Тебе кто-нибудь говорил, что ты просто нечто?

      Холодный ветер морозит лицо и заставляет глаза непривычно слезиться, что вытаскивает из глубин привычное с детства «это недопустимо». Лесозаготовительная площадка кишит незнакомыми людьми, которые все как один перешёптываются одной и той же фразой «там девушка, молодая и мёртвая».       Пищит дребезжащий сигнал заднего хода погрузчика.       Девушка перед глазами и правда молодая. Сомнений в том, что она мёртвая нет и быть не может: посиневшее тело, бледные губы, руки и ноги в неестественном положении.       Она смиренно молчит, сохраняя умиротворённое выражение лица, которое без сомнений пришло перед смертью на смену леденящего ужаса.       Она смиренно молчит, хотя могла бы сказать больше остальных.       Неприятный давящий ком подступает к гортани. Лучшим вариантом сейчас является только игнорирование этого факта всеми силами и способами. Главным образом для того, чтобы суметь и дальше себя убеждать, что подобное уже не вызывает какой-то жалости и ужаса.       — Первое тело, — послышался позади рапортующий женский голос, — женщина, за тридцать. Множественные переломы: левая рука, ноги…       — Сбросилась?       Перед глазами появился тот кто, вероятно, был ведущим детективом. С кричащей усталостью под глазами, спутанными волосами и смурным видом.       — Уолтер, это…       — Агент КСРБ, Шона Мёрфи — привычно соскользнуло с губ, без злого умысла перебивая рапортующую.       — Уолтер Маршалл. — И без каких-либо дальнейших церемоний он продолжил с явным неудовольствием встречи. — Что здесь делает КСРБ?       — Наблюдает за трупом девушки, — сухо, но язвительно ответила Шона, не желая вступать в очередную перепалку с сотрудниками местного комиссара.       Маршалл на удивление вопросов больше не задавал. Только издал слабый вздох в сторону коллеги:       — Спроси водителя, заезжал ли он на заправку. И проверь мосты на его пути.       — Девушка очевидно откуда-то упала, как вы и заметили. — Отметила Шона. — Заправками можно пренебречь. Нужно обыскать ближайшие мосты. Возможно, где-то есть камеры слежения.       Дикерман протяжно хмыкнула, пытаясь выдать это за задумчивость, а не за желание выразить очевидное несогласие. Но всё же раздражённо кидает:       — КСРБ как обычно: приезжает, раздаёт приказы, а после уезжает, присвоив лавры.       Ком в горле нашёл свой выход в ярости, перестав стискивать горло, но начав душить грудную клетку Шоны. Слегка шипящий голос вырвался из дрожащих от холода губ:       — Вам лавровая ветвь на лбу зудеть не будет от осознания, что вы мёртвую молодую девушку превратили в повод пожалеть себя — бедную, несчастную и несправедливо обделённую, детектив Дикерман? — не дождавшись её ответа, Шона вернула самообладание и спокойный голос. — Я отдам все лавры Вам, если начнёте работать или хотя бы не будете мешать.       Дикерман зло впилась глазами, явно стараясь сцарапать напускное спокойствие Мёрфи, когда слова так не спокойно отразились где-то у неё самой внутри. Молча кивнув Маршаллу, она ушла, по пути намеренно громко посылая к чёрту всю канадскую службу разведки и безопасности.       Морозный воздух не мог скрыть приятный запах древесины.       Ведущий детектив смотрит в сторону Шоны своими нахмуренными бровями. Его куртка сверху расстёгнута, оголяя шею и старый свитер. Мёрфи кутается сильнее в пуховик The North Face, что обещал выдерживать температуры до минус сорока, при этом не выдерживая холода взгляда Уолтера Маршала.       Узкий бетонный коридор с давящим серо-голубым цветом стен. Давит ли это цвет или адреналин, что выбрасывается каждый раз, когда Шона долго находиться в помещении — вопрос открытый.       Просидев за предоставленными и имеющимися уликами всю ночь, стало понятно, что ничего нового и нет: у убитой девушки всё также были связаны руки, всё также в крови найдены следы противозачаточных и каких-то витаминных добавок, всё также повреждены барабанные перепонки.       Шекспир говорил, что история повторяется в виде драмы только единожды; Гегель говорил, что второй раз она повторяется как фарс; Шону пугало, что третий раз будет пугающим следствием её собственной слабости перед неизбежностью. Страшнее только мысль, что это уже не первый, не второй и далеко не третий раз.       Кабинет был оставлен позади, как и все гнетущие мысли.       Навстречу шли детектив Маршалл и комиссар Харпер. Их беседа, отражаясь эхом от стен, долетала до ушей Шоны:       — Личность установили?       — Нет. Тому, кто это сделал, понадобились терпение и самоотдача, и… — Маршалл скривил лицо. — Если повезёт, это будет единичный случай.       — Это не единичный случай. Поэтому о везении можете забыть.       Она не была уверена, что второе предложение относилось только к делу, а не к факту её пребывания в этом месте.       — Он убивал где-то в других городах? — поинтересовался комиссар.       — Он убивал где-то в других городах. — парировала Шона, не намереваясь раскрывать все карты.       Харпер сщурил глаза, но не выдал какой-то эмоции.       — Уолтер, знаком ли ты с…       — Мы познакомились на месте происшествия. — Шона осмотрела Маршалла, холодного взгляда на лице которого больше не наблюдалось, поэтому она без сожалений вернула взгляд на Харпера. — Нужно осмотреть ближайшие мосты. Я бы не отказалась от служебного автомобиля.       — Машин нет.       А вот и потерявшаяся эмоция комиссара.       Он холодно улыбнулся, и кивнув Маршаллу, прошёл мимо. Вера Харпера в своего детектива была неизменной, раз он мог позволить себе эту слабину в виде нежелания содействия на непредоставление информации.       Голос того в кого так сильно верили сотряс наступившую тишину.       — Можете поехать со мной.       — Не откажусь, — последовал незамедлительный ответ Шоны.       Шумный выдох и Маршалл делает попытку разрядить обстановку каким-то исключительным образом.       — Знаете, никто не любит КСРБ.       — Как и само КСРБ.       Слабая мужская улыбка на пару секунду освежила уставшее лицо. Последовал кивок.       — Только мне нужно зайти в киберотдел. — он указал пальцем в сторону нужной двери. — Ждите здесь.       Шона молча кивнула, засунув руки поглубже в карманы брюк.       Шесть часов прошли в рассматривании мостов и напряжённом молчании. Маршалл не искал глупых поводов завязать разговор, а Шона его всячески в этом поддерживала. Взаимопонимание предстало в странном виде.       Детектив остановился около какого-то кафе далеко за городом, рядом с которым виднелось типичное здание мотеля.       — Уже поздно. Можете остановиться здесь, а с утра я Вас заберу, если ничего не найду.       — Пока Вы будете спать, я буду вести машину.       — Разве я говорил, что собираюсь спать?       — Это мне сказал спальник на заднем сидении. Ждите меня здесь.       Шона вышла из машины под угрюмое молчание своего «напарника» и отправилась в забегаловку. Чашка кофе, несколько бутербродов и Уолтер Маршалл решается на праздный интерес, продолжая вести машину в неизвестное:       — Сколько он убил в других городах?       — Одну.       Удивлённый взгляд можно было определить даже боковым зрением.       — Как… — детектив замешкал, намереваясь задать вопрос, что и так висел в воздухе. — Как Вы поняли, что он убьёт ещё?       — Профессиональная чуйка.       Лукавость собственных заявлений совсем не удивляла.       Удивляло молчание Маршалла, что не задавал вопросов, хотя казалось их не могло не быть.       — Кто такая Энджи? — Шона решила сместить фокус внимания.       Неизвестно было только чей именно.       Руки мужчины сжали оплётку руля со специфическим хрустом кожи.       — Можем ещё обсудить вашу дочь и то, что вы симпатяга. Больше я о вас ничего не знаю.       — Симпатяга? — мужская бровь изогнулась в недоумении.       — Так сказал ваш коллега с киберотдела, когда вы вышли.       — Я было уже подумал, что этому обучают в КСРБ.       — Нас, конечно, учили врать, но не настолько.       В машине повисла тишина. Напряжённость, что скопилась из-за отсутствия сна и новой обстановки достигла по ощущениям своей высшей точки, которую, как мыльный пузырь, мог прорвать любой острый угол разговора. Но сбоку послышался смех, заразительно увлекающий с собой и Шону.       У него был красивый смех.       Когда облетает листва сухие ветви предстают в своем истинном виде: пытаются дотянуться до солнца, которое им никогда не достать. Одинокие и обессиленные. Мрачные тучи тяжело нависают над головой, словно окончательно заполняя это ощущение безвыходности новыми красками.       — Это было здесь.       От прежнего смеха Маршалла в машине не осталось и следа. Лишь сжатые губы и хмурый вид. Шона кивнула.       — Почему здесь? — Детектив Дикерман, которую Маршалл вызвал около часа назад, заинтересованно смотрела по сторонам.       — Он уединенный. С обеих сторон до него далеко. Если за ней гнались… оставалось только прыгнуть.       — Мне это мало что даст, — скептически ответила она в ответ.       И была права. Права, потому что Шона с Маршаллом объехали вдоль и поперёк территорию вокруг, не найдя даже намёка на следы. Прошло слишком много времени.       — Поезжайте обратно, мы осмотримся. А вам, — женщина внимательно смотрела в лицо Шоны, — не помешало бы выспаться. Скоро будете похожи на Уолтера.       Подняв голову, Шона увидела лёгкое недовольство на лице мужчины, который вначале смерил хмурым взглядом свою коллегу, а после обратил внимание на Мёрфи. Синие глаза с аспидным тоном и тусклым цветом кожи под ними вопрошающе смотрели кричащим «что не так с моим внешним видом?».       Тревожная мысль сверкнула в голове подобно молнии, когда в этот момент он и правда показался ей «симпатягой».       Событие ночью того же дня вряд ли можно было назвать полноценным сном. Скорее это было похоже на забытье на основе кошмаров, с примесью нервных подергиваний и щепоткой глухих стонов, которые заставляли периодически распахивать в испуге глаза.       Кабинет, выделенный комиссаром Харпером, нагонял тоску своей серостью и забытостью.       Чёрный костюм на Шоне, обыденный для любого сотрудника федерального бюро, сквозил мрачностью и отчуждённостью. Прямо как тёмные круги под глазами и смоляного цвета нечто так отдалённо напоминающее кофе в кружке.       Никто не звонил по поводу отчёта о проведённых поисках в радиусе обнаруженного моста. А должны были.       Куинн и Глазко сидели за столами, обсуждая шаткость миропорядка и детскую смесь. Вдаваться в подробности как это было связано не хотелось начиная со слов «крайне» и «не сегодня».       — Доброе утро. — Голос Шоны вызвал удивлённые взгляды. — Где папка?       Детективы кинули друг на друга взгляд.       — Пару минут назад заходил Маршалл, тоже спрашивал про отчёт… — сказал Глазко.       — … и видимо вы с ним разминулись. — поддакнул ему Куинн.       — Но папку изначально забрала Рэйчел… — опомнился Глазко.       — … и тоже самое мы сказали Маршаллу. — поддакнул очередной раз Куинн.       Шона поочередно смотрела на двух мужчин, что своим поведением были больше похожи на героев ситкома, чем на сотрудников отдела убийств. Но кажется она не видела создаваемой неловкой ситуации, когда молча стояла и смотрела уже куда-то в сторону, подавляя головную боль с нотами недовольства сложившегося бардака.       — Агент?       Шона вынурнула из-под толщи мыслей, смотря сквозь позвавшего её мужчину. Смотрела и не верила своим глазам.       — Ребёнок? Ты притащил на работу ребёнка?       Глазго и Куинн вновь многозначительно переглянулись. — Когда моя девушка… — начал было оправдываться Глазго, но шансов на это ему никто не предоставлял. — Но есть же няни, господи! — Шона удивлённо уставилась на мужчину, но сдержала себя от более ярких эпитетов и махнула рукой. — К черту…       Удивлённое лицо мужчин было последним, что увидела Мёрфи, перед тем как ушла. Глазго и Куинн остались одни со странным впечатлением о том, как день сурка в их случае превратился в — четверть часа Сурка или почему они пережили одну и ту же сцену за последние пятнадцать минут два раза?              Аккуратный стук в дверь детектива Маршалла, как убеждение для самой себя, что всё под контролем и что пару минут назад она не хотела провести лекцию о вреде вовлечения детей в события, происходящие в полицейском отделении. В отделе убийств, вашу мать.       Всегда выручала мысль, что это не её дело.       В ответ на стук тишина. Только шаги, что послышались позади.       — Агент Мёрфи?       Голос Маршалла спокойный и вопросительный. Рядом с мужчиной та самая Рэйчел из киберотдела, которая смотрит своими глазами оленёнка — большими и наивными. Шона опускает взгляд вниз, почему-то стыдясь своей потери такого же взгляда.       — Мне сказали Вы взяли отчёт, детектив. Что-нибудь есть?       — К сожалению нет.       Голос Маршалла спокойный и сожалеющий. Прямо как глаза Рэйчел.       Не выдерживая нависшую тишину и обращённые взгляды, Шона слабо кивает и ретируется в свой кабинет, засев там на долгое время. Она принялась делать то, что умела — искать: обзвонила по второму кругу полицейские участки ближайших штатов на момент обнаружения трупа женщины с известными признаками; обзвонила больницы, чтобы вновь убедиться, что никто не появлялся.       — Мисс Мёрфи? — вырвал из болезненной рефлексии мужской голос.       Не понятно, что в «мисс Мёрфи» удивляло больше — что она мисс или что Харпер выделил ей помощника.       — Говори, — в нетерпении ответила она.       — Там задержали мужчину, который говорит что-то о похищенной девушке. Сказали срочно позвать Вас.       Быстрый шаг, толчок Гленна в плечо. Перед ним она извинится позже. Сейчас ей нужна новая информация как глоток воздуха, потому что собственные мысли имели подозрительный облик удавки и явное намерение её задушить.       — Всё настроено на автоматическое обновление, но он не использует и половины возможностей. Я думаю, он технарь-самоучка.       Вещал Куинн, когда Маршалл задал вопрос куда-то в воздух:       — Откуда я его знаю?       — Он был судьей, и хорошим. Рассматривал много наших уголовных дел. Подал в отставку, когда всю его семью убили. — пояснил Харпер.       — У моих коллег есть вопросы к оборудованию у вас в машине. — твёрдым голосом твердила Рэйчел, что вела допрос.       За стеклом сидел беспокойный мужчина, на лице котором было одно — кричащая тревога. Он нервно потирал руки, беглым взглядом окидывая Рэйчел:       — Речь идёт о юной девушке. Её похитили!       — Он сказал, что повесил на девушку датчик — пояснял Харпер, — и использует её как наживку.       На мониторе горит точка последнего местоположения похищенной девушки под звуки криков мужчины за стеклом.       Такими отчаянными, словно оповещая об упущенном.       Его глаза яро горят, взывая к благоразумию.       — Жизнь человека под угрозой прямо сейчас, в эту секунду! — срывается на крик мужчина.       Красная точка на мониторе серым шумом затягивает сознание, вытесняя контроль.       — А мы тут беседуем!       Кричит он.       Кричит кровавым цветом точка на мониторе.       Раз — и ноги Шоны ведут её в сторону.       Два — и она открывает двери так стремительно, что Рэйчел на стуле испуганно оборачивается.       — Агент Мёрфи, допрос не окончен! — вскакивает девушка.       — Вы! — игнорируя выпад, Шона указывает на мужчину. — Едете со мной.       На выходе её встречает удивлённое лицо комиссара.       — У Вас нет машины, — пытается он привести её в чувства.       — У неё есть машина, — кидает Маршалл, уверенно шагая следом.       Поддержка Маршалла несколько удивила, тут же сменившись благодарностью. Не каждый день она встречает человека, что как и она способен решиться на «не подчиняться и действовать» в месте, где обычно «следуют и повинуются». Но что она ожидала от человека, который провёл с ней ночь обследуя мосты?       Сердце стучит по ушам, что не слышат хруста снега под ногами. Кровь вскипела, заставляя горячее дыхание вырываться из груди облаком пара. Холод не чувствуется даже сквозь тонкую ткань свитера.       Дом выглядит невзрачно, что противоположно ярким образам в голове Шоны. Кто-то бы назвал это сценой из фильма ужасов, не осознавая, что ужасы могут происходить в соседнем доме.       Маршалл приоткрывает окно и мягко ступает на паркет. Ждёт, пока Шона сделает то же самое.       Где-то там внизу они возможно найдут изувеченные тела нескольких девушек, над которыми глумились, которых терзали, которых убили. Кто-то бы назвал это преувеличением и исключением, не осознавая, что такие исключения могут происходить в «соседней» голове.       Звук исходит из подвала. Тусклый свет ламп; сырой, затхлый воздух с примесью подступающего адреналина заставляет быть сосредоточенной больше обычного. Испорченная виниловая пластинка, словно запинаясь о саму себя, сначала играет замедленным тягучим мотивом, но затем резко ускоряется, пытаясь стремительно нагнать ускользающие ноты.       Jingle Bells звучит гротескно и насмешливо.       До дрожи.       Пугает ещё больше лишь девушка, что резко появляется впереди, когда Маршалл освещает фонариком пространство за одной из дверей, что напоминает загон для животных. Детектив недоверчиво смотрит на Шону, когда до него доносится скрип зубов, когда она излишне сжимает челюсть. Поиски продолжаются до тех пор, пока они не заходят в комнату, увешанную гирляндами. Шона видит перед собой мужчину. Музыка становится подозрительно тихой, словно в уши набрали воды. Дыхание сбивается, вырываясь из груди непривычной частотой.       Маршалл что-то приглушённо кричит, а после крепко бьёт с локтя, и мужчина тут же падает на кровать позади.       Маршалл что-то говорит в её сторону, но связать слова у неё не получается.       Шона выходит из комнаты и её тошнит.

      — Как Вы?       Голос детектива звучит вперемешку с писком кардиомониторов за стеной. Они сидят в коридоре в напряжённом ожидании. Шона медленно кивает, но не смотрит на него, когда он, сидя рядом, то и дело кидает на неё беспокойные взгляды. Она лишь сидит уперевшись локтями в колени и кидает такие же взгляды на Лару — девушку, которую упустил из виду Купер — что сидит впереди.       Автоматические двери раздвигаются перед тем как вбегает тот самый обеспокоенный Купер.       Шона с Маршаллом поднимаются со своих мест, являясь свидетелями объятий и слов извинений.       — У Вас есть минута? — спрашивает Маршалл.       — Пошёл бы ты! — возмущенно отвечает Лара.       — Задумайтесь хорошенько над тем, что Вы делаете. — Маршалл игнорирует нападку девушки, обмениваясь взглядом с Купером.       Тот смотрит на него в ответ с явной примесью скептической искры. Купер не только не прислушается, но и был бы готов в иных обстоятельствах пуститься в дискуссию, ведь… Тяжёлые и полные риска решения приходят не за один день.       — А что мы делаем? Ведь это именно мы его поймали, — не унимается Лара.       — Едем домой, — пытается отвадить от конфликта её опекун.       — Копы не могут нихрена. — кидает девушка вновь уже около выхода. — Вы появляетесь, когда уже всё кончено!       Лицо Маршалла уставшее. Он зажимает губы, дергает бровью и раздосадовано поворачивается в сторону Шоны.       — Могли бы что-нибудь сказать.       — Что сказать? — в её глазах не меньше сожаления. — Что она права?       Он задумчиво задерживает взгляд, как будто оценивая и примеряя сказанное. После садится на стул, расстилая ноги и шумно выдыхает скопившееся напряжение.       — С вами точно всё нормально? — произносится с места куда сел детектив.       Он смотрит беспокойно, вспоминая произошедшее в подвале.       Она смотрит твёрдо, сдерживая прорывающуюся ухмылку, осознавая абсурдность данного вопроса.       — Разве работа не научила, что наше с вами самочувствие не имеет никакого значения, детектив?       Шона кладёт ему руку на плечо и слегка сжимает, когда Маршалл оставляет её вопрос без ответа и отводит взгляд себе под ноги.       — Нельзя всё держать под контролем. Это нормально, когда что-то ускользает из твоих рук.       — Также мне говорил мой психотерапевт.       — Ну, а мне моя бабушка в детстве говорила «Не откусывай кусок, что не сможешь прожевать».       — У вас был психотерапевт куда лучше моего.       Шона слабо улыбнулась и протяжно выдохнула, поддаваясь серии воспоминаний, что сменились твёрдым:       — Ответственность за похищения и гибель лежат на человеке, что похищает и убивает. А нам остаётся просто делать свою работу. В конце концов, мир не вертится вокруг нас.       Маршалл хмыкнул, и уперевшись затылком в стену позади, поднял глаза на Шону, цепляя её взгляд своим синим.       — К счастью.       — К счастью, — поддакнула она.       Так называемый Саймон вёл себя странно. Он был невероятно пуглив, закрыт; поведением был похоже больше на ребёнка, чем на человека, что мучил и убивал женщин.       Маршалл подходит к Шоне, что смотрит на допрос Саймона, вовремя обращая внимание на протянутую руку с кофе.       — Не видел, чтобы Вы ели сегодня, поэтому он… с сахаром.       — А мне говорили, что вы сущий зверь. — Шона взяла стакан из рук детектива и слегка отпила. — Что же вы хотите взамен на этот жест доброй воли?       — Хочу знать с кем работаю.       Шона пожала плечами, символизируя неприметное «ничего особенного».       — Я живу работой, весьма нелюдима и… люблю кофе без сахара.       Она сделала глоток и натянула подобие улыбки на уставшем лице.       — Зачем же пьёте?       — Может быть… хочу знать с кем работаю?       Маршалл скрестил руки на груди, когда его уставшее лицо коснулась, как ему могло показаться, незаметная улыбка.       — Смогли уже что-то узнать?       — Что вы живёте работой, весьма нелюдимы, но… это не мешает вам быть заботливым.       Его лицо коснулась ещё одна улыбка. Только на этот раз она была такой явной: слегка рассеянной и смущённой. Вкупе со взлохмаченной головой, растянутым свитером и синими глазами, что обрамляли будто угольные ресницы, его образ тронул Шону до глубины того, чему названия она не смогла дать.       — Теперь вы знаете страшную правду, агент. — Маршалл без промедления компенсировал смущение иронией.       — Разве что статус «симпатяги» может быть более страшной тайной, не так ли?       — Разве может быть тайной то, о чём знает весь город?       — Дайте угадаю — вы сами распустили этот слух?       — А я думал это ваших рук дело.       Шона посмеиваясь, привычно чрезмерно зажмурила глаза и хватилась плеча рассмешившего её человека, забыв что этим человеком был Уолтер Маршалл. Он повернул голову, опустив глаза на руку Шоны, которую она тут же убрала. Правда с исполнительностью черепахи, за что наказанием ей было незамедлительное смущение в виде ощутимого румянца.       Повисла тишина, что из улыбок и лёгкости переросла в тягостное молчание. Перед глазами обоих был мужчина, что убивал. Мужчина, чей вид вернул их «на землю».       С нервным покашливанием Маршалл кивнул вперёд.       — Что думаете об этом?       Шона выдохнула с должной внутри себя благодарностью.       И она может и могла что-то сказать по этому поводу, но смолчала, лишь пожала плечами. Но правда была в том, что хоть Рэйчел и проводит допросы, но таковыми их было назвать сложно: она общалась с ним о мучениях и сломленных людях, пока он цветными карандашами калякал что-то на листе бумаги и скомкано хихикал. Каждый день Шона наблюдала, как её собственное отражение в зеркале Геззела мрачнело, когда Рэйчел очередной раз выходила с горящими глазами от новых открытий его психических расстройств, но без каких-либо ответов на вопрос «где? как? почему?». Скрывшись от этих неудач в кабинете, Мёрфи обхватила руками голову и прожигала взглядом стол. Было что-то скрытое от её взора. Что-то, что лежит на поверхности и дразнящее её сознание. Но сгустившаяся тьма неожиданно наступившего вечера безжалостно сталкивала с фактом отсутствия какого-либо продвижения в деле за целый день. Она тряхнула головой. В дверь постучал и зашёл Гленн, с привычно беспокойным взглядом.       — Мисс Мёрфи, я… все уже ушли. Могу идти?       — Конечно. — Почувствовав укор за то, что так не извинилась перед ним за прошлый толчок, решила добавить. — Хорошо тебе провести вечер, Гленн.       — Непременно. — Его светлое лицо, кажется, стало ещё светлее. — У меня сегодня свидание.       Дверь перед ней закрылась…       …когда в голове открылась другая.       Как человек, что не может нормально связывать слова, может насиловать и убивать женщин?       Как человек, что не может нормально связывать слова, может заманивать к себе этих самых женщин?       Она тут же схватила телефон, набирая нужные цифры. Но никто не отвечал.