Место белых плит и запаха фенола

Пряди мокрых фиолетовых волос неприятно прилипли к лицу, из-за чего видимость стала еще хуже. Эту ночь он мог назвать определенно одной из худших. Ливень, туман, пульсирующая боль по телу, покрытому мурашками из-за холода. А еще он очень голоден. Его сегодняшняя жертва обладала огромной страстью к жизни. Он шел в неизвестном ему направлении, борясь с желанием рухнуть под деревом и просто уже закрыть глаза. Желательно уснуть и больше не просыпаться. Он уже перестал себя корить за выбор неудачного района. Ну, это сейчас ему казалось, что он неудачный. Сначала все выглядело идеально: освещения в районе почти нет, местные жители после девяти вечера не выходят из квартир. Боятся. И не таких демонов как он, а таких же людей как они. Но все же находятся те, кто ночь прожить не может без пачки сигарет. Легкая мишень. Думал он. А сейчас он здесь. Ищет себе потенциальный склеп. Ход его мыслей нарушает звук хлюпающих по лужам приближающихся шагов. И шаги не его. Его ноги еле-еле переставляются, дышится с трудом, о беге и речи идти не может. Он находит в себе силы поднять голову и увидеть перед собой обеспокоенное лицо молодого человека. — С вами все в порядке? Вам нужна помощь? — Молодой мужчина пытается выровнять дыхание. — Глупый вопрос, извините. Я не смогу оказать вам помощь здесь, нужно дойти до больницы, хорошо? Вы смо- — Закрой рот и веди уже. Еще немного поболтай и из меня все пять литров выльются. — Он ненавидел принимать помощь. Особенно от людей. Это как человеку предложила бы помочь корова или свинья. Немного странно получать помощь от своего потенциального обеда. Но сегодня он уступает своей гордыне. Желание жить и не так заставит поунижаться. Неизвестный мужчина только кивнул и аккуратно взял его по руку. До больницы было около ста метров. Ома даже не заметил ее. Он не мог себя узнать. Все происходящее было так несвойственно для него: принятие помощи от (обязательно прочитать с презрением) человека, невнимательность ко всему происходящему. Но как будто у него был выбор на данный момент. Какая разница, что делать со своей жизнью, когда уже и так хуже некуда. Картина перед его смотрящим в пол взглядом изменилась. Теперь под Омой находится белая плитка, настолько выбеленная уборщицей, что ему стало даже немного стыдно марать ее следом от своих грязных ботинок. Еще немного и его усадили на кушетку. Теперь он видит все еще менее четко. Взгляд фиолетовых глаз отчаянно пытается сфокусироваться хоть на чем-нибудь. На ком нибудь. Самое интересное, что есть в этом помещении, это человек с копной бирюзовых? Синий? Да хуй знает, что это за цвет, каких-то волос. Да только этот горе врач мельтешит из одного угла в другой, усугубляя головокружение. То открывает ящики, то закрывает, снова открывает. Некоторое время спустя мужчина возвращается с охапкой бинтов, ваты, обрабатывающих средств, медицинской иглы и ниток. Бледные тонкие пальцы со всей нежностью принялись расстегивать его рубашку. Еще пару мгновений и перед Омой предстанет знакомая картина ужаса, смешанная с удивлением и страхом. Но Взгляд врача оставался спокойным и сосредоточенным. Рана выглядела просто ужасно. Это не было похоже на обычных вид поврежденных тканей. Ветви черного вещества расцвели около места увечья. Струя вытекающей крови тоже имела слишком темный цвет, по оттенку он был ближе к черному, чем к красному. Пару секунд изучений и взгляд врача уперся в него с вопросительным выражением лица, требуя объяснений. — Я не смогу тебе помочь, пока не ознакомлюсь с твоей физиологией. Насколько сильно физиологически ты отличаешься от человека? — И все еще ни намека на страх. Ебнутый. — Я не знаю? Слушай, мне глубоко насрать, что ты собираешься делать. Просто делай все как обычно, может сработает, если нет, то без разницы, я все равно сдохну. — Ома прошипел от прощупывающих движений врача. — Аккуратней. И еще. Изобрази хоть какое-нибудь подобие испуга, молю. Иначе я начну думать, что у меня начался процесс распада рассудка. Что с тобой не так? Ответ на его вопрос остался без ответа. Дезинфицирующее средство обволокло его рану, процесс обеззараживания шел довольно болезненно. Он закусил губу. — Потерпи немного. — Подонок, и льет еще больше. Со рта готово слететь оскорбление. Но это средство поганое, а вот руки человека двигаются очень даже мягко. Он передумал. Человек, врач, молодой человек, да что он заладил? — Как зовут то тебя, Асклепий? Руки врача на мгновение остановились. Последовало молчание. Ома уже не надеялся, что ему ответят. Этот мальчик не глупый, но — Сайхара Шуичи. — Ну, процесс собственной ингумации запущен Шуичи Сайхарой. — Могу ли я узнать твое? — Рука с особой нежностью зашивала рану, делая аккуратные стежки. За его качественно выполняемую работу Ома скажет в качестве вознаграждения. — Ома Кокичи. — Рисковый ход. Но Сайхара вряд ли его так латает, чтобы потом сдать в руки государственной службе. Проще было оставить его подыхать около ближайшей помойки. Между ними воцарилась умиротворенная тишина. Это выглядело нормально. Не так, как оно было на самом деле. В самом помещении было прохладно, но руки Сайхары были приятно теплыми. Каждый раз когда он хотя бы на секундочку их убирал, Ома боролся с желанием вернуть их обратно на свое тело. Это было намного лучше, чем постоянное ощущение отмороженных конечностей. Через полчаса рана была зашита, маленькие раны тоже не остались без внимания. Под конец процедуры он выглядел как рулон бинтов. Благо, его кожа настолько бледна и бела, что бинты просто слились с ее цветом. Тишина в помещении разбавлялась только звуком стекающей воды из раковины. Взгляд Омы был прикреплен к человеку, который ему помог. Теперь он мог детально рассмотреть его. Весь такой в халате слепящего белого цвета. Тощий и костлявый. Глаза цвета непонятного. Молодой совсем. Но в целом красивый. Оме кажется, порассматривай он его подольше, точно появится нимб. Есть в нем что-то ангельское. Пиздец. Он оправдывается перед собой, что причина возникновения всех этих мыслей — голод. Симпатичный, конечно, но странный. И вопросов лишних не задаёт, даже после увиденного. Он решает нарушить приятную тишину. Он всегда разрушает все хорошее. — А клятва Гиппократа теперь не только на людей распространяется, да? — Он принялся пробуравливать дырку в спине Сайхары. Шуичи развернулся и устремил взгляд на ухмылку Омы. — Если уже способен дразниться и шутить, значит, полегчало? — Это ты так намекаешь на то, что мне пора съебывать отсюда? А как же реабилитационный период? Ты такой злой! Я уже представил тебя в амплуа моей личной медсестрички, которая будет приносит мне супы и каши! Халатик бы тебе покоро- — И донорские пакеты с кровью, ты забыл упомянуть. Дорого обойдется твое содержание здесь. — Врач глубоко вздохнул. — Я обязательно тебя приглашу, когда больница будет страдать от переполненности. Ома хихикнул. — Кстати! — Спрыгнув с кушетки, он вплотную подошел к молодому врачу — Ты ни капельки не испугался, когда понял, что я не человек. Почему? — Ома вопросительно склонил голову на бок. Шуичи пожал плечами. — Ты не причинил бы мне вреда. Определенно. Тем более, это довольно интересный случай. Мне никогда раньше не приходилось сталкиваться близко с демонами в плане их анатомиии, это все исследовательский интерес, я думаю? Мое любопытство всегда было выше всяких опасений за жизнь. — Сайхара осознал близость Омы к себе и сделал шаг назад. Ома сделал шаг вперед. Шаг назад. Шаг вперед. Спина Шуичи уперлась в холодную стену. Отлично. Теперь у него не было пути к отступлению. Лицо Омы было в опасной близости к его. Он отказался смотреть ему в глаза и мог лишь чувствовать щекотание его щеки фиолетовыми локонами. — Сейчас ты все еще думаешь, что в безопасности? — На лице Омы растянулась чеширская улыбка. Он провел коготочком по щеке Шуичи, не сильно. Это в качестве напоминания: Ома реален. И что пора начинать беспокоиться о своей жизни. — Сомневаюсь, что у тебя есть много знакомых-врачей, которые способы подлатать тебя в случае чего. — Между ними установился зрительный контакт — Ты не убьешь меня, я тебе нужен. Ну, если прям честно, он еще не успел пораздумывать, что с ним сделать. Но произнесенное Сайхарой звучало убедительно. У него не то что знакомых-врачей не было, ему в принципе было не к кому обратиться в случае опасности. Это все результат его скверного характера. Да и он не то чтобы был самым желанным товарищем: ненадежный и лживый. Такой был Ома Кокичи. — Неинтересно с тобой играть. — Отсранившись, он направился к окну. Из-за подувшего холодного ветра снова стало зябко. Некрасиво было бы уйти, не сказав ни слова. Подумал он. Впервые он задумывается об этике и манерах. Этот Сайхара плохо на него влияет. — Не прощаемся, Сайхара. И спасибо. — Ома запрыгнул на подоконник. — Я теперь твой должник, правильно воспользуйся своим шансом. Шуичи застенчиво улыбнулся. — Обязательно. Береги себя.