Только не привыкай

      Джисон натягивает рукава лиловой толстовки, полностью пряча в них пальцы. Он шумно сглатывает, переминается с ноги на ногу и сильно переживает. Время на дисплее смартфона показывает, что забрать его должны были минут пять назад. Парень немного дрожит от холодного осеннего ветра. Все же выйти в одной толстовке и тонких джинсах было не самым умным решением. Но теплая машина перебила мысль о куртке, поэтому сейчас Джисон стоит и мерзнет, а тот человек задерживается.       Мимолетно проскочила мысль дойти до ближайшего кафе, взять горячий кофе и вернуться сюда. Хан бы успел, но вдруг случится так, что опоздает на минутку. Тогда все закончится и старые проблемы вновь схватят за горло.       Он пытается согреться, растирая плечи холодными ладошками, проталкивает ладони в противоположные рукава и крепко обхватывает руки. Чувствует пальцами уродливый рубец на запястье, который позволил расправиться с долгами и покрыл все его расходы на четыре месяца.       Сегодня вечером такой же появится на другом запястье. Будет ли это последняя их встреча? Захочет ли этот мужчина встретиться с Джисоном снова, когда получит свое? Ему хочется этого так же сильно, как и не хочется.       За потоком мыслей он не замечает, как черная тойота подъезжает очень близко. Приглашения не поступает, Хан и не ждет. Он открывает дверь, садится на пассажирское спереди и пристегивается. Лишь после всего этого он поворачивает голову и говорит:       — Здравствуйте, господин Ли.       Мужчина улыбается краешком губ, приветствуя парня, внимательно осматривает его и включает подогрев сидений.       — Почему ты так легко одет?       — Не думал, что вы задержитесь.       — В другой раз подумай, — отвечает мужчина и Джисон хватается за эту фразу. Он слышит про другой раз, кивает и сжимает кулачки на коленках.       В этот раз ему почти не страшно. Он знает, что произойдет, поэтому чувствует лишь легкий мандраж. Джисон вспоминает, как впервые ехал в дом господина Ли. Тогда его глаза застилала дымка слез, а руки дрожали, будто он провел зимой на улице не меньше часа в одной лишь пижаме. Тогда его пугала неизвестность и аура Ли. А сейчас его слегка пугают только моменты экстаза Ли.       — Голоден? — воспоминания прерывает серьезный, но не менее сладкий голос.       — Нет, благодарю за заботу.       — Замечательно, — улыбается снова, сворачивая на нужную улицу. — Перевод осуществлять на тот же счет?       — Да, пожалуйста.       Ли кивает. Он оставляет Джисону несколько минут тишины, чтобы тот мог настроиться на вечер. Он мурлычет под нос песню, что рвется из динамика пока паркуется у дома.       Согревшийся за время поездки, Джисон покидает автомобиль и движется к двери.       Слишком большой дом. И слишком пустой. Два человека здесь совсем не делают атмосферу, которую он мог бы сделать, если бы ему предложили остаться и позволили помочь.       Только Ли это не нужно. Он не считает себя неправильным. С ним все хорошо, просто у некоторых людей более странные предпочтения, чем у большинства.       — Я подготовился перед выходом, — сообщает Хан. Он остановился у входа в огромную спальню, уставленную кучей коллекционных ножей, один из которых сегодня определенно используется. — Раздевайся и в коленно-локтевую, — тем же серьезным тоном проговаривает мужчина. — И жди меня.       Джисон послушно кивает, заходит в помещение, включает подсветку над карнизом и принимается стягивать толстовку. Она приземляется на один из столов рядом со смертельно заточенной катаной. Туда же отправляются джинсы и белье. Хан идет к кровати, забирается на нее и встает на колени, опуская руки на кованое изголовье. Он простоит так столько, сколько потребуется, потому что так сказал Ли. Потому что за это ему заплатят и совсем не мало.       Господин Ли возвращается через сорок минут. Он проверяет парня, идет на кухню за стаканом воды и аптечкой и возвращается, приближаясь к снова продрогшему Хану.       — Ты снова замерз?       — Немного.       — Такой нежный, что зубы сводит, — Ли оглаживает спину, проходится кончиками пальцев по выпирающим позвонкам, легонько чмокает в острое плечо. — Давай проверим, как ты подготовился. Если ты справился, то получишь бонус, нет — будет больно.       — Пожалуйста, — очень тихо, — я хорошо постарался.       Хан прогибается в пояснице, чуть раскачивает зад, приманивая этим мужчину. И тот ведется. Он забирается на кровать, приближается к соблазнительному телу, проводит пальцем по ложбинке меж ягодиц. Ли чувствует, как вздрагивает Джисон при прикосновении к его розовой и припухшей дырочке. Она все еще блестит от смазки.       Мужчина улыбается, достает из-под подушки смазку, щедро льет на пальцы и решает пощадить в этот раз парнишку, поэтому прогревает жидкость. Он вводит сразу два пальца, проверяя, как и обещал, и улыбается ярко, когда они без особого сопротивления скользят внутрь. Пара движений и Ли добавляет третий, чувствуя трепет тела от проникновения.       — Ты действительно хороший мальчик, — сладко проговаривает. — Хочешь, я вылижу тебя?       И Джисон не хочет отказываться, учитывая, что ждет его дальше. В любой другой ситуации он бы бросился объезжать мужчину, но сейчас он выжмет максимум из этого соития, поэтому кивает, тихонько соглашаясь.       Он вздрагивает, ощущая язык внутри. Хнычет, но не от приятных ощущений, а от пустоты внутри, потому что пальцы сменились языком, а он не достает до той точки, которая приносит удовольствие. Извивается, как пойманная хищником змея в попытке спасти свою жизнь. Боится насадиться глубже, потому что не знает, что может прийти в голову Ли. Лишь тихонько стонет, ощущая теплые губы, всасывающие кожу вокруг его дырочки.       Джисон почти готов сдаться. Почти готов отпустить руки и рухнуть вниз. Он прикладывает неимоверное количество сил, чтобы не свести коленки, чтобы не запачкать простыни раньше времени. Во избежание наказания, в которое может превратиться акт поощрения, он отодвигается, соскальзывая с языка, просит войти в него и завершить то, что начали без лишних действий.       — Я получил свое поощрение, — скулит, чуть развернувшись. — Получите свое.       Господин Ли хищно улыбается, подхватывая тело поперек груди, прижимает его к себе и входит пальцами еще раз, раздвигая их внутри.       Джисону хочется прикоснуться, но нельзя. Ему хочется потрогать это крепкое тело, что он ощущает спиной, хочется провести ладонью в нежном жесте по щеке. Она кажется очень мягкой и приятной, только Хан никогда не узнает. Еще ему хочется самостоятельно взять в руки член мужчины, провести по нему, наслаждаясь его тяжестью и размером. Или опустить его на язык, сделать самый лучший минет, на который он только способен. Но все, что он сейчас делает, это громко стонет, потому что член врывается в него без предупреждения и дополнительной смазки.       Хан уверен, что Ли также чувствует боль, но, зная его предпочтения, он также уверен в том, что тот наслаждается ей.       Для такого израненного морально человека это то самое наслаждение, о котором он мечтает по вечерам в своем офисе, когда напряжение и стресс давят с неимоверной силой. Тогда ему не хочется нежного слюнявого минета или чувственного секса. Ему хочется ощутить удовольствие через боль, которое однажды доставил ему Джисон. Каждый раз, когда Ли трогает себя, он вспоминает именно этого мальчишку.       Движения мужчины резкие и сильные, он не щадит и не пытается быть снисходительным. Он дерет Джисона, как последнюю шлюху, заводит руки парня ему за спину, перехватывая два запястья своей рукой и Хан понимает, что сейчас будет финальная часть.       Он только привык к боли в заднице, только стал получать наслаждение, как его хотят отобрать еще в зачатке.       — Господин, — задыхается он, — можно мне…?       — Говори, — голос строгий, чуть срывающийся на толчках, — я не умею читать мысли.       — Могу я дойти до конца, а потом отдаться вам в распоряжение?       — Малыш хочет кончить? — вся строгость в голосе вдруг превратилась в насмешку, которая пролетела над ушком, обдавая горячим дыханием. — Что ты готов предложить мне за это?       Толчки не прекращались ни на миг. Ли таранил тело Хана, не давая ему возможности сформулировать предложения. Только этого все равно мало, чтобы кончить. Он должен прикоснуться к себе, а для этого нужно, чтобы Ли отпустил его руки.       — Я готов на еще один раз.       — Ты хочешь купить меня этим? По-моему, здесь я плачу тебе за твое тело, — он свободной рукой крепко тянет за волосы парня. — И твое удовольствие должно волновать меня в последнюю очередь.       — Господин, умоляю, — парень плачет, хватая воздух, так он еще не унижался, но прекрасно знает, что это заведет Ли сильнее.       И Джисон оказывается прав. Мужчина громко рычит на ухо, отпускает его волосы и тянется к члену. Он проводит рукой резко, крепко сжимает. Так, как делает это наедине с собой. Вот только Хан больше всего любит нежность. Когда с ним обращаются, как с хрупким произведением искусства.       Тогда почему он здесь? Почему отдает себя на растерзание больному ублюдку? Ответ один, и это деньги. То, что поможет ему закончить университет, не подыхая на вечных подработках. То, что погасило долги родителей и покрывает аренду его однокомнатной квартиры. Он отдается за деньги.       Крепко сжав челюсти, Джисон задерживает дыхание, сосредотачиваясь на движениях Ли и с огромным усилием, наконец-то, кончает, тяжело промычав в закрытые губы.       Господин Ли, почувствовав, как сжимается тело вокруг его члена, хватает с прикроватной тумбочки коллекционный Хаттори, размером с ручку и с силой и точностью давит в запястье парня, выпуская рекой текущую кровь прямо туда, где его член поглощается горячим нутром.       Комнату наполняет стойкий запах железа и крик Хана, который не успел подготовить себя.       Ли долбит парня еще интенсивнее, ощущая, как горячая кровь омывает его орган, облегчает скольжение и заталкивается членом внутрь. Ему до побеления в глазах нравится чувствовать, как сжимается от боли тело Джисона. Видеть, с какой силой выходит из вены кровь, и как она превращается в темно-бордовую корочку на спине, застывая до момента, пока Хан не смоет все с себя.       Он восторженно стонет, чувствуя, как с секунды на секунду он заполнит парня своей спермой, смешивая ее с кровью. А когда изливается, то кусает за плечо Джисона, который ревет в голос от боли, что с новой силой вспыхивает. Господин Ли наслаждается подрагиванием тела в экстазе. Принимает волну тепла и умиротворения. Он продолжает двигаться, ощущая боль от сверхстимуляции. Наслаждается ею. И это один из тех моментов, когда не хочется думать. Но позволить себе такую роскошь он не может.       Мужчина берет минутку, чтобы отдышаться и отойти от оргазма, потом выходит из Хана, раздвигая ягодицы руками и наблюдая, как вытекает красная густая жидкость.       — Идеально, — комментирует он.       Джисон обессиленно падает в подушки, зажимая запястье. Он знает, что сейчас ему окажут первую помощь, а потом приедет доктор, который зашьет порез и поставит капельницу. Второй раз неизвестность не так страшит. Но он никогда не привыкнет лежать в луже крови и спермы. Не привыкнет ко взгляду, полному неподдельных эмоций. Ли смотрит свысока. Он упивается видом. И, кажется, готов запечатлеть, чтобы пересматривать одинокими ночами.       Стакан воды, что был поставлен рядом с кроватью изначально, подносится к губам парня. Тот делает несколько глотков и умоляет быстрее помочь. — Четыре минуты, — смотрит Ли на часы в телефоне. — Доктор будет здесь через четыре минуты.       Потому что каждый знает, что ослушаться Ли, значит, найти кого-то из близких на дне реки или утонуть самому. Ли никогда не скупится, выбирая самый большой булыжник, который лично привязывает к закованным ногам. И если он написал, что нужно явиться в определенное время, то доктор приедет на несколько минут раньше и будет ждать у порога положенного времени, только потом оповещать о своем приходе.

***

      Джисон едет домой уставший и полусонный. Энергии в теле нет, но пополнившийся на круглую сумму счет греет душу. Он восстановится за пару недель, а деньги помогут прожить несколько месяцев. Пока извращенные желания господина Ли не возьмут верх и он снова не решит отыметь Хана, предварительно подвергнув его опасности, потому что одно неверное движение, несколько миллиметров глубже или в сторону и последствия могут быть плачевными.       Джисон никогда никому не признается, что позволяет богатому мужчине омыться в своей крови ради его удовольствия и денег. Этот секрет ляжет с ним в могилу.