Место белых плит и запаха фенола

Стерильно. Чисто. Иначе его рабочая зона быть охарактеризована не может. Глаза и нос разъедает от навязчивых дезинфицирующих средств. Он молодой и перспективный. Красивый такой, обаятельный. Но свою молодость проводит в помещении с неисправными, мигающими лампочками. Белая плитка на полу уже вызывала раздражение, а от постукивания каблука вульгарно разодетой медсестры по этой плитке и вовсе дергался глаз. Еще чуть-чуть и сляжет в психиатрическое отделение по-соседству. Взял ночное дежурство, лишь бы хватало на аренду квартиры, иначе пришлось бы возвращаться в родительский дом. Он невольно поморщился при воспоминаниях. Отчеты, справки, документы, истории болезни и еще куча дерьма, которым должны заниматься другие. Кто? Да кто угодно, неважно. Не ординатор-хирург. Его заебало. Болели глаза от перенапряжения, руки тряслись от недосыпа. Расфокусированный взгляд смотрел на бумажку, буквы перепутались, слова превратились в проклятия. — Я, конечно, люблю красный цвет, но не когда лопнувшие капилляры затмевают золото твоих глаз, ангел. — последнее слово произнеслось с придыханием. Табун мурашек прошелся по телу. Из-за холода. Определенно. Ноябрь ведь. Тонкие длинные пальцы убрали белый лист с поля его зрения. Знакомый голос вывел Шуичи из оцепенения. Лишь один человек имел такой голос, лишь один человек появлялся поздно ночью на пороге больницы, лишь один человек заботился о его режиме сна. Лишь одному было позволено называть его ангел. — Ома. — взгляды пересеклись. Смешок названного нарушил тихую атмосферу помещения. — Сайхара. Это проверка? Хочешь подтвердить серьезность моих намерений? Ну, фамилию я твою помню, значит...— Он выставил правую руку, шутливо ожидая обручального кольца. — Пойдет как доказательство моей вечной любви? — Усмешка. Прошла секунда. Он снова в той же беззаботной позе. Ома был резкий, Шуичи никогда за ним не успевал, тем более в истощенном состоянии. Золотые глаза задержались на лице Кокичи, пока аметистовые активно изучали Сайхару. Он бы почувствовал свою естественную неловкость под взглядом другого, да только запас энергии на последних силах поддерживал его бодрствующее состояние. — Я скоро потрачу всю свою милость, которую получило твое начальство благодаря моей любви к тебе. Я приду в кабинет, нет, сразу домой к этой суке, которая ставит тебе сверхурочные смены. — Сайхара почувствовал прикосновение к своей щеке, большой палец чужой руки поглаживал бледную кожу. — Я добровольно беру их. Мне нужно на что-то жить. — Его веки опустились, принимая ласку. Холодная рука переместилась на подбородок, сжав его. — А уебки активно этим пользуются, удобно, когда хирург-ординатор берет ненужную работу на себя, мотается по всей больницы за разной хуйней, пока они распивают чаи и жрут торты в лаборантской. Ты был хотя бы на одной операции на этой неделе? – хватка усилилась. Больно. — Посмотри на меня. Шуичи открыл глаза, не выдержав и пары секунд зрительного контакта, стыдливо уперся взглядом в пол. — Не был. Но они обещали. Потом. На следующей неделе точно. — Ома издал привычное цоканье. Ничего не ответил. Раз Сайхара не может разобраться с этим, он ему поможет. Но знать Шуичи об этом необязательно. Пусть все получится как обычно: у Шуичи все плохо, Кокичи наставляет его разобраться самому, просьбы первого во внимание никто не принимает, второй разбирается со всем этим. Сначала дипломатическими переговорами. Угрозы ведь считаются? Ну, а для сильно упертых в ход идет физическое воздействие. Разной степени тяжести. Итог: блестящие от восторга глаза и счастливая улыбка ординатора, для которого все сложилось само по себе. Без чужого вмешательства. Но кокичи ничего не скажет, другой расстроится, обидится. Ведь просил не вмешиваться. Хотя скорее всего уже подозревает что-то. Медбрат, унизивший его перед глазами у всего персонала, обходит Шуичи стороной, не смотрит, только убегает, не оглядываясь. Если он правильно все увидел, у него отсутствовал теперь один палец. Но на данный момент это все неважно. Нравоучения и отчитывания могут подождать. Он здесь для него. Шуичи потер глаза, зрение наконец стало менее расфокусированным. Изучающий взглядом осмотрел Кокичи на наличие чего-то красного, липкого. На удивление он был идеально опрятным. Ни следа. — Ты сегодня...? — — Нет,— рот Шуичи приоткрылся, еще один вопрос...был прерван. — Нет, нет! Сегодня не об этом. Выводим разговоры на более приятный лад. Я пришел расслабить тебя, а не перетирать за блядскую натуру твоего коллектива и мои наклонности. — Он мягко схватил запястья Сайхары и повел его к дивану. Пара секунд и голова Шуичи оказывается на вздымающейся грудной клетке Омы. Холодные пальцы перебирают темно-голубые пряди. Сайхара почти мурчит. Он хихикает от податливости Сайхары в его руках. — Ты такой странный! Беспечно лежишь на своей полной противоположности! Ты спасаешь, я наношу вред, совсем не страшно? — рука переместилась на сонную артерию, слегка нажимая. — Можешь не отвечать. Не боишься. Тогда почему? Признайся, есть мазохистский фетиш? Ну, ты похож на его обладателя, врать не буду! Весь такой податливый, тихий, спокойный. Ну прямо божий одуванчик. А узнаешь ближе таких как ты, то выясняется, что в тихом омуте..— тёплые губы обожгли его холодные. — Слишком много болтаешь, Ома. —