Тебе, единственному

Имя «Райнер Браун» всплыло как-то само собой. Эрвин и до этого задавался вопросом, почему интерны — это только часть того 104 отряда, который он помнил, но после рассказал Леви о воинах Марлии, все более-менее встало на свои места. Казалось вполне логичным, что люди, которые некогда были врагами, могли находиться в другом месте, условиях или даже времени. Больше этот вопрос не возникал. Информацию о Райнере принесла, конечно же, Ханджи. После ухода Эрвина на основную работу в университет, заботу о кучке беспокойных интернов препоручили не менее беспокойной Ханджи Зое. Леви даже жалел, что не может подшутить над ней по поводу «14 командора разведотряда». — Он пытался искать в кадровых документах, но Закклай узнал и запретил доступ. В общем-то, правильно, зачем интерну копаться в личных документах персонала? — Ханджи закинула руки за голову и посмотрела на небо. Ветер гнал рваные мартовские облака, пахло сыростью и мокрым деревом. Лавочки во дворе клиники тоже казались влажными. Из большого термоса Леви разливал чай. — Я понимаю, что ты хочешь найти того, кто сделал это с твоей рукой. Но подозревать Эрена? — в голосе Ханджи звучали нотки сомнения. Эрвин был рад, что Ханджи Зое, этот замечательный, умный и добрый человек, не помнит и не знает ни о каком том мире, своей судьбе, и вполне искренне живет настоящим, наслаждаясь каждой минутой. Может быть, она свое искупила? — Это не совсем подозрение. Скорее попытка зацепиться за правду, — уклончиво сказал Эрвин. — Я сделаю вид, что поверила тебе. Не держи нас с Майком за круглых идиотов. Если тебе так нужно, чтобы кто-то проследил за Йегером, — без проблем. Даже можешь не объяснять свои сложные запутанные схемы. Главное, чтобы тебе самому они не угрожали, а то охрана маловата, — Ханджи подмигнула Леви. Тот не стал выливать горячий чай ей на голову исключительно из уважения к Эрвину. — А тебе имя Райнер Браун о чем-то говорит? — Раньше – нет. Но благодаря Эрену я узнала, что много лет назад в клинике работала младшая медсестра Карина Браун. — Его мать? — удивился Леви. — Так ты знаешь? — Нет, — отмахнулся тот. — Всего лишь предположил. Ханджи недоверчиво осмотрела Эрвина и Леви, безнадежно качнула головой и продолжила: — Карина Браун работала примерно в то же время, когда и случилась вся эта история со старшим Йегером. У нее был сын Райнер, лет примерно двенадцати, со сложным расстройством психики. Обычная неприметная женщина с больным ребенком. После разоблачения Гриши некоторые сотрудники из младшего персонала, как и она, уволились, но насколько знаю, обвинений им не предъявляли и в том деле они замешаны не были. Люди просто ушли и все. — Эрен пытался узнать, куда ушли те люди? — Эрвин повертел чашку, наблюдая, как красиво вьются кольца пара. Сидеть бы вот так в парке, наблюдая за весенним небом, и не думать ни о каком прошлом…. — Да. И уточнить диагнозы. — Диагнозы? — У многих из тех, кто тогда уволился, были дети примерно одного возраста, с поведенческими расстройствами, — только произнеся эту фразу вслух, Ханджи поняла, насколько странно та звучит. — Эй, только не говорите, что это все как-то связано! — Я еще ничего не говорил, — хмыкнул Эрвин и переглянулся с Леви. Тому и не нужно было долго вспоминать. — Семья Грайс. Леонхарт. Галлиард. Фингер, — четко произнес он без тени сомнений. — Эй, ну так нечестно! В чем смысл, если вы все и так знаете! — Ханджи почти обиделась. — Ты чудо. И твоя помощь — бесценна! — рассмеялся Эрвин. — Для этого и нужны друзья, — буркнула она. Но сердиться на Эрвина Смита, особенно счастливого и улыбающегося Эрвина Смита, Ханджи, конечно же, не могла. Та картина, которая теперь начинала вырисовываться, нравилась Эрвину и Леви намного больше. Тревоги меньше не стало, но появилось чувство того, что они движутся в верном направлении. А значит, их путь должен был подойти к финишной черте. Меньше всего им хотелось думать о том, что же ждало их там, в самом конце. Но пока они были друг у друга, и мир продолжал существовать для них двоих, и, может быть, в самом потаенном уголке их души, все еще таился крошечный огонек надежды на то, что эта реальность окажется к ним благосклоннее. — То тебе Зика подавай, то теперь Райнера. Ты уж, племянничек, определись, будь любезен, какой мужик тебе нужен, — каркал в трубку старый Кенни Аккерман, и снова начинал поиски. Тот факт, что Эрен тоже искал Райнера, красноречиво указывал на отсутствие такой информации у Зика. Рыться в больничных архивах Закклай точно бы не разрешил, а для официального запроса требовалась серьезная аргументация. — Знаешь, что странно? По тем адресам, по которым когда-либо значились семьи тех сотрудников — никто не живет. Поэтому Зик и ищет какие-то другие зацепки. — Ты все-таки решил проверить? Почему меня с собой не взял? — Эрвин догадывался, что в то время, пока он сам проводил занятия в университете, Леви, если не было его рабочей смены, ездил по адресам. — Ты себя в образе шпиона представил? Тебя же за километр видно, а брови, хоть что скажи, — одни на весь город. — Но вдвоем надежнее. — Надежнее — это когда один инвалид бубнит в аудитории про спинной мозг и гипоталамус, а не шляется по всему Нью-Йорку не пойми где. — Ты же шляешься, — проворчал Эрвин со вздохом. Спорить с Леви было бесполезно. В этот раз он бы точно привел свою угрозу про ноги в исполнение, и с чистой совестью продолжил поиски самостоятельно. — Никто не живет или никогда и не жил? — уточнил Эрвин, переводя тему. — Не живет. Последние адреса были самыми правильными. Все семьи проживали в Бронксе, достатком, если можно судить из увиденного, не отличались. С соседями поговорить не удалось. Один только сказал, что зачастили к ним захаживать разные люди. — Эрен, наверняка, тоже там был. — И не только он, — задумчиво произнес Леви. Уже некоторое время ему хотелось провернуть одно дельце. — Только не говори, что хочешь устроить слежку за Эреном. — И не надо так закатывать глаза. Очень хочу. Мы должны знать, что ищут Йегеры, и почему они так уверены, что это «что-то» по-прежнему существует. — Только осторожно. — Не впадай в маразм. Леви хотелось улыбнуться, но скулы сводило. В прошлый раз они не знали, что будет в подвале, и удастся ли вообще до него добраться. В этот раз они даже не понимали, какой подвал им предстоит открыть. Впрочем, — и Леви это не могло не радовать — в этот раз за спиной командора Эрвина не стояли солдаты, родина и долг. Всего лишь один Аккерман и собственная совесть. Может быть, им повезет? Весенний дождь нещадно барабанил по стеклам, принося соленый запах океана. Одним из тех адресов, по которым Леви теперь начал ездить, значился детский психиатрический центр Бронкса. Это казалось логичным, раз уж у тех детей были психические расстройства. Дядька Аккерман выдал племяннику некое подобие официального документа, и Леви мог хотя бы задать интересующие вопросы. — Нет, тоже ничего. Хотя на мгновение мне показалось, что здесь что-то знают. Во всяком случае, от меня хотели избавиться поскорее, — сообщил Леви. — Возвращайся домой. Льет как из ведра, — голос Эрвина в телефонной трубке звучал обеспокоенно. — Постараюсь. Не вздумай никуда выходить, — строго сказал Леви и спешно завершил звонок. Он еще не отъехал от здания больницы, а потому две фигуры, заходящие в нее, сильно привлекли внимание. Леви не спутал бы их ни с кем. Если Эрена в накинутом капюшоне легкой курточки еще можно было принять за случайного парня, то высокую фигуру в круглых очках Леви знал слишком хорошо. По пальцам прошло покалывание, словно от электрического тока. Он едва удержал сам себя от того, чтобы не выбежать из машины немедленно. Сдержался. И еще с полчаса ждал, отправив Эрвину короткое сообщение, чтобы тот не волновался. Дождь усиливался. Когда оба Йегера покинули здание больницы, через лобовое стекло машины можно было разглядеть разве что размытые фигуры. Они спешно сели в серый неприметный автомобиль и отъехали. Леви последовал за ними. Всю дорогу в голове билась одна-единственная мысль «Эрвин дома». Это было очень по-детски, наивно и смешно, но Леви не хотел и представлять то, что могло произойти, окажись Эрвин рядом. Сочетание «Зик» и «Эрвин» — это всегда что-то очень нехорошее. Но ненависти не было. И это больше не удивляло самого Леви. Он толкнул дверь небольшого кафе, в который вошли Йегеры, почувствовал запах пиццы и кофе, и снова ощутил электрическое покалывание в пальцах. Здесь и сейчас он не получит всех ответов. Но что-то определенно станет понятнее. — Ну, привет, Зик. Сколько времени прошло с последней встречи? — Смотря откуда считать. Все-таки нашел, — улыбнулся Зик без тени удивления, и жестом пригласил сесть рядом.