отныне, ты - мой дом.//from now on you`re my home.

Сегодня они снова ехали в Колумбию, правда только, далеко не для того, чтобы зайти в клуб, выпить пару шотов и скинуть накопившееся за учебную неделю напряжение. Причина путешествия была куда более… Щепетильная. Сидя на заднем сидении автомобиля, Нил наблюдал за сумрачными огнями города в полусонном состоянии. Тень от длинных тёмно-рыжих ресниц мягко падала на его скулы, и, кажется, этот вид весьма сильно забавлял рядом сидящего Эндрю. Джостен перевёл на него вопросительный взгляд, пытаясь понять причину его насмешливого вида, но парень лишь небрежно и весьма неоднозначно качнул головой, тут же отворачиваясь. Нил обречённо вздохнул. Ему определённо и совершенно точно не нравилось это состояние наркотического опьянения у одного из близнецов Миньярд. Все его действия напоминали искажённую форму адовой пытки, а всё естество сочилось фальшью. Удивительно, как только этого не замечали те, кто знаком с ним куда дольше, чем жалкие полгода, как это было в случае Джостена. Искривлённая ухмылка, которую препараты каждый раз выдавливали на лице Эндрю, заставляла его тело идти ходуном, вызывая колкую дрожь вдоль позвоночника. То, как растягивались чужие губы каждый раз напоминало парню не о самых приятных личностях в его жизни, а точнее о Лоле и Натане. А это точно не те люди, которых стоит видеть в своём новом сокоманднике. Спустя пару минут блужданий безгранично длинными дорогами, они наконец-то подъехали к одному из домиков жилого квартала и Нил просунулся между передних сидений, чтобы повнимательнее рассмотреть место, в котором он должен будет провести этот вечер и ночь, что ему, откровенно говоря, совершенно не нравилось. Хэммики, как оказалось, жили в весьма ухоженном двухэтажном коттедже и снаружи он выглядел просто великолепно, что и настораживало, поднимая в груди чувство лёгкой паники и паранойи, присущей человеку, не верящему ни во что хорошее едва ли не отродясь. Газон, засеянный сочной зелёной травой, был щепетильно подстрижен, автомобиль на стоянке - новенький и вымытый, а стены были выкрашены в нежный оттенок голубого без какого-либо пятнышка от грязи. Идеальным казалось всё: мощённая дорожка из брусчатки, место для парковки автомобиля, деревянная парадная дверь. Такие обычные, среднестатистические дома всегда вызывали в голове Нила замешательство. Они могут вызывать у большинства людей мнимое чувство комфорта и безопасности, ведь выглядят совершенно нормально, и в какой-то степени даже уютно, но Джостен прекрасно знал, что даже за нежными стенами снаружи - внутри может крыться кровавый подвал, от которого исходит сладковатый аромат гниения плоти. Таким был особняк Веснински, пускай его с первого же взгляда можно назвать «богатым», а не «среднестатистическим и обычным». Пока он предавался воспоминаниям о детстве, Нил и не заметил, что никто не спешит покидать машину, а между его компаньонами повисла напряжённая тишина. Странно было то, что помалкивал даже Эндрю, которого под таблетками едва ли возможно заткнуть. — Что такое? — спросил Джостен, и четыре пары глаз тут же уставились на него. Ники, сидящий на водительском сиденье, нервно закусил губу, приступая её пожёвывать. Его руки были такими же беспокойными, как и выражение лица, вечно поглаживая нежную кожу обивки руля. — Мне кажется, мы зря приехали, — наконец-то шёпотом выдавил он, опустив голову и спрятав глаза в россыпи тёмных кудрей, — они точно не изменились. Аарон устало вздохнул, пока Кевин лишь молча подпёр подбородок в ожидании чуда. Эндрю небрежно фыркнул и полностью откинулся на спинку сидения, ей Богу, словно маленький обиженный ребенок: — Ну надо же! Дошло! — его лицо растянулось в приторной ухмылке, от которой Нилу жутко хотелось состроить гримасу отвращения, но он заставил лицевые мышцы остаться неподвижными. — Я тебе это с самого начала говорил, а теперь поздняк метаться, — произнёс он, тут же выбираясь из машины, явно ставя точку в этом диалоге. Ники обречённо вздохнул и как-то жалобно скульнул, принимая всю неизбежность ситуации. Джостен посмотрел на него несколько секунд, а после тоже вынырнул из машины, вперив свой взгляд в дверь, на которой уже висел предрождественский венок во всех традициях «нормальных» семей. Мохнатые ветки сосны были красиво связаны в круг, а сверху их украшали сухие колосья и орехи. Насколько ему было известно, такая безделушка вешалась как символ счастья и удачи. Во что только не верят люди... Сейчас, глядя на всю абсурдность этой ситуации, Нил точно мог сказать, что Хэммики ни грамма не нормальная семья, если их собственный сын так не желает заходить в этот дом и провести жалкий вечер в их компании. А как в такой гнилой дом и мерзкую семейку может придти счастье и удача? Скорее только горе. А может и плачущий Ники, за чьи слезы Эндрю непременно организует то еще горе. Миньярд(который с шилом заднице) уже вовсю крутился вокруг, осматриваясь с приличной дозой скептицизма, а после его глаза блеснули озорным огоньком, который явно не предвещал ничего хорошего. В ладони парня тут же появился небольшой нож, а тело, укутанное в чёрные одежды, метнулось к чужой машине, намеренно притаптывая идеально выстриженный газон, с явным желанием проткнуть шины и оставить выразительную царапину на чистеньком бампере. Видя, как его кузен приближается к отцовской машине, Ники выпрыгнул со своего нагретого водительского местечка словно ошпаренный, тут же в пол голоса крича: — Эндрю, какого черта ты творишь?! — Послушай, я мог бы сейчас наслаждаться компанией своей подушки в общежитии, а не проводить вечер в компании твоих дерьмовых родителей, которые снова будут гнобить тебя за ориентацию, проминая то, что «сабы-мужчины - слабы и ничтожны», — язвительно произнёс Миньярд, вскинув руки в жесте «я здесь совершенно точно ни при чём». — Да и для святоши у Лютера слишком шикарное авто, не думаешь? Это точно нужно исправить! Ники подбежал к нему на бешеной скорости (вот бы он так на тренировках бегал), защищая машину собственным телом, на что Эндрю лишь раздражённо фыркнул, бросая на кузена скептически-презрительный взгляд. Пару секунд поглядевши на вспышку ужаса на лице парня, он улыбнулся, и ловко спрятал нож. Губы дрогнули и ненормально растянулись, а после Миньярд расхохотался и в театральном поклоне указал Ники на злополучную дверь дома. Хэммик вновь удручённо опустил глаза, пока Эндрю бодрой походкой подошёл к дому, останавливаясь недалеко от Нила. Окинув его взглядом и дёрнув бровями, словно не ожидал здесь увидеть, он произнёс: — Если у Ники будет истерика, я не ручаюсь за сохранность жизни Лютера. Как тебе идея выпотрошить его? Нил неоднозначно пожал плечами: — У Ники будет ещё большая истерика, если ему придётся организовывать похороны собственного отца. — Чёрт, а я совершенно точно не хочу иметь с этим дело, — Эндрю театрально вздохнул. Нил снова пожал плечами. Кевин и Аарон наконец-то тоже вылезли из машины, лица их сложно было назвать хоть немного довольными. Хотя, эти двое едва ли когда-то бывают довольными, если это не хорошая тренировка по экси (для Кевина) и зачётка с пятёркой (для Аарона). Они быстро пересекли двор, останавливаясь неподалёку от крыльца, пока Нил и Эндрю стояли на мощёной дорожке, полностью прячась за высокой фигурой Дэя и как можно дальше от злополучной двери. Аарон пару секунд поглядел на их дуэт, явно что-то обдумывая с нахмуренными бровями, а после тоже присоединился к ним, делая несколько шагов назад с нечитаемым и весьма высокомерным взглядом, словно сделал это лишь из жалости, но к его несчастью, истинная цель его действий была слишком очевидна. Впервые за всё время Джостен видел, как Аарон держится поближе к своему близнецу, ища защиты, а Эндрю давал ему некую невербальную поддержку, стоя с ним плечом к плечу, не пытаясь разорвать лёгкий телесный контакт. За этим было интересно наблюдать, зная, что в обычное время они едва ли переносят друг друга на дух. Точнее сказать, Аарон едва ли переносит Эндрю, вечно хмурясь и отвергая гиперопеку брата. На самом деле, Джостен находил Миньярда-недомедика достаточно интересным персонажем в этой компании. Тот постоянно пытается строить из себя совершенно обычного подростка, которого попросту не могли выбрать в команду «Лисов» по классическому принципу Ваймака «дать второй шанс поломанным и нуждающимся». Аарон строил вокруг себя картинку «нормальности» отвергая «ненормальных» «Лисов» всеми возможными методами. И Эндрю, конечно же, не был исключением из списка персонажей, которые нарушали его картинку нормальности. Именно поэтому его выбор для общения падал на совершенно нормальную команду чирлидерш, которые не были девушками с жирной красной надписью над головой «поломанные». Для Нила Аарон был сущим идиотом, неспособным принять реальность такой, какая она есть. Но, во всяком случае, за этим было достаточно интересно наблюдать. Джостен вынырнул из размышлений лишь тогда, когда Ники наконец-то подошёл к двери и именно ему все добросовестно предоставили участь постучать в обитель родителей. Где-то с минуту он нервно мялся у входа, наматывая круги, пока все терпеливо ожидали, когда его приступ истерики закончится. Испустив крайне долгий и протяжный вздох, Хэммик наконец-то позвонил в дверь, делая шаг назад и невольно задерживая дыхание. Эндрю в свою очередь через плечо сверкнул Нилу клыкастой улыбкой, на что тот лишь безнадёжно качнул головой. Кажется, для Миньярда всё это лишь кукольное представление, в конце которого их ожидает очевидно плохая концовка. И кровь родителей Ники. Скорее всего. Дверь им открыла женщина, как предположил Нил, Мария Хэммик, и он тут же просканировал её взглядом на предмет угрозы. Она была выше него, а сходство между ней и сыном тут же бросалось в глаза. Из приятных бонусов - она была худощавой, а во взгляде не было и грамма жёсткости, присущей его собственной матери. Во взгляде Мэри звенела сталь, пока Мария была словно пластилин, который можно бить и пинать, а она и слова не скажет. От сравнения в собственной голове Нил нахмурился. Взгляд скользнул ниже, к обуви у двери. Там был набор изящных женских сапожек, рядом стояли мужские чёрные туфли, предположительно, принадлежащие Лютеру Хэммику. Чуть поодаль, в самом углу, словно спрятанные от всего мира, стояли молодёжные серые кроссовки. Джостен удивлённо уставился на них, чувствуя закрывшийся во всю эту ситуацию подвох. Паранойя начинала быстро бить в свой излюбленный колокол, вызывающий в его естестве лишь один рефлекс - бежать. Лютер, по той информации, что выдал ему Эндрю, педантичный священник, он точно не мог такого носить, да и размер этой пары обуви отличался от тех туфель, которые он видел. Кроссовки были больше туфель на пару размеров как минимум, да и такое вряд ли станет носить мужчина за сорок. Значит, в доме есть кто-то ещё, кто-то посторонний, а им об этом не сказали? Тело Нила в миг натянулось как струна, а сердце забилось в ушах. Здесь что-то не чисто. Женщина одарила его мягким взглядом и снисходительной улыбкой. Она умело делала вид, что ничего не происходит, но по позвоночнику Джостена тут же пробежала колкая дрожь. Уж его-то радар лжеца, восемь лет дышащего лишь выдуманными историями новой жизни, она не сможет обмануть, делая вид, что всё в порядке. Натягивая на лицо эту маску святой, она не становилась подобной ангелу и это слишком хорошо прослеживалось. Гниль всегда пробивается наружу. Он слишком хорошо знал это выражение лица, пока паранойя в груди звонко била в колокол, крича об угрозе. Нил аккуратно пробежался взглядом, разглядывая пространство вокруг, пока кончики пальцев подрагивали, а челюсть сжималась с неимоверной силой. — Вы, должно быть, Кевин и Нил. Меня зовут Мария, я мама Николаса, — произнесла женщина, со всей этой снисходительностью и добротой на лице. Маска. Лживая маска. Несмотря на то, что у ее глаз были маленькие морщинки от частых улыбок, глаза были пустыми. Джостен не назвал бы их холодными, просто пустые. Мёртвые. Кевин растянул губы в профессиональной и крайне вежливой, предназначенной только для публики, улыбке, и произнёс: — Приятно познакомиться. Нил в свою очередь предпочёл её проигнорировать, продолжая изучать помещение и считать все выходы, которые он сможет использовать, если что-то пойдёт не так и все его опасения подтвердятся. Возможно, этой ночью ему придётся убегать так далеко, что тренировка на стадионе под надзором Кевина и Эндрю на воротах покажется ему раем. Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни на секунду не задержав взгляда на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю. — Аарон, давно не виделись. — Аарон - это я, — весьма раздражённо сообщил ей Аарон, скрестив руки на груди, пока на лице проскользнула лишь обида. А он ведь специально надел светлую одежду, чтобы отличатся от своего брата, вечно носящего лишь чёрное. Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на настороженного Аарона и обратно, явно не понимая, насмехаются ли близнецы над ней прямо сейчас. — Да, разумеется, — сказала она, хотя прозвучало это неуверенно. Кажется, она толком-то и не хотела разбираться, кто из близнецов кто, а приветствие произнесла лишь из-за вежливости. — Мама, Эндрю уже третий год проходит лечение, — с лёгким оттенком раздражения напомнил Ники. Эндрю немедленно расставил всё по местам, одарив Марию самой яркой и хищной улыбкой, на какую был способен лишь под действием таблеток. Нил снова ощетинился, наблюдая за тем, как губы растягиваются на лице, грозясь порвать светлую кожу. — Здравствуй, Мария. Боже, какая чудесная встреча! До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Я-то думал, ты выпросишь в суде защитное предписание. Так что случилось, нервишки сдали? А может, тебе и твоему мужу снова не хватало объекта для порицания? Ая-яй, плохо издеваться над детишками. — Эндрю, — сквозь зубы обречённо простонал Ники. Щёки Марии вспыхнули ярко-алым, и она отвела пристыженный взгляд куда-то в сторону. Эндрю как всегда целился не в бровь, а в глаз, точно попадая в болевую точку чужого сознания. Нил усмехнулся. — Верхнюю одежду можете оставить здесь, — за узкой дверцей справа от неё оказался шкаф с дюжиной свободных плечиков. Когда гости разделись, а Мария наконец-то заставила лицо перестать пылать, женщина жестом пригласила их следовать за ней. — Сюда, пожалуйста. — Неужели ты даже не скажешь племянникам… — начал было Ники, но вопрос замер у него в глотке, как только он вошёл на кухню и увидел фигуру отца. Нил замер, проследив за его взглядом. Лютер Хэммик был высоким, худым как щепка мужчиной с суровым лицом, что заставило его тело напрячься ещё больше, чем до этого. Натан был приблизительно того же роста, пускай комплекция совершенно точно отличалась, однако Нилу этого было достаточно, чтобы всё внутри на миг похолодело. Ему никогда не удастся нормально относиться к взрослым мужчинам без доли страха и вспышки лезвия тесака, мелькнувшей пред глазами. Кроме Ваймака, тот был единственным исключением, заслужившим хоть небольшие, но крупицы чистого доверия. Волос на голове у Хэммика-старшего осталось немного, однако он носил аккуратно подстриженную, тёмную с проседью бородку. Даже на расстоянии Нил разглядел, как напряжены плечи Лютера - воссоединение с родственниками явно радовало мистера Хэммика не больше, чем Ники. Нилу хотелось надеяться, что волнение Лютера связано с его намерением отринуть старые предрассудки, но, как показывала практика, волнение может быть связано с тем, что он нагло лжёт им в глаза, делая вид, что их в доме всего семеро, но точно был кто-то восьмой. Нужно быть начеку. Мария сразу направилась к плите и занялась угощениями, быстренько избавив себя от необходимости поддерживать неловкую беседу в этой напряжённой обстановке. Кажется, короткий диалог с Эндрю отбил у неё какое-либо желание вновь открывать рот и изображать то чёртово лицо святой девы. Даже не посмотрев в сторону жены, Лютер сосредоточил всё своё внимание на гостях. По Кевину и Нилу он лишь скользнул равнодушным взглядом, будто пытался узнать, к какой подгруппе они относятся. Что-то подсказывало Джостену, что, если ответ на вопрос о группе окажется «саб», - он будет смотреть на них так, словно они лично оскорбили весь мужской род. И ему показалось отличной идеей заставить мужчину выть на луну, если у того хватит храбрости спросить о его подгруппе. Нил определённо заметил, что Эндрю Лютер рассматривал дольше, чем родного сына. Считал ли он племянника лишь косвенно причастным к смерти сестры или в глубине души винил целиком и полностью, Нилу оставалось лишь предполагать. Ники однажды упоминал, что выход Эндрю из колонии только усилил депрессию Тильды и её тягу к наркотикам. Возможно, Лютер жалел, что вообще узнал о существовании Эндрю, или жалел, что в их семье появился ещё один, возможно, мужчина-саб. Нил не был уверен к какой группе относился Миньярд, ведь его это никогда толком-то и не интересовало, но его шестое чувство подсказывало, что один из близнецов не тот, кем пытается казаться. Изображать доминанта легко, пока какой-то утырок не решит попытаться тебя подчинить, используя команды и «взгляд». К счастью, среди «Лисов» таких экземпляров полнейшего отсутствия интеллекта не наблюдалось. Предрассудки старика-Лютера казались осязаемыми и были настолько отвратительны, что именно он больше походил на психа в их-то веке, хотя Джостен был лично знаком с подручными Натана и самим Балтиморским Мясником с пелёнок. Нил попытался отвлечься, цепким и крайне внимательным взглядом разглядывая обстановку. Не хотелось бы пропустить ещё какие-то признаки чужого присутствия. На стенах были развешаны миниатюрные распятия и библейские цитаты в рамочках, а кухня в целом смотрелась как идеальная картинка из каталога. У квадратного стола стояло всего два стула, задняя дверь была распахнута. Дверной проём защищала сетка, но сквозь неё Нил прекрасно видел террасу. Там стоял стол побольше, уже накрытый. Джостена немного порадовало то, что они будут сидеть именно на улице. Больше возможностей для отступления и побега, а также больше воздуха, при возможном приступе паники. Перспектива быть запертым в четырёх стенах с незнакомыми людьми нравилась ему куда меньше, чем возможность прыгнуть в кустарник, растущий возле дома. — Ники, — наконец поприветствовал Лютер. — Аарон, Эндрю. Ники словно язык проглотил, тогда как Аарон проявил вежливость и поприветствовал дядю с натянутой улыбкой, хотя, судя по всему, Хэммик-старший едва ли нравился ему больше, чем Эндрю: — Привет, дядя Лютер. Мужчина тускло улыбнулся и вновь посмотрел на Нила и Кевина. — Я отец Ники. Можете звать меня Лютером. Добро пожаловать в мой дом. — Спасибо за приглашение, — откликнулся Кевин, всё так же приторно вежливо, пока Джостен, как и в прошлый раз, решил ответить молчанием. Что, кажется, не на шутку нравилось Эндрю. — Проходите, располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту, — отзеркалив вежливость Дэя, произнёс мужчина, пропуская гостей чуть дальше. Ники вывел всех на заднее крыльцо. Террасу окружали невысокие бортики и тонкая сетка. По углам были расставлены тепловые лампы. Через сетку наружу уходила часть тепла, но вместе с тем она не пропускала внутрь холодный ноябрьский ветер, поэтому здесь было даже уютнее, чем в доме. И безопаснее, как Нилу искренне хотелось верить. Вокруг стола стояло восемь стульев - по три с боков и по одному в торцах. Это немного насторожило, подтверждая, что в доме есть восьмой человек. Судя по кружевным салфеткам на обоих концах стола, хозяева собирались сесть друг напротив друга, а гостей посадить по обе стороны от себя. Ники сел посередине, оставив стулья слева и справа свободными, Аарон занял место между Ники и Марией. Кевина и Нила Эндрю усадил по обе стороны от себя, чтобы за ними присматривать (хотя, тут кто за кем ещё присматривает); Нил, противясь всему своему внутреннему недовольству, сел ближе к Лютеру, Кевин - к Марии. За угощением хозяевам пришлось ходить на кухню трижды. Сев за стол, они склонили головы. Нил не понял, что происходит, пока Лютер не начал молиться. Явно нехотя и не понимая прикола, он тоже опустил голову, хоть и позже остальных, а после исподлобья покосился на Эндрю. Тот даже не делал вид, что молится, в то время как Кевин, с другой стороны, от него из вежливости повторял слова молитвы вслух. Закинув одну руку на спинку стула, второй рукой Эндрю постукивал зубцами вилки по столу, откровенно перебивая Лютера. Это немного позабавило Нила, но внутри него нарастала тревога, не позволяющая ему веселиться прямо сейчас. Что-то точно было не так, он чувствовал это. Лишний стул был тому подтверждением, как и кроссовки. Казалось, словно их заперли в мышеловке, заставляя ожидать кота, который со всем добродушием откусит их головы. В доме был кто-то, кого от них прятали, но, кажется, по итогу хотели показать и усадить на свободное место. Джостен на это лишь хмурился, нервно поглядывая на открытую дверь, через которую они попали на террасу. Радовало то, что ничьей тени, скользящей по пустующему дому, он там не увидел. Все продолжающиеся действия Миньярда явно выводили Лютера из себя, но, видимо, он давно научился не ждать уважительного отношения со стороны Эндрю. Завершив молитву, Хэммик-старший выпрямился и начал накладывать себе еду с ближайшего блюда. Остальные восприняли это как знак к началу трапезы, а Нилу пришлось ждать, пока наполнят свои тарелки либо Лютер, либо Эндрю. Заметив, что он покорно сидит сложа руки, Лютер спросил: — Ты верующий? — Нет, — резко сказал Нил, надеясь своим раздраженным настроением отбить у мужчины какое-либо желание продолжать разговор. Верил ли он в Бога? После всего, что он пережил? После того, как в 6 услышал о том, что Господь может помочь ему и избавить от мук, если он будет читать молитвы? Нет. Он совершенно точно не верил в этот выдуманный образ, которому все придавали столько значения. В детстве его никто не услышал. Никто ему не помог. Существуй этот «Бог» - не смог бы сквозь пальцы глядеть на то, как детское тело истязают утюгом и острым лезвием ножа. Ну, или Господу попросту было плевать на всех них, от чего смысла поклоняться такому «Богу» не было. Лютер помолчал, ожидая продолжения, однако Нил с лёгким раздражением смотрел на него, не говоря и слова. Наконец Лютер неодобрительно нахмурился: — Почему? — Я бы предпочел не поднимать этой темы, — ответил Нил, прокрутив вилку меж пальцев с невероятной умелостью. Было бы мило, окажись на её месте нож. — Не хочу ввязываться в конфликт. — Да ты что! — усмехнулся Эндрю. — Ты ведь у нас всегда такой категоричный. — Не понимаю, каким образом мой вопрос может вызвать конфликт, — сказал Лютер Нилу, устало вздыхая. — Тогда, может скажешь мне, какая у тебя подгруппа? Джостен нахмурился ещё больше, чем раньше, а клокочущее в груди раздражение всегда вызывало в нём маленького подстрекателя, поэтому ложь плавным течением полилась из его уст, надеясь вызвать бурю: — Я саб и гей, рад, что Вы поинтересовались, — его улыбка была столь угрожающе-обворожительной, что заставила на миг засмотреться, но, когда до людей дошёл смысл его слов, все дружно подавились едой и напитками. Даже под пытками старшекурсников и Ники Нил никогда и слова не говорил ни о своей ориентации, ни о своей подгруппе, отмахиваясь тем, что это было неважно. Лишь Эндрю знал о том, что он принимает подавители для доминантов, покопавшись в его сумке в начале учебного года. И прямо сейчас Миньярд выглядел куда поражённее всех остальных, подавившись своим возмущением и ложью, столь плавно соскользнувшей с чужих уст. Но, кажется, до него быстро дошла суть игры, которую затеял Нил, так что его глаза сверкнули высшей степенью забавы, когда он присоединился к веселью: — Ох Нил, мы с тобой так похожи. Теперь все взгляды скрестились на Эндрю, пока рты остальных Монстров сложились в крик «ЧТО?!». Аарон выглядел так, словно ему сказали, что у человека однокамерное сердце, пока в голове Ники словно взорвался фейерверк. Кевин предпочёл все это проигнорировать, пока глаза Марии обеспокоенно переместились к гримасе отвращения на лице мужа. — Да? — тихо усмехнулся Нил, продолжая свою игру, пока лицо Лютера алело от ярости, — и что же ты мне предлагаешь? Эндрю что-то неразборчиво промычал себе под нос, продолжая: — Давай поцелуемся и заставим пену хлынуть со рта святош? Нил что-то неоднозначно буркул себе под нос, возвращая задумчивый взгляд к Лютеру, полному кричащего отвращения: — Как вам эта идея? Хотите взглянуть? — Прекратите это прелюбодеяние немедленно! Как вы смеете… Это нарушает законы природы! — закричал мужчина. Ему и поцелуя не нужно было, чтобы пена вот-вот начала идти из его гнилой чёрной пасти. Не совсем понятно, такое отвращение было в большей степени вызвано поцелуем между парнями, или поцелуем между двумя сабами, что дважды противоречило старому как мир правилу «парень-доминант должен быть с девушкой-сабом»? Джостен и Миньярд переглянулись и усмехнулись друг другу, явно довольные результатом своей шалости. — Пап, ты вправду хочешь начать восстановление семьи со скандала из-за глупой шутки? — вмешался Ники. Он искренне надеялся, что это была шутка. — Может, спросишь, как у нас дела, как успехи в учёбе или как продвигается сезон? Вчера у нас была выездная игра во Флориде. Кстати, мы победили. — Поздравляю, — переведя дыхание и умерив пыл, механически и совершенно равнодушно проговорил Лютер. Кевин на такое отношение к экси заметно помрачнел. Отлично, этому святоше удалось заставить треснуть даже профессиональную маску телезвезды. — Ага, от всего сердца, — заметил Ники скорее с грустью, чем с обидой. Нил прямо-таки чувствовал эту сквозящую атмосферу холода между ними, и был искренне рад, что Ники держится. По виду, ему было больно. Повисла неловкая тишина. Ники прервал её, вяло поинтересовавшись у обеспокоенной матери: — Когда перекрасили кухню? — Два года назад, — прокашлявшись, ответила Мария. — Человек, который делал ремонт, - прихожанин нашей церкви. Симпатично получилось, да? — Когда Ники одобрительно кивнул, она перевела взгляд на мужа, ища в нём поддержки, но, заметив лишь холод и равнодушие, немного помрачнела и соскочила с темы: — Так какая у тебя специализация, Николас? Где-то в глубине души, и до приезда в этот дом, Нил считал, что Ники преувеличивает, рассказывая об отчуждении между ним и родителями, однако вот, пожалуйста: он уже на втором курсе, а отец с матерью до сих пор не знают, какое направление он выбрал. Непонятно, задала ли Мария свой вопрос, потому что действительно хотела получше узнать сына, или просто поддерживала беседу. Нил надеялся на первый вариант; второй выходил каким-то уж совсем тоскливым. Пускай у его собственной матери был жёсткий характер и тяжёлая рука, но она любила Нила, яростно и преданно. Они были двумя половинками несчастного целого, неразлучными сообщниками. — Маркетинг, — сказал Ники. — Двоюродная сестра Эрика работает в PR-компании в Штутгарте. Она сказала, что устроит меня в свою фирму, если я окончу универ с хорошими баллами. — Ты собираешься вернуться в Германию? — Мария бросила на мужа встревоженный взгляд. Подбородок Ники окаменел, но всё-таки, глядя в глаза матери, он сказал: — Да. Мы переедем туда, когда я окончу учёбу. Германия чудесная страна и нам там нравится. Вам стоит как-нибудь навестить нас. — Нас, — эхом отозвалась Мария. — Значит, вы всё ещё… — она растерянно умолкла. — Да, мы всё ещё вместе, — закончил за неё Ники. — Я вернулся, чтобы присмотреть за Эндрю и Аароном, и он приехал сюда со мной, выражая поддержку. Я его люблю. Всегда любил и буду любить. Когда вы уже это поймёте? — Когда уже ты поймёшь, что это дурно? — подал всё ещё раздражённый голос Лютер. — Быть с мужчиной-домом. Гомосексуализм - это… — Лютер, — вмешался Эндрю. Он больше ничего не сказал, но мужчина покосился на него с опаской. Нил усмехнулся, ему определённо нравилось, что у Миньярда есть подобная власть над этим гнилым созданием. — Я его люблю, — решительно повторил Ники. — Неужели для вас это ничего не значит? Почему вы не можете порадоваться за нас? Почему не даёте ему ни единого шанса? — Мы не можем потворствовать греху, — сказала Мария. Нил захотел рассмеяться. Грех - вся эта система с домами и сабами, если так подумать, но их это мало волнует, видимо. — Тебе стоит найти себе верующую девушку-дома и продолжить наш род, а не… — она нервно замолкла, опустив глаза. — Вы не обязаны любить грех, но вам ведь полагается прощать и любить грешников. Разве не в этом суть веры? — нахмурившись на слова матери, продолжал Ники свой спор. — Суть веры в том, чтобы следовать заповедям божьим, — отрезал Лютер. — Но человек не бывает однозначно плохим или хорошим, — жалобно проговорил Ники. — Я тоже не такой и таким не буду. Зачем вы нас позвали, если опять заводите старую песню? Глубокая печаль в голосе Ники нисколько не тронула Лютера. Этот мужчина напоминает Джостену его «отца» такой бездушностью ещё больше, от чего захотелось горько усмехнуться. Натан добился своего, теперь Нил - дом, но какими путями? Какой чёртовой ценой? Шаг за шагом Натан выбивал из него всю жажду быть любимым, присущую сабам, оставляя после себя лишь холод и кровь на его теле. Его ломали годами и добились своего, теперь он представитель доминантной группы, пускай и тщательно это скрывал, не желая подчинять себе кого-либо. Он не будет таким, как его отец, и Нил не позволит Ники сломаться и пережить нечто подобное, полностью лишаясь своей истинной натуры, испытывая боль от перестройки организма неделями, едва не умирая в адских муках. — Недавно выяснились кое-какие обстоятельства, которые заставили нас пересмотреть ситуацию, — сухо произнёс Лютер. — Мы решили восстановить добрые отношения между всеми членами нашей семьи. — Он посмотрел на Марию, та радостно закивала. — Хотя и понимаем, что этот путь будет долгим и тяжёлым. И сегодня мы пригласили вас сюда, чтобы вместе обсудить первые шаги. — Просвети-ка нас. — Эндрю подался вперёд, словно ему не терпелось услышать ответ. — Если первый шаг не в том, чтобы проявить терпимость и принять своего сына таким, какой он есть, то каким же его видит парочка ханжей? Лютер спокойно выдержал пристальный взгляд племянника. — Первый шаг — исправление ошибок прошлого. Именно поэтому вы здесь. — Ну нет, — возразил Эндрю. — Я здесь только потому, что Нил всё приставал и приставал ко мне, пока я не согласился поехать. Так что меня можете вычеркнуть из своей картинки с поющими ангелами и божественным благословением. Или как там у вас святош заведено? Лютер нахмурился. Мария на другом конце стола примирительно подняла руки и сказала: — Давайте поедим. На пустой желудок такие разговоры идут тяжело. Пообедаем и тогда поговорим. А потом всем в награду десерт. Пирог уже в духовке. Яблочный, Николас, твой любимый. После всех суровых слов Лютера это предложение перемирия выглядело жалким, однако Ники, как оказалось, был готов отчаянно цепляться за любой проблеск надежды. Он кивнул и уткнулся носом в тарелку. За столом какое-то время царила тишина, которую в конце концов нарушил Аарон. Он принялся расспрашивать родственников о неизвестных Нилу местах и людях - очевидно, тех, с кем познакомился восемь лет назад, когда Тильда перевезла его в Колумбию. Тема была нейтральная, поэтому Лютер и Мария с лёгкостью её поддержали, а у Ники появилось время успокоиться и восстановить сбившееся дыхание. Ближе к концу обеда Эндрю встал и ушёл в дом. Лютер отодвинул стул и последовал за ним, чтобы поговорить наедине. Нил слышал их голоса через сетчатую ширму, но слов разобрать не мог, напряженно прислушиваясь. Всё его нутро гудело, крича об опасности, и он тут же решил ускользнуть: — Прошу прощения, но мне нужно в туалет. Мария посмотрела на него пару длинных секунд, а после растерянно кивнула: — По коридору направо. Нил вежливо поблагодарил её, скользнув внутрь дома юркой тенью, беззвучно преодолевая коридоры. Он максимально близко приблизился к Лютеру и Эндрю, всё ещё активно ведущим диалог и скрылся за углом, затаив дыхание. — Эндрю, я понимаю, ты не веришь в то, что мы решили исправить ошибки прошлого этим вечером, но это правда. Я не хочу терять сына. — Да неужели? Я тебе не верю, чтобы ты знал, — с язвительной усмешкой в голосе прокомментировал весь этот цирк Миньярд. — Хорошо, ты можешь не верить мне, но прошу, не нарушай своим ужасным поведением мои попытки восстановить взаимоотношения с сыном. Я приготовил для тебя бутылку алкоголя, можешь пойти в комнату и отдыхать там. Одна просьба - не мешай. — Как не православно с вашей стороны, — протянул Эндрю, — но хорошо, попытка засчитана. Веселитесь, пока Ники не прибежит ко мне в слезах, после ваших выходок. И клянусь, просто так вы не отделаетесь. — Как скажешь, — кивнул на его речи Лютер, тут же разворачиваясь и идя обратно, прямиком к затаившемуся Нилу. Так как прятаться было негде, Джостен быстро принял решение сделать вид, словно тоже решил направиться в комнаты отдыха, совершенно точно не подслушивая их диалог несколько минут подряд. Когда он пересёкся с Лютером, тот схватил его плечо и вперив грозный взгляд произнёс: — Куда ты идёшь? Нил со злобой взглянул на мужскую руку, сжимающую ткань его толстовки, и поспешил избавиться от нежеланного прикосновения. — В свою комнату? Мне стало плохо и миссис Мария направила меня полежать и отдохнуть после долгой дороги, — без зазрений совести умело солгал Нил, выдавив на своём лице вид полной усталости и изнеможения. — Тебе не следует пока что идти на второй этаж, — опустив взгляд вниз, тихо и весьма неуверенно шепнул Лютер, — Дрейк просил, чтобы им с Эндрю не мешали во время разговора. — Дрейк, — произнёс Нил, поражено округлив глаза. — Его фамилия - Спир? Сын Ричарда и Кэсс? Лютер посмотрел на него с сомнением. — Эндрю тебе о нём рассказывал? Вырвавшись из хватки на собственной руке, Джостен рванул к лестнице. Он бежал с такой скоростью, словно преодолевал поле для экси, а не жалкую лестницу и коридор в доме Лютера и Марии Хэммик. До его чутких ушей, наученных тяжкой жизнью в бегах, доносится крайне громкий и мерзкий звук. Звон битого стекла, упавшего на деревянный пол, глухой скрип половиц под чужими ногами и сомнительные звуки борьбы. Добравшись до комнаты, из которой доносились звуки, он с силой дёрнул дверную ручку, но, как и ожидалось, дверь была заперта. Слыша скрип кровати и неразборчивые мужские голоса, паника и лёгкий колкий страх захватывают его сознание, а через пару секунд Джостен быстро принимает решение выбить несчастную дверь. На вид, самая обыкновенная фанера, облицованная оргалитом, это не должно составить особого труда. Не имея сил и времени на размышления, нога уже со всей силы ударила дверь возле самого замка. От прикладываемой силы щепки фанеры летели во все стороны, а из-за шума, созданного его действием, внизу послышались обеспокоенные голоса. Возможно, Нила привлекут к ответственности за нанесённый ущерб, но ему было плевать. Плевать, пока он всё ещё слышит скрип матраса, а Эндрю наверняка в опасности. Когда дверь стала уже совсем ветхой, он рывком вырвал дверную ручку, наконец-то полностью раскрывая закрытую комнату, тут же врываясь внутрь. Сам по себе он был разгневанным вихрем, ведь точно мог сказать, что ничего хорошего в этом помещении точно не происходит, но сейчас перед глазами наконец раскрылось настоящая картина происходящего. Побоище. Иначе этого не назовёшь. Кое-где на стенах и полу была кровь, на кровати лежал Эндрю. Дрейк с исцарапанным лицом и разбитой бровью возвышался над ним, пытаясь стянуть с парня штаны, пока Миньярд брыкался и кое-как махал ногами, пытаясь избавиться от рук на своём теле. На его горле начинало расцветать два огромных пятна от больших ладоней, а ещё парень смеялся. Громко и истерично, с болью, застывшей в чертах. С залитым кровью лицом и искажённым до неузнаваемости выражением. И эта его реакция ясно давала понять, что такое было не впервые… Словно повторение старого кошмара, каждый чёртов раз вызывающего истерику. Джостен мог это понять. Слишком хорошо мог понять. В детстве он тоже захлёбывался в истерическом смехе, когда отец мучил его, повторяя одно и то же действие с пытками из раза в раз… Звук смеха Эндрю был невыносим. Тихий и крайне истеричный скрежет его голоса заставил колени Нила мимолётно подкоситься от нахлынувшего ужаса. Хотелось заткнуть уши, чтобы избавить себя от этой пытки, от раздражающей боли, поселившейся в его груди вместе с этим звуком. Смехом, который он явно запомнит на всю жизнь и будет слышать в кое-каких из своих кошмаров, смешивая с уже существующими образами в его голове. В тот же миг в сознании произошло короткое замыкание, вызванное ненавистью к происходящему и бушующим гневом на то, что Дрейк пытается сделать. Джостен не был глупцом, чтобы понять, что перед его глазами происходит попытка изнасилования. — Стоп! — пророкотал его доминантный голос и жуткая команда, которую он не использовал ни разу в жизни. Нил вообще никогда не использовал команды, чтобы подчинить себе сабов, но сейчас ситуация требовала быстрого вмешательства и это был единственный возможный выход. Эндрю замер и затих, через пару мгновений переводя на него потрясённый взгляд, полностью подчинившись чужой воле. Дрейк вздрогнул и тоже замер, глядя на ворвавшегося к ним юношу с явным раздражением. Он что-то сказал, но Джостен не слышал, в ушах стояли отголоски смеха и что-то, до тошноты напоминающее белый шум. Один единственный миг, и вот Нил уже возле кровати, рука с силой впечатывает лицо Спира в стену, ломая тому нос с пронзительным хрустом, а после ладони обхватывают его мерзкое горло, сдавливая с нечеловеческой силой, вызванной приступом адреналина. Под его руками брыкающийся Дрейк быстро затих и без сознания завалился на кровати, как надеялся Нил, замертво. Послышался глухой гул шагов. «Кевин…» — тут же предположил Джостен, давно запомнив шаги своих сокомандников, и кинулся к другой части кровати, рывком стягивая крупное тело и со всей возможной небрежностью бросая его на пол. Он юркой тенью залез на кровать со стороны Эндрю, тут же срывая окровавленную простынь с матраса и укутывая в неё Миньярда так осторожно, как только мог. Хотелось спрятать, скрыть, позволить парню почувствовать себя чуть более укрытым и защищённым. Сложно сказать, справится ли с этой задачей жалкий кусок ткани, но лично ему это хоть немного, но помогало в тяжёлые ночи. Одеяло способно тебя спрятать от твоих ужасов. Хоть немного и очень сомнительно, но у него есть такая власть. Нил уже хотел было отодвинуться, не желая быть так близко к Эндрю и ещё сильнее нарушать его, и без того нарушенное, личное пространство. Желание дать ему больше свободного места попросту бурлило под кожей, и он так и сделал, но его тут же схватили за край толстовки, неожиданно подтягивая к себе. Джостен удивлённо повернул голову, но его тело тут же было сжато в крепкой хватке. Дрожащие руки Эндрю обвили его талию со спины, удерживая на месте. — Останься, моя маленькая галлюцинация, — шепнул Миньярд непривычно дрожащим голосом, сжимая его тело ещё сильнее, — просто останься. Не растворяйся в этом кошмаре, только не сейчас. Фигура Нила резко напряглась и замерла. О чем говорит Эндрю? Почему он должен «раствориться»? Что вообще это значит. Качнув головой и отбросив эти мысли на потом, он тут же немного присел на кровать, совсем неуверенно, не перекладывая весь свой вес на матрас, но парень был безжалостно настойчив в желании его присутствия. Когда Нил сел, Миньярд вцепился в его толстовку цепкой хваткой, вдыхая настойчивый запах сигарет и стирального порошка. От Джостена не пахло кровью, не пахло тем мерзким потом и мускусным одеколоном, от него пахло чёртовым домом и едва уловимым, знакомым ароматом «Лисьей Башни». И Эндрю так чертовски сильно хотел снова быть дома… — Эндрю, — тихо произнёс спокойный голос Нила. Казалось, словно всё было в порядке, словно ничего не изменилось, словно всё происходящее пару мгновений назад - лживый сон, — Как мне тебе помочь? Чего ты хочешь? Миньярд поднял на него заплывшие, мыльные глаза, его состояние граничило с бессознательным, но он всё же тихо произнёс: — Маленькая галлюцинация может исполнить мою детскую мечту? — в полубреду шептал он, ещё сильнее впиваясь окровавленными пальцами и сломанными ногтями в чужую толстовку. — Спаси меня от этого кошмара. И Аарон. Аарона нужно защитить. Глупый-глупый Аарон, ему нельзя в дом Кэсс, нельзя-нельзя-нельзя. Глаза Эндрю закрылись в тот же миг, как он закончил свои слова, больше похожие на молитву, полную отчаянного желания. Его тело полностью навалилось на Нила, но пальцы всё ещё крепко сжимали ткань толстовки. Джостен держал его, нежно и бережно удерживал в своих руках, не прикасаясь слишком сильно. Его руки на теле Миньярда ощущались едва ли как лёгкое прикосновение ватного спонжа. — Какого хуя здесь произошло… — в унисон донеслось сразу два голоса. Аарон и Кевин. Нил перевёл на них взгляд, в котором всё ещё читалась глухая ярость. Джостен повернул голову к дверному проходу, несколько свирепо сузив глаза, поглядывая на крайне шумных представителей людской расы. Его руки чуть сильнее прижали спящего Эндрю к себе, в защитном жесте, пока его спина, видимая всем, вероятно, была крайне напряжена. — Спроси у Лютера, — сквозь зубы процедил он, после чего Кевин тут же сорвался с места, убегая на первый этаж. Вероятно, прямо сейчас он собирается позвонить в полицию и скорую, что было бы совершенно не удивительно. Аарон же остался на месте, подобно фарфоровой статуе застыв на пороге комнаты. Он морщился в гневе, после чего подбежал к кровати, осторожно спрашивая: — Что с ним? — Попытка изнасилования, разбитая голова, вероятно, гематомы по всему телу и сотрясение бонусом, — монотонно прокомментировал Джостен состояние сопящего близнеца. Кажется, Эндрю вполне комфортно чувствовал себя, спрятав лицо в изгибе чужой шеи и размеренно дыша. Лицо Аарона тут же исказилось, а взгляд метнулся к лежащему на полу, всё ещё бессознательному, телу Дрейка. В янтарных глазах пробежалась вспышка немой ярости: — Он… — В точку, но всё ещё дышит. Будь добр, привяжи его к стулу, чтобы не сбежал по прибытии копов, потому что, если это буду делать я, он определённо больше не проснётся, а меня посадят очень надолго, — Нил резко улыбнулся на этих словах. У него в голове уже мелькнуло пару картинок из того, что делал его собственный отец с жертвами, и, откровенно говоря, прямо сейчас ничего из того не казалось ему чем-то плохим. Аарон кивнул, кое-как нашёл верёвку и под пристальным взглядом фальшивых карих глаз потуже связал мужчину, явно желая выкрутить ему суставы на руках и ногах. Его взгляд всё продолжал возвращаться к неподвижному Нилу и спящему Эндрю, пока лицо казалось крайне задумчивым: — Отдай мне его. Нил удивлённо вскинул брови: — Если ты не заметил, это он держит меня, а не я его. Миньярд сощурился: — Просто блять… На лестнице опять послышался топот - Кевин поднимался наверх снова и явно не один. Казалось, он ведёт за собой целую армию, хотя, возможно, в ушах у Нила просто гулко стучало сердце. Он ещё немного повернул голову: в дверном проёме появились Кевин и Ники. Окинув взглядом залитую кровью комнату, Ники метнулся к кровати, протягивая руки, в ужасе воскликнув: — Господи Боже! Эндрю… — Не надо, — прошипел Нил, предостерегающе низким голосом. Ники убрал руки и тяжело осел на колени перед кроватью. Эндрю всё ещё бессознательно дремал, но его тело напрягалось с каждым мгновением, когда в комнате появлялся новый человек. Стоит выгнать их всех отсюда, да побыстрее… Его глаза зацепились за высокую фигуру мужчины, который словно прятался за двумя подростками. К горлу Нила подступил вязкий комок, полный кипящей ярости. — Лютер, — произнёс он, пока из всего его естества сочилась столь знакомая для него со стороны жажда крови, — «Дрейк просил, чтобы им с Эндрю не помешали во время разговора», так ты сказал, верно? То есть, ты тянул время для того, чтобы этот подонок изнасиловал твоего племянника, а потом сел за стол, мирно попивая чай рядом с Ники и Аароном? Ты этого хотел? — Во имя Господа, что здесь… — хрипло начал Лютер. — Заткнись, — яростно перебил его Нил, пока его доминантный взгляд стал настолько тяжёлым, что Кевин, Аарон и Лютер нервно сглотнули под его тяжестью. Обычно, взгляд одного дома не влияет на другого ему подобного, но Джостен заставил их захотеть сбежать. Всё-таки, как доминант, созданный не естественным путём и переживший ад, он был куда могущественнее. — Потрудись объяснить, какого чёрта здесь произошло. — Эндрю… Эндрю не врал?.. — нервно пробормотал Лютер себе под нос, пока зрачки Нила сузились, а гнев вспыхнул. Он быстро сложил два плюс два. — Ты знал… Ты знал, что этот ублюдок будет с ним делать, — после слов Нила ещё три пары глаз уставились на мужчину, — ты знал и всё равно отправил Эндрю к нему в ловушку, подкупив алкоголем и лживыми словами о восстановлении семьи. Ники выглядел так, будто его ударили под дых. Аарон вздрогнул всем телом. Кевин с другого конца комнаты смотрел на Джостена и дремлющего Миньярда как на привидений. Сам же Нил словно не замечал, какой эффект произвели его слова, и, глядя на Лютера, злобно ухмылялся, пока его глаза были широко распахнуты, так и крича о его намерениях выдавить из подонка жизнь собственными руками. — Это происходило раньше? — Лютер нервно отвернул голову, что было единственным нужным Нилу подтверждением его догадки. — Ты… Закончить ему не позволил ошеломлённый Аарон: — Значит, это случалось и раньше… — он произнёс это тихо, точно боялся, что слова обернутся правдой, и уставился на брата-близнеца так, словно видел впервые в жизни. Эндрю спал и не мог дать ему ни единого ответа, так что в конце концов Аарон опять перевёл глаза на Лютера. — Это уже случалось, и ты об этом знал. Ты знал, что он творит, и всё равно привёл его. — Это правда? — прошептал Ники, не в силах отвести взгляд от Эндрю и посмотреть на отца. Лютер открыл рот, потом снова закрыл. Его лицо ничего не выражало. Выждав ещё несколько секунд, Аарон процедил сквозь плотно стиснутые зубы: — Пошёл вон отсюда, — и, видя, что Лютер мешкает, рявкнул, используя всю силу своего голоса: — Вон, я сказал! Эндрю вздрогнул всем телом, а Нил совершенно не представлял, что ему делать. Быстро было принято решение погладить напряженного Миньярда по голове, ласково и едва ощутимо касаясь чужих спутанных волос, надеясь успокоить, и какого же было его удивление, когда это действительно помогло ему расслабиться. Джостен пару раз моргнул и уложил руку Эндрю на затылок, едва касаясь коротких волос, стараясь проверить чужую реакцию. И Миньярд лишь растаял под этим прикосновением, дыша куда спокойнее. Аарон наблюдал за этим донельзя удивлённо и злобно, продолжая цедить сквозь зубы: — Немедленно отпусти его! Ты не имеешь права к нему прикасаться! — Закрой рот, — шикнул Джостен, с полным ярости голосом, — если хочешь ему помочь - иди и уничтожь Лютера. Я позабочусь о нём. — Ты? Позаботишься? — в голосе Миньярда прозвучал смешок, — Эндрю бы этого не хотел. О нет, только не ты. — Он этого хотел, — Джостен намеренно сделал акцент на последнем слове, вперив в Аарона максимально холодный взгляд. — А ещё сказал, чтобы я защитил тебя вместо него. Будь добр, не вынуждай меня сломать тебе нос и нарушить обещание. Если ты всё ещё не понял, это он держится за меня, а не я за него. А теперь сделай одолжение, и просто заткнись, из-за вас он напрягается во сне. Аарона словно окатили холодной водой, побеждённый и злой он покинул комнату, а следом за ним и все остальные. Ники словно находился в трансе из-за всего этого, его стеклянные глаза были совершенно пусты, пока Кевин переваривал информацию с искажёнными чертами, в гримасе средней между ужасом и ненавистью, а таких эмоций от этого парня очень тяжело добиться. Нил расслышал отдалённый вой сирен и крайне громкую ругань где-то на первом этаже. Оставалось лишь ждать, когда в эту комнату ворвутся копы и врачи, которым ему тут же захочется открутить головы. Всё время до появление новых посетителей, Джостен сидел совершенно неподвижно. Один из его полезных навыков, приобретённых в бегах и в жизни с отцом-маньяком, когда нужно было затаиться и не дышать, правда только, он никогда не думал, что будет использовать это для того, чтобы быть чьей-то подушкой. Когда на первом этаже послышалось несколько новых голосов, им не пришлось долго ждать толпы, рвавшейся сюда. Первые в помещение вошли врачи, которые быстро нашли взглядом пострадавших и стали приближаться, что не понравилось как Нилу, так и Эндрю, чья спина напряглась, на фоне его совершенно спокойного состояния раньше. — Не подходите, — низко зашипел Джостен, с раздражением и небольшой усталостью от такого ужасно-насыщенного дня пялясь на медработников. — Молодой человек, нам нужно Вас осмотреть, — возмутившись, сказал высокий худой мужчина, но послушно остановился, соблюдая приличную дистанцию. — Вы не тронете ни его, ни меня, — нахмурившись, Нил выглядел как защищающий свою семью лев, внушая отголоски страха и желания покориться врачам даже без использования злосчастной команды. — У молодого человека на ваших руках видна кровь в волосах, — мягко, но властно пытается донести главный из этой кучки белых халатов, — ему нужно оказать хотя бы первую помощь, чтобы не было каких-то серьёзных последствий. Нил и сам это прекрасно понимает, и подпустил бы, но Эндрю не хочет этого. Никто даже не замечает, как блондин вздрагивает во сне только от одного упоминания, что к нему прикоснутся незнакомцы. Они не видят, как он жмётся к нему, лишь бы те не подходили. И раз Эндрю не желает обследования, значит его не будет. Теперь в дверях стояли ещё и работники полиции, которые явно интересовались у представителей белых плащей (или халатов), почему пострадавшие всё ещё на месте преступления. От такого количества глаз, нацеленных на них двоих, нервы Нила уже были на пределе, хотелось просто взять и зарычать на всех этих людей, не понимающих, что человека попытались изнасиловать, поэтому трогать его сейчас против воли пагубно для его же психики! Они раздражают настолько сильно, что Джостен просто не выдержал: — Вон отсюда! Выйдите все нахер! — стараясь не сильно поднимать голос, чтобы не пугать и так пострадавшего Эндрю, властно приказывает он. — Это место преступления, мы не можем уйти. Нам нужно собрать улики и что насчёт этого… — хмурясь, отвечает один из полицейских, указывая на тело Дрейка, привязанное к стулу умелыми руками Аарона. Джостен даже смотреть не хотел на эту мерзкую тварь, что вот-вот должна придти в себя. — Знали бы вы, как мне похуй на всё это, вы бы заплакали. Пострадавшему нужно время чтобы придти в себя, и хоть на метр подойти к нему я вам не позволю! — встречаясь взглядом с полицейским, который точно был домом, это чувствовалось, Нил непоколебимо стоял на своём. Он чувствовал, что был сильнее всех их вместе взятых, и знал, что защитит Эндрю, как тот того и хотел. Это был чёртов первый раз, когда Миньярд сам попросил его о чём-то, так что он не собирался предавать эту тонкую нить доверия, образовавшуюся за эти месяцы. Эндрю не заслуживает предательства в момент уязвимости, и Нил ни за что в жизни не уберёт своё плечо, которое ему сейчас так нужно. — Если хотите что-то знать и сделать, — продолжил он, глубоко вдохнув, — связанный парень пытался изнасиловать того, который сейчас спит из-за травмы головы, нанесённой бутылкой, чьи осколки вы сейчас можете наблюдать у себя под ногами. Я его обезвредил, но это временно. Вам лучше убрать его отсюда, пока он не проснулся и не начал бушевать. А ещё, я бы не хотел, чтобы… Мой друг ещё хоть один ебучий раз увидел эту мразь. Взгляд Джостена потяжелел, да так, что его было более чем достаточно, чтобы заставить коленки полицейских задрожать от лёгкой волны ужаса. Его доминантная сущность давила, особенно тогда, когда он не принимал подавители и был в ярости. Полицейские выполнили его просьбу, утащив стул с Дрейком куда-то, пока врачи, словно стая голубей, продолжали кудахтать вокруг него. — Мистер, вы понимаете, что у него может быть сотрясение мозга? У него кровь и синяки на лице и шее! — уже в третий раз продолжала свою тираду женщина, правда голос её так и оставался на уровне шёпота. Если бы она кричала, Нил бы не постыдился одолжить у Эндрю один из ножей, угрожая уже более реально. — Позвольте нам его осмотреть! А ещё лучше, отвезти его в больницу! Немедленно! Нил на это лишь фыркает. Понимает ли он сам всё это? Более чем. Хочет ли этого Эндрю? Настолько категорическое нет, что вероятно, прикоснись к нему сейчас эта женщина, то тот точно бы проснулся и сломал ей пару рёбер, а там уже не до смеха. — Вы можете не прикасаться к нему? — наконец-то пошёл на компромисс Джостен, смерив женщину тяжёлым взглядом, от которого у той невольно дрогнули колени, желая упасть. Врач активно закивала: — Я только взгляну и вынесу вердикт, никаких прикосновений. Нил кивнул, продолжая напряженно следить за её действиями. Женщина осматривала Эндрю с лёгким ужасом в глазах, её взгляд то и дело цеплялся за гематомы от рук на шее, пока она осматривала небольшую рану на голове в области виска, из которой ранее обильно текла кровь. — Скорее всего, сотрясение мозга второй степени, — вынесла она неутешительный вердикт, — вероятно, его будет рвать сразу после пробуждения и ему нужна будет госпитализация и уход в течение трёх или четырёх недель. Вам в срочном порядке стоит доставить его в больницу и показать неврологу и травматологу, так же меня беспокоит факт того, что он пребывает в бессознательном состоянии уже больше 10 минут. Какая у него подгруппа? — Не знаю, — неуверенно шепнул Нил, — мы с ним недостаточно хорошо знакомы, чтобы обсуждать такие темы. Женщина удивлённо вскинула брови, причину такой реакции Джостен не знал, но смутно догадывался, что этот врач придумала себе какую-то глупость, сделав ложные выводы о ситуации. Пробормотав себе под нос что-то про ужасно злых гиперопекающих доминантов без интеллекта, она удалилась из комнаты, оставляя их вдвоём. Нил на это высказывание лишь нахмурился. Защищает ли Джостен Эндрю, так как является доминантом? Здесь есть лишь один ответ, и это «нет». Миньярд попросил об этом. Одна единственная просьба от человека, который никого и ничего, никогда ни о чём не просит. И Нил всё ещё считал это доверие в экстремальный миг тем, чем его бегущая натура могла гордиться до конца своих дней. Ещё никто не доверял ему… Так. Через какое-то время, может быть минут двадцать, Нил не был уверен, так как полностью потерял счёт времени, пялясь в стену пустыми глазами, в комнату тихо вошла пара женщин. Обеспокоенная Эбби и мнимо-спокойная Бэтси Добсон, ни одной, ни другой он не был особо рад. Уинфилд, когда смогла поближе разглядеть Миньярда, нервно прикусила губу: — Позволишь мне его осмотреть? Я хочу помочь. Нил смерил её взглядом. Быстро бросив взгляд на Эндрю он понял, что тот совершенно не напрягался в их присутствии, оставаясь таким же спокойным как и раньше, что многое говорило про его степень доверия к этим двум женщинам, так что скрипя зубами, он позволил Эбби осмотреть Миньярда и даже наложить на его лицо небольшую повязку с антисептиком. Перед этим они почти ласково пытались разбудить его, спрашивая, можно ли прикоснуться к его голове, но это было совершенно бессмысленно. Парень не реагировал на них, а когда его попытались уложить на кровать, отцепив от Нила, то тот лишь напрягся всем телом и сжал толстовку ещё сильнее, чем прежде. По итогу его просто оставили в том же положении, в котором он и пребывал раньше. — Нил, ты знаешь о том, что Эндрю саб? — Джостен с минуту пялился на неё, но после лишь медленно кивнул. У него была такая теория, но подтверждение отсутствовало. — Как тебе известно, сабы могут впадать в некое состояние транса - это называется сабспейс. Если саб получает хороший уход и чувствует себя в полной безопасности рядом с домом, то он впадает в мягкое, ватное состояние, показывая высшую степень своего доверия. Обычно сабы крепко держат подходящего доминанта рядом, чтобы продлить чувство полной безопасности в чужом присутствии. Нил замер, вытаращив на женщину глаза. Паника и тошнота начали медленно сжимать горло, выдавливая из него весь воздух. — И именно это сейчас происходит с Эндрю, — мягко закончила за медсестру Бэтси, — он доверяет тебе и поэтому прямо сейчас спит. Он нас слышит, осознаёт происходящее в большей степени, но его тело полностью лишено всех сил. В совокупности с травмой это именно то, что мы прямо сейчас наблюдаем. — А ещё, эм, Нил… — неловко начала Эбби. — Возможно, подсознательно в момент опасности, Эндрю выбрал тебя как свою пару. Теперь между вами образовалась связь и это ещё одна из причин его сабспейса. Лицо Джостена побелело, а эмоции смешались в какую-то странную кучу, которую он сам не мог толком разобрать. Бэтси с интересом глядела на него, прежде чем Нил спрятал все свои беспокойства подальше от чёртового мозгоправа. Эндрю выбрал его как свою пару. Казалось, на вкус это должно быть умопомрачительно сладко, но Нил чувствовал лишь вкус грязи во рту. Он беглец, скрывающийся большую часть своей сознательной жизни. Вероятность того, что он умрёт к концу года составляет 70%, в лучшем случае. Нил Джостен - это человек, болеющей особой формой рака и исход смерти для него неизбежен. Ни один онколог не сможет излечить его от «опухоли», которая совсем скоро лишит его жизни. Нил Джостен человек без будущего, он совершенно точно не подходит для подобного. Да и тем более… Вероятно, Миньярд образовал с ним пару не потому что хотел, а потому что Нил был единственным безопасным и разящим комфортом уголком в этой проклятой комнате. От осознания этой глупой истинны желчь подступила к горлу, а ему самому чертовски сильно хотелось сбежать. Бэтси продолжает о чём-то говорить, вероятно, рассказывая что-то Эндрю, который её слышит, но не может ответить, но для Нила всё это было лишь белым фоновым шумом. Полученная информация ввергла его в такие пучины шока и отчаяния, что это сложно было не заметить. Миг вокруг сузился лишь к шуму в ушах и прикосновению к собственному телу. Из некого состояния транса его вывел внезапно пошевелившийся Миньярд, который скрутился, начиная кашлять. Всё его тело трусило, вероятно, из-за синдрома отмены, а он сам выглядел так, словно его вот-вот вырвет. И его вырвало. К великому несчастью, на пол, а не на толстовку Джостена, на которой остались кровавые следы от его пальцев. Эндрю выглядит несколько дезориентированным и лишь через минуту, когда он смог упорядочить все свои воспоминания и сопоставить факты, недоверчиво и даже как-то неверяще уставился на Нила, всё ещё открытого к тому, чтобы его вновь использовали как подушку, если в этом есть такая надобность. — Что с Аароном, где Дрейк? — произносит он с таким невиданным ранее беспокойством, что по телу Нила пробегают мурашки. Видеть такого Эндрю… Странно. — Он его тронул? Отвечайте! Я убью его и вас всех вместе взятых если… — Эндрю, — голос Бэтси был спокоен, словно тёплое течение тихого океана, — Дрейка забрала полиция, никто, кроме тебя, не пострадал. — Аарон на первом этаже выбивает из Лютера всю дурь, — добавил Нил. — Ники и Кевин вместе с ним заняты благим делом. Если хочешь, можем пойти проверить их, но Эбби и Бэтси могут доказать, что я не вру. Обе женщины кивнули в унисон, после чего Добсон добавила: — С нами приехал Ваймак, он присматривает за ними. Ты мне веришь? Миньярд смотрел на неё долгую минуту, прежде чем кое-как кивнуть: — Я пойду к ним. Эбби на это лишь хмурится : — У тебя сотрясение, ты не сможешь пройти и двух метров, прежде чем упадёшь. Эндрю лишь отмахивается от неё: — Плевать. Мне нужно их увидеть. Это не имеет значения. — Имеет, — произнёс Джостен, глядя на него весьма неодобрительно, — послушай, у меня есть идея. Миньярд как-то странно хохотнул в его адрес, явно намекая на то, каковы последствия его последней «идеи». Нил на это лишь вздохнул, собираясь с силами: — Я могу отнести тебя к ним, да или нет? Эндрю уставился на него максимально скептически, при этом ещё и заметно нахмурившись: — Много на себя берёшь. — Просто хочу помочь. — Ничего не бывает «просто», Джостен, — Миньярд улыбнулся. Достаточно резко, чтобы Нил сморщил нос от этого ужасного вида. — Хорошо, тогда я тебя понесу и позабочусь о тебе до тех пор, пока это будет нужно, а ты… — парень на мгновение задумался. Что ему нужно от Эндрю? Абсолютное ничего. Ему не свойственно желать чего-то большего, чем место, где он сможет переночевать и укрыться от опасности на какое-то время. У него это есть сейчас. Но обмен… Возможно, единственное желание Нила по отношению к Миньярду - чтобы он стал трезвым и перестал выдавливать эту отвратительную улыбку на своём лице. Это все, что приходит ему в голову, так что он решил так и ответить, — слезешь с таблеток. Равноценный обмен? — по-птичьи наклонив голову и внимательно наблюдая за чужой реакцией, произносит он. — Тебе от этого никакой выгоды. Да и возможно ли это? — хихикнул он. — Суд будет в ярости, ох нет-нет, а проблемы мне совершенно точно не нужны. — Мне не нравится, как ты… Ведёшь себя под таблетками. Это не ты. Считай, что моей выгодой будет то, что ты больше не будешь мозолить мне глаза своими улыбками. Да и выходя из ситуации, Бетси вполне спокойно может принять подобное решение, как твой психотерапевт, — Нил взглянул на женщину, и та лишь уверенно кивнула, подтверждая возможность такого действия. — Бетси организует это, да и ситуация благоприятная, — нервно прикусив губу, он уже тише добавил: — Эндрю, эти таблетки разрушают тебя, и я видел это собственными глазами. Эндрю что-то ещё пробурчал себе под нос, явно борясь с самим собой. Его взгляд то и дело падал на Нила, пока он сам нервно заламывал пальцы и покусывал внутреннюю сторону щеки. Через долгую минуту он произнёс: — Как скажешь. Я слезу с таблеток. Ладно. — И я могу тебя понести? — уточнил Джостен. Миньярд ещё с несколько десятков секунд глядел на него, оценивая и взвешивая какие-то решения у себя в голове, прежде чем наконец-то разочарованно вздохнул и пробурчал: «Он всё равно отбил мне все ноги», — а после - сдался. Джостен в очередной раз пожалел, что не добил ублюдка. Кое-как Эндрю забрался к нему на спину, полностью отвергнув помощь женщин. Его руки крепко обвили шею парня, а ноги едва ли были способны ухватиться за его бёдра. — Я могу придержать тебя под колени, да или нет? — спросил Нил, и лишь получив твёрдое «да», подхватил парня и поднялся с кровати. Неожиданно, Эндрю тут же растаял от контакта с чужим телом, вдыхая запах свежестиранной толстовки и совершенно не испытывая ожидаемого дискомфорта. Нил, как и пообещал, отнёс Эндрю на первый этаж, позволяя воочию увидеть своего близнеца, кузена и… Кевина. Кевин всегда будет просто Кевином. На этот вид Миньярд лишь довольно кивнул, жестом руки потребовав у Дэя таблетку, чтобы его ещё раз не скрутило от ломки. Аарон смотрел на эту картину скептически, неодобрительно метая молнии в Джостена, которые тот умело игнорировал, досконально выполняя свою функцию бездушного грузчика, которому поручено носить больного. Через несколько мгновений, пока Ники и Аарон интересуются у Эндрю его состоянием, едва ли получая хоть какие-то ответы от родственника, из кухни выходит уставший Ваймак с растрёпанными волосами. Глядя на картину пред своими глазами, он замирает, а после весьма устало щипает свою переносицу. — И когда это началось? — интересуется мужчина, но заметив лишь знак вопроса на лице Нила и ни грамма желания отвечать у Миньярда, лишь обречённо вздыхает, причитая что-то о том, что игроки его команды - сущие идиоты. Нил решил оставить мысли об этом на потом, возвращаясь к более актуальной проблеме: — Тренер, можете отвезти нас в больницу? У Эндрю, кажется, сотрясение. Ваймак лишь кивает, тут же направляясь в сторону входной двери быстрым шагом, пока Джостен едва ли не беззвучно следует за ним, слушая и ощущая тёплое размеренное дыхание у своей шеи. После приёма лекарств Эндрю снова был сонным, но пытался бороться с желанием заснуть, держа глаза открытыми. Уже стоя на крыльце и ощущая лёгкое дуновение прохладного ветра, Нила неожиданно настигают две высокие тени, одетые в черную полицейскую форму и фуражки. Мужчины выглядят весьма раздосадованными и напряженными, от чего Джостен так же напрягается, глядя на них несколько злобно. — Чего вы хотите? — спрашивает он. — Мне нужно отвезти его в больницу. — А нам нужно вас допросить, если ты не понял, парень, — злобно проговаривает один из мужчин, — ты едва не убил того мужика, а твоего друга избили и, с твоих слов, едва ли не изнасиловали. Нам нужны ваши показания, потому что показаний тех парней в доме и супружеской пары недостаточно. Понимаешь? — Понимаю, — смирившись с ситуацией, но не умерив язвительный тон и злобный взгляд, отвечает Нил, — но мы едем в больницу. Это не обсуждается. Ему необходима медицинская помощь. Допрос после обследования, и я советую вам молиться, чтобы он не попал в реабилитационный центр, потому что я не против добить того мудака. Полицейские переглянулись между собой, прежде чем вернуть недоверчивый взгляд к Джостену: — За вами поедет машина полиции, чтобы проследить, не сбежите ли вы. — Как скажете, мне плевать, — заверил их Нил, — а теперь мы уходим. Джостен быстро ускорил шаг, направляясь к пикапу Ваймака. — Какой зубастый кролик, — внезапно произносит Эндрю, тихо хихикая, — хочешь их покусать? — Хочу запихать им их фуражки в глотку. Идея отличная, не думаешь? — произносит Нил, взглядом цепляясь за машину скорой помощи и сидящую там Марию Хэммик, которую врачи накрыли пледом. Эндрю на его слова лишь сонно угукнул. Недолго думая, Джостен подходит к машине скорой, замечая на себе и Эндрю испуганный взгляд женщины. Ему было плевать на неё, если честно. — Вы можете дать ещё один плед? — спрашивает он у одной из врачей, на что та быстро кивает. Протягивая одну из рук, он получает мягкий фиолетовый плед. Миньярд за его спиной лишь фыркает, возможно, этот фырк даже можно было назвать одобрительным. Преодолев ещё кое-какую дистанцию, они наконец-то добираются до пикапа Ваймака. С помощью кое-каких манипуляций Нил усаживает Эндрю на заднее сиденье автомобиля, тут же укутывая в ранее украденный плед. Миньярд смотрит на это с толикой удивления, пока на лице проскальзывает какая-то непонятная эмоция, которую Джостен не способен разобрать. — Я сяду на переднее сиденье, а ты можешь лечь тут, ладно? — произносит Нил, но в ответ на это Эндрю лишь отодвигается чуть дальше и похлопывает ладонью по месту рядом. Джостен обреченно вздыхает, но садится рядом, наблюдая за полусонным Эндрю. Тот едва ли проявляет какие-то признаки жизни, глядя в пустоту сонными глазами. Машина Ваймака трогается с места, и они наконец-то отправляются в больницу, пока Нил решает уделить своё внимание видам ночного города за окном. Спустя пару мгновений, под влиянием какой-то неведомой силы притяжения, Эндрю внезапно ложится на бёдра Джостена, удобно устраиваясь на его теле и прикрывая глаза. От такого внезапного действия Нил замирает, но более шокирующим становится тот момент, когда Миньярд хмурится и хватает его руку, аккуратно укладывая грубоватую ладонь себе на голову, после чего издаёт расслабленный вздох, ещё сильнее укутываясь в плед и прижимая колени к груди. В трансе и полубреду, когда глаза едва ли способны продолжать держаться открытыми, Эндрю бормочет что-то про то, что это первый раз, когда его услышали и защитили. Нил пытается не корчиться от этого выражения, прекрасно понимая, сколько это значит. Он лишь продолжает поглаживать Миньярда по волосам, едва касаясь, не желая причинить ни боли, ни дискомфорта. — Вау, мне даже не пришлось говорить «пожалуйста», — лепечет он, резко улыбаясь. — Нил, да ты самая удивительная несбыточная мечта из тех, что у меня были, — продолжает шептать он настолько тихо, что будь Джостен хоть на дюйм дальше - не услышал бы. Нил на это хмурится, сидя на заднем сиденьи пикапа Ваймака. Он не хотел дать понять Миньярду, что он его слышит. Да и Эндрю был бы явно недоволен, если бы его услышали в этот уязвимый момент. Это не те слова, который он должен слышать от человека с травмой головы. Если Миньярд когда-либо захочет с ним поделиться этими странными мыслями - Нил его выслушает. Но сейчас - нет. Он притворится, что не слышал это. Это не то, что ему дозволено слышать. Нил так же сомневался в правдивости этих слов, спихивая всё на наркотическую дымку препаратов и сотрясение мозга. Сейчас ему оставалось лишь ждать, когда Ваймак, посматривающий на них крайне скептично в зеркало заднего вида, наконец-то доставит их в больницу. Желая больше не думать об этом, Джостен продолжает аккуратно массировать кожу чужой головы, глядя на яркие огни ночного города пустым взглядом. Этот день - слишком много для него, и лучше бы всё это оказалось лишь глупым сном.