911 служба спасения любви

Солнечные лучи настырно проникают в больничную палату сквозь не до конца опущенные жалюзи и бегают по лицу больного, что даже не старается спрятаться, лишь открывает глаза, сонно моргая. Тело не ломит, кости благополучно срастаются, а все ссадины на лице затягиваются, не оставляя следов побоев. Хосок прямо сейчас мог бы встать и направиться в участок перебирать документы, а после патрулировать улицы, выискивая нарушителей порядка, потому что он никогда не мог усидеть на месте. Ему казалось, пропусти хоть один день — и будет поймано куда меньше преступников. Слишком ответственный и чересчур дотошный полицейский и должен быть таким. Но иногда упёртость может довести до больничной палаты, как и случилось с Чоном. Доктор строго-настрого запретил не то чтобы выходить, даже думать о работе. Покой и хорошее питание — вот, что сейчас необходимо. Дверь палаты открывается, и Хосок поворачивает голову, сразу широко улыбаясь. — Доброе утро, доктор Майкл. — Доброе, пациент Чон, — док проходит к койке, присаживается и берёт руку инспектора в свою, считая пульс. — Как чувствуешь себя? — Кажется, у меня тахикардия началась, — шутит Чон, не сводя взгляда с Майкла. — Снова пил кофе? — хмурится доктор, не понимая причины. — Не-а, тебя увидел и всё… — нагло флиртует Хосок, заставляя доктора тихо засмеяться и покраснеть. — Ну раз шутишь — значит точно идёшь на поправку, — Майкл открывает карту пациента, вписывая данные. — Позже я снова приду, нужно будет взять пару анализов, — встаёт с койки, но Хосок тут же хватается за запястье, заставляя сесть обратно. Доктор ойкает и удивлённо смотрит на больного. — Что-то беспокоит? — Да, — кивает Чон. — Ты завтракал? — всё ещё не отпуская чужую руку, интересуется и мягко поглаживает большим пальцем запястье доктора, чувствуя, как его руки слегка вздрагивают. — Не успел, — Майкл опускает взгляд, наблюдает, как длинные, тонкие пальцы гладят его руки, и даже не старается их убрать. — Хочешь предложить позавтракать вместе? — Если мой доктор меня отпустит, — приподнимает бровь и облизывает сухие губы, продолжая улыбаться. — Думаю, Вы можете с ним договориться, — Майкл шепчет и присаживается ближе, сжимая чужую ладонь. Хосок на это действие реагирует быстро и, не теряя ни секунды, прижимается к губам, даря лёгкий поцелуй, получая смущённую улыбку в ответ. С первого дня в больнице Хосок проявлял знаки внимания к своему лечащему врачу, а тот, собственно, не был против. Отвечал взаимностью, не мог устоять под напором инспектора. Хосок сам по себе бойкий и любит добиваться всего, о чём мечтает. А в последнее время его мечтой стал молодой привлекательный доктор, который заботится о нём, вызывая внутри бурю смешанных чувств, которые, в итоге, вылились в симпатию. Инспектор полиции привык говорить всё чётко и по делу, точно так же и действовать. Поэтому, когда Хосок понял, что это не реакция на препараты или отходняк после обезболивающих, напрямую всё выложил: признался в симпатии. Долго ответа ждать не пришлось, потому что Майкл выразил взаимность и даже согласился на парочку свиданий, которые они провели прямо в палате. А остальные уже обещал вне больницы, но только тогда, когда его пациент будет полностью готов к выписке. — Сразу после противной капельницы жду тебя здесь, — Хосок поправляет бейджик на халате доктора, а после указательным пальцем легонько щёлкает по кончику носа, заставляя Майкла засмеяться. — Хорошо, — кивает док и прижимается к губам больного ещё раз. — Как закончу с делами, загляну. Отдохни пока, — дарит ласковую улыбку, а после встаёт и выходит из палаты. Хосок откидывается на подушки, не скрывая счастливой и широкой улыбки. Чувство, что в нём поселилось, не особо ему знакомо, учитывая, что вечным спутником по жизни у него была лишь работа. Возможно, он не знает, как правильно себя нужно вести, но это совсем не беспокоит инспектора, потому что он доверяет своему сердцу и идёт за ним, не смея сопротивляться. К нему также тянутся. Он видит это и чувствует, а значит, всё идёт правильно. Из влюблённых мыслей вырывает звонок. «Джин-и». — Да? — Как ты, Хо? — Здоров и полон сил. — Это прекрасно, я рад! — Ты как? Ты хотел приехать. — Да, сейчас смену сдаю, домой заеду и к тебе. Что-то привезти? — Нет, не нужно. — Хорошо, тогда до встречи. Мы с Дэвидом скоро будем. Хосок сбрасывает и убирает телефон на прикроватную тумбочку, решая вздремнуть, пока ожидает друга с его мужем.

***

Джин тихо открывает дверь, стараясь не разбудить супруга. Разувается, чувствуя горелый запах еды, и хмурится. Оставив покупки в прихожей, направляется на кухню. Дверь прикрыта, внутри слегка дымно, а на плите стоит сгоревшая кастрюля. — Боже мой, Дэвид! — толкает дверь, хватает полотенце и скидывает посуду в раковину, выключая плиту. В нос забивается горелый запах, и он открывает окно, проветривая. — Милый, что ты устроил здесь? — идёт на поиски мужа, заходит в спальню и замирает. На полу, на спине, лежит Дэвид с полуприкрытыми глазами. Его кожа бледная, а в руках зажато кухонное полотенце. — Милый? — Джин осторожно подходит к супругу, присаживается на корточки и берёт за руку. — Дэвид! — ком в горле не даёт нормально говорить и дышать. Он наклоняется, слушая дыхание, и выпрямляется, сразу же начиная делать массаж сердца, когда понимает, что его муж не дышит. — Милый! Дэвид! Давай же, очнись, любимый, — слёзы срываются из глаз, но Джин лишь промаргивается, продолжая массаж. Одной рукой быстро набирает «911», кидая телефон на пол, перед этим включая громкую связь. — Девять один один, что у Вас произошло? Джин тяжело дышит, не прекращая давить на грудь, проверяет пульс и зрачки. — Мой адрес 5785 по Мерриман драйв. Мужчина, 43 года, без сознания. Пульса нет. Нет реакции на раздражители. — Помощь уже в пути, сэр. Он дышит? Джин прикрывает глаза, снова наклоняясь к лицу мужа, убеждаясь в том, во что отказывается верить прямо сейчас. Дыхания нет. — Нет. — Вы знаете, когда это случилось? — Нет. Я только что подошёл. — Вы знаете, что он делал до потери сознания? Сэр? Он упал на пол? У него есть раны или кровь? Сэр? Вы здесь? Парамедик прикрывает мужу глаза, почти не видя его из-за пелены слёз. Дыхание становится рваным, и он сглатывает. — Да. — Бригада врачей будет через три минуты. — Можно не спешить. — Простите? — Пульса нет, на ощупь холодный. Началось окоченение. Реанимация уже не поможет. — Сэр, давайте Вы дождётесь медиков, и они… — Я сам медик. Капитан Сокджин Вуд, сто четвёртая часть. — Боже, Сокджин-щи. Но связь на этом обрывается. Джин судорожно дышит и зажмуривается, не в силах поверить в то, что сейчас происходит. В ушах громко звенит, и он даже не замечает, как в дом врываются медики, а также спасатели сто четвёртой. Скорее всего, диспетчер Пак их предупредил. Его оттаскивают, и он даже не сопротивляется, лишь опадает в чьих-то крепких руках, наблюдая, как его мёртвого супруга увозят на каталке. Счёт времени теряется, и кажется, вся жизнь исчезает, оставляя лишь этот момент. Юнги с Тэхёном аккуратно выводят Джина под руки на улицу, пока Чонгук и Намджун помогают медикам загрузить тело Дэвида в скорую. На улице собрался народ, что с удивлением и интересом окружил двор. Соседи взволнованно спрашивают, что произошло, но их лишь просят отойти, не давая ответов. — Капитан, — Чонгук подходит к Джину, что сидит на лавочке с пожарными. — Его повезли на Уэст Конгресс 1653, там… — Я поеду с ним, — парамедик встаёт, и пожарные подрываются за ним. — Я думаю, тебе лучше пока остаться. Доктор позвонит тебе, когда можно будет приехать, ладно? Ким кивает и присаживается обратно, опустив голову. — Нам так жаль, Джин-и, — шепчет Юнги, гладя коллегу по спине. — Я не знаю, что говорить в таких случаях, — Чонгук присаживается на корточки, берёт в свои руки ладони парамедика и сжимает. — Мои соболезнования, мне так жаль, — он кусает губу и утыкается в колени капитана. Они все молчат, не находя слов. Стараются поддержать друга своим присутствием. Намджун кидает взгляд на них и поджимает губы, делает глубокий вдох и подходит. — Я сообщил в больницу. — Спасибо, — Джин поднимает голову, смотря затуманенным взглядом. — Спасибо вам, — он встаёт. — Я пойду, мне нужно вернуться домой. Документы найти и всё подготовить, позвонить в бюро и… и мне надо… ещё… — он нервно тараторит, руками закрывает лицо, начиная плакать, и Намджун тут же обнимает его, как и Чонгук, который не смог сдержать слёз и также тихо плакал. — Мы всё сделаем, — обещает Намджун. — Хорошо, да… я… я пойду, — Джин слабо улыбается, вытирая слёзы. — Спасибо. — Мне пойти с тобой? Я мог бы… — предлагает Намджун, но его мягко перебивают. — Не нужно, — мотает головой Джин, — езжайте в часть, я всё равно потом поеду в больницу. — Хосоку звонили? — уточняет Мин. — Я позвоню, — кивает Джин. Он ещё раз благодарит и уходит к себе. Пожарные провожают друга и садятся в машину, отправляясь в часть. Чонгук отворачивается к окошку, продолжая плакать. Ему больно за своего капитана и друга. Он не так близко был знаком с его мужем, но того, что знал, было достаточно. Он считал, что они — пример идеальной семьи. Семья, где всегда царила гармония, понимание и забота. — Езжайте по домам, на смену заступит двести шестая, — отдаёт приказ капитан, когда машина тормозит в гараже. Выходит из неё и уходит в свой кабинет. Юнги без слов разворачивается и уходит в раздевалку. Тэхён и Чонгук делают тоже самое. Ни у кого нет настроения для разговора и вопросов.

***

Хосок зевает и тянется к телефону, проверяя время. Он хмурится, когда видит пропущенный от Джина. Тот же должен был заехать. Может что-то случилось, и друг звонил, чтобы предупредить, что они с мужем не придут. На четвёртый гудок Чон слышит тихий голос. — Да? — Я уснул, не слышал звонок, — потягивается Чон, звонко зевая. — Вы где? Время посещения уже началось. — Мы не сможем приехать, Хосок-и. — Вызов? Ну может хоть Дэвид заглянет? Мы давно не виделись, кстати говоря. Он работает? Алло? Джин? В трубке раздаётся всхлип, и Хосок напрягается. — Вы поругались? Что случилось, Джин? — Он умер. Мурашки вмиг пробегают по спине, заставляя дёрнуться, а волосы встают дыбом. — Чего?.. Джин… — Я вернулся домой, он лежал на полу… и… я пытался сделать ему ма… — голос срывается, и Джин начинает плакать. Хосок смотрит перед собой, сжимая в руке телефон до побеления костяшек. Ком в горле не даёт сделать вдох, а глаза сильно щиплет от слёз. Он подрывается с кровати, не обращая внимания на боль в боку. — Где ты? Я сейчас приеду. — Нет, Хосок-и, нет, — хрипит Джин. — Оставайся в больнице, ты ещё слаб, я… — но его перебивает нервный голос. — Где ты находишься, я сейчас приеду! — твёрдо говорит Чон, не сдерживая слёзы. Они стекают по щекам, и он морщит нос, тихо шмыгая. — Я дома. — Буду через двадцать минут, — бросает Хосок и натягивает одежду, что была в палате. Он почти ничего не видит перед собой. В голове звучит лишь разбитый голос друга, ему срочно нужно быть с ним. Чон не замечает, как в палату заходит доктор и хмурит брови, наблюдая за ним. — Ты куда? — брови хмурятся сильнее, когда он замечает красное лицо и слёзы. — Что случилось? — подрывается к нему и хватает за руки. — Мне нужно уехать, прямо сейчас! — Чон хватает ветровку с вешалки, но ему перекрывают дорогу. — Что случилось? На тебе лица нет. И куда ты собрался, ты ещё слаб… — Майкл кладёт руки на плечи пациента, слегка сжимая их. — Дэвид мёртв. Джин звонил только что, мне нужно ехать. — О боже! — охает доктор, сочувственно заламывая брови. — Так, жди меня в холле, я довезу тебя. — Не нужно, я поймаю такси. — Я довезу тебя, ты ещё слаб! Жди, я буду через пару минут, — Майкл разворачивается и выбегает из палаты, предупреждая персонал, что его не будет какое-то время. Они доезжают за десять минут. Хосок отправляет Майкла обратно, потому что не знает, сколько пробудет с другом. Тот понимающе кивает и отпускает, взяв обещание позвонить ему, чтобы забрать в больницу. Хосок стучит в дверь несколько раз, нервно ожидая. Джин открывает, и они пару секунд смотрят друг на друга. Парамедик не выдерживает и падает в крепкие объятия друга, роняя горькие слёзы потери.

***

На третий день наступают похороны. Джин ещё в тот день узнал причину смерти Дэвида — аневризма. Врачи обнаружили разрыв в субарахноидальном пространстве между мозгом и черепом. Если бы парамедик замечал что-то странное, то обязательно бы спас своего супруга. Но доктора утверждают, что у Дэвида не было шанса, да и симптомов тоже никаких. Он был обречён, ведь выявить это можно было лишь случайно, и от этого не становилось легче. Это не укладывалось в голове, и Джин продолжал чувствовать вину, потому что не сумел спасти. В доме царит тишина, лишь изредка нарушаемая тихими перешёптываниями гостей, что пришли проводить покойного в последний путь, а также выразить соболезнования. Пожарные-спасатели вместе с диспетчером Паком и Хосоком стоят на небольшой террасе, тихо общаясь между собой, ожидая, когда Джин скажет, что они могут отправляться на кладбище. Родители Дэвида почти не отходили от вдовца, помогали всё организовать. Они приехали сразу, как только узнали. Спустя пару минут Джин подходит к гостям, тихо сообщая, что можно рассаживаться по машинам. Юнги тут же берёт за руку поникшего Чимина, и они с Чонгуком и Тэхёном уходят первыми. Хосок с Намджуном дожидаются Джина, решая поехать вместе с ним. Дорога не занимает много времени. Они стоят вокруг гроба, на котором лежат много красивых живых цветов. Рядом стоит священник и произносит молитвы под тихий плач. Джин стоит, уткнувшись в грудь Хосока. Чимин, опустив голову, вытирает слёзы платочком, который Юнги любезно подал. Намджун же, поджав губы, старается держаться хотя бы ради Джина, но мало что получается. Слёзы стекают, и он не может их остановить. Мать Дэвида сидит на стуле, не в силах стоять, так же, как и муж. Все внимательно слушают голос священника, но словно ничего не понимают. Чонгук сильно сжимает подол пиджака в руках и кусает губу, смотрит перед собой, лишь изредка смахивая солёные слёзы. Он слышит, как сбоку раздаётся несдержанный всхлип, и видит Тэхёна, что, закрывая рот рукой и слегка сгибаясь, старается заглушить плач. Его глаза зажмурены, а тело содрогается. Чону становится ещё больнее, видя это. Не раздумывая, он тянет руку и хватается за пиджак. Тэхён лишь успевает поднять голову, и его сразу же прижимают к себе, крепко обнимая. Он утыкается в шею Чонгуку и всхлипывает, совершенно не контролируя свои эмоции. Когда речь священника заканчивается, каждый подходит проститься с Дэвидом. Ройщики начинают своё дело и аккуратно опускают гроб, после начинают закапывать, оформляя могилу. Каждый подносит цветы, оставляя у мраморной плитки, и отходят чуть дальше. Джин и родители Дэвида всё ещё стоят возле могилы. Он держит одну красную розу и рассматривает табличку с именем супруга. Присаживается на корточки, опуская цветок. — Спи спокойно, любовь моя.

***

Мин тормозит у дома Чимина, глушит машину. После похорон просто не мог оставить его одного. То, что случилось, больно ударило по всем, и Юнги даже представить не может, какого сейчас Джину. Но к нему он приедет завтра, зная, что сейчас туда уехал Намджун. — Спасибо, что подвёз, Юнги, — тихо благодарит Чимин, отстёгивая ремень безопасности. — Не стоит, — так же тихо отвечает и поворачивает голову, видя, какой болезненный вид у диспетчера. Глаза сильно опухли от слёз, мокрые дорожки всё ещё блестят на щеках. Хочется обнять и утешить. — Ты как? — Всё нормально, — Пак открывает дверцу, выбирается на улицу. Юнги делает тоже самое и блокирует машину, подходя к крыльцу дома, пока Чимин открывает дверь ключами, не попадая в замочную скважину. Мин поджимает губы, видя, как сильно трясутся руки парня. И он тянет свои, отбирая ключи. Чимин громко всхлипывает и утыкается лбом в грудь. Юнги тут же прижимает его к себе. — Это так ужасно, Юнги-я. — Ну, ну, ну, мой хороший, — Юнги гладит руками по спине, стараясь успокоить. Слов больше не находится, потому что Мин сам растерян, и ему также больно. — Останешься со мной? Хотя бы на пару часов, — просит Чимин и, приподнимая голову, смотрит в глаза, шмыгая носом, продолжая плакать. — Конечно. Я сделаю тебе чай, ты уснёшь, и я уеду, ладно? — в ответ видит кивок. Открывает дверь и пропускает Чимина. Сам заходит следом, запирая дверь на замки. Юнги приготовил лёгкий ужин и заварил чай, добавив немного успокоительного, надеясь, что это поможет успокоиться им обоим. Они присаживаются в небольшой гостиной. Чимин отпивает чай и тяжело вздыхает, стараясь унять дрожь внутри. Он не знал Дэвида, как знали его остальные, но от этого легче не было. Ведь потерять любимого, близкого человека — это самая ужасная боль, которая оставляет раны на душе, что никогда не заживают. Пожарный присаживается ближе, накрывает плечи Пака мягким пледом и обнимает, прижимая к себе. Тот сразу же льнёт ближе, укладывая голову на грудь, и несмело обнимает поперёк живота. Руками пожарный гладит волосы, нежно массируя кожу головы, и пару раз целует, не сдержавшись. Он не может иначе. — Спасибо, что остался. — Отдыхай, ладно? Тебе нужно поспать, — шепчет Юнги, обнимая крепче. — Тебе тоже нужно отдыхать, — Чимин спускается ниже, устраиваясь на бёдрах, и прикрывает глаза. — Я немного полежу, ладно… я… — Спи, Чимин-и, я здесь, — Юнги гладит его щёку, стирая засохшие дорожки слёз. Зачёсывает чуть спутанные волосы. Сам же кусает губу и откидывает голову, стараясь сдержать слёзы. Часто моргает, прогоняя их, и прикрывает глаза, слыша тихое сопение. Пальцы всё ещё гладят щёку, и он сам не замечает, как проваливается в лёгкую дремоту.

***

Джин сидит на смятой кровати, смотря в стену, почти не моргая. Непривычная тишина оглушает, и ни одна мысль в голове не может заглушить её. Сердце всё ещё глухо бьётся где-то под рёбрами, стараясь напомнить, что всё ещё живо. Он медленно осматривает комнату стеклянным взглядом, уже не чувствуя обжигающих слёз. Ему бы разрыдаться в голос, устроить истерику, но этого не происходит. Боль настолько сильно сжимает в тиски, что невыносимо сделать полноценный вдох. Встав с кровати, он подходит к небольшому комоду, достаёт из вазочки обручальное кольцо супруга и рассматривает его. Губы снова дрожат, а по щекам стекают тихие слёзы. Он зажмуривается, сжимая в кулаке украшение, и прижимает к груди, содрогаясь всем телом, бесшумно плача. Ему кажется, что он не сможет это пережить: слишком больно. В тишине раздаётся негромкий стук в дверь, и Джин дёргается. На секунду кажется, что сейчас зайдёт Дэвид, по привычке не разуется и без умолку начнёт рассказывать забавные истории с работы, попутно разбирая продукты. Стук раздаётся ещё раз, и всё перед глазами исчезает. Убрав кольцо обратно, он выходит в коридор, открывая входную дверь. — Джин-и, — Намджун заходит внутрь, закрывая за собой дверь. — Я пришёл проведать тебя, — он смотрит, как парамедик стоит, сложив руки на груди, одной прикрывая рот. Его глаза закрыты, и он плачет, начиная громко всхлипывать. Пожарный подходит и аккуратно обнимает, прижимая к себе, начиная гладить по спине. — Намджун… — приглушённо шепчет Джин, утыкаясь в плечо другу, роняя горькие слёзы. — Я не верю. — Нам всем очень больно, но мы с тобой, мы рядом, — успокаивает и гладит по спине, сильнее обнимая. — Я не выдержу, — мотает головой, — не смогу. Я остался один, я… я… — руками Джин вцепляется в плечи, комкая ветровку пожарного в кулаках. — Ты не один, я рядом с тобой, слышишь? Всегда буду, — Намджун тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Мы справимся. — Я должен был его спасти, но я не смог. — Эй, Джин-и, посмотри на меня, — Намджун приподнимает его лицо ладонями, стирая слёзы. — Ты не виноват. — Как я мог упустить это?.. — Ты не мог знать, прошу, не вини себя. Джин на это кивает и вытирает слёзы. Намджун разувается, провожает парамедика в комнату. Сам же уходит на кухню, решая приготовить перекусить. Так как родители Дэвида уехали к себе, пожарный решает остаться. Он просто не сможет оставить Джина одного.

***

— Может, тебе хватит? — тихо интересуется Чонгук, наблюдая, как Тэхён отпивает из бутылки алкоголь. Они сидят на ступеньках заброшенного дома. После похорон все разъехались по домам, а Чонгук увязался за пожарным, не желая оставлять в таком поникшем состоянии. Сначала ему хотелось быть с капитаном, но Намджун сказал, что поедет сам. — У моего друга умер муж, чёрт возьми, я буду пить сколько хочу! — рычит Тэхён, делая новый глоток. — Но, хён, от этого не станет лучше, — так же тихо говорит Чонгук. — Мне станет! Чон лишь поджимает губы, продолжая сидеть на ступеньках, смотря на землю. — Езжай домой. — Я не хочу домой, я не хочу оставлять тебя одного. — Мне не нужны твои нотации, — бросает Ким, делая ещё один глоток. — Извини, — шепчет Чон. — Ты хорошо знал Дэвида? — Да, мы были друзьями. — Наверное, так больно терять близких. Я даже не могу представить, какого это… — потирая коленки, рассуждает Чонгук. — Хотя со временем боль ведь проходит, и всё забывается, потом… — Откуда тебе блять знать?! — взрывается Тэхён. Он не может это слушать. Разве может пройти и забыться боль о потери любимого или близкого человека. — Ты никогда не терял дорогих людей, раз такое говоришь! Эта боль никогда не проходит, она всегда с тобой и всегда тебя преследует, что бы ты не делал, — кричит Тэхён, откидывая полупустую бутылку. Чонгук пугается и отодвигается, когда Ким резко к нему разворачивается и хватается за рубашку, с силой сжимая в кулаке, и притягивает к себе. — Эта боль не утихает! — шипит сквозь зубы прямо в лицо. — Хён… — Чонгук хватается руками за руку, что крепко держит его, и пытается убрать от себя. Смотрит в злые глаза, в которых сверкают слёзы. — Я просто хот… — Лучше замолчи, — Ким отталкивает парамедика, встаёт, подбирая бутылку, и без слов уходит, оставляя Чонгука одного. Чон прикладывает руку к месту, где сжимали его рубашку, и кусает губу, стараясь не заплакать.