отныне, ты - мой дом.//from now on you`re my home.

Переполненное приёмное отделение больницы Ричмонда представляло собой живую массу негодования и боли. Работники регистратуры мужественно пытались сдерживать стоящий вокруг хаос, но людей было слишком много. Нил, сидящий в самом отдалённом уголке коридора, не разбирал, что именно говорили регистраторы, но по интонации слышал: терпение и силы у них явно на исходе. Возмущённые вопли и настойчивые требования пациентов переносить было куда легче, так что он решил сфокусироваться на них, бесцельно глядя на беленький потолок и думая о своём. Об Эндрю, в большинстве своём. О его словах, поведении, их маленькой сделке, её последствиях и своей скорой гибели. Должен ли он сделать что-то, пред тем, как его найдут люди отца? Всё-таки, учитывая столь длительное существование этой личности, тесак у его артерии лишь жалкий вопрос времени. Это было до того смешно и глупо, что и говорить-то было нечего. Вот он сейчас думает о том, какой он идиот, при этом не желая взять сумку и убежать так далеко, так только можно. Замести следы, сфальсифицировать свою смерть, да просто сделать что угодно, но выжить, продолжая волочить своё жалкое существование, как всегда учила его покойная мать. Там, в общежитии, всего месяц назад, он пообещал Эндрю остаться, а сейчас Эндрю доверил ему самого себя. Тот самый Эндрю, который не доверял даже собственной семье, но поверил ему настолько, что позволил прикоснуться. Это всё, столь незначительное для большинства людей этого мира, для Нила было необъятным сокровищем. Он никогда не получал чего-то более значительного, чем то, что дал ему Миньярд за эти полгода. И он не предаст его. Он устал бежать, устал прятаться, устал быть никем. Да и быть никем, когда для кого-то ты был чем-то, было так… Больно. Тут, прожив с Лисами всего ничего, он получил больше, чем когда-либо мог желать. Больше, чем он когда-либо получал. Забота, поддержка, любовь, доверие, нормальное отношение. Не отношение, предназначенное наследнику рода Веснински, ребёнку жестокого убийцы, а отношение, предназначенное самому обычному подростку. Словно не было ножей, насилия, боли и шрамов. И это действительно то, что ценнее золотых слитков и рубиновых колье. Во всяком случае, для него. Быть обычным. Хоть где-то быть своим и таким желанным... Каждое утро получать от Мэтта яркое привет и взворошенные, ещё больше чем раньше, волосы. Улыбаться до боли в щеках, когда Кевин, наконец-то, блять, называл его хотя бы середнячком. Нил так же мог покляться, что сам Дэй тоже был безумно горд его успехам. Словно старший брат, которого у него никогда не было. Вздохнув, Джостен продолжил краем уха слушать отчаянные крики боли и возмущения, стараясь отвлечь себя от наплыва несуразных и в общем не особо приятных мыслей, а также небольшого тёплого тела, спящего у него на руках в ожидании того, когда наконец-то подойдёт врач. Чужой нос упирался в его живот, обдавая тёмную ткань толстовки тёплым дыханием, едва ощутимым сквозь одежду. Эта липучесть Эндрю была… У него в словаре даже нет слова, чтобы объяснить это странное чувство. Если просто – непривычно, а если сложно – слишком много для него одного. Словно бедняку вместо корки чёрствого хлеба предложили самое изысканное блюдо на всём белом свете. Нил тихо наблюдал за тем, как дрожат светлые ресницы во сне, разглядывал, как кровь растеклась и застыла на болезненно бледном лице. Чёртов Спир… Стоп. А как Дрейк, собственно говоря, попал к родителям Ники? Почему решил, что нужно напомнить о себе прямо сейчас? Казалось бы, какой смысл искать логику в действиях отбитого психопата, но Спир и Эндрю не виделись уже как лет 8 точно, так с чего бы ему показываться прямо сейчас? Напоминать о себе таким рискованным способом, да и очевидно было, что насиловать парня в доме родителей его кузена - идея ужасно абсурдная. Один неверный шаг – и вот он в тюрьме. Так какого же чёрта?.. Джостен был прекрасно знаком с убийцами и психопатами, он буквально рос вместе с ними, и отлично знал, что в таких делах не обходится без расчёта и желания. Возможно, влияния со стороны и каких-то сопутствующих факторов. Так что же стало рычагом-активатором для действий Дрейка?.. Нил долго ломал над этим голову, не в силах придумать причину, но, когда он уже было хотел сдаться и спихнуть всё на спонтанные решения невменяемого человека, в голове всплыло одно имя. Рико. Рико способен на организацию такого «несчастного случая», так же он мог знать, что происходило с Эндрю в приёмных семьях. Кровавые деньги клана Морияма отлично смазывают все шестерёнки, приводя их в действие, а смерть Сета лишь в очередной раз доказала, что этот невменяемый психопат способен пойти на что угодно, лишь бы потешить своё задетое эго. Раскопать прошлое Миньярда не составило бы какого-либо труда, если знать болевые точки сотрудников полиции. Фактом вмешательства Морияма в ситуацию можно было оправдать и полное бесстрашие Дрейка. Рико обладал достаточной властью, чтобы подкупить судью, полицейских, да кого угодно, лишь бы отмазать свою пешку от тюрьмы. Тут-то пазл и складывается в цельную картинку. Рико решил мстить за события банкета и вероятно не отвяжется ещё долго, устраивая различного рода пакости… Что значит, «Лисы» и Эндрю всё ещё в зоне риска. Огромной зоне риска. В чём Нил был уверен, так это в том, что никто из них не умрёт, ведь потешить своё эго и размазать жалкую команду буйных противников пред сотнями камер и тысячами зрителей – святое. Нет ничего слаще, чем публичное унижение, ему ли не знать. Но это не отменяло факта того, что Рико может снова отправить кого-то, чтобы сломать их. Сломать непоколебимого Эндрю, едва окрепшего Кевина и Нила, с кучей секретов за пазухой. Быстро качнув головой и взглянув на спящую фигуру такого мягкого и беззащитного Миньярда, он дал себе безмолвное обещание быть начеку и защитить. Чего бы это ни стоило, ведь фактически, всё это – его вина. Защита – это то, что он может и должен сделать. Этот мальчишка слишком долго играет живого мертвеца, над головой которого тикает таймер, уменьшающий запас времени до того, как люди отца вновь появятся перед ним, пытаясь поймать и подвергнуть адским мукам. Вечное тик-так может остановиться в один прекрасный миг и это будет совершенно не удивительно. Любой отсчёт когда-то закончится, подходя к концу, и его время тоже не вечно. Вероятно, предназначенная ему жизнь подойдёт к концу куда раньше, чем этот учебный год успеет завершиться. Ему нужно сделать хоть что-то хорошее в этой жалкой жизни. Ну, и что ж, он уже выбрал что делать, и на чём закончится его история. Коротко улыбнувшись и вновь взглянув на Миньярда, он подавил в себе желание проронить маленькую слезу и оставить на чужой макушке крохотный, совсем невесомый поцелуй, который когда-то станет прощальным уже совсем скоро... Во всяком случае, так думал Джостен. Возвращаясь к реальности и его физическому состоянию, то с самим Нилом всё было в полном порядке, кроме осязаемой досады из-за отсутствия уведомления о смерти одной мрази, а вот Эндрю всё ещё предпочитал держаться как можно ближе к нему, что было удивительно и до жуткого странно одновременно. Джостен совершенно не мог привыкнуть к тому, что кто-то нуждается в нём, пускай и неосознанно, а на жалком подсознательном уровне желая заполучить крупицы мнимой защищённости после того, как старые кошмары вновь поселились в сознании. Все эти странные вещи, связанные с динамикой доминантов и сабмиссивов, всегда будут покрыты толстой коркой таинственности, ведь для него все эти темы всегда были под строжайшим запретом. Спасибо, мама, теперь он совершенно не представляет, что делать и даже не знает, какое влияние способен оказывать. Эбби, конечно, упомянула, что сотрясение в сумме с попыткой изнасилования вполне себе может заставить Эндрю спать едва ли не круглые сутки напролёт, но его внезапный сабспейс делал всё ещё более… Странным. Во всяком случае, для Нила, едва ли что-то в этом смыслящем. Для него это оказанное доверие значит настолько много, что тело само собой непроизвольно замирает, пытаясь понять, как хоть кто-то может довериться ему, состоящему из лжи и обмана. Раньше он бы сказал, что это огромный плюс. Человеческим доверием так просто манипулировать, не боясь нагло лгать в глаза ради своей выгоды. Но Эндрю был другим. Он знал, прекрасно осознавал, что пред ним лишь фальшивая оболочка, в которой от настоящего его лишь тяга к экси. Эндрю знал и не отвернулся, доверяя ему свою безопасность. Джостен же толком и не представлял, что думать относительно всего этого… Не знал, как справиться с этим тёплым и одновременно тревожным чувством, застывшим в его грудной клетке тяжким грузом. Вскоре, когда шум, исходящий от пациентов, стал попросту запредельным, Миньярд наконец-то медленно открыл свои сонные глаза, осматриваясь по сторонам и жмурясь от яркого больничного света. До него не сразу дошло, что он прямо-таки лежит на другом человеке, но когда мозг смог обработать эту информацию, его глаза мгновенно распахнулись в удивлении, ошарашенно сталкиваясь с карими линзами. Он долго смотрел на Нила со странной смесью эмоций на лице, напряженно замерев и взглядом очерчивая острую линию его подбородка, при этом моргая слишком быстро, а потом лишь натянуто хихикнул, рывком отрываясь от чужого тела и как-то недовольно хмурясь при этом. Джостен не был уверен в причине такой гримасы, не он здесь врач, но мог предположить, что при сотрясении лучше не совершать таких резких действий. Хотя, кажется, сам факт травмы не особо интересовал Миньярда, теперь уже вальяжно сидящего на не особо удобной больничной скамейке со скрещёнными ногами. Эндрю молчал, методично покачиваясь из стороны в сторону, чем-то даже уподобившись маленькому ребёнку или психбольному. А учитывая его рост, то и тому, и другому. Нил мог заметить, как над его головой усердно и с явным скрипом крутятся маленькие шестерёнки, сообщающие о мыслительном процессе. — Где Аарон, Кевин и Ники? — наконец-то прервал стоящую между ними тишину Эндрю, вперив сосредоточенный взгляд на своего собеседника, совсем недавно – подушку, общаясь угрожающе низким тоном. — В вашем доме в Колумбии вместе с Би и Эбби, — ровно ответил он, достаточно громко, чтобы его услышал Миньярд, но недостаточно для того, чтобы это мог услышать кто-то ещё. — Их допрашивают, нас тоже заберут на допрос после того, как врач осмотрит тебя, если помнишь. Эндрю кивнул, немного нахмурившись, вероятно, от вспышки боли, а после минутного молчания, наконец-то смог сцедить со своих уст ненавистное имя: — Дрейк? — К сожалению, — с раздражением начал Нил, пока в глазах явно заплясали кровожадные огоньки, — живой, но кажется, его посадят очень надолго. Как мне сообщил один из полицейских, на его имя поступало много писем от детей из приюта. Все как один твердили о том, что он – педофил и насильник. Ситуация с тобой дала полиции неопровержимые доказательства его деяний, и теперь ему грозит от пятнадцати лет до пожизненного заключения, — всё время рассказа с его лица не сходила мрачная тень, явно не сулившая ничего хорошего. Это не укрылось от Эндрю, отчего тот маниакально улыбнулся, глядя на чужое выражение лица как на восьмое чудо света. — Что ты с ним сделал? — спросил Миньярд, тряхнув светлой чёлкой и с интересом подпирая подборок ладонью, несколько раз быстро моргая. Он казался искренне заинтересованным. Непонятно только, в том, какой ущерб получил Дрейк, или в том, как далеко могла зайти жестокость вечно тихого и безобидного Нила Джостена, способного лишь огрызаться, но никак не использовать свои лисьи коготки и клыки. — Сломал нос и едва не задушил, хотя думаю, будь это не дом родителей твоего кузена, а какой-то темный лес, убил бы самым жестоким методом, — губы Нила нервно дёрнулись, грозясь растянуться в улыбке, которую он столь яростно ненавидел. Парень провёл рукой по губам, пытаясь стереть маленькое растяжение мышц подушечками пальцев, что не укрылось от пристального взгляда Миньярда. — Почему? — Эндрю задался риторическим вопросом, крутя пальцем в воздухе. — О, только не говори мне, что какая-то твоя доминантная часть решила защитить жалкого, хрупкого и безумно слабого меня? — на этих словах его глаза жестоко сузились, а улыбка полная злобы расплылась на лице. Миньярд не шутил. Он был абсолютно серьёзен и, кажется, ненавидел сам факт того, что в порыве слабости позволил кому-то позаботиться о себе. Нил отреагировал так, словно ему дали звонкую пощёчину. — Я защитил тебя, потому что ты не заслуживаешь того, что хотели с тобой сделать, — лицо Джостена наполнилось осязаемой злостью, а меж бровей залегла тёмная тень, — Не потому, что ты слабый, Эндрю. Ты никогда таковым не был. Миньярд на его слова лишь хихикнул, отворачиваясь и задумчиво глядя куда-то вдаль. Действие таблеток делало его даже слишком гиперактивным, что ясно отражалось на его нервно дергающейся ноге. — Почему ты не ушёл? — тихо шепнул Эндрю, неуверенно проводя рукой по неряшливым, испачканным засохшей кровью волосам, пытаясь привести их в подобие приличного вида, но быстро сдался, когда потянул за спутанные локоны и едва не вырвал их со своей макушки. — Потому что ты попросил меня остаться. И я остался. Снова, — так же тихо, словно эта информация была совершенно секретной и предназначенной лишь для одного человека во всём белом свете. На эти слова Эндрю лишь раздосадовано фыркнул, кажется, не веря ни единому его слову. Ну, что ж, Джостен не мог его винить. Нил всегда был прав, думая о том, что Миньярд едва ли не такой же недоверчивый и настороженный, как и он сам. Всегда сложно поверить, что кто-то слышит твою просьбу и выполнит её, несмотря ни на что, не прося что-то взамен, не желая сломать тебя, используя долг как повод. Дальше они продолжили молчать, чувствуя себя весьма комфортно в повисшей обстановке, наполненной лекарственным запахом и шумом весьма раздражающих человеческих голосов. Желая их перебить, а может заглушить шум в собственной голове, Миньярд начал что-то неразборчиво мычать себе под нос. Насколько Нил мог судить, это мычание чем-то напоминало одну из рождественских песен, название которой он не знал, но часто слышал накануне Рождества, когда Мэри позволяла ему поесть в кафе, а не давиться тушёнкой в очередном пыльном доме. Спустя какой-то бесконечно долгий промежуток времени, который, судя по часам, не превышал и пяти минут, обеспокоенная своей задержкой женщина-врач наконец-то отвела Нила и Эндрю в палату. Под напряжённым взглядом Джостена она проверила рефлексы, сделала рентгеноскопию черепа, а после усердно перемотала Миньярду голову, спрашивая о самочувствии, на что Эндрю отмахивался, мол: «Бывало и хуже, но таблетки от головной боли не помешают.» Нил на это лишь раздражённо цыкнул, пока Эндрю закатил глаза и в насмешке показал ему язык. У Джостена складывалось стойкое ощущение, что эти проклятые таблетки в куче с сотрясением делают парня ещё более невыносимым, чем он есть в своём обычном состоянии. А, возможно, это ни черта не ощущение, а чёртова реальность. — Можете снять кофту? — спросила женщина, быстро записывая что-то в свой блокнот. — Полицейские предупредили меня о том, что у Вас могут быть гематомы на теле, так что мне стоит оценить ущерб, прежде чем выписать Вам заживляющую мазь и остальные препараты. Эндрю замер как вкопанный, что не укрылось от Нила, быстро вмешавшегося в ситуацию: — Ты можешь не делать этого, если не хочешь, — напомнил он со всей серьёзностью. Эндрю лишь отмахнулся от этих слов, как от назойливой мухи, продолжая изображать из себя всесильного, у которого ничего не болит, как физически, так и психически. Чёртов лжец. Да они просто два сапога пара, чего Нил уж точно не собирался признавать. Не в этой чёртовой жизни и не после её окончания. Нахмурившись, Миньярд стянул кофту через голову. Женщина ужаснулась от площади повреждённой кожи, заплывшей фиолетовыми разводами, пока Нил учтиво отвернулся, не желая глядеть на чужое тело без разрешения. — Эти повязки тоже стоит снять, — голос врача дрогнул, но её заявление всё ещё было непоколебимым. Эндрю несколько мгновений тупо глядел на неё, обдумывая своё решение, затем одну за другой размотал чёрные повязки. — Джостен, тебе подарочек, — хихикнув, произнёс он, прежде чем перекинул снятую вещь Нилу. Он сказал что-то ещё, однако Нил его не слышал, поражено переводя взгляд от рефлекторно пойманных повязок, на бледные предплечья, исполосованные длинными и достаточно глубокими шрамами, явно оставленными острым лезвием. Картина была до того знакомой и пугающей, что Нил подошёл немного ближе, взял Эндрю за запястье и начал присматриваться, уверенный, что ему почудилось. Он искренне желал, чтобы ему причудилось. Но его глаза снова не обманули его, заставляя рвоту тут же подступить к горлу. В один миг свободной рукой Эндрю рывком перехватил его руку, сжимая до ужасающего хруста костей. — Эндрю… — шепнул Нил, не в силах прервать бурный циклон из мыслей в голове. Глядя на эту искажённую гримасу, в которой было что угодно, но не жалость, Эндрю обворожительно улыбнулся и произнёс: — Просто, чтоб ты знал: убью. Его железная хватка странно не вязалась с ухмылкой человека, одурманенного таблетками. Но Эндрю не блефовал. Нил знал, что, если прямо сейчас не выпустить его запястье, тот сломает ему руку. Чуть разжав пальцы, Нил коснулся кожи Эндрю, нащупал углубления и бугорки повреждённой ткани, и сердце у него тут же упало. Эндрю быстро выдернул руку, предусмотрительно повернув её внутренней стороной к себе, не позволяя Джостену вновь разглядывать его, подобно музейному экспонату. Нил решил не продолжать эту тему, быстро засунув пару чёрных повязок в глубокий карман своей толстовки. Женщина врач молчаливо наблюдала за этим, изображая человека, которому искренне жаль. Нил ей не верил, все врачи хотят тебе посочувствовать, но на самом деле все это лишь ложь, которой их учат в университете. — Вам нужен покой и хороший сон в течении 2-3 недель. Никаких сильных силовых нагрузок и стресса до полного восстановления. Можем положить вас в больницу на неделю, чтобы отследить изменения в вашем состоянии, — наконец-то спокойно комментирует женщина, покручивая ручку меж пальцев и выписывая рецепт с необходимыми для больного лекарствами, — что скажете? — Нахуй больницы, — Эндрю вновь обворожительно улыбнулся, наклонив голову и хмурясь, вновь чувствуя грязную чёлку на своём лице. — А что скажет Ваш… Эм… Партнёр? На этом слове Миньярд замер, резко, с хрустом позвонков, повернув голову к Джостену, а сам Нил мимолётно вздрогнул, пока черты лица отразили лёгкий шок, прежде чем скрыть его яростью, вспыхнувшей подобно спичке. — Во-первых, — начал Нил так быстро, что Миньярд и рот разинуть не успел, — мы не партнёры, а во-вторых, он ясно дал вам понять, что не желает оставаться здесь. Какого чёрта вы спрашиваете меня об этом? Врач несколько раз быстро моргнула и откинулась на спинку своего мягкого офисного кресла, словно пытаясь быть подальше от разгневанного дома. Неуверенно изучив свой кабинет взглядом, женщина продолжила диалог: — Но Вы ведь определённо относитесь к доминантной подгруппе… Право выбора, обычно, лежит на Вас, да и этот мужчина – саб… — И? — кажется, ещё немного, и гнев Нила достигнет пика. Даже здесь врач рассказывает им про совершенно глупые стереотипы. Кажется, ему вообще стоит усомниться в её профессионализме. — Если Вы не забыли, сабы тоже люди и имеют право самостоятельно делать свой чёртов выбор. Нил ещё никогда не видел на лице Эндрю столько удивлённых выражений, сколько за последних 24 часа. Врач, кажется, тоже была поражена подобной позицией чудаковатого парня, в основном, вероятно, встречая только абсолютно конченных представителей этой подгруппы. — Ещё скажите, что Вы не используете команды, чтобы заставить сабов подчиняться, и я усомнюсь в реальности вашего существования, — с нервным смешком произнесла женщина, вжимаясь в своё кресло с новой силой. — Использовать команды, чтобы подчинить кого-то собственной воле против его на то желания – мерзко и низко. Я использовал команду всего один раз в своей жизни и то, не ради того, чтобы принудить кого-то к сексу. Это отвратительно, — Джостен нахмурился пуще прежнего. Ему определённо не нравится этот диалог и эта женщина, ставящая всех доминантов в группу «конченные животные», даже не спросив об их точке зрения и об отношении к сабам. Врач замолчала, нервно поджав губы в тонкую линию, после чего наконец-то передала выписанный рецепт Эндрю, тихо шепнув ему: — Вам безумно повезло, берегите его. Миньярд на это лишь нахмурился, рывком поднимаясь с кушетки, торопливо одеваясь, и быстрым шагом покидая кабинет, словно сбегая с тонущего корабля. Нил последовал за ним по пятам, в последний раз наградив врача оскорблённым взглядом, а в коридоре продолжая пыхтеть праведным гневом, тихо высказываясь в адрес большей части земного шара отборным матом. — Ты не должен меня защищать. Я не просил тебя об этом, — резко обернувшись и вперив мрачный взгляд в Джостена, произносит Эндрю. — Начнём с того, что я защищал не тебя, а чёртов здравый смысл. Все эти стереотипы отвратительны настолько, что мне каждый раз хочется сломать кому-то лицо за их пропаганду и поддержку в обществе. Это мерзко, — повторил он, сделал на этом яркий акцент. Эндрю изучал его лицо ещё с десяток секунд, прежде чем отвернуться и шепнуть: — Глупая несбыточная мечта. Нил предпочёл притвориться, что не слышал этого. Снова эти слова. Снова он понимает весь вложенный в них смысл, отчего в груди становится настолько тесно, что даже дышать кажется непосильной задачей. В коридоре, как оказалось спустя ещё несколько секунд их бесцельной прогулки, уже ждал Ваймак, нервно поглядывающий на часы. — Здравствуйте, тренер! — рассмеялся Эндрю. — Напомните-ка мне, а кто пригласил вас на это цирковое представление? А то вы так неожиданно оказались в поле моего зрения, что я даже забыл поинтересоваться! Да и точно, там ведь были ещё Би и Эбби? Простите-простите, память шалит, — всё ещё хихикая, продолжал тараторить он. — Точно не ты, — произнёс Ваймак, мимолётно задержав взгляд на бинтах, окутывающих чужую голову. — Ах, точно, Кевин, — догадался Эндрю. — Вот же предатель. — Кидать в него бумажные странички будешь позже, а теперь к проблеме поважнее. Где вас, чёрт побери, носило? Копы уже звонили мне и спрашивали, не сбежали ли вы, а те, которым Нил запретил за вами следовать, уже хотят штурмовать больницу. — Соблазн был велик, — признал Эндрю, привычно улыбнувшись во все зубы. — Но в больнице сегодня просто аншлаг и нам пришлось ждать врача около 30 минут, — закончил за него Нил. — Отлично, а теперь полезайте в машину и мы едем в дом. Копы страсть как хотят допросить Эндрю, после того как Нил с ними даже разговаривать не стал и едва не матом спровадил из комнаты. Они, кстати, очень злы на твои действия, Джостен. Дважды злы, если быть точнее. — Плевать, — отмахнулся Нил. — Какой, однако, интересный кролик. Зубастый как лис, а шкурка то белая и пушистая. И какого только чёрта тогда происходило? — задумчиво наклонив голову и пару раз нервно хихикнув, спрашивает он. — Ты напрягался во сне, когда они заходили в комнату. Я их выгнал, — беззаботно пожав плечами, поясняет Нил, словно это было настолько пустяковым делом, что на это и внимание обращать не стоит. — А тем запретил за нами следовать, потому что они, очевидно, противные. Возможно, все эти его действия и были сущим пустяком, но точно не для Миньярда. — Почему? — тут же спросил Эндрю, когда вся забава и веселье словно по щелчку пальцев исчезли с его лица, сменившись мраком. — Потому что тебе не нравилось их присутствие? — взглянув на парня, как на идиота, и вопросительно вскинув бровь, сказал Нил. — Почему ты это сделал? Ради чего? Теперь тебе что-то от меня нужно? — со вздохом пояснил суть своего вопроса Миньярд. — Нет, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я делал это, потому что хотел, если так тебе будет легче. И мне ничего от тебя не нужно, считай это моим личным желанием. Эндрю раздосадовано фыркнул, а после лишь пулей вылетел из больницы, уже как-то интуитивно находя старенький пикап Ваймака и забираясь на заднее сидение. Нилу выпало место позади Ваймака, и он честно был рад его занять, уже чуточку более расслабленно глядя в окно. Эта ночь наградила его полным отсутствием сна, да и предыдущие ночи, наполненные излишним количеством ночных тренировок так же, сказывались на его состоянии, что заставляло тёмно-рыжие ресницы медленно слипались от усталости. Все его попытки сосредоточить внимание на видах улочек Колумбии были глупы и отчаянны, так что по итогу он едва ли не клевал носом, болезненно ударяясь головой о стекло замызганного окошка. Ещё одной забавной находкой его сонных глаз стал Эндрю, снова, как и вчера, глядящий на его длинные ресницы, оставляющие на скулах лёгкую тень. В его руках был аккуратно сложенный фиолетовый плед, на который он уложил свой подбородок ради более удобной позы. О чём он думал? Нил и представить себе не мог, но взгляд парня от этого не переставал быть столь интенсивным и неотрывным. Возможно, Миньярд осознал факт их неожиданной пары и теперь жалеет об этой минутной слабости, уже сейчас подумывая о том, что стоит записаться на приём в больницу для разрыва этой неудачной связи. И Нил не стал бы винить его в этих мыслях. Всего-навсего пара небольших махинаций с гормонами саба и вот она - желанная свобода и холостяцкая жизнь для Эндрю. Всё равно на него самого это особо не повлияет. Всё равно он умрёт. Всё равно ему не дано испытать чего-то такого, ведь любить кого-то и получать взаимность - значит ранить этого человека своим мёртвым телом. Своими похоронами. Да и Нил был уверен, что Эндрю этого не хотел. Да и он сам не тот человек, с которым можно достичь подобного рода… Нормальных отношений в паре? Через несколько месяцев он может быть уже надёжно погребён под слоем сырой земли, пока его вечно бегущие ноги будут сломаны в паре тройке мест, а сухожилия, вовсе изрезанные в клочья и не подлежащие какой-либо реабилитации. Такова судьба кролика, не желающего вновь скрыться в сети своих запутанных норок и все продолжающего светить своим густым мехом на поверхности, ожидая хищника. Ну не суицидник ли он? Вероятно, так и есть. Человек, уставший от этой бренной жизни и не желающий больше бороться за её сохранность – вполне себе суицидник. Поэтому разрыв пары - лучший выход из ситуации. Они с Эндрю не любовники или что-то в этом роде. Эта связь - ошибка. И он всё еще не хочет делать кому-либо больно. Особенно Эндрю. От своих глубинных размышлений он очнулся лишь тогда, когда пикап наконец-то припарковался у дома Миньярда и его семьи. Нил пару раз моргнул, смахивая сонливость, и вылез из машины, заходя в дом вместе со своей компанией. На диване расположился Кевин, что, удивительно, пил чай, а не водку. Похоже Эбби запретила ему, принося раз за разом лишь чашки с согревающим напитком, если смотреть на количество пустой посуды на потрёпанном кофейном столике. Аарон вместе с женщинами нашлись на кухне, сидящие чуть ли не в гробовой тишине, пока не заметили приезжих. Миньярд, увидев сначала Нила, а потом и спокойно расхаживающего по дому Эндрю, осматривая всех и каждого на предмет повреждений, вскочил со своего места, но и буквы не выдавил, пока его близнец быстро устремил вопросительный взгляд на Би. — Ники скоро должен выйти с допроса. Он вместе с парочкой полицейских на втором этаже. В доме так же Эрик. Приехал, как только узнал всё, и сейчас так же дожидается Ники на втором этаже, — быстро отчиталась она с понимающей, немного усталой улыбкой, благодарно принимая новую дымящую чашку из рук Эбби. Эндрю кивнул, направляясь к ним, и сел на расстоянии от каждого, слегка прикрыв глаза. Нил видел, как он устал от всего этого, но всё равно упрямо держится, не показывая слабости. Глупец. Кстати, о слабости, видимо, до него с опозданием дошёл факт того, что голову плотно стягивают наложенные врачом бинты. Не подумав и секунду, Эндрю подорвался на ноги, схватил нож с кухонной стойки и одним быстрым движением руки разрезал бинты, тут же выбрасывая бесполезную ткань в мусорку. Все наблюдали за его действиями с интересом, но сказать что-то не решились. Сам Джостен выглядел не лучше, если не хуже. Миньярду удалось поспать по меньшей мере около 3 часов, используя Нила как живую подушку, пока сам Нил ни разу не сомкнул глаз, пытаясь разобрать улей мыслей, настойчиво жужжащих в голове. Да и он не мог заснуть, оставив Эндрю не под присмотром, спящий он, как защитник, был бы абсолютно бесполезен, что перечило бы его желанию выполнить просьбу Эндрю о спасении. — Кофе? — с пониманием оглядев Джостена, сказала Эбби, пока тот лишь пару раз сонно моргнул и кивнул, усаживаясь на одно из свободных мест, борясь с желанием уснуть. В бегах даже сон на стуле был роскошью, не обременяя его сном на холодном полу. А в этом доме было слишком тепло, чтобы прямо сейчас он не хотел провалиться в блаженный сон ещё больше, чем до этого. Нил сидел на месте и клевал носом, пока Бэтси глядела на него, прикрыв бóльшую часть своего лица дымящейся чашкой с какао. На её лице застыло понимание и нотки лёгкого интереса, которые Нил старательно игнорировал, глядя пред собой абсолютно пустыми глазами. Эндрю вновь сел за стол и постукивал пальцами об деревянную поверхность, прежде чем Эбби подмигнула и поставила чашку сладкого какао перед его носом. Нил же наконец-то получил свой крепкий кофе и сахарницу. Обе женщины с интересом наблюдали, сколько ложек он себе положит, но Нил лишь с пренебрежением отодвинул сахар от себя, выпивая всю чашку горького напитка залпом. Правда, шибко бодрее он от этого не стал, а Эндрю показательно скривился от этого ужасающего вида. — Эндрю Джозеф Миньярд уже здесь? — неожиданно раздался голос одного из копов. — Да, — строго ответил ему Ваймак. — Эндрю, Би, идите наверх. Эндрю на это лишь раздосадовано вздохнул, покачиваясь на стуле и строя крайне раздражённые гримасы, прежде чем наконец-то подняться и нехотя пойти наверх. Бетси кивнула им на прощание, прежде чем последовать за своим крайне проблемным пациентом. — Что сказали в больнице? — тут же поинтересовался Аарон, когда фигура Эндрю уже должна была подниматься по ступенькам и не слышать их маленького диалога. — Во-первых, лучше бы ты спрашивал его самого, — начал Нил, — а во-вторых, ему прописано 2-3 недели отдыха и полное отсутствие силовых нагрузок. Остальное спросишь уже у него. — Какие мы правильные, — раздражённо цыкнув, заявил Аарон, глядя в свою пустую чашку каким-то странным взглядом. На его слова Нил лишь пожал плечами, продолжая бессмысленно глядеть на деревянный кухонный стол и пустующую чашку. Минуты мчались с неудержимой скорость и вот Эндрю уже стоит возле него, махая рукой перед его расфокусированными глазами: — О чудо, Би, он умер. — Нил, у тебя всё хорошо? — поинтересовалась женщина. — Я в порядке, — на автомате заявил парень, тут же рывком поднимаясь с места, едва ли понимая, зачем он это сделал. — Нил Джостен, проследуйте за мной, — заявил появившийся в дверном проёме полицейский, на которого Нил смотрел крайне недоверчиво, даже с лёгкой опаской, но приказ выполнил. Удивительно, всю жизнь бегает от копов, а тут идёт давать показания, как свидетель попытки изнасилования. Он поднимает на второй этаж и заходит в одну из комнат. Чью? Не понятно, однако полицейский удобно устраивается на стуле возле письменного стола, начиная допрос: — Ваша версия событий. От и до. — В доме была чужая обувь, но гостя нам не показали. Потом Эндрю исчез. Я начал нервничать. Пошёл следом. Услышал звуки борьбы. Выломал дверь. Увидел того мудака, нависающего над искалеченным Эндрю. Обезвредил его. Конец истории, — крайне коротко и незаинтересованно ответил Нил. — Вы едва его не убили, — подметил полицейский. — Если бы над Вашей искалеченной подругой возвышался какой-то непонятный мужчина, Вы бы поступили так же, — беззаботно отвечает Нил. — Вы знакомы с Дрейком Спиром? — Первый раз его увидел вчера. — То есть, все ваши действия были совершенны лишь для защиты вашего друга? — Да, — чётко ответил Нил. Полицейский лишь вздохнул, потирая свою переносицу, прежде чем ответить: — Ничего серьёзного Вам не грозит, все ваши действия можно оправдать как самооборону, учитывая все письма, которые мы получали относительно Спира. Он будет наказан по всем нужным статьям. В общем и целом, можете быть свободны, однако за вами будет закреплён условный срок, во время которого вам нельзя делать что-либо жестокое или противозаконное. Нил лишь безразлично кивнул, надеясь, что отделу полиции будет плевать на него и излишек внимания ему не предоставят. Жалел ли он о совершенном? Нет. И никогда не будет. — Лютер признался? — неожиданно спрашивает он, глядя на свои пальцы. — В чём? — озадаченно спрашивает его мужчина. — В том, что он всё подстроил, — с жаром произносит он. — Лютер впустил Дрейка в дом, зная, что он творил с Эндрю раньше. Полицейский с минуту молчит, прежде чем произносит: — Я постараюсь разобраться с этим, а теперь можете быть свободны. Джостен лишь кивает, покидая комнату и спускаясь на первый этаж. Гостиная оказалась пустой, а из кухни доносились слишком много человеческих голосов. Скорее всего, все сейчас собрались там, обсуждая текущую ситуацию. Осмотревшись и не в силах больше сдерживать накопившуюся усталость, Нил немного отодвигает журнальный столик, снимает кроссовки и заваливается на диван в гостиной, поджав колени к груди и тут же проваливаясь в блаженный сон.

***

Эндрю видел руки. Большие, столь знакомые и мерзкие, такие невозможно чёткие на фоне смазанной картинки его разума. Они хотели прикоснуться к нему, снова, в очередной раз, завладеть его телом, получая от него желаемое. Снова повторить цикл бесконечных страданий, удовлетворив свои животные потребности, оставив после себя лишь разбитую куклу в виде мальчика. Та лежала на кровати мёртвым, едва ли дышащим грузом, думающим лишь о том, когда это закончится. Правда только, что он толком то и не понимал, когда заканчивалось одно изнасилование и начиналось новое. Они все смешивались в одну липкую субстанцию, чем-то слишком напоминающую нефть. И мальчик тонул в ней, не в силах сделать и вздох. Большие руки, пахнущие так, что Эндрю выворачивало наизнанку, снова обратили его в себя семилетнего, маленького и беспомощного перед подавляющей силой взрослых. Правда только, вот ему уже двадцать один, а изменилось ли хоть что-то? Его все ещё преследует запах. Куда бы он не пошёл его тошнило от фантомного зловонья, которое было попросту везде, ходя за ним по пятам, словно имея сознание. Маленький Эндрю долго не мог понять, что это за вонь, но когда вырос, то осознал, что это всегда был запах застывшей на простынях спермы и пота. Ох, а вот липкий монстр вновь хватает его за горло, выдавливая весь воздух из горящих пламенем лёгких и окрашивая лицо в бледный оттенок синевы. Он не хотел этого, сопротивлялся чужому напору что есть сил, поднимая руки и вонзаясь ногтями, куда придётся. Да и ногами он махал во все стороны, совершенно точно врезаясь в твёрдое тело монстра с десяток раз. Правда, казалось, словно он из раза в раз ударяет камень, от чего боль быстро разливалась по конечностям. Эндрю чувствует привкус крови во рту, тошноту и боль. Звенящая голова не позволяла ему чётко видеть мир пред глазами и ударить в нужном направлении, пока ноги подкашивались. По лицу тем временем скатывалось что-то очень-очень тёплое и влажное. Кровь. Он снова был в крови, а ночной кошмар с грубыми руками и торжествующей улыбкой протягивал свои ладони к его беспомощному телу, гладя и шепча, каким же симпатичным мальчишкой он был и каким красивым парнем вырос. Отвратительно. А ведь Эндрю так усердно тренировался и учился драться, чтобы дать отпор, если это произойдёт снова… Маленький мальчик в его голове тихо захихикал, шепча: «Это всегда было бесполезно, идиот». Было бы просто замечательно, если его вырвет прямо здесь и сейчас. Хотя, кого он обманывает, даже несмотря на рвоту его снова перевернут на живот, неимоверно сильно вдавливая голову в подушку, чтобы заглушить крики боли, вырывающиеся сквозь его горло. — Мы просто поиграем в новую игру, Энди. Только тихо-тихо, чтобы мама нас не услышала, хорошо? — говорила одна из зловещих теней его сознания. — Мамочка Кэсс не должна этого услышать, ты ведь понимаешь, Эй-Джей? — зашептал монстр. Он чувствует, что ему снова семь, когда тяжёлое тело покрывает его, а оба запястья сжимают в стальной хватке. А потом ему снова девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Воспоминания застревают в горле, как и выжженная болью на его связках просьба прекратить. Ненавистное слово ПОЖАЛУЙСТА. Сердце стучит в панике, а лекарства всё ещё пытаются подсунуть ему в голову радость, делая ужас куда ярче. Делая монстра больше и зловещей, а его руки в три раза больше и хуже. Парня быстро валят на кровать и пытаются снять штаны, пока он сам отчаянно сопротивляется, ногами нанося удар за ударом во все доступные направления. А после начинает смеяться. Громко. Истерично. Надрывая собственное горло и чувствуя, как влага собирается в уголках глаз. Только не опять, только не снова. Истерика, усиленная наркотиком, настолько всепоглощающая, что Миньярд едва ли способен не задохнуться в собственном смехе. Он сказал «нет», Би! Он не хочет! Ему всегда так больно, почему никто этого никогда не замечает?! Почему Кэсс смотрит на него такими скорбящими глазами, но ничего не делает?! Почему никто из них не верит ему?! Почему это называют братской любовью?! Почему-почему-почему… И все-таки его боль - это только его боль. Она никогда и никого не интересовала, так всегда было и так всегда будет. Она останется только с ним, будет мучить лишь его, пока за окошком будут бегать счастливые дети его возраста, запускающие воздушного змея со своими по-настоящему любящими братьями и отцами. Эндрю всех их ненавидел. Почему никто не может заморозить ад, в который он попадает из года в год… Почему он не заслуживает спасения… Почему у него нет хорошего брата и доброго отца, заботливой матери и милой кошки, вертящейся под столом во время ужина?.. Ах, жизнь ведь столь несправедлива! Миньярд не сделал ничего, чтобы заслужить быть счастливым, так с чего бы позорному ребёнку из приюта, который после рождения даже любви собственной матери не заслуживал, должен жить долго и счастливо? Он будет страдать. Всё, что он заслуживает – это страдать. — Стоп! — неожиданно пророкотал чей-то громкий голос, вырывая Эндрю из пелены мрачных картинок пред глазами. Голос был низкий и невероятно злой, казалось, это жалкое слово некто попросту прорычал, уподобившись дикому зверю. Но несмотря на это, голос показался ему таким знакомым… Таким, порой, желанным и приторным, словно сладкая вата, которая может растаять от малюсенькой капли воды. Нил. Это был Нил, с глазами полными клокочущего гнева. Они были тёмными-тёмными и какими-то неправильными. Зрачки скользили по лицу Эндрю и наполнились яростной болью. От его присутствия по позвоночнику пробежала колкая дрожь, пока сознание подчиняется команде, слетевшей с уст доминанта. Он замер и молчит, глядя на Джостена поражено. Липкий смех застыл в горле, а внутри все на миг похолодело, вовсе замерзая. Впервые его смогли подчинить командой. Впервые он чувствует горящую надобность схватить кого-то и не отпускать даже под чёртовым дулом пистолета. Мозг истерично бегает из угла в угол, пытаясь понять, что будет происходить дальше. Нил присоединится к Дрейку? Использует свою власть доминанта, чтобы так же нагнуть его? Ха, точно, всё так и будет. На что он только надеялся? В его-то жизни никогда не происходит ничего хорошего, так что даже и мечтать не стоило. Спасение? Для него? Никогда. Эндрю не хотел об этом думать, но все мысли всегда возвращались лишь к этому, самому худшему исходу событий. — Плохие дети не заслуживают ужина, - постоянно говорили ему. Так с чего бы ему, очень плохому ребенку, вдруг положено хоть что-то хорошее?.. Неожиданно, но тело Дрейка быстро исчезает из поля зрения. Он пару раз удивлённо моргает, чувствуя, как тонкая ткань окутывает его тело по самые плечи. На него всё ещё смотрят ужасно странные глаза. Коричневые. Почему не голубые? Странно-странно. Темно-синее пятно чужой толстовки отдаляется, а его глупое сознание, всё еще принадлежащее какой-то относительно целой и верящей частичке души, тут же истошно вопит: «НЕ УХОДИ, НЕ БРОСАЙ МЕНЯ В ЭТОМ КОШМАРЕ». Тут же его собственные руки заключают тёплое тело своей маленькой галлюцинации в объятия, удерживая так близко, как только можно. Пахнет стиральным порошком и никотином. О, даже нотки хвои есть. Может, гель для душа? Всё это – дом, никак не запах едва выступившего пота, крови, уже запёкшейся на его лице, и призрачная вонь застывшей спермы. Это – безопасно. И он падает во тьму, чувствуя лишь покалывающую на кончиках пальцев защищённость. По телу растекается едва ли знакомый его жалкой жизни уют. Возможно, будь у него такая возможность, он бы остался в этом безопасном тепле на целую вечность, не желая отпускать нечто, что он желал испытать большую часть своей жизни, прежде чем закопать все жалкие чувства в глубокую могилу. Он в порядке. С ним всё будет хорошо, пока руки крепко цепляются за человека, дающего ему свою защиту просто так. Ничего не прося взамен. Нил попросту удивительный феномен в его жизни, который он не готов отпустить. Никогда. Сейчас, обнимая и сжимая эту узкую талию в своих больших руках, Эндрю чувствовал лишь позабытое тепло и покой. Защищённость, которую ему никто и никогда не давал. И правда, чудо. Сон, мечта, галлюцинация, но точно не реальность, ведь там его ждёт лишь очередной кошмар наяву. Очередная боль. И возможно, обжигающий факт того, что он так и не смог заслужить эти объятья, а всё это - лишь глупый сон.

***

Эндрю быстро вскакивает из собственной постели, делая резкие, но глубокие вдохи и выдохи, прямо как его учила Би. Один большой вдох на раз-два-три-четыре-пять, малюсенькое задерживание дыхания и выдох на раз-два-три-четыре-пять. Что там ещё нужно делать при панической атаке? Найти «якорь». Точно. Найти «якорь». Руки тут же тянутся к повязкам, чтобы почувствоваться сталь ножей, но натыкаются лишь на мягкую кожу, изрубцованную десятками длинных шрамов. А вот это уже совершенно точно идёт не по плану. Где его чёртовы ножи? Он вообще где сейчас? Мозг в бешеном темпе перебирает свою картотеку, пытаясь найти нужный отрывок злосчастной памяти, пока не находит тот самый момент, когда он собственноручно отдал свои повязки Нилу на хранение. Идея наиглупейшая, о чём он только думал? Вообще, у Эндрю смутное чувство, словно он все минувшие 20 часов думал чем угодно, но не головой. Странно? Очень. Сделав ещё пару вдохов и откинув влажную от пота, но уже не грязную от крови чёлку назад, он поднялся на ноги, нервно теребя ужасно длинные рукава кофты, в которой он лёг спать. Ему определённо и совершенно точно нужно вернуть свои ножи. А где они? Правильно, у Джостена, который отрубился на диване в гостиной. Так как сна, в общем-то, ни в одном глазу, он решает тряхнуть своим окоченевшим телом и прогуляться по мрачным коридорчикам собственного дома. Натянув на ноги свои глупые тапочки с Хэллоу Китти (не поймите неправильно – это подарок Ники) он беззвучной тенью скользнул по тёмный коридорам дома, умело обступая каждую скрипящую половицу. Спуск по лестнице тоже не был проблемой и вот он, окутанный холодным лунным светом, стоял в гостиной, бесстрастно глядя на спящего парня, вжавшегося в диван так, словно от этого зависела жизнь несчастного котёнка с улицы. Фигура Нила казалась до того маленькой, что сердце пропускало пару ненужных ударов, причину возникновения которых сам Эндрю едва ли мог понять. Возможно, об этом ему стоит спросить Би. Определённо стоит. А может, доверить Би такую непонятную головоломку будет ошибкой? Он ещё подумает над этим. Определённо подумает. Ноги спящего парня были крепко поджаты к груди, что и делало его фигуру такой ужасно маленькой, а меж тёмно-рыжих бровей залегла мрачная складка. Кажется, ему этой ночью тоже снился кошмар, а может, просто не особо приятный сон. Тёмные кудри Джостена были спутаны и чем-то напоминали птичье гнездо, пока по шее текла капелька холодного пота. Рука как-то сама потянулась к чужой кудрявой голове, желая прикоснуться, но Эндрю быстро отдёрнул себя от этой идеи, сохраняя прежнее положение тела. Будучи честным, он бы так и стоял тут, беззвучно наблюдая за чарующим лицом, окутанным волшебным лунным светом. У Нила были удивительно длинные ресницы тёмно-рыжего оттенка, немного подрагивающие во сне. Не разглядывай он его так тщательно, наверное, и не понял бы, что Джостен на самом деле рыжий. Удивительно? Чего уж там, просто поразительно. Если совсем без лжи, Эндрю никогда до этого не встречал прямо-таки рыжих людей, они словно вымирающий вид на этой планете. Поговаривают, в Шотландии их больше всего. Может, Нил на самом деле шотландец? О, или ирландец. Ему весьма подходит иметь британские корни. Да и как романтично звучит! Мальчик сбежал из чайного государства, ведь ненавидел чай! Ладно, Эндрю, это был перебор. Присев на корточки и быстро сложив руки на коленях, он ещё с минуту глядел на неспокойный сон парня, пока по его позвоночнику не пробежалась холодная дрожь от стоящего вокруг холода. А ведь точно, первый этаж то у них толком и не отапливается, так как обогрев, по большей части, работает только на втором, где расположены спальни. И как при таких температурах то вообще спать можно? На фоне гостиной в комнате Эндрю просто печка! А Нил тут спит как ни в чём небывало, сладко посапывая и даже не дрожа от столь низкой температуры. Где он вообще раньше спал, если так сладко дрыхнет на твёрдом диване при температуре не выше шестнадцати градусов, да и ещё без одеяла и подушки? Кошмар. Почему-то Эндрю кажется, что Нилу и на куске картона было бы более чем комфортно. Его избалованная дорогим матрасом душа такого пристрастия точно никогда не поймёт. Недолго думая и слишком ярко хмурясь своим собственным мыслям и затеям, Миньярд решил взять фиолетовый плед, который Нил украл у скорой, небрежно брошенный им самим в прихожей. Помявшись ещё пару минут и накричав на самого себя в мыслях, он всё-таки решил накрыть Джостена пледом, толком то и не понимая, что именно он делает здесь и сейчас. Очевидно – глупость. Сознание всё ещё пытается упорно докричаться до мозга, который, почему-то, в отключке. Но, кажется, мыслить рационально и холодно ему сегодня не светит. Миньярду точно и срочно нужно поговорить с Би. Правда у него всё ещё были крупицы совести, не позволяющие разбудить женщину, делящую комнату с Аароном и Кевином, посреди чёртовой ночи. Кстати, Ники и Эрик тоже оба в этом доме и обитают в спальне его кузена, пока Эбби и Ваймак уехали вчера вечером, занимая номер в каком-то отеле. Что они там делали? Кто знает. Может даже свои гетеро-дела. Фу, даже думать о гетеро-делах штука отвратительная. Помявшись на месте ещё пару минут, он решил направиться на кухню. Когда не знаешь, что делать – пей какао. Великая мудрость, передающаяся от Би к её клиентам. Поставив молоко на плиту, он уселся на стул, поджав ноги к груди и бесцельно глядя куда-то в пустоту. Почему-то звук газовой конфорки и тихое сопение Нила, едва ли слышимое здесь, на кухне, дарили ему столько уюта, сколько вообще было возможно. Странно ли это? Очень. Но вот чувство сонливости снова накатывало на него, погружая тело в приятное ватное состояние. Это какая-то магия, не иначе. Когда молоко уже начало вскипать, на кухню нежданно-негаданно заходит сонная Би со своей вечно светлой и тёплой улыбкой. — Ого, протест против сна? — спрашивает Миньярд, задумчиво подпирая подбородок и изучая слегка сонную женщину быстрым взглядом. — Что-то вроде того, — кивает она на его слова, быстро выключая газ и присаживаясь на один из стульев, — поделишься со мной молоком для какао? — Не-ет, я вредный ребёнок, не делюсь, — состроив рожицу и высунув язык, ответил он. На его очередную шалость Бетси лишь снисходительно вздохнула: — Хочешь поговорить о последних событиях? Эндрю на минуту задумался, задумчиво хмыкая и обводя помещение взглядом. С одной стороны – да, очень. С другой же, он побаивался, что именно может всплывать на поверхность в течении этого диалога. И, о, это точно будут не трупы. Хотя лучше бы трупы. Или хотя бы один труп. Его труп. — Ну давай, Би, начинаем сеанс ночных консультаций! У меня в голове каша, которую точно нужно расхлёбывать, поручаю это в твои умелые лапки. Добсон лишь пару раз тихо хихикнула, неторопливо начиная их привычный диалог: — Какие у тебя ощущения после этого дня? — О, просто чудесные. Меня словно перемололи в мясорубке и сверху пластырь поцепили. Как видишь, не сильно помогло. На его ответ она лишь понимающе кивнула, переходя к следующему вопросу: — Ты образовал с Нилом пару, что думаешь на этот счёт? — как, блять, всегда, не в бровь, а в глаз. Безумно умная и наблюдательная Пчёлка, кошмарно умная, словно мозг человеческий. А пчёлы вообще могут быть такими умными?.. Странно-странно, может эта пчела сбежала из лаборатории, в которой над ней ставили эксперименты? Звучит вполне логично. Ответ на этот вопрос давался ему с большим трудом. Чёрт побери, а как ему к этому относиться? Бегать и радоваться, наматывать круги вокруг ёлки вместе с детишками? Что там ещё сделать можно, чечётку сплясать? Он, блять, не знает. Так что лучшим ответом, на данный момент, ему показалось подняться с места и наконец-то сделать себе какао с приличной дозой сахара, от которой у Кевина, очевидно, свело бы скулы. И сердце бы остановилось (идея подсунуть ему такой напиток все ещё очень соблазнительна). Так как Эндрю был говнюком (очевидно), но совесть у него всё ещё иногда где-то проблёскивала, он сделал порцию чудо-напитка и для Би, правда сахара там определённо было куда поменьше, чем в его собственной чашке. Спустя пару минут открытого игнорирования и суеты возле плиты, Бетси тихо, совсем ласково добавляет: — Если не хочешь говорить, ты же знаешь - я не заставляю. Но, Эндрю, я прошу тебя подумать на этот счёт. Нил тоже задействован в этом и имеет чувства, поэтому вам лучше обговорить это между собой и принять решение, которое покажется вам двоим правильным. Миньярд на её слова лишь обречённо вздыхает, пробурчав себе под нос кучу крайне неразборчивых звуков, прежде чем наконец-то произнести: — Я не знаю, Би, в этом вся чёртова проблема. Я никогда не думал, что что-то подобное может произойти со мной в этой жизни! Чего уж там, я никогда даже не думал о том, чтобы образовать с кем-либо пару, а тут пара секунд и всё. Вот он, я, вот он, и я таю от его прикосновений, как шоколадка под солнцем! — Ты считаешь, что это было ошибкой? Выбрать Нила – ошибка? — всё так же продолжает спрашивать она, до мозга костей профессиональный психиатр. Эндрю ещё долго молчит, помешивая сахар в своей чашке, прежде чем едва ли не шёпотом выдавить из себя: — Он первый, кому я подчинился, кого я подпустил к себе… — на несколько мгновений слова попросту застревают в его горле, эта тема слишком… странная. — Точнее будет сказать, что только его команда смогла заставить меня остановиться. Такого никогда не было, ты ведь знаешь, что я всегда был не восприимчив к всему этому дерьму. И, по сути, факт того, что у Нила есть власть надо мной, должен страшить меня. Заставить отстраниться. Он – очевидная угроза, слабость. Но его мировоззрение… Он нереален, Би. Просто нереален. Слишком идеален с такой-то точкой зрения в нашем мире. Он поругался с врачом в больнице, когда та предложила ему сделать выбор за меня, понимаешь?! Ткнул женщину носом в факт того, что я тоже личность, а не красивое украшение к сильному и дохуя симпатичному доминанту! Так что выбор его как пары, наверное, не плохой. И это странно. И ещё более странно, что я не считаю факт образования с Нилом пары чем-то ужасным. Хотя должен. И с какой-то стороны это даже… любопытно. Эндрю быстро передал Би её чашку с дымящимся напитком, которую та приняла с благодарной улыбкой на лице. А возможно, причиной её широкой улыбки была не только благодарность. Подув на пар, исходящий от какао, и сделав пару глотков, Добсон решает продолжить, теперь уже глядя Эндрю в глаза: — Любопытно? — уточняет она. — Он странный, — со вздохом отвечает Миньярд. — И в чём же это проявляется? — всё не отстаёт она от него, копаясь где-то глубокого внутри спутанного сознания. Эндрю молчит пару секунд, тщательно обдумывая заданный вопрос. Вся сложность его мыслительного процесса так же отражается на пальцах, неугомонно и крайне нервно постукивающих по столешнице. — Абсолютная покорность, — выдавливает он из своего горла, честно, толком то и не веря в реальность этих слов, а после со смешком добавляет: — Ха, Би, он кидается меня защищать, совсем как собака! А ещё он… — начинает было Эндрю, но тут же замолкает, быстро тараторя: — Би, ну он же странный. Вот прям вообще-вообще. Но, как и всегда, все его маленькие манипуляции были абсолютно бесполезны пред ликом этой всезнающей пчёлки-мутанта. — Ты всё ещё не сказал, что именно странно для тебя в Ниле. Ну так? Эндрю устало вздыхает, всё не прекращая теребить пальцами, прежде чем тихо шепчет: — Он… Он меня слышит. — Он прислушивается к твоим словам. Это нормально, Эндрю, — спокойно объясняет Би, делая ещё один глоток. — Ты не понимаешь, он не просто слышит, он слушает, и, блять, так внимательно, что с лёгкостью может читать между строк. Он… Не может существовать. Такие нереальны. Не рядом со мной. Не для меня. — Эндрю, ты слишком критичен к себе, — покачав головой, Бетси тяжело вздохнула. — Каждый человек заслуживает счастья. И ты не исключение. И если тебе в каком-то смысле хорошо с ним, то не стоит уходить в крайности. Присмотрись, поговори с ним, обсудите это всё. Вы вместе сможете принять решение. Миньярд вздохнул и нахмурившись отвёл взгляд, явно ставя жирную точку в этом диалоге. А заслуживает ли он этого? Да, ваш психолог может сколько угодно говорить о том, что вы самый обычный человек и заслуживаете быть счастливым, покупать себе дорогие вещи и наслаждаться этой жизнью. Эндрю едва ли смог добиться от себя покупки дорогих вещей, убеждая себя, что он достаточно вытерпел и заслуживает получить хоть немного. Но это не делало его счастливым. Просто… Просто пережив всё это он заслужил хоть что-то, даже если это были новые вещи, а не старое тряпьё из секонд-хенда. Но отношения? С нереальным Нилом? Он этого не заслуживает. Миньярд не сделал ничего для того, чтобы заслужить этого человека. Так имеет ли он право бороться за их пару, имеет ли право чувствовать себя хорошо рядом с человеком, которого он попросту не заслуживает? — Знаешь, Эндрю, — неожиданно начинает Бетси, явно прочитав что-то своё на его лице, — Порой за счастье нужно бороться даже с самим собой. Коко Шанель как-то сказала: «Подлинное счастье стоит недорого: если за него приходится платить высокую цену, значит, это фальшивка.» Мы привыкли думать, что настоящую любовь надо заслужить, надо преодолеть все препятствия во втором акте, перед тем как жить долго и счастливо в третьем. Заплатить такую цену за это счастье, что нам будет не стыдно наслаждаться сладкими мгновениями. А если препятствий нет, означает ли это то, что чего-то не хватает? Неужели нужна драма, чтобы отношения сработали? Ответ лишь один - нет. Если счастье само идёт к тебе в руки, и ты страстно желаешь его заполучить – хватай и не отпускай. На её слова Эндрю лишь нахмурился. Стоит ли ему… Попробовать? Би, очевидно, всегда была права в таких вещах и Миньярд прислушивался к ней достаточно часто, на собственном опыте понимая, что её слова помогают ему преодолеть какие-то ментальные барьеры и пройти немного дальше. Но пара… Пара – это двое. Это не он и его кошмары, прошлое, будущее, семья. Это он и Нил. Это отношения глубже, чем «Я посмотрел на него и подумал, что он горячий», это отношения из категории (ему всё ещё мерзко об этом думать) «Я знал его достаточно, чтобы возжелать состариться вместе с ним и умереть в один день». Такая сентиментальность не для Эндрю. Любовь и романтика это две прямые, параллельные его жизни. Они никогда не пересекутся, такой уж он человек. А вот Нил… Эндрю не знал, чего хочет Нил. Он знал, что он бегунок, никем не интересуется и просто самая настоящая катастрофа. Катастрофа, которой он в полубреду позволил нести себя на спине, позабыв обо всём на белом свете.

***

Рассвет наступил как-то незаметно. Просто в какой-то миг тусклый лунный свет сменился ярким солнечным, а Миньярд так и не сомкнул глаз со своего пробуждения от кошмара. Зимы в Южной Каролине были слишком тёплыми, чтобы их можно было назвать зимой. Тут ты не увидишь ни снега, ни минусовой температуры. Ладно, как бы Эндрю не мечтал, иногда градусник все же показывал отметку -2, но ниже никогда не опускался. Да и про снег он не наврал, Миньярд прожил здесь уже достаточно долго, но всё, чем их могла побаловать зима в этом штате – град. Пару минут поглядев на алые краски рассвета, Эндрю выпил очередную таблетку и почувствовал, как химия вновь искажает его разум, быстро растекаясь по венам. Всё снова тошнотворно яркое, губы вновь кривятся не зная, какую форму им сейчас принять. Чудесное наступление очередного дня. Спрыгнув с подоконника, парень решил, что раз уж он не спит, то и другим не позволит. Навести шум на втором этаже не составило труда, а видеть обозлённые лица Кевина и Аарона – услада для глаз. По итогу проснулись все, недовольно бурча на химозную активность Миньярда, а после разбрелись кто куда. Би, к примеру, пошла на кухню готовить завтрак из продуктов, которые она прикупила вчера, пока он сам был в больнице. Сейчас в числе спящих был только… Нил. Миньярд до последнего пытался избегать его. Недолго думая и несколько раз подстрекательски хихикнув, Эндрю спустился на первый этаж и бодрой походной прошествовал в гостиную. Если при лунном свете Джостен выглядел как что-то мистическое и загадочное, то при тёплом свете солнца его можно было описать лишь одним словом – уют. Словно большой мохнатый кот, нежащийся в тёплых лучах. Ну, и вы не можете винить Эндрю в лёгкой гей-панике после того, что единственное о чём он думал прошлой ночью – это чёртов Нил Джостен. Диалоги с Би творят чудеса, да настолько, что он даже смог признаться самому себе в том, что был очень не против если бы рука Нила снова оказалась у него в волосах, необычайно нежно поглаживая кожу головы. Быстро качнув головой и оперевшись на спинку дивана, Миньярд остро улыбнулся, начиная заговорщически шептать: — Спящий красавец мёртв. Эффект был просто потрясающий, Нил тут же вскакивает с нагретого места, каким-то образом глядя во все стороны одновременно и анализируя окружающее пространство. Через несколько секунд его глаза наконец-то фокусируются на невысокой фигуре вторженца и он удивлённо хлопает ресницами с явно непонимающим выражением лица. Изучив чужие черты ещё пару секунд, Эндрю остро улыбается, продолжая вещать тихим голосом: — А ты знал, что на самом деле Спящую красавицу изнасиловал заезжий король, — и в этот миг выражение лица Нила нужно было просто видеть. Это какая-то совершенно новая форма недоумения и непонимания, так что явно довольным эффектом Эндрю решил продолжить свой рассказ: — удивительно, но она при этом так и не проснулась. А потом она родила двойню, во сне. Представляешь? — Миньярд прищурился и улыбнулся шире, пока Джостен лишь пару раз хлопнул своими длинными ресницами. — Уход за младенцами взяли на себя невесть откуда появившиеся феи. И как же Спящая красавица проснулась, спросишь ты меня. Прекрасный принц, прямо как в мультике от Дисней, поцеловал её и поцелуй настоящей любви разрушил чары? Нет-нет, братья Гримм не настолько банальны. Так вот, однажды один из детей высосал у принцессы из пальца занозу и тут-то Спящая красавица проснулась! Нил снова лишь непонимающе хлопнул ресницами, глядя на Эндрю как на умалишённого, а после лишь с громким «Э-э-э…», произнёс: — …Круто?.. Миньярд тихо посмеялся себе под нос, быстро отворачиваясь и идя обратно на кухню: — Би готовит завтрак, не опоздай. На кухне стоял приятный аромат яичницы с ломтиками бекона и поджаренных тостов. Эндрю тут же плюхнулся за стол, внимательно наблюдая за тем, как Би умело управляется со сковородкой и лопаткой. Так прошла минута, две, прежде чем его утреннюю меланхолию прервал ровный женский голос. — Эндрю, — позвала она, на что Миньярд лишь протянул не особо довольное «м-м-м», — ты поедешь в клинику в ближайшее время. Это пока неофициально, — продолжала Бетси. — Нужно одобрение мистера Блэквелла, прокурора по твоему делу. Он приедет с минуты на минуту вместе с мистером Уотерхаусом и Дэвидом, чтобы оценить ситуацию. Вряд ли он будет возражать, так что уже к вечеру мы сможем поместить тебя в Истхейвен, это лечебница в Колумбии. У меня там есть кое-какие знакомые, готовые принять тебя в срочном порядке. Что думаешь? Миньярд резко замер, пока глаза заметно округлились. Точно. Их сделка с Нилом. Соглашаясь на снятие с таблеток, его затуманенный мозг как-то не учёл факт того, что ему нужно будет уехать в лечебницу. Оставить Кевина, Аарона и Ники одних, без присмотра. Кажется, у него явно уменьшилось количество хромосом. Плохо, очень и очень плохо. — Кевин, — неожиданно громко крикнул он, ожидая, когда же этот двухметровый фонарь окажется рядом. А ведь Эндрю даже не уверен в том, что этот трусливый идиот цел и невредим. Или уверен? Он видел его, когда Нил выносил его из дома, да и вчера тоже, но картинка перед глазами была настолько смазанной, что он едва ли уверен, что тогда пред ним был именно Кевин... Спустя пару мгновений он услышал грохот, словно слон несётся по посудной лавке, и вот он сам великий Кевин Дэй стоит пред ним со странным выражением лица. Эндрю приблизился к нему, заглянул в недоумевающие глаза, а после ощупал на предмет воображаемых ранений. Почему-то ему казалось, что с ним точно что-то не так. Что у него одна большая галлюцинация и мозг лишь рисует ему картинку того, что у Кевина, к примеру, не разбита голова. А это было бы очень плохо, ведь свои обещания он держал до самого гроба. Все это время Дэй стоял не шевелясь, пока Бетси, застыла у плиты, тихо наблюдая за этой сценой. Входная дверь хлопнула и через несколько мгновений на пороге в кухню уже стоял Ваймак и ещё двое мужчин, те самые адвокаты. Правда только Эбби, которую он видел еще буквально вчера, куда-то исчезла. Видимо, она больше не хотела в этом участвовать. — Целый и невредимый, — удовлетворённо кивнул Эндрю. — Только надолго ли? Плохая затея, Би. Мы оба это знаем. Стоит мне перестать за ним приглядывать и он убьётся о стену. Давай как-то на коврике в ванной. — В чем дело? — не понял Кевин. — А, ты же не слышал, — Эндрю жестом поманил Кевина поближе, но голос понизить не потрудился, наоборот, говоря ещё громче, чем до этого. Недовольный Дэй того стоил. — Время вышло, отчаливаем. Она собирается устроить чистку, — он провёл большим пальцем по своему ухмыляющемуся рту и расхохотался. — Кто-нибудь, предупредите докторов, на что они подписываются! Как только бедолаги сообразят, с кем имеют дело, они запрутся на замок и выбросят ключи. — Устроить чистку, — эхом повторил Кевин, но уже в следующее мгновение понял, о чем речь, и устремил на Бетси ошеломлённый взгляд. — Ещё слишком рано! Вы что вообще делаете? — То, что нужно, — спокойно ответила женщина, — Нил был прав, говоря, что это отличная возможность. Радуясь реакции Кевина, Эндрю развернулся к психологу. — Только посмотрите на его физиономию, Би. Он как никто другой мечтает, чтобы я слез с таблеток, но только в правильное время. Кто позаботится о Кевине, пока меня не будет? Я не могу допустить, чтобы он болтался сам по себе, а у тренера нет возможности охранять его круглыми сутками. Кевин – это, знаете ли, работа на полную ставку. Со всеми вытекающими проблемами, бутылкой водки и эксизависимостью. И за эту работу ни мне, ни тренеру, точно никто не заплатит. — Мы решим этот вопрос, — твердо заявил Ваймак. — Да бросьте, тренер, — сказал Эндрю. — Давайте ещё разок, а я побуду тут, пока вы не придумаете что-нибудь получше. Моя идейка с ковриком в ванной все ещё идея актуальная! И моя «работка» рядом, ну разве не замечательно? Помучаюсь рядом с другом-унитазом и выйду счастливый как никогда! Би лишь отрицательно качнула головой: — Твои таблетки могут вызвать сильные осложнения, с которыми мы можем не справиться без быстрого доступа к отделу экстренной помощи и помощи профессиональных врачей. Тебе нужно лечь в клинику и пройти хотя бы курс интенсивного амбулаторного лечения, состоящий из 30 дней. По-другому не получиться. Эндрю удивлённо вскинул брови, глядя на всех присутствующих как на идиотов. 30 дней в больнице. Это шутка такая? Да, он вернётся к новому году, будет чист как стёклышко, но какой ценой? За последние полгода в их жизнях происходит столько событий, что он не удивиться, если кроме Сета умрёт ещё кто-то. А учитывая факт того, что его самого не будет рядом, чтобы вмешаться в ситуацию, может умереть кто-то из его и без того маленькой семьи. — Оставить Кевина на 30 дней звучит ещё куда хуже, чем слово «больница». Я говорю тебе «нет», Би, — обрезая ряд причин и гневно сверкнув глазами, заявляет он. Черты лица женщины быстро исказились, пока она сама лишь закусила губу и опустила глаза, явно чувствуя вину за то, что не может принять его чёткий и столь ясный ответ. — Эндрю, я всё понимаю, но… — тихо произносит Добсон, но ей так и не позволяют договорить. — Он не поедет в Истхейвен, — неожиданно заявляет из-за спины знакомый и столь тёплый мужской голос. Нил пришёл. — Вот! Рационально зерно в этом пиршестве идиотов. Джостен, я рад, что не утопил тебя ночью! — растянув губы в торжествующем оскале, произносит он. Ну хоть кто-то, слава атеизму, слышит его чёртово решение! Нил лишь обречённо вздохнул, к сожалению, продолжая свою мысль: — Выберете другую больницу. А вот теперь на непоколебимого и весьма спокойного парня уставили глаза всех присутствующих в этой комнате. — Нил, — обречённо вздохнув, начала Бетси, — Истхейвен – лучшая больница этой специализации в штате. У нас нет других вариантов в Южной Каролине. — Так не рассматривайте Южную Каролину. Берите другие штаты, — заметно нахмурившись и явно не собираясь уступать кому-либо в своём ослином упрямстве, заявляет Джостен. Кевин наконец-то изумлённо обернулся, а Эндрю отодвинул его в сторону, чтобы как следует разглядеть Нила. От неожиданности улыбка на лице Миньярда померкла, но тут же вспыхнула снова. — Ох-ох, наш милый Нил, а чём же тебя Истхейвен не устроил, если ты так яро против этой больнички и хочешь другую? Предате-ель, я то думал, ты на моей стороне! Нил выжидающе молчал. Раздраженный таким поведением Эндрю быстро подошёл к нему и со всей силы толкнул в плечо. Явно готовый к такому сценарию, Нил заранее упёрся ногами в пол, но все равно попятился. Один из двоих адвокатов что-то сказал, видимо, призывая Миньярда к порядку. Боковым зрением Эндрю заметил жест Ваймака – тот, судя по всему, считал, что вмешиваться не стоит, – но продолжал неотрывно смотреть на упрямого Джостена, на чьём лице не дрогнул ни единый мускул. Он не смел отвести взгляд, пытаясь прочесть мысли в чужой голове, но к несчастью, Нил никогда не был открытой книгой. После второго толчка парень схватил Миньярда за руки и потянул за собой. Сделав несколько шагов и быстро наклонившись к уху Эндрю, Нил тихо зашептал, обдавая ушную раковину своим тёплым дыханием, от которого Миньярд едва ли не вздрогнул: — Здесь, в Колумбии, Рико не составит труда тебя вычислить и заставить страдать, — произносит он, заставляя Эндрю напряженно замереть. — Больница в Колумбии – первое место, где он будет искать твоё имя, чтобы сломать. Глаза Миньярда удивлённо округлились и метнулись к чужому лицу: — А с каких это пор тебя волнует Рико? С каких таких пор ты решил защищать меня от страданий? Никто тебя ни о чем не просил, так что сиди и не высовывайся из своей норки, зайка. Эндрю заметил, как черты лица Джостена быстро исказились в какой-то странной эмоции, прежде чем он смог набрать полные лёгкие воздуха и произнести: — Дрейк появился после того, как мы оскорбили эго Рико на банкете. Эта параллель настолько комично очевидна, что даже странно. Он хотел сломать тебя и продолжит ломать, когда поймёт, что в первый раз ему это не удалось. — И тогда я никуда не еду, — закончил он с такой сталью в голосе, что спорить было попросту страшно. — Нет, едешь, — все никак не унимался Нил, а после достаточно громко выкрикнул. — Бетси, какие клиники есть в Пенсильвании, к примеру? Добсон задумалась на несколько мгновений, прежде чем произнести: — В Филадельфии есть замечательная клиника. Но лечение в ней стоит колоссальных денег. — И вот она, ещё одна причина никуда не ехать. Закрываем тему, — настаивал Эндрю, крепко сжимая запястья Нила, готовый вот-вот услышать заветный хруст костей. Правда сам Джостен на это вообще никак не отреагировал, продолжая упрямо глядеть на Добсон. Упрямый баран! Почему его заднице на месте-то не сидится?! — Я оплачу, — неожиданно для всех выдаёт Нил. — Ох, Нил, — вздохнул Эндрю и перешёл на немецкий: — Мы оба знаем, какое отвратительное у тебя чувство юмора, так что это определённо не шутка. Ну и что ты сейчас ляпнул? Что ты пытаешься сделать? — Взять на себя ответственность, — ответил Нил, тоже на немецком. — Обычно ты врёшь убедительнее, — продолжал Эндрю, — но на этот раз, увы, никого обмануть не получится. Мне не нужны твои подачки, — гневно шикает он, — если хотите снимать меня с таблеток – закройте, блять, в ванной и на этом мы закончим этот бессмысленный спор. — Это не подачки, — не уставая перечит ему Нил, — я виноват в том, что Дрейк напал на тебя. Считай это моим искуплением. — Мне это не нужно! Я не оставлю здесь Кевина, — уже переходя на угрожающий крик перечил он. — Эм… — неожиданно послышалось из-за их спин. Эндрю резко крутанул головой и взгляд его наткнулся на высокого светловолосого юношу. Это был Эрик Клозе, парень Ники, которого Эндрю с горем пополам одобрил, ведь этот человек действительно был словно безобидный одуванчик, до глупого сильно влюблённый в его болтливого кузена: — Простите, я немного подслушал ваш диалог, но у меня есть предложение, — начал он на чистом немецком, поддерживая секретность их диалога, ещё один плюсик в пользу этого миротворца. — Этой зимой мы с Ники собирались съездить в Германию на время каникул. Мы может взять всех желающих с собой, если Эндрю будет спокойнее от этого. Тогда ведь не будет проблем с тем, чтобы ты смог пройти курс реабилитации и лечения? Ну просто сама доброта и святость, теперь понятно, почему Ники так расхваливал своего парня перед ними, говоря лишь о положительный чертах. Так посмотри, то он и мухи не сможет обидеть, добросовестно выпуская насекомое наружу, а не прихлопывая. Правда только сам Эндрю не мог наверняка понять, было ли это чудное предложение сделано из вежливости и справки ради, или же Эрик реально «заботится» о переживаниях одного из кузенов Ники. Хотя ещё как вариант: его тоже достало нытье и хныканье Ники, не утихающие с того момента, как они покинули дом Хэммиков. Как бы странно это ни звучало, но Эрик, насколько Миньярд мог судить, слишком мягкий и эмпатичный человек, поэтому может проникнуть сочувствием даже к такому, как он. Нахмурившись пуще прежнего и недовольно бегая взглядом по каждому из присутствующий, словно загнанное в угол животное, Эндрю поневоле вздыхает. Если думать рационально и вспомнить всё время проведённое на таблетках, единственным желание Миньярда было избавиться от этой хрени в собственной крови. Влияние препаратов слишком сильно мешает ему адекватно мыслить и постоянно уменьшает сосредоточенность. Приходить на лекции на первом курсе было просто адом, так как он едва ли мог сосредоточиться на факте наличия преподавателя в аудитории, чего уж там говорить о самом учебном материале. Чего уж там учёба, даже грёбанные рефлексы от этого препарата снизились до отвратительного уровня, к чему он долго привыкал и боролся. Боролся особенно сильно, когда ему едва ли не прилетел мячик в голову на первых тренировках. И тут такая прекрасная возможность… — Рико со своими деньгами и кое-каким влиянием сможет достать вас на территории Штатов, но на другие материки его власть не распространяется, — все продолжал убеждать его Нил, кивая. На английский они так и не перешли, так что суть всего диалога понимал лишь Эрик, но Джостен, вечно параноидальный и опасливый, понизил тон и ещё немного отошёл. — Он всего-навсего всеми забытый второй сын, у него не хватит влияния вылезти за пределы США. Да и если он устроит заварушку на территории другого мафиозного клана – это создаст главной ветке весьма большие проблемы. За это его устранят, так что рисковать своей жизнью он не станет. В Германии они будут в безопасности, — голос Нила непоколебим и убедителен достаточно для того, чтобы Эндрю подумал над этим всем ещё раз. Он нервно закусил щеку изнутри и сжал челюсти, желая что-то ударить и сломать к чертям собачьим. Теперь практически не отвертеться, слишком много аргументов играют в их пользу. Миньярд всех их ненавидит до чёртиков, и куда он только влез? Какого чёрта вообще согласился заключить с Нилом ту глупую сделку? — Так, — вдруг вмешался Ваймак, когда молчание затянулось. — Не знаю, о чем вы там разговариваете, но мне нужен полностью чистый и здоровый игрок, так что, раз мы всё решили – Эндрю отправляется в больницу. Ну вот и он, последний гвоздь в крышку его гроба. Эндрю знает, что рано или поздно пожалеет об этом. Он обязательно пожалеет, что доверился кому-то другому. И когда он вернётся, этот тупой поступок ему аукнется, потому что так происходило всегда. Веселье поднимается из живота в глотку, Эндрю смеётся из-за собственной глупости, когда поворачивается к Кевину и глядит на него слегка истеричными глазами: — Надо соглашаться, да? Отправляю тебя в свободное плавание, слабохарактерный Лис. Правда всего на 30 дней, но можешь надышаться свободой в моё отсутствие! Би довольно улыбнулась и кивнула этому решению, переведя свои умные глазки на Нила (что Миньярду уже безумно не нравилось), она неожиданно начинает говорить: — Нил, ты должен поехать вместе с Эндрю. Так как вы пара – ему будет плохо долго находиться без тебя. Так, ладно, Эндрю немного ошибся, вот он, последний гвоздь в крышку его гроба. Би, что ты творишь?! Ваймак и Кевин на несколько мгновений перестали дышать, а их озадаченные взгляды тут же метнулись к Бетси. Потом к Нилу и Эндрю. Потом обратно. И так по чёртовому кругу! Радовало, что у этих двоих хватило мозгов тактично промолчать. Нил поднимает на неё взгляд полный непонимания, пока Миньярд пытается решить хочет он придушить эту женщину или поблагодарить за эти слова. Скорее всего первое. Да. Скорее всего первое. — И что же будет, если я не поеду с Эндрю? Простите, но я в этих вопросах совершенно несведущ, — выдаёт Нил и о, Миньярд не удивлён. Вообще. — Все в порядке, — всё продолжает Бетси со своей тёплой улыбкой. Эндрю уже начинает ненавидеть это её подстрекательство, но вмешаться не решает. Не сказать, что он против 30 дней с Нилом… Во всяком случае, он сможет увидеть, как побочка его таблеток рассыпается прямо перед глазами. О, это будет просто прекрасный аргумент в сторону того, что он не заслуживает такого человека. Нужно будет подойти потом к Би и торжественно прокричать: «А Я ГОВОРИЛ!». — Просто если домы и сабы, состоящие в паре, не удовлетворяют своё желание доминировать/подчиниться слишком долго, возникает дисбаланс, что приводит к головным болям, слабости, плохому сну и общему физическому истощению. Эндрю, которого будут снимать с таблеток, будет достаточно сложно пережить все эти симптомы вместе с теми, что он получит от снятия с препаратов. Так что лучший вариант – это если ты поедешь вместе с ним и вы будете взаимодействовать по надобности. Обычных диалогов, маленьких безопасных прикосновений и банального присутствия будет более чем достаточно, чтобы процесс реабилитации прошёл без сучка и задоринки. Нил переводит на Эндрю задумчивый взгляд, прежде чем спросить: — Ты хочешь, чтобы я поехал? Эндрю точно убьёт его до того, как они поедут в больницу. И это даже, блять, не шутка. Вот он уже представляет как руки сомкнуться у него на горле, а жизнь начнёт уходить с чужого тела вместе с обжигающими румянцем, но тут его взгляд падает на Бетси, которая делает настойчивый кивок. Её он убьёт прямо сейчас. Но неожиданно в голове всплывают слова их ночного диалога: «Если счастье само идёт к тебе в руки и ты страстно желаешь его заполучить – хватай и не отпускай.» Он всех их ненавидел. — Да, — неожиданно тихо произносит он, пускай наркотическая улыбка так и не сошла с лица. Нил на эти его слова лишь твёрдо кивнул, соглашаясь с его решением. Ещё немного подумав о смысле бытия и покачавшись на носочках своих ботинок, Эндрю одним быстрым движением руки достал из кармана ключ от своей машины и начал говорить: — Эй, муж моего кузена, лови, — ловким манёвром он перекинул удивленному парню ключи от своей машины. — Просто предупреждаю, поцарапаешь – убью. Но всё-таки, из них всех, ты самый ответственный взрослый. Доверять Ники машину – катастрофа. Ты свою тоже не доверяй, кстати. Разобьёт так, что колесо найдёшь во Флориде. О, кстати о кузенах. Би, прежде чем отчаливать, я пойду гляну, не помер ли там Ники, и можем ехать, ладно? Чем раньше начнём, тем скорее покончим с этим дерьмом. — С Аароном разговаривать не собираешься? — спрашивает Ваймак. — Некогда, — отмахнулся Эндрю. — Захочет повидаться, пускай встаёт в очередь. После он быстро вынырнул в коридор, скрываясь за поворотом, но его чуткие уши ясно расслышали последующий диалог, который он и планировал подслушать: — Поверить не могу, что вы отсылаете Эндрю, — довольно резко проговорил Кевин. — С формальной точки зрения это делаю не я, — ответил Ваймак, — а Бетси. Веришь ты или нет, неважно. Вопрос уже решён. — А как же сезон? — не отставал Кевин. — И как насчёт Рико? — Как насчёт Эндрю? Попробуй хоть на минутку подумать о ком-то и о чем-то, кроме себя самого. — Ваймак сделал паузу, желая удостовериться, что упрёк возымел действие. Эндрю подумал, что тренера тоже было бы неплохо прирезать и закопать на заднем дворике. — Понимаю, Кевин, тебе страшно, но Эндрю без реабилитации никак. Пока он не разобрался со своими проблемами, толку от него ноль, а он не сможет с ними разобраться, если и дальше будет торчать под этими чёртовыми таблетками, и тебе самому это известно. Кажется, эти слова заткнули Дэя так эффектно, что Миньярду даже захотелось взглянуть ему в лицо и рассмотреть весь спектр горя, разочарования и страха. Тяжко вздохнув, он решил всё-таки дойти к своему пункту назначения. Когда Эндрю буквально ворвался в комнату, Ники сидел на своей кровати, подтянув колени к грудной клетке и обнимая их, спрятав голову. Шторы закрыты, так что свет почти не поступает, создавая настолько траурную обстановку, словно кто-то умер. А, точно, умерла надежда его кузена на восстановление семьи. А он говорил, что всё так будет. Говорил? Говорил. Эндрю подходит к кузену и легонько стучит костяшками пальцев по его макушке: — Будешь много плакать — глаза на лоб полезут. Будешь как тот уродливый мопс из видео в интернете. — Эндрю? — голос Ники доносится приглушённо, а затем парень смотрит вверх. Его глаза сильно опухли от слёз. И правда, как мопс. Эндрю о-очень не любил собак. — Что ты тут делаешь? Всё в порядке? — Привет-привет, плакса Миртл, — Эндрю хватает заплаканное лицо кузена и крутит в разные стороны, проверяя на наличие травм, и кивает, когда, слава атеизму, ничего не находит. — Просто пришёл убедиться, что ты ещё дышишь и всё такое, прежде чем я уеду. Ну, знаешь, все эти жизненно важные функции… — Куда ты уйдёшь? — Ники принимает нормально сидячее положение. — Ты говорил с адвокатом? Что он думает? Слишком много вопросов, на которые Эндрю не хочет отвечать, все эти споры слишком измотали его за сегодняшний день. Он так много в жизни не разговаривал, уж извольте! Поэтому он быстро кивает и поворачивается, чтобы уйти. — Ага, да, всё отлично, позже поговорим. Ты не сильно расстраивайся, но от меня ты не получишь подарка на Рождество, — у двери Эндрю снова поворачивается к парню лицом. — Давай потом обсудим эти неважные вещи? Пока-пока, диски с Гарри Поттером у меня в столе. Ну, ты знаешь. Не переедай мандаринов – обсыпит. Будешь уродливым мопсом с сыпью. Не привлекательно. Ники как-то громко шмыгнул носом и кажется, хотел сказать что-то ещё, но Миньярд быстро ретировался и сбежал обратно в кухню, громко выкрикивая: — Ники живой, можем ехать! В тот же миг из кухни высунулся Ваймак, недоверчиво бормоча: — Ты же сказал, что пойдёшь проверить, как там Ники. Я думал, ты хоть ненадолго задержишься, чтобы всё ему объяснить. — Тренер, знаете поговорку про того, кто думал? — Эндрю пару раз хихикнул и с ухмылкой сунул руки в карманы джинсов. — Кровью он не истекает, поэтому я сказал, что вернусь позже и мы поговорим. С технической точки зрения это ведь правда, так? Эрик, не давай ему заедать стресс мандаринами! После этих слов Миньярд лишь отвернулся уже идя к двери. Кажется, Ваймак все ещё продолжал настойчиво наблюдать за ним в тихую, прежде чем окликнул: — Эндрю! Не оставляй меня наедине с этими дебилами надолго. Я уже слишком стар, чтобы вытирать им сопли, это всё ещё твоя чёртова работа! — Ох, тренер, как я вас понимаю, — отозвался Эндрю, — но замените меня, пока я буду выблёвывать свои кишки наружу. Удачи! — Нил, а-ну дуй за ним! — сказал тренер, пока Миньярд возился с дверным замком, — тебя это тоже касается. Кто, как не ты, должен разносить тех идиотов перед прессой? — Возможно, когда-то и Кевин так сможет. Дэй, не позорь моё имя, пока нас не будет! Обделаешься от имени Рико – мне не звони! — ответил Джостен на слова тренера. Эндрю начал мысленный отсчёт. 3… 2… 1… — Иди на хуй! — завопил Кевин. Какой же он, всё-таки, предсказуемый. И так Нил и Эндрю ушли, быстро забираясь в автомобиль Бетси, припаркованный неподалёку. На улице холодно, несмотря на чистое небо и солнце. Миньярд смотрит на неестественно яркий мир через фильтр своих лекарств, которые вскоре перестанут находиться в его крови. Поездка обещала быть долгой, ведь в такие короткие сроки билеты на самолёт едва ли возможно найти, а им предстоит преодолеть около семиста миль и провести в дороге добрых одиннадцать часов. В какой-то степени он даже был рад, что они уезжают в такой спешке. Не придётся лететь на самолёте. О, слава мороженому, никаких чёртовых самолётов. Идя к машине Би, он ещё пару раз бросает на Нила взгляд, смутно думая о том, что совсем скоро навсегда прощается с этим побочным эффектом от таблеток. Маленькая галлюцинация быстро рассыпется у него в руках подобно пеплу, никогда вновь не образуя единое целое. Сев на заднее сидение как можно ближе к одной из дверей, он лишь бесцельно смотрит в окно. На Би смотреть не хотелось, да и Джостен тот ещё кадр. В общем, смотреть ни на кого не хотелось. Он слишком много говорил сегодня, так что и рта открывать не хотелось. Оставалось лишь молчать, а что ещё лучше – поспать. Машина тронулась и Эндрю громко зевнул. Так они наконец-то уехали, быстро покидая Колумбию. Добрая Би даже закинула их в общежитие по дороге, чтобы упаковать с собой немного вещей. Путешествие, так сказать, налегке, так что Эндрю вышел с одной единственной сумкой, точно так же, как и Джостен. Правда только у Нила вещей было словно кот наплакал, вот и на все одной сумки хватало, да там ещё и место было, чтобы зимний пуховик упаковать. И дальше они вновь едут в тишине, Эндрю снова принимает таблетку, Би даже покупает им немного еды в Макдональдсе, которую Миньярд разрывает на малюсенькие кусочки, а Нил и вовсе поглощает без особого энтузиазма. Когда большая часть дороги уже была позади, Эндрю решает, что нужно завести диалог. Или нет. Ну, во всяком случае, сейчас что-то да и придумает. — Эй, — окликает он и Джостен тут же поворачивает к нему голову, пока в глазах читается явный вопрос, — дай руку. Забавно, но в голове Эндрю это звучит совсем как «дай лапу». Ну а что? Он уже давно признался в том, что сравнивал Нила с собакой. Ночью рассказал Би. Очень честно с его стороны. Нил, как самая послушная собака в мире, с лёгкой опаской, но все-таки протягивает ему руку, которую Миньярд быстро хватает и приступает рассматривать. Эндрю ненавидел собак. Хотя, может быть только крайне противных мопсов с выпадающими глазами. Хотя можно ли считать Нила собакой? Он больше лис. Хитрый такой, но косит под безобидного крольчонка. Да, Джостен точно лиса. А те как раз из семейства псовых, так что всё сходилось на 120%. Забавно, но у Джостена, как оказалось, сама ладонь немного больше, чем у него самого. И признаться честно, куда намного грубее. Эта кожа никогда не видела уходовой косметики, тогда как ему самому Ники ещё давно подарил несколько кремов, которые пахнут карамелью (знал, чем подкупить, засранец). Ещё с несколько мгновений порассматривав чужую ладонь, Эндрю быстро уложил её себе на голову, чувствуя, как по венам растекается тепло. Такое мягкое и приятное, словно ласковые лучи солнца, в которых нежатся уличные коты. Ему определенно нравилось это чувство. Казалось, словно он всю жизнь был загнанным котом, повидавшим все ужасы человеческих характеров, но сейчас впервые смог познать такой термин как «ласка». Когда тёплая ладонь касалась его головы он едва ли не мурлыкал от удовольствия, хотя это прикосновение было до того простым и невесомым, что было совершенно не понятно, почему он так реагирует. Это было странно. «Но тебе нравится», - подсказал внутренний голос. Да, ему определённо нравится. Чёрт побери, он тогда никому никогда об этом не расскажет. Даже Би.