаской приняла деньги.       — Возможно, тебе захочется сообщить о случившемся Инквизиции, — сказал Харпер, — но помни, что это настоятель приказал Брэндсону убить другую женщину, потому что она знала то же, что только что услышала ты. Понимаешь меня?       — Да, — быстро прошептала Люси.       — Он не был с тобой добр, так? — вдруг спросил Харпер, вспомнив, как покорно она приняла путы и кляп.       — Хуже, чем некоторые, лучше других. — Люси взглянула на Харпера. — Можно мне взять его пальто? У меня нет своего.       — Пожалуйста, — протянул его Харпер.       — Спасибо.       Надев большое чёрное пальто, она принялась спускаться по лестнице. Харпер наблюдал за её уходом.       — Удачи, — сказал он, когда Люси отвернулась. Она вновь оглянулась.       — И тебе удачи, — сказала она и поспешила исчезнуть в темноте. Харпер развернулся обратно к двери. Он был рад, что удалось отпустить Люси. Женщины вроде неё и так видели слишком много неприглядного. Ему бы не хотелось, чтобы она стала свидетелем того, что осталось сделать с Брэндсоном.