Jealous girl

      — Рюддон, приедь, пожалуйста. Мне скучно, — дуя губки произносит Хван в камеру, знает, что подруга не откажет.       — В час ночи, Йеджи? — Шин взъерошивает тёмные, как смоль волосы, пялится в камеру, где старшая лыбится во все 32.       — Будем до утра смотреть фильмы! — радостно восклицает рыжеволосая.       — Хорошо, скоро буду.       И так каждый раз. Один звонок от Йеджи и младшая тут как тут. Когда с платком и надёжным плечом, когда с огромным пакетом вкусняшек, а иногда и с бутылкой вина. И вот, в очередной раз, Рюджин стоит у знакомой двери, звенит один раз и ждёт, пока рыжеволосая доплетется и откроет.       — Рюддон! — тут же старшая бросается в объятия, крепко прижимая подругу к себе, — я так скучала!       — Да-да, я тоже, — потрепав рыжую макушку смеётся Шин.       Девушки сидят на кровати старшей, закутавшись в уютный плед. Перед ними на столешнице ноутбук и куча закусок. Некоторые из них уже были нещадно поглощены, а некоторые ждали своего часа.       — Найти бы тебе кого-нибудь, — внезапно начинает Йеджи, поворачиваясь к младшей, — а то я уже пять парней сменила, а ты так одна и ходишь.       Рюджин нервно поджала губы. Самой бы определиться с чувствами, а тут ещё одна наседает, будто ей родителей мало.       — Не хочу пока, — коротко отвечает та и возвращается к просмотру дорамы.       Хван лишь что-то фыркает, но быстро забывает, беря очередную пачку чипсов.       С той ночи прошло уже два месяца и что-то в их дружбе резко поменялось.       В один из дней Рюджин поставили в пару с её одногрупницей — Ли Черён. Удивительно, но не общительная Шин моментально сдружилась с Ли. Девушка была такой открытой, искренней и доброй, что даже такая угрюмая и закрытая с виду Рюджин не смогла устоять перед её очарованием. С каждым днем их времяпровождение вместе увеличивалось в геометрической прогрессии, сближая девушек все сильнее.

***

      — Рюддон, приедешь сегодня? — дежурный вопрос и Йеджи ожидает услышать лишь положительный ответ. По другому и быть не может.       — Нет, прости. У Черён сегодня выступление. Она очень нервничает, просила прийти, поддержать, — младшая даже в камеру не смотрит, предпочитая обратить внимание на какой-то текст на компьютере.       А Хван ошарашенно распахивает глаза, поджимает губы, руки слегка сжимает, не понимая даже как действовать.       — Кто это? — наконец выдаёт старшая, не сумев сдержать пренебрежительного тона, который, конечно, не замечает брюнетка.       — Боже! Она такая классная! Познакомились случайно, вот веришь, нет!...       Йеджи улавливала лишь основные моменты красочного рассказа Рюджин, что в ничтожное мгновение так оживилась.       — Оу, ну ясно. Удачи там, — на прощание произносит Хван и, дождавшись ответного пожелания сладких снов, сбрасывает.

***

      — Давай погуляем сегодня, Рю?       — Прости, обещала Рён.

***

      — Может, сходим в наш любимый бар?       — Мне так жаль, я должна пойти сегодня с Черён на танцы. Она меня уговорила попробовать.

***

      — Рюддон, у тебя ведь выходные? Поехали к морю!       — Йеддон, прости, вообще никак. Мы с Черён-и уедем на танцевальный конкурс.       Старшая сбрасывает звонок, до боли кусая нижнюю губу. На глазах выступают слезы, а что-то в груди так жжёт и щемит, что хочется спрятаться от всех и вся и просто лежать так, пока не полегчает. За последний месяц Рюджин ни разу не навещала Хван, а все дело в её новой подруге. Блять, да даже измена парня не била так больно.       Йеджи понимает, что никакой мудак-бывший ни одним, даже самым ублюдским поступком, не делал так больно, как плохо сейчас от того, что общение с Шин сводится к нулю. Ведь раньше все было иначе, каждый звонок пропитан искренностью, посиделки у одной из них минимум раз в неделю. Да у каждой даже специальная полка была для вещей другой, на случай ночёвки.       Хван открывает ящик Рюджин, где лежат необходимые для ночёвки вещи, достаёт от туда её худи, надевает, ныряя половиной лица. Парфюм у брюнетки крышесносный. Йеджи вдыхает родной аромат и даже не понимает своих действий. Не понимает своего желания оказаться так близко, желания обнять и не отпускать ни к какой Черён. Посадить на диван, разогреть что-нибудь, чтобы просто наблюдать за довольной Рюджин, а после включить фильм и вместе лежать под одним пледом в обнимку.       — Почему так плохо? — задаёт сама себе вопрос, закутываясь в вещь младшей сильнее.

***

      Хван прикусывает губу, когда видит новое фото на аккаунте Рюджин.       Она стоит с Черён в обнимку, прижимается щека к щеке. На шее у каждой медаль за первое место. Рюджин аккуратно придерживает Ли за талию, а другой рукой они делают сердечко. И Йеджи взвыть хочет от этой картины. Шин же никогда не была тактильной. Только старшей она позволяла обнимать, щипать и щекотать так, как она захочет, так какого дьявола она сейчас стоит такая довольная и сама ластится к Ли?!       Хван стискивает челюсти, что желваки выступают. В попыхах печатает младшей сообщение, нервно прикусывая большой палец, пока ждёт ответа. Yeji: Ты сейчас дома? 20:14 Ruijin: Да, а что? 20:15       Хван оставляет сообщения без ответа. В спешке натягивает ветровку, даже не застегивает, вызывает такси, пока обувается. Хватает все самое необходимое и выбегает к машине. Водитель прибыл на удивление быстро. Запрыгнув в авто, Хван продиктовала заученный наизусть адрес, что успел стать вторым домом.       Наконец показывается нужная высотка и Йеджи нервно закусывает губу, дёргает ногой, глубоко вздыхает в попытках успокоить растущее чувство страха и напряжения. Водитель останавливается возле больших дверей и девушка пулей вылетает, кидая напоследок «Спасибо! До свидания!».       Консьерж — мужчина в возрасте, знает Йеджи, ведь видит постоянно. Он приветливо приподнимает кепку и Хван на это лишь вежливо здоровается, торопясь к лифту. Жмёт кнопку вызова несколько раз, не в силах унять мелкую дрожь в руках.       Заветные двери распахиваются, благо в лифте никого нет. Йеджи вваливается, нужную кнопку сразу нажимает. Устало прикрывает глаза, облокачиваясь на одну из сторон подъёмника, шумно выдыхая.       Отрезвляет рыжеволосую звук прибытия на нужный этаж. Страх за дальнейшие действия окутывает с головой, но стиснув зубы, Йеджи шагает к нужной двери, не сбавляя уверенно-бешеного темпа, каблук стучит, эхом отдаваясь от стен.       Сильно стучит в дверь, сжимает руки, сверлит взглядом номер квартиры, прислушивается. Копошение слышит, Рюджин совсем близко, вот она уже в коридоре, сейчас поворачивает замок и дверь распахивается.       Рюджин выглядит прекрасно, как всегда: волосы красиво спадают на плечи, но до лопаток не достают. Кожу закрывает лишь чёрная атласная рубашка, расстегнутая на ебучие три пуговицы. Даже бедра ничем не прикрыты, создавая ощущение, что эта рубашка — все что есть на девушке из одежды.       Из лёгких весь воздух выбился от такого вида.       — Йеддон? Заходи скорее, я думала ты спрашиваешь, чтобы позвонить, а ты не отвечала. На ночёвку? Хочешь, мы-       Рюджин даже договорить не дают. Хван, подобно хищнице, толкает младшую вглубь квартиры. Сама в один шаг преодолевает расстояние, закрывая за собой дверь. Сбрасывает в спешке обувь. Шин стоит в полном недоумении, глазами бегает по старшей, не в силах понять причины такого действия. За секунду рыжеволосая подходит, тянет младшую за талию на себя и собственнически впивается в её губы.       Глаза расширяются, пока по телу проходит волна мурашек. Холодные руки касаются тёплых шеи и щёк, контрастируют неимоверно, сносят крышу. Рюджин опоминается только через мгновение, хочет Хван оттолкнуть, но та не даёт, рукой спускаясь к пояснице, прижимает тело к себе, хочет слиться в одно целое.       Вторая рука Хван сжимает челюсть, заставляет открыть рот, чтобы проникнуть языком. Шин постанывает от боли, но поцелуй перенимает все внимание на себя. В Йеджи словно бес вселился, она толкается языком, кусает, оттягивает нижнюю губу.       Старшая впечатывает Шин в стену, коленом устраиваясь меж её ног.       — Йеджи... Мхм... Постой же, — в промежутках между тем, как Хван отстраняется для покусывания губ, взмаливает Рюджин, но старшая её даже не слышит, поднимает колено, слегка касаясь центра, — Йеджи!       Глаза распахиваются и старшая отдаляется на несколько сантиметров, тяжело дышит, смотрит прямо в глаза младшей.       — Я хочу тебя, Рюджин, — только и произносит Йеджи, вновь впиваясь в сладкие уста. Они уже распухли. Ещё чуть-чуть и у младшей начнут кровоточить губы, но Хван это не волнует, она хочет здесь и сейчас.       В спешке скидывает с себя ветровку и замирает, когда получает такой же пылкий ответ на поцелуй. Ноги подкашиваются, дрожат у обеих.       Хван осторожно подхватывает младшую за бедра, что та вынуждена обвить руки вокруг шеи Хван. Несёт на память в спальню, дорогу до которой знает, как свои пять пальцев. Опускает девушку на мягкую постель и, черт возьми, Хван уже хочет кончить от этой картины: волосы небрежными волнами лежат на белоснежной простыне, колени инстинктивно сдвинуты, сбитое дыхание заставляет грудь хаотично вздыматься, слегка красные щеки и обкусанно-зацелованные губы приоткрыты, чтобы глотать больше кислорода.       Припадает к шее, оставляя багровые метки, чувствует тот жар внизу живота, что сопровождал Хван с каждым особенно близким взаимодействием с младшей, но сейчас она понимает причину этого до одури приятного чувства.       Шин запрокидывает голову, даёт просторы для действий. Мысли путаются, действия старшей не укладываются в голове, но слепая страсть и возбуждение блокируют остатки здравого смысла, заставляют отдаться ощущениям и не думать о возможных последствиях.       Стон вырывается в тот момент, когда Йеджи все теми же холодными пальцами пробирается под рубашку, начинает играться с сосками, не отлипая от медовой шеи. Каждое касание острым лезвием отдаётся на коже. Рюджин сильнее сжимает ноги, чтобы создать хоть какое-то трение.       Хван хмурится, одним движением вынимает руки, раздвигая чужие ноги, ставит туда колено, чтобы не посмела сомкнуть. Вновь прилипает к устам младшей, расстегивает рубашку. Рюджин начинает слегка ёрзать, чтобы создать трение о колено старшей. Элемент одежды летит за пределы кровати и Йеджи матерится от вида открытой груди.       Спешно стягивает и свою кофту, оставаясь в одном бюстгатлере. Поцелуями скользит по впалому животу. Хван приподнимается, левой рукой вновь сжимая челюсть, рот Рюджин приоткрывается и Хван вставляет туда средний и безымянный пальцы, заставляет обсасывать, пока левую руку опускает обратно к возбужденной горошине соска. Сжимает, оттягивает, крутит меж пальцев.       Чувствует, что пальцы достаточно мокрые, руки ведёт к бёдрам. Стягивает кружевное белье и видит, вероятно, лучшее в своей жизни. Сочащиеся влагалище так и просит, чтобы в него вошли и средний палец без всяких прелюдий проникает внутрь, заставляя брюнетку выгнуться в спине. Но не прошло и пары толчков, когда к нему добавляется второй и Шин сама наскакивает на них, насаживаясь сильнее.       Йеджи двигается грубо, остервенело, так, что девушка под ней чуть ли не кричит, но этого мало. Йеджи этого мало.       Она берет её ногу, закидывает на свое плечо, находясь все ещё меж чужих ног.       Без предупреждения добавляет третий палец и Рюджин громко стонет, сжимая простынь до побеления костяшек.       — Скажи, твоя Черён сможет так, — сильный, грубый толчок, заставляет выгнуться в спине. Рюджин расплывчато слышит слова, но смысл улавливает, — Твоя Чёрен сделает так, — пальцы раздвигаются внутри, растягивая стенки влагалища. Рюджин громко чертыхается, жадно хватая воздух, — Твоя Чёрен сможет довести до самого лучшего оргазма в твоей жизни, — в Йеджи словно кто-то вселился. Вечно спокойная, весёлая девушка сейчас чуть ли не кричит, двигая рукой так сильно, что в уголках глаз скапливаются слезы.       Первые мокрые дорожки скатываются по щекам младшей. Ей нравится, нравится то, как хищно долбит Йеджи. Боль отходит на второй план, когда её пальцы делают это так хорошо.        — Какая нахуй Черён?! — восклицает брюнетка сквозь слезы удовольствия и даже этого не хватает, чтобы Хван опомнилась.       Пальцы входят во всю длинну и выходят почти полностью. Йеджи помогает руке и двигает ещё и своим тазом, чтобы двигаться сильнее, до боли кусает плечо Шин, тут же зализывая. Толчки даются все сложнее из-за сжимающихся стенок влагалища, Йеджи чувствует, что это пик. Несколько движений рукой и Рюджин кончает, громко выкрикивая имя Рыжеволосой, что обессиленно падает рядом. Туман ревности, наконец, рассеивается в кошачьих глазах и Йеджи принимается расцеловывать солёные от слез щеки, оставляет самые нежные, самые трепетные поцелуи по всему лицу брюнетки, успокаивающе поглаживает бедра.       — Прости, прости, прости, — шепчет после каждого поцелуя так сладко, так нежно. От былой, совсем дикой, Йеджи не осталось и следа и Шин притягивает ту за щеки для очередного смазного поцелуя в губы.       — Что же ты творишь? — хрипло спрашивает Рюджин, поглаживая рыжую макушку, — Причём тут Черен?       Хван падает, утыкаясь носом в излюбленную шею, изредка целует.       — Ты не уделяла мне время, — капризно, подобно ребёнку мямлит старшая, — Я ревновала, так сильно...       Шин мягко усмехается, накрывает их одеялом.       — Так ты же сама сказала мне кого-то найти, — Шин издевается, испытывает, но Хван не понимает.       Старшая испуганно понимается на руках, со страхом и стоящими в глазах слезами смотрит на Рюджин. Самые неприятные сценарии крутятся в голове. Что, если она влюблена в Черён? Тогда почему позволила заняться сексом с собой?       Но Хван понимает, что и сама хороша. Чем принять свои чувства, заглушала их в других людях, пытаясь в парнях найти Рюджин. И это, блять, не помогало. Каждый из них был противен Хван, но она думала, что это нормально, что у всех так.       — Дурочка, — смеётся Рюджин, целуя быстро в губы, — Я люблю тебя. Давно, кстати.       Йеджи выдыхает и чувствует себя самым счастливым человеком на земле. Никогда она не чувствовала подобного ранее. Внутри феерверк чувств и эмоций, хочется живого места на Шин не оставить без своих отметок, так и кричащих о том, что Рюджин принадлежит только ей.       — Давай встречаться, — вновь падает в родные объятия, прижимаясь сильно-сильно.       Вместо ответа получает ещё один не менее чувственный поцелуй, пропитанный искренностью и такой любовью.       — Скажи Черён, что ты теперь в отношениях.       — Собственница, — фыркает Рюджин, зацеловывая щеки и лоб старшей.

Так они и уснули в объятиях друг друга.