Странные вещи случаются порой

Влажный и до невозможности жаркий воздух снова обволакивал Кориолана, сбитого с толку внезапной поездкой на восток – в Дистрикт-12. Тот старался не отставать от остальной группы, но давние воспоминания давали о себе знать: казалось, ему снова восемнадцать, и вся его жизнь рушится из-за преступлений, о которых никто не должен был знать. Однако сейчас ситуация была совсем иной. Сошёл он, не как в тот раз, с поезда, забитого миротворцами, а с нового планолёта – комфортного и просторного, как раз для самых уважаемых капитолийцев. На Кориолане была не военная форма, а приличного вида костюм, настолько не подходящий для климата этого места, насколько это вообще представлялось возможным. Парень снял пиджак и повесил его на руку, чтобы хоть как-то уменьшить шанс теплового удара. Тот услышал гудение сзади и обернулся: то планолёт начал свой подъём, чтобы отправиться в Капитолий и не вернуться в течение нескольких дней. Он до сих пор не мог привыкнуть к этому громкому, неприятному звуку. А ведь прошло уже четыре года с тех пор, как ему приходилось иногда летать в разные точки Панема. Кажется, Дистрикт-12 мало изменился за всё это время. Если опираться на всё то, что он помнил, так вообще не поменялся. Разве что, дикий клён возле вокзала подрос. В остальном, Кориолан замечал знакомые трещины на асфальте, выцветшие вывески на редких магазинах и такие же, как и четыре года назад, выражения на лицах людей. Усталые и отстранённые. То ли из-за влажного воздуха, то ли из-за излишней спешки, стало тяжело дышать. Парень не остановился: ему всё ещё нужно было не отставать от собственной группы, а не глазеть по сторонам. Ускорившись, тот всё же добрался до своих коллег, активно обсуждающих предстоящую им задачу – заинтересовать Дистрикт-12 в Играх. На самом деле, Кориолан не представлял, как за столь короткое время они собираются полностью поменять отношение к этой традиции у целого дистрикта. В теории это возможно, на практике – нет. Максимум, что можно сделать – вызвать мимолётное любопытство. Как только люди поймут, что это всего лишь игровое подобие казней, им перестанет быть интересно подобное. Два года назад Галл всерьёз задумалась над тем, чтобы принуждать дистрикты смотреть Игры, но Кориолану удалось её отговорить. Он объяснил ей, что лучший способ воспитать повстанца – держать его в нескрываемой диктатуре. Люди должны смотреть Игры не из-за того, что их заставили, а из собственного желания. Только в таком случае получится наконец убедить их в том, что сопротивляться Капитолию – бессмысленно. Фест, бывший одноклассник и однокашник Кориолана, коллега ныне, решил завести с ним разговор: - Корио! – окликнул он его, запыхаясь. - Ты ведь здесь служил, да? - Да, именно здесь. Ошибка молодости, ничего не скажешь. - До сих пор не могу понять… Почему именно Двенадцатый? Насколько я знаю, у нвобранцев всегда стоит выбор. - Ну, знаешь… - ответил Кориолан, пытаясь найти себе отговорку. – Кто, если не я? Никто ведь не хочет туда отправляться, а порядок нужно сохранять везде… - Да у тебя самоотверженности хоть отбавляй! Ты, случайно, не знаешь, где мы будем жить? Ночевать в будках, как это делают местные, я не намерен. Кориолан не стал спорить о жизни граждан Дистрикта-12, это было бы слишком странным для капитолийца. Тот лишь пожал плечами и сделал предположение: - Гостиниц здесь нет. Возможно, нас поселят в Дом Правосудия на время. Наверняка мэр нас примет. Мэр! Интересно, до сих пор ли здесь заправляет всем Липп. Ещё более интересно то, насколько сложно Кориолану будет смотреть в его глаза, после того, как он убил его единственную, невыносимую дочь. Узнает ли мэр его? Наверное, нет, учитывая то, что они особо-то не виделись. Он мог увидеть Кориолана, может быть, только на Играх, когда тот был ментором, но наверняка уже забыл, как он выглядит, как страшный сон. Выходит, никаких трудностей с ним не возникнет. А что, если Люси Грей вернулась в Дистрикт-12? Да нет, быть такого не может! Вернуться туда, где тебя поджидает мэр, желающий тебя убить? К тому же, скорее всего, она уже была мертва после…их разлуки. Кориолан ощутил волну вины, вернее даже сказать, неуверенности в своём поступке, накрывавшую его с головой каждый раз, когда он думал о том своём поступке. Неужели нельзя было просто сбежать, избавившись от оружия? Или хотя бы выйти поговорить с ней, не взяв с собой автомат? Ведь Люси Грей точно не стала бы раскрывать все его преступления: это просто не в её характере. И убивать его она не хотела, возможно, только спугнуть: змея-то была неядовитая. Объяснить свой поступок Кориолан не мог и почти сразу о нём пожалел. Он не раскаивался в содеянном и был рад тому, что в итоге всё обернулось удачно, но всё же по ночам ему ещё долго снились кошмары, а вспоминать невероятный голос девушки, выступающей для пьяных миротворцев, выло как острый нож. Даже сейчас он не мог вспоминать обо всём без боли груди, но уже не стремился к тому, чтобы винить себя. Что сделано, то сделано, и Люси Грей, скорее всего, давно мертва: либо он её всё же застрелил, либо та погибла по пути к повстанцам на севере. Выжить в подобных условиях не предоставлялось возможным: в дальних дистриктах и на севере аномальный для лета холод и не прекращающиеся ливни тогда продолжались много недель, в результате чего в Дистрикте-11 вскоре был неурожай, и всему Панему пришлось туго. Фест больше не пытался завести разговор, и это радовало. Как только они оказались в Университете, их дружба прекратилась: у них были разные факультеты, и больше ничего не сближало их. Тот изучал социологию Панема, Кориолан же с самого начала был студентом-распорядителем Игр. Зато парень хорошо общался с Клеменсией, можно сказать, она была единственным его другом. После того, как её изуродовали змеи, девушка прочувствовала, насколько же на самом деле отвратительны их сверстники. Такого же мнения придерживался Кориолан. Не сказать, что они близко общались: на самом деле, их сложно было назвать друзьями в привычном смысле этого слова. Они скорее были друг другу союзниками, всего лишь взаимно оказывающими помощь. Тем не менее, Кориолан знал, что в чём-то может на неё положиться. Вскоре они дошли до Дома Правосудия, располагающегося возле главной площади, на которой Люси Грей в день Жатвы пела «Всё, что можно отнять у меня». Честно говоря, это было жалкое зрелище: здание, которое, казалось бы, должно было быть лучшим в дистрикте, разваливалось на глазах. Некоторые его коллеги стали перешёптываться и посмеиваться от этого вида, но для Кориолана это было совсем не удивительно. Целых четыре года назад Дом Правосудия выглядел абсолютно так же, и, возможно, простоит ещё так лет шестьдесят. В любом случае, никого во всём Дистрикте-12 не волновал этот вопрос. Как только отвалится стена – тогда и построят новый дом, а может, и только стену. Мэр, как оказалось, теперь был другой, с фамилией Ломбард, и детей, к счастью, не имел. Как хорошо, что таких девушек, как Мэйфер, в Панеме теперь чуть меньше. Человеком тот оказался довольно приятным и выделил группе, как ему казалось, лучшие комнаты, рассчитанные на двух человек. На самом деле, если это были лучшие комнаты во всём дистрикте, то над страной придётся долго работать: как хорошо, что Кориолану всего двадцать два года, и он ещё многое сотворить успеет. В том числе, исправить Панем, если повезёт. Кориолана поселили в одну комнату с Фестом, и он, не желая оставаться ним наедине, решил прогуляться по дистрикту, несмотря на все опасения погрузиться в пучину воспоминаний. Даже если так, оно и к лучшему. Время закрывать гештальт. К тому же, хоть сейчас и было жарко, как никогда, скоро должно начать темнеть, несмотря на то, что вылетели они в обед. Разница во времени всё же давала о себе знать. Чтобы не выглядеть особо приметно и не занимать руки, тот оставил пиджак на спинке стула и переодел рубашку на более, как ему показалось, обычную. В Дистрикте-12 к чужакам относились с недоверием, и лучше уж было не провоцировать общественность. Пожелав Фесту хорошего вечера, Кориолан вышел из Дома Правосудия, напряжённо размышляя о том, куда направиться. Возможно, следовало бы пройтись до Котла и, может быть, встретить бывших сослуживцев. Купить немного самогона, раз уж на то пошло… Именно так он и поступил. Быстрым шагом, чтобы никто не засматривался на странно ухоженного господина, Кориолан начал свой недолгий путь. На самом деле, даже если взять самые удалённые друг от друга точки в этом Дистрикте, идти будет всё равно недолго: настолько он был маленьким. За месяц этого задания по вовлечению дистриктов в Игры, юноша ещё больше убедился, что Двенадцатый – просто песчинка среди других. Насколько же он отличался от Второго – большого, красивого и величественного. Там он даже заметил офицерскую школу, в которой должен был учиться, и поразился тому, насколько же хорошо он мог бы устроиться, не попади он в Капитолий, что стало ещё лучше. Дойдя до Котла, тот остановился, переводя дух. Какой сегодня день недели? Кажется, суббота…Суббота! Именно в этот день раньше выступали Кови, а сейчас, должно быть, как и раньше! Но, вспомнив письмо Улыбы, Кориолан успокоился: как только некий командир встал на место Хоффа, концерты запретили. Всё должно получиться спокойно, без всяких ненужных встреч и призраков прошлого. Только его бывшие сослуживцы, пожалуй, не вызывали дурных воспоминаний. Впрочем, навряд ли они были здесь. В Котле было намного меньше людей, чем раньше по субботам. Наверное, это и правда означает, что всему ансамблю запретили выступать. Что же в таком случае с могло случиться с Кови? Каким способом они зарабатывают на жизнь? Могла ли Люси Грей выжить и вернуться к ним? Неважно. Кориолан зашёл под навес рынка, опять же, стараясь идти стремительно, однако, к его удивлению, никто не обращал на того внимания: все были слишком заняты собственными делами и проблемами. Подумаешь: кто-то из Капитолия. А ведь в Дистрикте-11 все взгляды были только на него и группу… Видимо, здесь всё ещё хуже, чем он думал. Нужно срочно менять ситуацию в стране…И перестать показывать красоты ближних дистриктов по телевидению. Тогда остальным будет не с чем сравнивать. Здесь были и старики, и зрелые женщины, и молодые девушки, и даже совсем ещё дети. Раньше чуть ли не половиной клиентуры являлись миротворцы, но сейчас не было видно ни одного. Или же нет… Где-то вдалеке стал виден край белой военной формы... Кориолан подошёл поближе и увидел трёх миротворцев, казалось бы, напоминающий кого-то. Едва задумавшись, парень сразу же понял, кто перед ним. Улыба, Блоха и Дылда. Кориолан, не думая, устремился к ним. Компания заметила его не сразу, и обратила на него внимание только, когда он их окликнул: - Здравия желаю, солдаты! Изначально никто его не узнал, и все, не отрываясь, смотрели на него в замешательстве. За это время Кориолану удалось подметить, что Улыба-то уже и не круглолицый, Блоха вымахал до среднего роста, а Дылда, казалось, немного поправился, и выглядел от этого более складно. Первым осознал, кто стоит перед ними, Улыба, и протяжно рассмеялся: - Джент! – заорал тот на весь рынок. Ненавистное прозвище резануло слух, но не оттолкнуло. Слышать подобное было приятным раздражением. - А, Джент, да тебя не узнать! Весь из себя мужик! – тот подошёл к Кориолану и порывисто обнял, пока до Дылды с Блохой медленно доходило, что происходит. – Когда мы тебя в последний раз видели, такой щуплый был! Сейчас прям сухота девичья! Не похож ты на миротворца… Остальные наконец-то осознали личность Кориолана и тоже залились звонким, неудержимым смехом, хлопая друг друга по спине. - Я действительно больше не миротворец, но об этом позже. Расскажите, мне лучше, как служба. - Честно, никак, особенно с тех пор, как запретили музыку, - ответил Дылда. – Но, должно признать, теперь мы не моем кастрюли, а в основном стоим на своих позициях в городе. Ты бы видел, сколько сейчас наших по дистрикту шатается! - И что же, вас поставили здесь? - Да, нас поставили здесь, но, сам понимаешь… - сказал Улыба. - Иногда мы на свои обязанности смотрим сквозь пальцы. - И что это означает? – напрягся Кориолан. За последнее время люди, отлынивающие от своей работы стали для него особо раздражающими. – Я имею в виду, например? - Ну, Улыба тебе писал, что новый командир, как только сменил Хоффа, сразу же запретил выступления, - начал Блоха. - И их действительно больше не было, в том смысле, в котором ты привык их представлять. Но Мод Беж, та маленькая светловолосая девочка, с этих пор иногда выступает одна. Честно, понятия не имею, почему весь ансамбль, кроме неё, не решился больше выступать. Я ничего о них не слышал после исчезновения Люси Грей Бэйрд… Имя резануло слух Кориолана: одно дело – думать о Люси Грей, другое – слышать о девушке в разговоре или самому упоминать её. Как же долго пришлось объяснять Тигрис, что же произошло тогда в Дистрикте-12, когда всё внутри переворачивалось от паники при одном её имени! Когда кузина узнала всю ту историю, обо всех его убийствах и злоключениях в Двенадцатом, их отношения навсегда похолодели. Они больше не нуждались друг в друге, ведь появились деньги, а «мерзавца», как она его называла всякий раз, когда тот раскрывал всё новую и новую тайну, Тигрис более любить не могла. Кузены всё ещё были близки, но далеко не так сильно, как были все десять лет совместной жизни. Поначалу это разбило Кориолану сердце, ведь даже единственный человек, ранее оправдывавший все его проступки, почти отвернулся от него. - Хорошо, - сказал юноша. – Так причём здесь отлынивание от обязанностей? - Иногда, когда Мод Беж хочет выступить, мы не останавливаем девочку и даже помогаем ей. В смысле, приглашаем наших миротворцев, расставляем стулья, надеясь, что командир предпочтёт спать, а не проверять службу миротворцев. Ни разу не попались! Знаешь, сегодня она тоже выступит, и мы планируем посидеть с ней. - Мод Беж? – встрепенулся Кориолан. – Его пугала сама мысль о том, чтобы увидеться хоть с одним членом группы Кови, но смотря на эту идею сейчас, совсем не хотелось спрятаться. Когда ещё представится шанс увидеть эту девочку, не сделавшую ему ничего плохого? – Вы будете не против, если я схожу с вами? - Нет, конечно! – рассмеялся Улыба. – Разумеется, иди с нами! Вспомним старые времена, ты расскажешь нам, как оказался здесь… Парень улыбнулся, нервно пытаясь представить реакцию Мод Беж, если она его увидит. Знает ли она о том, что произошло с Люси Грей? Как она относится к Кориолану? И почему, в конце концов, выступает только она? Где остальные члена ансамбля? Ведь она же маленькая девочка, а, возможно, уже и девушка. Что-то здесь неладно, и с этим нужно разобраться. Он согласился посидеть на концерте с бывшими сослуживцами, и до него оставалось около часа. Весь тот час они обсуждали местные слухи, судьбы новобранцев и командира, сменившего Хоффа четыре года назад. Оказалось, что был он совсем не таким плохим человеком, каким казался на первый взгляд. Миротворцы даже задумались, почему же он решил оправдать запрет музыки тем, что от неё одни неприятности, ведь абсолютно ясно, что сам он в это не верил. Улыба рассказывал про жизнь в казармах и о том, как сильно подорожал самогон, Блоха смеялся над его рассказами, а Дылда в основном молчал и иногда усмехался. Кориолан помог расставить стулья своей компании на вечер и купил всем сладостей с алкоголем, как в старые добрые времена, предвидя, что этой ночью будет громко рыдать от воспоминаний: сладости-то раньше были от матери Сеяна. Всякий раз, воскрешая в памяти приятные моменты в Дистрикте-12, ему хотелось всего две вещи: снова оказаться там и убить себя. Насколько же неоправданны были его проступки… И насколько было оправдано теперь осуждение со стороны Тигрис. Неважно. Важно только то, что он в Дистрикте-12 и не мучается от нахлынувших воспоминаний. Да он и не будет: ночь не предвещает беды. Когда Кориолан наивно пришёл к этому умозаключению, он даже не подозревал, насколько ошибается.